Битва с хладом.

Безымянный придорожный трактир, хотя и располагался на краю удаленной дороги в северной части королевства, но был искренне любим отнюдь не бедствующими охотниками за пушным зверем. Однако, не только эти суровые и терпеливые люди позволяли этому месту существовать. Кроме них, здесь часто останавливались паломники. Выходцы из самых разных сословий стремящиеся узреть святые для них места расположенные на безлюдном севере.

Но сегодня в ночь чудовищной метели и смертоносного холода никто не ждал гостей. Вот только чужие ожидания совершенно не помешали кому-то начать отчаянно и настойчиво колотить крепко запертую дверь.

Потому, не преувеличением будет сказать, что это событие буквально шокировало и так уже немало удивленных сегодняшними погодными явлениями людей, сгрудившихся на лавках вокруг очага. Оттого собравшаяся внутри дюжина людей, без малого минуту, переглядывалась между собой.

Наконец, мужчина средних лет в одеяниях священнослужителя, а точнее путешествующего проповедника церкви Изначального огня, не повернулся к хозяину и не прикрикнул на него, чтобы тот впустил людей с мороза к очагу.

Хозяин в свою очередь быстро подскочил к двери, тут же крикнул чтобы перестали стучать и уверенным движением снял засов. После чего начал открывать дверь, планируя приоткрыть её ровно настолько, чтобы человек едва мог протиснуться внутрь. Но резкий порыв ветра и новый удар снаружи, заставили ту на несколько секунд широко распахнуться.

Однако, даже этого краткого времени хватило чтобы в здание ввалились двое замерзающих людей с мечами на поясах. Один из благородных воинов тащил другого, раненого с наскоро перевязанной раной на ноге.

За ними внутрь немедля последовал и ледяной ветер, несущий колючие комья снега. Встретившись с этим неестественным холодом, все люди находящиеся в зале содрогнулись независимо от того насколько они были храбры или привычны к невзгодам.

Любому теплокровному неизбежно становилось страшно при виде того, как снаружи яростно кружатся на фоне темнеющего неба снежные вихри, в которых еще виднелся самый край солнечного диска, казавшегося холодным и умирающим.

Едва затворилась дверь, как здоровый воин, с видимым трудом поднялся с пола на одно колено. После чего он бережно перевернул раненого товарища на спину и облегченно выдохнул увидев, что верный друг жив.

Раненый даже оставался в сознании пытаясь что-то прошептать одними губами. Сказав несколько случайных ободряющих слов раненому другу, воин поднял глаза на стоящего рядом хозяина и обратился к нему нетвердым голосом, в котором смешались характерная гордая манера речи благородного человека и отчаянная нужда в помощи.

– Спасибо что отворили дверь. Нам, нет в первую очередь моему другу срочно нужна помощь. Он сильно повредил ногу после того как его лошадь пала из-за творящегося на улице кошмара. Я барон Виктор фон Берг, а мой товарищ – барон Генрих фон Шенсер. Не прошло и месяца с того дня как я отдал за него свою любимую сестренку, так что прошу вас… помогите ему.

Не успел хозяин, явно не успевший еще прийти в себя ответить, как на ноги поднялся священник и не допускающим возражений тоном принялся раздавать команды окружающим. Мужчина вел себя словно пророк, оказавшийся среди паствы скованной страхом или боевой командир не допускающий у подчиненных сомнений в своей правоте. Потому собравшиеся вокруг люди без вопросов подчинились ему.

Сегодня кроме хозяина, самого священника и новоприбывших внутри оказались жена хозяина с его сыном, парнем уже приближающимся к зрелости, группа из четырех трапперов разного возраста, пара залетных наёмных пехотинцев и даже два крестьянина, привезших в трактир свежие продукты да задержавшихся чтобы выпить.

– Хозяева! Я видел, что на дне котла еще осталось немного бульона. Наполните две миски для замерзших и раненых, да поставьте новый суп, а еще лучше мясной бульон на огонь. Судя по тому, что творится на улице он нам всем понадобится. А ты юноша отправляйся наверх за одеялами или тем что их заменит, – отдав первые указания, он подошел к страдающему человеку и осмотрев его продолжил, – пехота, вы же до боли хорошо знаете, как правильно перенести раненого товарища! Так поднесите и этого благородного человека к огню. На пол только не кладите, а я пока приготовлю инструменты.

Пока все выполняли указания священник бережно достал из сумки скудный, но качественный набор из нескольких необходимых любому хирургу инструментов, хранившихся в деревянном футляре. Затем расстелил прямо на соседней лавке какую-то ткань, к счастью заметно более чистую чем дорожная одежда. Явно намереваясь использовать её для перевязки и выкладки инструмента.

