Бисквиты подружки

Сараш осталась в Уинтербайте, этом городе льда. Не потому, что предложение доктора Арвен её тронуло или ослепило перспективами карьеры испытателя. Нет. Причина была проще, грубее и куда более Сарашной: «Есть и ни в чем не отказывать». Фраза львиного доктора о «расходах за счёт Центра» засела в её голове, как шрапнель в деревянной прикладине. У неё было пятьсот золотых, но тратить свои кровные, когда можно тратить казённые — это было выше её женских сил. Как и любой профессиональный солдат, она считала казённое — священным, в смысле «свято нужно этим воспользоваться, пока не кончилось».

Для Сараш выделили временное жильё — небольшую, но роскошную по её меркам квартиру на 32-м уровне жилого сектора «Кристальные Шпили». Всё было белым, гладким и неудобным. Задница скользила. Сараш за два дня успела закоптить потолок на кухне, пытаясь пожарить колбасу на магической плите (инструкцию она читать не стала), поставить несколько солидных вмятин на идеальный пол, тренируясь с кусачами, и напугать соседей-алхимиков звуком точильного камня о сталь в семь утра.

На третий день ей стало скучно. Скучно смертельно. Уинтербайт был чист, безопасен и предсказуем. Здесь не пахло ни кровью, ни гарью, ни даже навозом — все лошади и иной транспорт были зачарованы. Только озон, хвоя и приторный дым из лабораторий. Это угнетало. Даже нет, сводило с намерения.

И тогда Сараш решила пойти на разведку. Если уж этот город так гордился своим нейтралитетом, значит, здесь должны были ютиться всякие негодяи со всего света. И в первую очередь — тёмные эльфы. Где-то же они должны были прятаться? В толчке? В стене? В полиции? Не может же быть, чтобы в таком лакомом куске, как Уинтербайт, не было их шпионов, контрабандистов или, на худой конец, парочки борделей подпольных.

Сараш облачилась в свой самый неброский наряд — поношенную кожаную куртку поверх простой рубахи, штаны, заправленные в тяжёлые ботинки. Стрижа оставила в ножнах за спиной, кусачи пристегнула под мышкой. И пошла гулять, спускаясь с уровня на уровень, с элеватора на движущийся тротуар, с моста в лифт. Плевала вниз, смеялась, опять плевала. Так прошол первый день. Наутро она действовала иначе. Решила искать кого угодно, похожего на темного эльфа.

И нашла. На 18-м уровне, в секторе «Старая Складская Гавань», атмосфера резко переменилась. Чистые белые стены сменились грубым тёмным камнем, магические светильники — газовыми рожками и факелами. Запах озона вытеснили ароматы специй, жареного мяса, дешёвого хвоздука и чего-то ещё, приторного и дурманящего. И эльфы. Их было много. Но не светлокожих и утончённых, как Хелена. Эти были с кожей оттенка тёмного дерева или холодного пепельного серебра, с волосами цвета воронова крыла или лиловых сумерек. Тёмные эльфы. Элумы.

Сердце Сараш учащённо забилось, пальцы сами потянулись к рукояти кусача. Девушка замедлила шаг, сканируя взглядом улицу. Вот двое в изящных, но практичных плащах о чём-то тихо спорят у лавки алхимика. Вот группа молодых эльфов со смехом вываливается из таверны «Пьяный Друид». Вот старый элум с лицом, покрытым татуировками-рунами, торгует с лотка странными кристаллами. Впрочем «старый» — это потому, что слишком не дерет цены, на лицо все одинаковые.

Сараш ждала подвоха. Ждала, что вот из-за угла выскочат наёмники с поджатыми губами, что в окне мелькнёт мушка арбалета, что в воздухе запахнет магией засады. Но ничего не происходило. Эльфы спокойно ходили, торговали, болтали. Они бросали на неё косые взгляды — чужачка, да ещё со шрамами и стальной челюстью, тут была редкостью, — но ни один не сделал агрессивного движения.

А после её взгляд упал на вывеску. Большую, яркую, неоновую, что уже само по себе было дико в этом квартале. На ней было написано изящными эльфийскими вязью и кривыми человеческими буквами: «Дас Эльф Гартен. Эльфгартен. Магазин элитных клюшек для гольфа и аксессуаров. От тёмной стали до лунного серебра».

Сараш замерла. Она прочла вывеску ещё раз. Потом ещё. Клюшки. Для гольфа. Она медленно, как в плавной съёмке, повернула голову и посмотрела на витрину. За идеально чистым стеклом, на бархатных подушечках, лежали… клюшки. Длинные, короткие, с изящными изгибами, с набалдашниками, инкрустированными самоцветами, с рукоятями из кожи экзотических рептилий. Рядом аккуратной пирамидкой лежали маленькие белые мячики.

