Битва Света и Тьмы. Фризский Волк

Рагнар Кожаные Штаны: Песнь о Змеиной Яме

Слушайте, воины! Слушайте, девы!

О Рагнаре Лодброке, чья слава нетленна!

Не о золоте и землях я буду петь,

Но о смерти, что ждёт, и о том, как встретить её!

Я, Рагнар, сын Сигурда, рождённый бурей,

В кожаных штанах, что меня защищали,

От змеиного яда, от жала смерти,

Я правил, сражался, и жил без оглядки!

Я грабил Нортумбрию, Францию жёг,

И страх вселял в сердца королей и богов!

Я видел Вальхаллу, слышал зов Одина,

И знал, что придёт мой час, как приходит зима.

Король Элла, змеиной ямой меня встретил,

Змеи клубились, шипели, смертью дышали.

Но страх не коснулся моего сердца,

Я смеялся в лицо смерти, я её презирал!

«Как хрюкали бы мои поросята,

Если бы знали, как страдает старый кабан!»

Так я крикнул, и змеи впились в мою плоть,

Но дух мой остался силён, как скала!

Я видел своих сыновей, мстящих за меня,

Я слышал звон мечей, крики битвы и ярость!

Их гнев, как огонь, охватит Англию,

И кровь Эллы смоет мою боль и позор!

Я умираю, но не сломлен, не побеждён!

Моя слава живёт в ваших сердцах, воины!

Помните Рагнара, помните его смех,

И идите в бой, как он шёл, без страха и греха!

***

Ивар Бескостный: Сага о Костяном Змее

Ветры Нортумбрии воют, как псы голодные,

Над берегом, где драккар пристал, закованный

В лёд и отвагу. Из чрева ладьи, как тень,

Явился Ивар, сын Рагнара, змеиный гений.

Бескостный Ивар – прозвище, словно проклятье,

Но в нём таилась сила, что не подвластна

Ни боли, ни страху. Его разум – клинок острый,

Пронзал планы врагов, как молния в небе звёздном.

Не мог он стоять, как воины крепкие,

Но ползал, как змей, по полю битвы, цепкий.

На носилках его несли, словно бога древнего,

И каждый его шёпот – приказ, повеление.

Он видел сквозь стены, читал в сердцах людских,

И знал, где слабость, где трещина, где миг

Решающий. Он плёл интриги, как паук сети,

И королевства падали к его ногам в трепете.

В Йорке он правил, как король без трона,

Его слово – закон, его воля – законна.

Он мстил за отца, за Рагнара Лодброка,

И кровь англосаксов лилась, как река глубокая.

Легенды гласят, что в битве он был неуязвим,

Что духи берсерков шептали ему мотивы.

Что кости его – не плоть, а сталь закалённая,

И воля его – как буря, неукротимая.

Ивар Бескостный – не просто воин, не просто вождь,

Он – символ хитрости, силы духа, что не дрогнет.

Он – змей, что ползёт к вершине власти,

И его имя навеки вписано в саги страсти.

Так слушайте, скальды, и пойте о нём,

О Иваре Бескостном, чьим именем гром

Гремел над землями, чья слава жива,

Пока помнят викингов, и их слова.

***

Сага о Сигурде Змееглазом: Песнь о Воине с Глазами Дракона

В чертогах Асгарда, где Один пирует,

И валькирии девственно-чисто поют,

Родился герой, чья слава грядущая

Затмит даже подвиги древних вождей.

Сигурд Змееглазый, сын Рагнара Лодброка,

Чей взгляд, словно пламя, пронзал темноту.

В глазах его, словно осколки дракона,

Сияла отвага, презрение к смерти.

Когда мать его, Аслауг, пророчица мудрая,

Носила под сердцем дитя неземное,

Предрекла она: «В глазах его будет

Знак змея, что мудрость и силу несёт!»

И сбылось предсказание, словно по слову,

Родился Сигурд, с глазами, как у змеи.

Не страшился он бури, ни ярости моря,

И меч его пел в бою, словно ветер.

В юности ранней, он плавал с отцом,

Грабил он земли, богатства добывал.

Но жажда познаний его не покидала,

И мудрость он черпал из древних рун.

Когда Рагнар погиб, в змеиной яме,

Сигурд поклялся отцу отомстить.