Как раз в этот момент хозяин усадил рядом с ним Виктора, после чего взял у уже подоспевшей жены миску с горячей овощной похлебкой. После чего подождав, пока замерзший гость немного придет в себя посидев у огня, отдал тому еду.

Священник же, забрав вторую миску недовольно проворчал что-то себе под нос и вывалив овощи обратно в котел, а оставшейся жидкостью принялся бережно отпаивать раненого.

Закончив с этим, он незамедлительно срезал старую повязку и облегченно выдохнул. После чего тщательно промыл рану пахучим раствором, извлеченным из его же собственной сумки и наложил свежую повязку.

Наконец, откинувшись на лавку он с удовлетворением отметил что лицо пациента порозовело и сделав глоток из той же бутыли, содержимым которой он только что промывал рану, принялся тихо читать молитву.

В это самое время Виктор, уже вернувшийся к жизни, внимательно смотрел на него. Но все равно заговорил только, дождавшись окончания молитвы. Он говорил достаточно громко для того чтобы все собравшиеся слышали его слова. Ибо считал, что сказанное будет касаться всех.

– Святой отец, благодарю вас за помощь. Но прошу, представьтесь мне чтобы я знал кого именно благодарю.

– Можете звать меня отцом Флавием, а благодарить тот огонь что ярко горит во всех нас.

– Конечно… так вот, мы с Генрихом вдвоем предприняли паломничество на север, прямо к дверям первого Храма Солнца, в поисках благословения божьего за наши скромность и смирение и кажется нашли его в вашем лице. Но боюсь это радостное событие может пойти прахом, ведь вскоре проклятье обрушится на всех нас.

На этих словах воин остановился и крепко задумался над своими следующими словами. Видя это люди вокруг затихли, не зная, чего им ожидать.

– Однако, прибыв в храм мы обнаружили его двери запертыми и залитыми кровью, а стены оскверненными кровавыми письменами что к счастью не могли прочесть. Немедленно я настоял на том чтобы повернуть назад, конечно не заходя внутрь, а на обратном пути на нас обрушилась эта буря. Здесь! В землях где такой погоды никто не помнит! – резко воскликнул воин, но тут же постарался успокоить кровь и заговорил уже тише, – все мы знаем, что для подобного холода в этом краю места нет. Вы человек без сомнений ученый и более того вовсе не мирской, так можете ли вы сказать неужели это проклятие божие обрушившееся на нас за грехи других людей?

Священник был шокирован услышанным, да и окружающие люди зашумели, обсуждая несомненно скверные новости. Священник в свою очередь ответил уверенно.

– Жаль… действительно жаль, что вы принесли столь ужасные вести, но я уверен в том, что это не божий гнев, ибо он может обрушится лишь на бесчестных людей. Однако, нас ждет иное испытание. Ведь то преступление, о котором вы говорите дело вовсе не человеческих рук, а деяние тех темных тварей что обрушили метель на нас.

– Отец Флавий, вы что же хотите сказать, что это дело рук тех самых чудовищ, которые служат Холоду и Тьме?!

– Или нежити пострашнее! А если я хоть что-то понимаю в подобных тварях, то одним только мерзким надругательством над погодой они не ограничатся.

– Разве такое возможно? Ведь свет должен всегда рассеивать тьму, а наши предки давным-давно изгнали подобных тварей из мира, если они вообще были. Можете ли вы ошибаться?!

– Боюсь нет. Вы своими глазами видели, что творится с миром вокруг нас. Ни один человек не в силах сотворить подобное, а кроме того это объясняет сны, приведшие меня к этому месту.

Виктор замолк, не находя слов, ведь с такими врагами ему никогда не приходилось сталкиваться и уж точно он не ожидал встречи с ними совершая паломничество. Правда ему не потребовалось много времени для того, чтобы кровь его древнего рода наполнила его решимостью сражаться.

Однако, первым к священнику обратился один из наёмников.

- Так это… Вы сказали, что они погодой не ограничатся, а к нам еще и ночь уже подступает. Я про то что мы обречены даже думать отказываюсь, ибо после осады крепости, той которая у вороньего леса, нам никакая нечисть не страшна. В общем, если на нас кто-то нападать собирается, то давайте их встретим как подобает. Здесь здоровых мужиков на гарнизон замка аккурат хватит, командиры из благородных тоже есть. Ну и вы нас может чему-нибудь действенному против этих тварей сможете обучить?