В её голове что-то щёлкнуло. Словно шестерёнка, сорвавшаяся с оси, пролетела сквозь все мыслительные процессы и ударила по внутреннему черепу. Тёмные эльфы. Гольф. Эти два понятия никоим образом не стыковались в её картине мира. Тёмные эльфы — это коварство, яды, шпионаж, чёрная магия, работорговля, изощрённые пытки и публичные дома, через которые они вербуют агентов и сливают информацию. А гольф… Гольф — это… это идиотская игра для богатых бездельников, которые бьют палкой по мячику, чтобы загнать его в лунку на идеально подстриженном газоне. Это было настолько абсурдно, что у неё отвисла челюсть. А потом щелкнула обратно — металлическая челюсть с глухим стуком ударила о верхние зубы.

— Тысяча чертей, — выдохнула Сараш. — Они… они торгуют клюшками. Для гольфа. — Я… не верю.

Девушка толкнула дверь магазина. Колокольчик над дверью звякнул неестественно жизнерадостно. Внутри пахло дорогой кожей, полировкой и чем-то цветочным, сами растения стояли у прилавков. За прилавком стоял тёмный эльф в безупречно скроенном костюме цвета тёмной бирюзы. Его длинные серебристые волосы были убраны в строгий пучок.

— Добро пожаловать в «Эльфгартен», дорогая гостья! — произнёс он с безукоризненной, натренированной улыбкой. — Чем могу быть полезен? Ищем подарок для важного партнёра или желаете подобрать что-то для себя? У нас как раз поступила новая коллекция «Теней Империи» — клюшки из облегчённого адамантита с рукоятями из кожи глубоководного ската.

Сараш уставилась на него. Её мозг отказывался обрабатывать информацию. Пар валил из ушей.

— Ты… тёмный эльф, — констатировала она.

— Элум, если быть точным, — поправил продавец, не теряя улыбки. — Но в Уинтербайте такие деления не важны. Здесь важна платёжеспособность и законопослушность. И то, и другое у моей семьи в порядке. Теперь о клюшках…

— У вас есть разрешение от Жречества на продажу… этого? — с трудом выдавила Сараш, кивнув на витрину.

Продавец поднял бровь.

— Жречество? Дорогая гостья, мы в Уинтербайте. У нас светское правление Синклита. Религиозные разрешения требуются только для культовых предметов. Клюшки для гольфа, насколько мне известно, к таковым не относятся, если только вы не поклоняетесь богу маленьких белых мячиков, — он мягко пошутил. Может такой и был, и ему стоило вмешаться.

Сараш почувствовала, как её начинает трясти. От ярости. От недоумения. От ощущения, что мир сошёл с ума.

— А публичные дома? — спросила она прямым текстом. — Где у вас тут бордели? Шлюхи-элумки, которые торгуют секретами? И прочие. Ворованные женщины, и не только.

Лицо продавца стало холодным и вежливым, как лезвие ножа.

— Я должен попросить вас покинуть мой магазин. Проституция в Уинтербайте легализована, лицензирована и сосредоточена в специальных кварталах на 5-м и 67-м уровнях. Она никак не связана с гольфом или моим бизнесом. Если вас интересуют подобные… услуги, адрес вам подскажут на любом инфокиоске. А теперь — до свидания.

Он жестом указал на дверь. Сараш, багровея от бессильной злости, развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что неоновая вывеска задрожала.

Она бродила по кварталу ещё час. Бранясь, девушка видела тёмных эльфов-пекарей, продающих изысканные пирожные. Видела элума-механика, копавшегося в двигателе грузового вертолета, похожего на дракона. Видела целую семью — папу, маму и двух детишек с фиолетовыми волосиками — которые выбирали рыбу на рынке. Никаких кинжалов из-под плащей. Никаких шёпота заговорщиков. Никакого запаха предательства. Только запах жареного лука, свежего хлеба и… и маринованных огурцов. Один старый эльф даже вежливо посторонился, пропуская её, и пробормотал: «Простите, гражданочка». Старый, вежливый потому что.

Это был полный, абсолютный, оглушительный диссонанс. Сараш чувствовала себя так, будто её годами учили, что небо — зелёное, а трава — синяя, а теперь привезли на луг и сказали: «Смотри, дура, всё наоборот». Её ненависть, её миссия, её смысл существования после армии — всё это было построено на определённом образе врага. А этот враг здесь… торговал клюшками для гольфа и печёными булками.

Её, вроде как, спасла вывеска другого заведения: «Арена „Стальная Правда“. Бои без правил. Пари. Слава. Конские ставки». И маленькая приписка: «Сегодня: вечер эльфийских единоборств. Особый гость — чемпион квартала, Граф Вейрон Даркмун».