Собрал он дружину, отважных викингов,

И двинулся в Англию, кровь проливать.

В бою он был яростен, словно берсерк,

Меч его крушил, не зная пощады.

Враги трепетали, увидев Змееглаза,

И падали ниц, перед мощью его.

Он правил землями, справедливо и мудро,

Защищал свой народ от врагов и невзгод.

Но слава отца не давала покоя,

И жажда приключений звала его в путь.

И снова он в море, на драккаре быстром,

Плывёт он на запад, к землям далеким.

И там, в битвах жестоких, он славу куёт,

И имя его гремит по всему миру.

Сигурд Змееглазый, герой легендарный,

Чья жизнь – это подвиг, чья смерть – это слава.

Он в Вальхаллу попал, к отцу своему,

И там, с богами, пирует он вечно.

Так помните, люди, о Сигурде смелом,

О воине с глазами дракона, горящими.

И пусть его дух вдохновляет вас в битвах,

И мудрость его освещает ваш путь!

***

Сага о Хальфдане, Змеином Глазе

В землях Норвегии, где фьорды темны,

Родился Хальфдан, сын Рагнара, войны.

Змеиный Глаз звали его, взгляд остёр и зорок,

Наследник берсерка, судьбы жестокий урок.

Отцом был Рагнар, Лодброк прославленный,

Чей меч пронзал щиты, чья слава не сломлена.

Мать Аслауг, провидица, мудрая дева,

Вложила в Хальфдана отвагу и веру.

Рос Хальфдан в тени великого отца,

Учился владению мечом, не зная конца.

В походах викингских, юный и смелый,

Он кровью врагов землю щедро омывал.

Когда Рагнар погиб, в змеиной яме,

Хальфдан поклялся, сжимая меч в длани:

«Отомщу за отца! За боль и за муки!

Кровь короля Эллы прольётся в мои руки!»

С братьями вместе, Ивар и Бьорн Железнобокий,

Поплыли на запад, с яростью жестокой.

Флот викингов, словно стая волков,

На Англию пала, не зная оков.

В Йорке сражались, рубились отважно,

Хальфдан в битве был страшен, неустрашим и важен.

Меч Змеиного Глаза сверкал в алом свете,

Круша черепа, не зная о смерти.

Король Элла пал, в муках ужасных,

Отомщён Рагнар, в битвах опасных.

Земля Англии кровью врагов оросилась,

И слава Хальфдана в веках утвердилась.

Но жажда власти, как пламя горела,

И Хальфдан в Ирландию войско повелел.

Дублин захватил, город богатый,

И стал там править, как викинг знатный.

Но судьба изменчива, как море бушует,

И смерть подкралась, когда её не чуют.

В битве жестокой, от стрелы вражеской,

Пала душа Хальфдана, храброго и дерзкого.

Так кончилась сага о Змеином Глазе,

О воине смелом, в кровавом экстазе.

Но имя его, как гром, прогремело,

И в песнях скальдов навеки запело!

***

Песнь о Гутруме Старом: Шёпот Ветров и Молот Судьбы

В тумане веков, где спят великаны,

Где горы вздымались, как спины драконов,

Родился Гутрум, Старый Воин,

Чей взгляд был, как лёд, а сердце, как камень.

Он вышел из сумрака, сын бури и ночи,

Вскормленный волчицей, закалённый морозом.

В его жилах текла кровь древних героев,

И шёпот ветров нашептывал тайны.

Гутрум Старый, чьё имя гремело,

Как гром над долиной, как треск льда весеннего.

Он правил землями, где солнце скупилось,

И каждый его шаг отмерял судьбу.

Его молот, Мьёльнир-подобный, ковал не железо,

А волю народа, что в нём видел опору.

Он сражался с троллями, с духами лесов,

И каждый поверженный враг укреплял его славу.

Он видел падение звёзд, слышал плач сирен,

И знал, что конец неизбежен для всех.

Но страх не коснулся его каменного сердца,

Лишь мудрость и сила в нём крепли с годами.

Гутрум Старый, мудрый советчик,

Чьи слова были весом золота, чьи решения – законом.

Он учил народ чтить предков и землю,

И верить в себя, даже в час самой тёмной ночи.