-Да… Я постараюсь вспомнить что-нибудь из древних текстов и обращусь за помощью к богу. Но и без этого могу сказать о том, что они нападут ночью.

- Вот и ладненько! Господин барон меня зовут Отто, а моего брата Ханс. Вы отныне считайте, все солдаты что здесь есть за вас, а с остальными я если надо будет потолкую. Ну чтобы вам руки о трусов не пришлось пачкать. Вы главное командуйте… пожалуйста.

Виктор бросил короткий взгляд на раненого товарища, а потом уверенно кивнул наёмнику и поднялся на ноги.

- Спасибо тебе солдат, за верные слова, произнесенные ранее. Я Виктор фон Берг поведу вас в бой против врагов рода человеческого будь это монстры или люди неотличимые от них. Теперь мне нужно знать, что у нас есть из оружия, откуда сюда могут вломится и все о том, что нам может помочь.

К счастью люди не стали противится своей судьбе или совершать откровенные глупости, а прислушались к священнику в вопросах мистики и веры и к воинам в вопросах войны, после чего принялись готовить совместную оборону.

Быстро выяснилось, что у каждого есть какой-то нож, к тому же у трапперов нашлась пара рогатин, таскаемых на всякий случай. В добавок к этому у трактирщика в закромах была пара топоров, вилы, лопата да несколько длинных палок на которые решили привязать лишние ножи.

Это добро поделили среди крестьян, хозяйской семьи, да трапперов. Ведь наёмники были при здоровых солдатских тесаках, да к тому же удивили всех собравшихся приятным сюрпризом в виде пары арбалетов, которые теперь готовили к бою.

У баронов было по мечу, но так как Генрих явно был не в состоянии участвовать в бою, то его меч после получения молчаливого разрешения от хозяина, с беспокойством наблюдающего за приготовлениями не в силах сомкнуть глаз, одолжил отец Флавий. Ведь еще перед этим священник уверил всех в том, что умеет с ним обращаться и ни на стене монастыря или храма ни тем более здесь не посрамит благородное оружие.

Сам Флавий кстати позаботился о том, чтобы заготовить большой запас масла и факелов, даже освятив их и все собранное оружие. После чего с жаром уверил всех в том, что какая бы нежить к ним не пожаловала, огонь да еще и священный будет для неё губителен.

Хотя все понимали, что одно неловкое движение и вместо спасения огонь станет причиной пожара, который пожрет все вокруг. Потому решили собрать возле очага воды в бочках, столько сколько получится, на случай если придется тушить огонь.

Собственно, раненый и наконец уснувший Генрих вместе с женой и сыном хозяина оставались у очага да при воде. Наемники и пара трапперов с рогатинами, задолго перед началом боя должны были подняться на второй этаж в тамошний холод, чтобы стрелять по любым противникам сверху и не дать никому пролезть еще и там.

Остальные баррикадировали дверь и окна всем что удалось найти и готовились оборонятся на первом этаже.

Признаки надвигающейся беды проявились близь полуночи, когда буря, бушевавшая снаружи резко утихла. Несмотря на страх перед холодом, все прильнули к ставням по периметру первого этажа и слегка приоткрыв их глядели сквозь щели на освящаемую полной луной белую пустыню вокруг.

Первым их заметил старший траппер. Чудовища, как и говорилось в легендах пришли в полночь. Изломанные человеческие фигуры ковыляли с севера напрямик к главному входу, как вдруг остановились на расстоянии полета стрелы и начали выстраиваться широкими, неровными рядами.

Промерзшие насквозь мертвецы неспешно подняли руки вверх в непонятном жесте, у некоторых из них был зажат в руках старый инструмент, а иногда даже оружие, которое они очевидно намеревались пустить в ход.

Виктор, Флавий и Отто, не успевший еще подняться наверх, собрались у одного окна и все равно все содрогнулись, когда святой отец произнёс очевидное.

– Зомби, не меньше сотни не умерших мертвецов… а судя по тому как они себя ведут, то это не просто бездумные болваны, хотя может их кто-то ведет?

Словно в ответ на вопрос священника вперед всей нежити будто выплыло нечто. Настолько легко оно ступало по снегу, что казалось будто белая гладь потакает существу во всем. Кажется, когда-то это был человек и воин, но сейчас от него остался лишь скелет, облаченный в до блеска отполированный бронзовый доспех и резко контрастирующий с ним изодранный плащ. Металл казалось держался не на голых костях, а на издали ощущаемой холодной и темной силе. В руках существо держало бронзовое копьё и находящийся не в лучшем состоянии круглый массивный круглый щит.