«Вот! — ликовало что-то в её груди. — Вот оно!» Если нельзя было найти врага на улице, его можно было найти на ринге. Тёмный эльф, да ещё и граф, да ещё и чемпион. Это уже было что-то знакомое. Знакомое и ненавистное.

Арена оказалась подземной, в старой отстойной камере доков. Запахи пота, крови, масла и крики возбуждённой толпы ударил в нос и уши, как бальзам на душу. Здесь было грязно, шумно и опасно. Здесь Сараш чувствовала себя как дома. Она пробилась к клетке, где шла регистрация на бои.

— Хочу сразиться с вашим чемпионом, — рявкнула она седому карлику за стойкой.

Тот посмотрел на неё, на её шрамы, на железную челюсть.

— С Даркмуном? Детка, он рвёт на куски профессионалов. Ты кто такая?

— Я — та, кто даст ему самый интересный бой в его жизни. И выиграю у него пятьсот золотых, — Сараш высыпала на стойку свой аванс от Центра исследований.

Карлик засвистел. Заерзал своей маленькой задницей на скамье. Пятьсот золотых — это был серьёзный залог.

— Правила просты: никакого смертельного оружия, никакой летальной магии. Всё остальное — можно. Бой до потери сознания, сдачи или вылета из клетки. Договорились?

— Договорились, — щёлкнула зубами Сараш.

Её объявили как «Загадочную незнакомку со Стальной Челюстью». Выходя на ринг — круглую площадку, огороженную магическим силовым полем, — она увидела своего противника. Граф Вейрон Даркмун был воплощением эльфийской боевой эстетики. Высокий, мускулистый, с кожей цвета тёмного шоколада и длинными белыми волосами, заплетёнными в боевые косы. Он был одет не в латы, а в нечто среднее между спортивными штанами и поясом для смешанных единоборств.Красивое тело было покрыто боевыми татуировками, которые слабо светились магической энергией. Граф разминался, и каждое его движение было плавным, точным и смертельно опасным.

Публика, в основном состоявшая из эльфов, карликов и орков, ревела. Даркмун был их любимцем. На Сараш смотрели как на диковинную скотину, которую привели на убой. Впрочем, скотина — это комплимент там, где Сараш жила.

— Наш уважаемый гость пожелал остаться инкогнито, — гремел голос распорядителя. — Но её ставка говорит сама за себя! Граф Вейрон, ваше слово!

Даркмун подошёл к краю ринга, его фиолетовые глаза холодно скользнули по Сараш.

— Ты уверена, женщина? У меня сегодня хороший день. Не хочется пачкать руки.

— А у меня — отличный, — парировала Сараш и улыбка озарила металл челюсти. — Как раз хочется потренироваться на чём-то посерьёзнее гольфовых клюшек.

Лицо эльфа исказила гримаса раздражения. Видимо, намёк попал в цель.

— На ринге нет места оскорблениям бизнеса. Только честный бой.

— Бой и будет честным, — пообещала Сараш. — Я честно сломаю тебе все кости, которые сочту нужными.

Звяк!

Гонг прозвучал.

Даркмун двинулся первым. Граф побежал, он даже понесся, превратившись в размытую тень. Скорость эльфа была нечеловеческой, что логично. Но и Сараш не была человеком в обычном смысле. Старый злой ветеран, который выжил там, где скорость часто проигрывала предвидению. Девушка сделала шаг навстречу и нанесла низкий боковой удар ногой в расчёте на то, где окажется колено эльфа через долю секунды.

Расчёт оказался верным. Её тяжелый ботинок встретил не воздух, а сустав. Раздался глухой удар, но Даркмун лишь слегка пошатнулся, перенеся вес. Его ответный удар кулаком пришёлся в предплечье Сараш, которое она успела подставить. Боль, острая и ясная, пронзила руку. «Крепкий», — отметила она про себя.

Противники сошлись в клинче. Даркмун пытался применить один из изощрённых эльфийских приёмов с захватом и броском, но Сараш была слишком тяжёлой (половина костей металлические), слишком плотно стоящей на земле. Вместо этого она ударила его головой. Железная челюсть против эльфийского лба. Раздался звук, как будто ударили по наковальне. Даркмун отшатнулся, из его рассечённой брови брызнула тёмная, почти фиолетовая кровь.

Публика ахнула. Эльф протёр глаза и улыбнулся. Улыбка была кровожадной и искренней.

— Неплохо! Наконец-то что-то интересное! А ты монстр…

— Я стараюсь — светилась Сараш.