И когда пришёл его час, он встретил его стоя,

С молотом в руке, с улыбкой на устах.

Он ушёл в Вальхаллу, к богам и героям,

Оставив потомкам лишь эхо своей славы.

Но помните, люди, песнь о Гутруме Старом!

В его подвигах – сила, в его мудрости – знание.

И пока жива память о нём в ваших сердцах,

Гутрум Старый будет жить, как шёпот ветров, как молот судьбы.

***

Песнь о Уббе, Костеломе

Ветры Балтики выли, как псы голодные,

Когда Убба родился, сын Рагнара славного.

Не знала земля покоя, не знало море тиши,

Ибо в жилах младенца текла ярость берсерка.

Рос Убба, как дуб у скалы, крепкий и мощный,

Взор его был, как сталь, а голос, как гром небесный.

Он учился владеть мечом, щитом и секирой,

И в битвах с братьями ковал свою славу.

Первый поход его был в земли франков богатых,

Где кровь лилась рекой, а золото текло в ладьи.

Убба рубил без жалости, не зная страха и боли,

И имя его гремело, как молот Тора в небесах.

В Ирландии он высадился, жаждущий власти и славы,

И город за городом пал под натиском его воинов.

Но встретил он там отпор, достойный и яростный,

И в битве у Клойнмакнойса нашёл свою смерть.

Предательский меч пронзил его сердце отважное,

И рухнул Убба, как дуб, сраженный молнией.

Но даже в смерти он был велик и ужасен,

Ибо имя его осталось жить в сагах и песнях.

Говорят, что дух его бродит по полям сражений,

И слышен его крик в бурю над морем бурлящим.

Убба Рагнарссон, Костелом, сын Рагнара Лодброка,

Навеки в памяти людской, как символ ярости викингов.

И пусть помнят потомки о силе его и отваге,

О том, как он бился и как он умер в бою.

Ибо слава викингов живёт в их подвигах вечных,

И Убба Рагнарссон – одна из ярчайших звёзд в их сонме.

***

Песнь о Гутфриде, Фризском Волке

В тумане северных морей, где волны бьются о скалы,

Родился Гутфрид, сын ветров, чья ярость буре под стать.

Фризский волк, его прозвали, за силу, что в костях таилась,

За взгляд, что льдом горел в ночи, и волю, что не покорилась.

Он вырос в племени суровом, где меч ценился выше слова,

Где кровь врагов – священный дар, а слава – лучшая награда.

Гутфрид учился у отцов, как строить драккары из дуба,

Как копья метать в цель, как щит держать, и как врага рубить без страха.

И вот, когда пришла пора, он стал вождём фризского рода,

И повёл свой народ на юг, искать богатства и свободы.

Он грабил франкские земли, огнём и мечом проходя,

И имя Гутфрида гремело, как гром над спящею землёй.

Он взял в полон прекрасную Гелу, дочь франкского короля,

И красота её пленила, как солнце зимние поля.

Но сердце Гутфрида было твёрже, чем северный гранит,

И он не отпустил Гелу, хоть франки золотом манили.

Он правил Фризией железной рукой, и страх внушал соседям всем,

Но мудрость в нём жила, и справедливость, хоть и скрыта под стальным шлемом.

Он строил крепости на берегах, чтоб защитить свой народ от бед,

И торговал с чужими землями, чтоб процветал фризский след.

Но боги завидовали Гутфриду, его силе и его славе,

И послали на него проклятье, что смерть придёт к нему во сне, в кровавой лаве.

И вот однажды, ночью тёмной, когда луна взошла над морем,

Гутфрид уснул, и сон его был полон огня и боли.

Его убил охотник, что подкуплен был врагами,

И кровь фризского вождя пролилась на каменные ступени.

Но память о Гутфриде жива, в легендах и в сказаниях,

О фризском волке, что правил твердо, и умер в страшных страданиях.

И до сих пор, когда бушует море, и ветер воет в парусах,

Фризы вспоминают Гутфрида, и видят его лик в небесах.

Он – символ силы и свободы, он – гордость фризского народа,

И песнь о нём звучит веками, сквозь бури, штормы и невзгоды.

***

Хастейн: Сага о Морском Волке

Слушайте, люди, песнь о Хастейне,

Волке морском, чья слава гремела!