Жуткое зрелище, но больше всего в мертвом войне пугал горящий в мертвых глазах холодный огонь. Синее пламя, бьющееся в глазницах и освещающее пространство около него враждебными и холодными цветами. Существующими будто бы в насмешку над теплом горящим в очаге и над первоначальным огнем, дарующим жизнь. Над богом, дарующим все этому миру.

Осознавая все это Виктор невольно затаил дыхание, уже много раз он брался за меч в том числе чтобы отобрать чужую жизнь и защитить свою, но глядя на еще плохо различимых противников он чувствовал, что в этот раз все иначе. В этот раз придется сражаться за то чтобы сохранить право на смерть и душу.

Оттого он едва сдержал нервный смех, когда заметил что Отто зарядил арбалет и оскалившись прошептал.

– Готов поспорить что эта тварь не ждет того что её здесь встретят во всеоружии. Надеется, что удастся перебить нас как кур в курятнике. Вот только святой отец уже освятил мою руку и мой болт. Так что пусть эта тварь сдохнет окончательно, – однако даже сказав это он не выстрелил сразу, а сначала постаравшись прицелиться добавил, – проклятье, как же руки от страха трясутся! Чтоб их!

Святой отец без всякой иронии благословил Отто еще раз, а Виктор ободряюще кивнул тому и взялся за ставню чтобы открыть её для выстрела.

И вот, наконец, после более удачной попытки прицеливания раздался оглушительный на фоне старавшихся лишний раз даже не дышать людей, хлесткий звук отпускаемой тетивы. Тварь кажется что-то заметила и начала поднимать щит, но намного раньше болт вонзился ей в правую глазницу. Прямо в проклятый огонь! После этого раздался замогильный вопль полный обиды, гнева и боли.

Тварь не погибла, но накрылась щитом, инстинктивно стремясь защититься и выплеснуть свою боль в вопле, после чего взмахнула копьем в нашу сторону и скрылась за рядами своих преданных слуг, начавших размеренное движение к трактиру.

Отто выругавшись без лишних рассуждений бросился на второй этаж, откуда спустя несколько секунд его брат послал свой первый болт, поразивший одного из идущих впереди зомби в грудь и откинувший того на землю, с пока еще не вполне ясными последствиями.

За то время что твари шли к нам половина собравшихся пропитала свои факелы в масле и подожгла их. И конечно все это время размеренно со второго этажа стреляли Отто и Ханс, чьи попадания, когда приходились в голову или центр торса зомби, кажется заставляли тех испустить дух. А заодно давали возможность Виктору подметить это и сообщить остальным.

Так что, когда эти твари начали ломиться в двери и окна люди уже осознавали, что способны бороться против них и потому решительно бросились защищать баррикады.

Вот отец Флавий нанес точный укол в появившуюся в окне голову первого зомби, а Виктор легко перерубил добротным мечем кисти другому. Затем, спустя пару секунд у соседнего окна один из крестьян запихал горящий факел в открытый рот зомби, после чего тот кажется взвыл и отпрянул назад, а уже через несколько секунд следующий противник показавшийся в окне получил неуверенный удар топором от траппера.

Первые несколько минут, может быть даже все десять, живые отбивались успешно и воодушевлённо. Однако, вот Хозяин задыхаясь попытался нанести удар топором и отсечь кисть зомби, но вместо этого промазал и глубоко загнал лезвие в дерево. После чего едва успел убрать руку до того, как в неё вгрызся другой противник и достал нож испуганно смотря на окно и стоящего рядом крестьянина из последних сил бьющего горящим факелом по рукам противников.

В это же время Виктор в последний момент заметил, что у одного из зомби оказалось копье и тот собирался насадить на него Флавия. Только открывшись для другого противника, воин смог отбить смертоносный удар, после чего незамедлительно чьи-то руки вцепились в его и начали тянуть на себя, раздирая ногтями кожу.

Благо подоспевший священник отсек мертвые кисти, но после этого люди будто против своей воли отпрянули от окна, давая зомби время расшатать баррикаду, выламывая из неё один кусок за другим или разрубая их.

Еще у одного окна где стояли трое, дела шли неплохо, они успевали отдохнуть хотя бы по несколько секунд между выпадами.

Но тут послышались грозные удары по двери, через минуту после чего вниз сбежали все, кто были на верху, чтобы сообщить остальным о том, что стрел не осталось, как и того что можно было швырять вниз, а до двери добрались зомби с топорами и молотами, так что скоро ей хана.