Граф сменил тактику. Нахрапом Сараш было не взять. Теперь эльф использовал свою скорость не для прямых атак, а для финтов, обманных движений, пытаясь зайти сбоку, сзади. Он наносил быстрые, хлёсткие удары по ногам, по корпусу, пытаясь измотать её. Сараш парировала предплечьями, бёдрами, принимая удары на себя. Её тело было картой старых ран, и несколько новых синяков её не пугали. Шрамы приятно ныли. Это почти разминка. Не убьют, не оторвут руки, максимум что-то сломают. Это легкотня!

Девушка ждала своего момента. И он настал, когда Даркмун, уверенный, что Сараш замедлилась, решился на серию ударов в голову. Кулаки графа помчались к её вискам со скоростью пули. Сараш сделала то, чего он не ожидал. Она резко, с силой, «выдохнула» через свои модифицированные голосовые связки.

Все ахнули. Из гортани Сараш вырвался не крик, а оглушительный, металлический «Р-Р-РААААЗРЫВ», усиленный резонаторами в её железной челюсти и магическими контурами, оставшимися от военных имплантов. Это был звук, способный разбить стекло и оглушить быка. Танковый клаксон. Рев винта. Писк адской крысы.

Даркмун, находившийся в полуметре от неё, застыл на мгновение, его прекрасные глаза расширились от боли и дезориентации. Противник онемел. Его идеальная серия распалась. В этот миг замешательства Сараш рванулась вперёд. Её правый кулак, одетый в грубую кожаную крагу, врезался ему в солнечное сплетение. Левый, с выставленными костяшками пальцев, — в горло, чуть ниже кадыка.

Эльф захрипел, потеряв воздух. Сараш не дала ему опомниться. Она поймала его за запястье, провернула, заломила руку за спину и, пригнувшись, бросила его через бедро с такой силой, что эльф перевернулся в воздухе и грохнулся о пол ринга спиной. Прежде чем он смог прийти в себя, она была уже на нём, сидя верхом, её железные пальцы вцепились ему в горло.

— Сдаёшься? — просипела она, глядя в его затуманенные болью глаза.

Он попытался дернуться, но её хватка была подобна тискам. Его свободная рука беспомощно барабанила по полу.

— Я… сдаюсь… — выдавил он хрипло.

Звяк!

Гонг прозвучал снова. Наступила тишина, а затем рёв толпы — уже в её честь. Сараш отпустила эльфа и встала, тяжело дыша. К ней подбежал карлик-распорядитель и поднял её руку.

— Победитель! Невероятно! Неизвестная воительница одолела самого Графа Даркмуна!

Сараш вытерла кровь с подбородка и подошла к эльфу, которому помогали подняться его секунданты.

— Ты… кто ты? — спросил Даркмун, сжимая бок.

— Никто. Проездом. Слушай, эльф, — Сараш наклонилась к нему, понизив голос. — Ты точно тёмный? Не подделка какая? Уж больно ты приятный.

Даркмун фыркнул, и тут же закашлялся.

— Кровь достаточно тёмная? Империя Элундар, род Даркмунов, третья ветвь. В чём дело?

— А шпионишь? Работорговлей занимаешься? Яды готовишь?

Эльф посмотрел на неё, как на сумасшедшую.

— Я владею сетью спортивных магазинов «Эльфгартен» и этой ареной. Я плачу налоги Уинтербайту. У меня лицензия на магические БАДы для атлетов, а не на яды. Что с тобой не так, женщина? Тебе в бар надо…

Сараш выпрямилась. Всё было правдой. Она чувствовала это каждой мышцей. Этот парень был просто… бизнесменом. Спортсменом. Возможно, даже где-то честным. Диссонанс в её голове достиг апогея и с треском рухнул, оставив после себя пустоту и странную усталость. Если бы не искусственный мозг, Сараш бы испытывала угрызения совести.

— Ладно. Повезло тебе. А то я обычно таких, как ты, разбираю.

Девушка повернулась, чтобы забрать свой выигрыш, но обернулась ещё раз.

— Слушай, а профиль на монетах… Снежная Королева. Это кто?

Даркмун, прикладывая к голове ледяной компресс, пожал плечами.

— Символ города. Аллегория. Холодная красота, неприступность, всё такое. Говорят, профиль брали с натуры. С Кристины Андертри.

— Андертри? Это чьё такое имя? Не эльфийское ли?

— Оно самое. Она жена Азраэля.

— Азраэль? — Сараш нахмурилась. Имя звучало знакомо, герой войны Карад-Толль. Бес. Снайпер. Косарь.

— Да. Тёмный ангел. Ну, как ангел… с серыми крыльями. Все расы тут живут. У них таверна есть, на сотом уровне, в Верхнем городе. «Уголок Ангела и Беса» называется. Раньше был «Насильник и Убица», но сменили — портило престиж заведения. Кристина там частенько бывает. Лечит, говорят. Руки у неё золотые.

Сараш кивнула, взяла свой удвоенный капитал — теперь у неё была тысяча золотых — и вышла с арены. В голове стучало одно имя: Кристина Андертри. Жена беса. Прообраз Снежной Королевы. Та, что «лечит». После боя с Даркмуном, после всего, что она увидела, ей отчаянно нужно было на кого-то посмотреть, кто олицетворял бы собой всё зло, всё чуждое, всё, против чего она боролась. Может, жена беса подойдёт? А заодно и выяснить, что это за «лечение» такое. Должен же БЫТЬ ХОТЬ КТО-ТО, КТО ТУТ ЗЛОЙ!

Путь на сотый уровень занял больше часа. Уинтербайт был чудовищно большим городом, из разных уровней и районов. Клен, Тмин, Сосна — старый названия. Белый Квартал, Магический Ритейл — новые. Не запомнить. Сараш воспользовалась скоростными лифтами-капсулами, движущимися галереями, даже наняла персональный летательный планер-такси, чтобы пересечь гигантскую внутреннюю пропасть между секторами. Верхний город поражал не столько роскошью, сколько ухоженностью. Здесь не было показного блеска, только тихая, уверенная состоятельность. Сады висели между башен, по мостам струились водопады, а в воздухе, несмотря на высоту, было тепло — работали климатические руны.

Девушка уже почти дошла до указанного адреса, когда её путь лежал через узкий, живописный проулок между двумя особняками, заросший искрящимся инеем синим плющом. Там Сараш увидела сцену, которая заставила её замереть.

Пятеро грубых типов — двое почти людей, гоблин и два орка — окружили женщину. Женщина была одета в простой, но качественный серый плащ, а в её руке был длинный, изящный меч, который она держала с явным знанием дела. У её ног уже лежал один бандит, корчащийся от удара в пах.

— Отдай кольцо, леди, и мы тебя не тронем, — рычал самый крупный из них, однорукий орк с шрамом через пустой глазницей. Вместо руки — железо, как у Сараш. А голос его был похож на перекатывание булыжников. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

— Мое обручальное кольцо не представляет для вас ценности, — ответила женщина. Спокойно, низко и очень устало. — И я советую вам уйти.

— Ох, советует! — захихикал гоблин. — Давай, Грог, прижми её!

Орк по кличке (или это имя) Грог взревел и рванулся вперёд. Женщина отступила на шаг, и её меч взмыл вверх, описывая смертоносную дугу. Клинок звонко ударил по поднятой для защиты рукояти топора орка, отбил его в сторону, и тут же, сменив траекторию, чиркнул по его груди, разрезая кожаную куртку. Орк отпрыгнул, удивлённый скоростью. Остальные бандиты набросились одновременно. Женщина отбивалась мастерски, её меч был похож на серебряную молнию — он парировал, атаковал, отступал и снова атаковал. Женщина ранила ещё одного человека в плечо, отсекла гоблину два пальца. Но их было пятеро, а она одна. Бандиты начали теснить её, используя численность. Где полиция? Стража? Гремлины?

Сараш наблюдала, прислонившись к стене. Никого не надо. Она видела, что женщина сильна. Очень сильна. Возможно, даже сильнее её в чистом фехтовании. Но против толпы, в узком пространстве, у неё не было шансов. Её скоро утомят. Она взбелениться и перебьет их всех.

В это время Грог, поняв, что в лоб не взять, сделал неожиданное действо. Он отступил, вытащил из-за пояса небольшой кристалл синего цвета и швырнул его под ноги женщине. Кристалл разбился, и из него вырвалась волна лютого, сконцентрированного холода. Воздух затрещал. Стены проулка мгновенно покрылись толстым слоем синего, искрящегося льда. Ледяной панцирь сковывал ноги, поднимался по телу.

Женщина попыталась вырваться, но её движения стали медленными, тягучими. Лёд обвивал её, как змея. Грог, ухмыляясь, подошёл ближе.

— Вот видишь, леди? Не стоит спорить. Полежишь тут, остынешь, подумаешь. Через пару дней, может, одумаешься. Или замёрзнешь. Как повезёт. Здесь никто не ходит, не смотрит.

Бандиты заржали и ушли.

Сараш, наблюдая за этим, не сделала ни движения. Босорканка стояла и смотрела, как лёд медленно, но верно покрывает женщину, превращая её в ледяную статую. Бандиты, убедившись, что жертва обездвижена, начали обыскивать её. Сняли с её пальца простое серебряное кольцо, порылись в карманах плаща, забрали кошель. Грог плюнул в почти замёрзшее лицо женщины.