Такое подкрепление внизу, выиграло людям еще несколько минут за которые удалось упокоить с десяток зомби и попытаться хоть чем-то подпереть дверь. Для чего даже пришлось поднять Генриха с единственной неиспользованной лавки и оставить облокотившимся на плечо хозяйки, ибо укладываться на пол посреди боя тот отказывался.

Ту самую лавку едва успели подтащить к двери до того, как она перестала быть весомым препятствием для нежити, и вот уже взмыленные и запыхавшиеся люди снова пытались резать, рубить и колоть все что пыталось проникнуть внутрь, но человеческие силы всегда были конечны.

Когда хозяин, оставшийся с одним ножом, попытался ударить в голову очередного зомби, как другой воспользовался моментом и вгрызся прямо ему в кисть и только подскочивший сын смог вырвать лишившегося нескольких пальцев отца из этого капкана, после чего занял его место.

Затем в окно неожиданно просунули копье, после чего один из крестьян повалился на пол крича от боли и зажимая рану на голове, и вероятно навсегда лишившись глаза.

А стоило только измотанным людям потерять нескольких бойцов и вскоре рухнула сначала одна, а потом и вторая баррикада. После чего отец Флавий, разразившись вовсе не святыми словами выплеснул содержимое горшка с маслом куда-то в открывшийся проем, а кто-то из стоявших рядом отправил во тьму горящий факел.

Сразу после этого снаружи начал разгораться огонь и оттуда послышались нечеловеческие вопли. При виде чего все остававшиеся в себе люди попытались не думать о том, что случится если огонь попадет внутрь деревянного здания.

Но будто мало было этого, так даже неуклюже переваливающиеся через второе окно зомби, быстро показались ничтожно й проблемой на фоне наконец пришедшей в негодность двери.

Все способные сражаться собрались в одну линию, перед очагом, чтобы дать последний бой и попытаться отстоять раненых за своими спинами. Вскоре после этого помещение наполнилось причудливой игрой света и тени, пока зомби неумолимо наступали на людей.

Началась отчаянная рубка, каждый боролся за свою жизнь и жизни рядом стоящих, но все же раз за разом укус или удар твари доставал кого-то из живых оставляя страшные раны. Видя отчаянное положение раненые присоединялись к рубке, ничего не слыша и уже мало что понимая.

Даже Генрих, оставленный хозяйкой, взявшейся за палку, едва стоял на ногах, и шарил глазами в поисках хоть какого-то действенного оружия.

Прошла буквально пара минут и люди несмотря на все обрушившиеся на них беды начали оттеснять тварей наружу. Но когда Виктор попытался сделать пару шагов вслед за линией, то кровопотеря и усталость заставили его пошатнуться и остаться на месте. Тут то он, едва переведя дух и заметил несколько зомби спускающихся по лестнице сверху. Плохо контролируя ноги, воин направился к ним навстречу, едва слышно пытаясь позвать кого-то на помощь.

Противников было трое. Первого Виктор обезглавил размашистым ударом, а в грудь второго вонзил меч будучи вынужденным использовать для удара собственный вес и повалившись затем на пол вместе с противником.

Следовательно, третий должен был попытаться убить его. Потому с взявшись за нож, и с трудом перевернувшись, Виктор выставил итак уже подранную руку навстречу зубам зомби. После чего попытался ударить тварь, но ничего не вышло, руку с ножом придавило к полу под весом противника.

Неудивительно что Виктор уже начал читать последнюю молитву, когда сзади на зомби навалился Генрих, вонзая скальпель тому в глазницу и падая вмести с ним в сторону, после чего и он и Виктор обессилили настолько, что потеряли сознание.

После этого сражение затихло, а чудовище так и не приняло участия в битве.

Несколько человек которым чудом повезло обойтись без серьезных ранений, подгоняемые Отто, пытались чем-то закрыть окна и дверной проем, чтобы не окоченеть.

Отец Флавий, которого всё-таки достало злополучное копье, наскоро обработал раненую ногу и бросив меч теперь занимался чужими ранами, пока сам не упал без сил ближе к утру. Благодаря чему, в тот день когда ему будет суждено предстать перед богом, он теперь смог бы сказать, что не допустил сегодня ни одной смерти, пусть увечий и хватало.

Вскоре после чего на небо взошло долгожданное солнце. На этот раз яркое и теплое, дарующее людям силы и надежду. Оно было словно награда для храбрых людей и всего этого края. Ведь под его лучами снег быстро растаял, обнажая первую весеннюю траву.