— Умная очень. На, полюбуйся на свою умность. Вернёмся завтра, посмотрим, не оттаяло ли твоё мнение. Все скажешь…

Бандиты ушли, смеясь и перебрасываясь украденными безделушками. В проулке воцарилась тишина, только тихо потрескивал нарастающий лед. Женщина внутри ледяной глыбы смотрела прямо на Сараш. Никакого страха. Просто холодное, леденящее разочарование. И вопрос.

Сараш подождала, пока шаги бандитов совсем стихнут. Затем девушка оттолкнулась от стены и подошла к ледяному саркофагу. Женщина внутри следила за ней взглядом.

— Зачем? — донёсся до неё глухой, едва слышный голос из-за толщи льда. — Зачем ты позволила? Теперь пройдёт много часов, прежде чем кто-то нас найдёт. Если найдёт.

Сараш наклонилась, будто разглядывая узоры на льду.

— Не стоит спорить с дебилами, — философски заметила она. — Особенно когда у них есть магические игрушки. Они бы и меня заморозили, потратили бы ещё один кристалл. А так… они ушли довольные. И оставили тебя со мной.

Она выпрямилась и положила руку на рукоять Стрижа.

— Держись. Сейчас будет жарко.

Стриж с шипящим звуком вырвался из ножен, и в тот же миг его лезвие залилось ослепительным бело-золотым пламенем. Сконцентрированная воля, магическая энергия, пропущенная через кристалл в её глазу и преобразованная в чистый, всепоглощающий жар, рванулась наружу. Сараш взмахнула мечом, не касаясь льда. Пламя, исходившее от клинка, ударило в глыбу.

Лёд взорвался. С треском и шипением он за доли секунды превращался в облака пара и потоки горячей воды, которые тут же испарялись в раскалённом воздухе. За считанные секунды от полутораметровой ледяной глыбы не осталось ничего, кроме лужицы на мостовой и облачка пара. Женщина внутри, свободная от оков, пошатнулась, но удержалась на ногах. Её одежда была мокрой, волосы покрыты инеем, но сама она, похоже, не пострадала от холода.

Незнакомка смотрела на пылающий меч в руке Сараш, а затем перевела взгляд на её лицо, на железную челюсть.

— Это… что это было? — спросила она, и в её голосе впервые прозвучало изумление.

— Моя палочка-выручалочка, — Сараш погасила пламя, и Стриж с тихим звоном вернулся в ножны. — Ты держалась неплохо. Для эльфийки с обручальным кольцом.

Женщина слабо улыбнулась, отжимая полы плаща.

— Спасибо. За помощь. И за… зрелище. Я такого не видела.

— Да ладно, — махнула рукой Сараш, поднимая с земли простой кошелёк и протягивая его женщине. — Кольцо, правда, уволокли. А ты, кстати, вылитая Снежная Королева с тех монет. Только потеплее.

Женщина замерла. Секунда — и кольцо материализовалось у нее на пальце. Не ясно было — копия это, или оригинал. Затем она медленно подняла голову. Её улыбка стала чуть шире, чуть печальнее.

— Потому что с меня её и делали. Я Кристина Андертри.

Сараш почувствовала, как что-то ёкнуло у неё внутри. Бинго. Она нашла то, что искала. Жену беса. Источник образа. Босорканка окинула её внимательным взглядом. Высокая, стройная, с белыми, почти серебристыми волосами, уложенными в простую, но элегантную причёску. Лицо — красивое, с правильными чертами и лёгкой усталостью вокруг глаз. Но не холодное. Не ледяное. И глаза… глаза были тёплыми, серо-голубыми, как небо перед дождём. Ничего королевского, ничего демонического.

— Ну что ж, — сказала Сараш, щёлкнув зубами. — Значит, тебе в «Уголок Ангела и Беса»? Я тебя провожу. А заодно и то кольцо твоё вернём. Эти уроды далеко не ушли.

Кристина покачала головой.

— Не стоит. Они опасны.

— Нет, стоит, — упёрлась Сараш. — Мне скучно. И я хочу посмотреть на твоего мужа-беса. И на твоё «лечение». Даркмун на арене говорил, ты лечишь.

Кристина внимательно посмотрела на неё. Взгляд её был проницательным, будто она видела не только шрамы и сталь, но и что-то за ними.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Пойдём. Но не пешком.

Она протянула руку и положила ладонь Сараш на плечо. Её прикосновение было тёплым, почти горячим, несмотря на недавнюю заморозку.

— Закрой глаза.

Сараш не успела возмутиться, как мир вокруг пропал. Не потемнел — а будто вывернулся наизнанку, смялся и растянулся. Она почувствовала страшное давление, провал в животе, и через мгновение её ноги снова упёрлись в пол, но уже другой. Сараш открыла глаза.

Девушки стояли в небольшой, уютной таверне. Не в подвальной дыре, как арена, и не в стерильном помещении, как её квартира со скользкими задницами. Здесь было по-настоящему тепло. Деревянные стены, темные от времени, полки с бутылками, длинная стойка из полированного дуба. В камине потрескивали дрова, распространяя аромат смолистых поленьев. За столиками сидело несколько посетителей — пожилой карлик что-то чертил на салфетке, пара почти людей в дорожных плащах тихо беседовала, в углу, заваленный книгами, дремал молодой эльф в очках.

И за стойкой, вытирая бокал, стоял бес, владелец и муж Кристины. Косарь.

Азраэль не был похож на беса из кошмаров. Он был высоким, стройным мужчиной в простой белой рубашке с закатанными по локоть рукавами. Его волосы были белыми, с чуть серой проседью у висков, лицо — умным, со следами былой строгости, но сейчас освещённое мягкой улыбкой, которую он обратил к вошедшим. И за его спиной, сложенные, виднелись два больших крыла. Не чёрные, не кожистые. Перьевые. Серые, как пепел после пожара, с серебристыми прожилками. Ангельские крылья.

— Крис! — его голос был бархатным, глубоким, полным искренней радости. — Я начал волноваться. И кто это с тобой? — Его взгляд, золотисто-янтарный с голубой окантовкой радужки, упал на Сараш. Бес изучал её секунду, и в его взляде не промелькнуло ни страха, ни отвращения, ни даже особого удивления. Было любопытство. И какая-то… узнаваемость. Словно себя встретил, но только женщину.

— Это моя спасительница, — сказала Кристина, подходя к стойке и позволяя мужу обнять себя за плечи. — Бандиты в проулке у дома Лароша попытались отнять кольцо. Применили ледяной кристалл. А эта дама… — она кивнула на Сараш, — сначала позволила им меня заморозить, а потом одним взмахом меча испарила полтонны льда.

Азраэль поднял бровь, и его взгляд на Сараш стал ещё более заинтересованным.

— Временная тактическая уступка с последующим сокрушительным контрударом. Классика. Приятно видеть профессионала. Проходи, садись. Чем угостить? У нас отменный мёдовый эль собственного производства и свиные рёбрышки, которые тают во рту. Прада, если тебя не тошнит от жира.

Сараш, всё ещё слегка оглушённая телепортацией и этой… этой «нормальностью», опустилась на табурет у стойки.

— Шивель. Двойную порцию. И рёбрышки. И что-нибудь крепкое потом. Астрагал.

— Будет сделано.

Пока Азраэль наливал напитки, Сараш разглядывала его. Да, в нём было что-то знакомое. Не во внешности — во взгляде. В этой готовности ко всему, в этой печати прожитых лет и совершённых поступков на лице. Азраэль был похож на неё. На такую, какой она могла бы стать, если бы… если бы нашла что-то, ради чего стоит перестать разрушать.

— Так ты… бес? — напрямик спросила она, отхлебнув эля. Напиток оказался изумительным. — Никогда не видела такую расу. Только слышала про Карад-Толль. Ты…

Азраэль рассмеялся. Звук был тёплым и совсем не зловещим.

— Бывалый. Технически — да. Падший ангел, если угодно. Но это было очень давно. Еще тысячи лет назад. Сам не знаю, почему ангелы с белыми крыльями — просто ангелы, а с черными и серыми — бесы. Впрочем, в молодости я был зол. Наверно как и ты. Теперь я — счастливый муж, владелец таверны и, по совместительству, советник Синклита по межмировым отношениям. Куда менее романтично, согласись. Из косаря в советники.

— Что ты сделал, что бы стать таким?

— А он… излечился, — мягко сказала Кристина, садясь рядом с Сараш. Эльфийка сняла мокрый плащ, и Сараш увидела, что на ней простое платье. — От ненависти. От злобы. От желания всех судить и карать. Я просто показала ему, что есть другой путь. Ну, сначала правда нам было весело.

— «Прикосновения», — вспомнила Сараш слова Даркмуна. — Это как?

Кристина задумалась, подбирая слова.

— Это не магия в привычном смысле. Это… умение чувствовать чужую боль. И не просто чувствовать, а брать её на себя, преобразовывать и отпускать. Видеть в человеке не врага, не грешника, а того, кто просто сбился с пути и страдает от этого. Я могу… заглянуть в самую тьму внутри существа и зажечь там маленький огонёк. Не всегда получается. Но с Азраэлем получилось.

— Она вытащила меня из пропасти, в которую я сам себя загнал, — сказал Азраэль, и в его голосе прозвучала неподдельная нежность. — Не оправдания искала для моих поступков. Она показала, что даже у самого падшего есть шанс. Если он сам этого захочет. Сломать мои кости она не смогла бы при всем желании, но она смогла заставить их петь.

Сараш молча пережёвывала рёбрышко, которое и правда таяло во рту. В её голове бушевал ураган. Всё, во что она верила, всё, чем она жила, оказалось перечёркнуто за один день. Тёмные эльфы — мирные торговцы. Бес — добропорядочный семьянин и чиновник. И его жена, возможный символ ледяного безразличия, — целительница, которая лечит «ненависть».

— А зачем? — хрипло спросила она, отставляя тарелку. — Зачем тебе это? Лечить таких, как он? Или таких, как я?

Кристина внимательно посмотрела на неё.

— Потому что ненависть — это болезнь. Она выжигает душу изнутри, оставляя только пепел и боль. Я вижу этот пепел в тебе, Сараш. Вижу шрамы снаружи и те, что внутри. Ты воюешь с миром, потому что мир когда-то сделал тебе очень больно. И ты думаешь, что, уничтожая тех, кого считаешь виновными, ты исцелишь свою боль. Но это не работает. Боль только копится.

Сараш зарычала:

— Ты ничего не знаешь о том, что они сделали! О том, как предали! Как разлагали армию изнутри!

— Знает, — тихо сказал Азраэль. Он поставил перед ней ещё одну кружку эля. — Она служила в армии Уинтербайта в санроте. Мы еще не были знакомы. Давно. И я знаю о предательстве. Я сам когда-то предал. И я знаю, что месть не приносит облегчения. Она лишь закладывает мину под твоё собственное будущее. Поверь мне, я специалист по личному Аду.

— Я не предлагаю тебе всё забыть и полюбить тёмных эльфов, — продолжила Кристина. — Я предлагаю тебе подумать: а что ты защищаешь? И кого? Есть ли у тебя то, ради чего стоит перестать воевать? Дом? Семья? Друзья? То, что ты будешь беречь, а не разрушать?

Сараш вспомнила дом Хелены. Легавых собак. Мальчика Коула, которому она читала книжку. Свой дом-помойку, который был её крепостью. Даже Виббо, крокодила-приёмщика. Сараш вспомнила вкус помидорного супа с улитками и чувство, когда золотые монеты звенят в кошельке.

Потом она молчала. Долго. Допила вторую кружку шивеля, затем рюмку какой-то терпкой настойки, которую подал Азраэль. Молча съела порцию невероятно воздушного бисквита с ягодным соусом — «фирменный десерт Крис», как сказал Азраэль.

Произошло невероятное. Сараш расслабилась. Не полностью, конечно. Спина всё так же не касалась спинки стула, кусачи были на месте. Но напряжение, вечная боевая пружина внутри, чуть-чуть ослабла. Девушка слушала истории Азраэля о первых днях таверны, когда клиентами были только призраки и скелеты. И таверна тогда была в Карад-Толле. Смеялась над рассказом Кристины о том, как она пыталась «прикоснуться» к дракону-отшельнику и тот, вместо того чтобы испепелить её, заплакал и признался, что страдает от одиночества. Она даже сыграла с карликом за соседним столиком в кости и выиграла у него пять серебряных.

Это было странно. Весело. По-человечески. Без необходимости постоянно озираться, без ненависти в сердце, без планов на завтрашнее убийство. Просто вечер в хорошей компании, с отличной едой и разговорами.

Когда часы пробили полночь, Сараш встала. Голова была лёгкой от шивеля и смеха, а не от удара че-то тяжелым.

— Мне пора. Койка меня ждёт. Казённая. Скользкая, что задница соскальзывает.

— Возвращайся, — просто сказала Кристина. — Бисквиты всегда будут. Можем записать в долг.

— И шивель, — добавил Азраэль. — И истории. У меня их ещё много.

Сараш кивнула. Расплатилась. Потом вышла на улицу. Ночной Уинтербайт сиял холодными огнями. Но холод теперь казался не враждебным, а просто… особенностью местности. Девушка засунула руки в карманы и пошла к лифту.

Вот ведь как… Впервые за много-много лет ей не хотелось продолжать войну. Не потому, что она простила или забыла. А потому, что она увидела, что помимо войны есть ещё бисквиты подружки Снежной Королевы, тёплая таверна и бес, который научился смеяться. И это было куда сложнее, чем просто рубить и жечь. И, возможно, куда интереснее. Собравшись, Сараш подумала о том, чтобы забыть королевство Киу…