От фьордов норвежских, до галльских земель,

Страх он вселял, где драккар пролетел!

Рождённый в бурю, в час гнева Одина,

Хастейн был силён, как медведь в лесу зимнем.

Глаза его – лёд, сердце – пламя битвы,

Жажда наживы, и воля к победе!

Юным викингом, он грабил прибрежья,

Смело бросался в ярость сраженья.

Меч его пел, щит принимал удары,

Кровь врагов орошала палубы драккара!

Вместе с Бьёрном Железнобоким, он плыл по рекам,

Грабил Париж, оставляя лишь пепел и пламя.

В Италию дерзко он вторгся с дружиной,

Рим захватил, обманув горожан хитроумно!

Смерть короля он ловко инсценировал,

Чтоб город открыть, и золото выкрасть.

Хитрость Хастейна была столь велика,

Что даже боги дивились издалека!

Одни говорят, что пал он в бою,

Сражаясь доблестно, за честь свою.

Другие твердят, что уплыл он на запад,

В земли неведомые, где солнце не гаснет.

Так слушайте, люди, песнь о Хастейне,

Волке морском, чья слава не тлеет!

Его имя живёт в легендах и сагах,

Напоминая о силе и дерзости викингов!

***

Рёрик Ютландский: Сага о Морском Волке

Слушайте, воины, песнь о Рёрике,

Ютландском волке, что море покорил!

Не сын он богов, но духом им равен,

В крови его ярость, что бурей кипит!

Родился он в землях, где ветер гуляет,

Где скалы суровы, а море бурлит.

С младенчества Рёрик познал силу волны,

И в сердце его жажда приключений горит.

Он юным дружинником в драккары садился,

И с братьями-викингами в набеги ходил.

Топор его пел в битвах кровавых,

И страх он вселял, где бы ни проходил.

Но Ютланд ему тесен, и сердце томится,

Мечтает о славе, о землях иных.

И вот, он командует флотом могучим,

И парус вздымает, навстречу ветрам ледяным!

Плывёт он на запад, к землям франкским богатым,

Грабит и жжёт, не ведая страха и сна.

Король Карл Лысый трепещет от гнева,

Но Рёрика силу сломить не вольна!

Он Рейн покоряет, и Дорестад берёт,

И земли Фризии в страхе дрожат перед ним.

Он строит твердыни, и дань собирает,

И имя его гремит, как гром среди зим.

Но слава и власть, лишь пепел на ветру,

И сердце викинга тоскует по дому, по льду.

И вот, он плывёт на восток, к землям славянским,

Где реки широки, и леса густы, как в сну.

Там правит он землями, торгует и воюет,

И имя его знают от моря до гор.

Но помнит он Ютланд, и ветер холодный,

И зов предков слышит в ночной разговор.

И вот, он уходит, оставив наследие,

Легенду о воине, что море покорил.

Имя Рёрика Ютландского помнят народы,

Как символ отваги, и силы, и воли!

***

Песнь о Харальде Прекрасноволосом: Сага о Короле и Море

Ветры с севера выли, как стая волков голодных,

Когда Харальд родился, сын Инглингов гордых.

В глазах его плескалось море, буря и шторм,

А в сердце горел огонь, что не угаснет потом.

Он рос, как дуб могучий, на скалах суровых,

И волосы его, словно золото, в лучах полуночных.

Но не красота лишь славила юного вождя,

А сила, ум и воля, что в битвах росла день ото дня.

Он полюбил Гюду, девицу с сердцем огня,

Но та сказала: «Не выйду за тебя, никогда!

Пока не станешь ты конунгом всей Норвегии,

И все ярлы склонятся перед твоей властью великой!»

И поклялся Харальд, перед богами и людьми,

Не стричь, не чесать волосы, пока не станет он тем,

Кем должен стать – королём над всеми землями,

И Гюда, увидев мощь его, не станет его женой.

И началась война, кровавая и долгая,

С ярлами, что не желали склониться под его властью.

Он бился, как берсерк, в ярости неистовой,

И меч его, «Кровопийца», жаждал крови обильной.

На драккарах своих, с парусами, как крылья ворона,

Он плыл по фьордам, сея страх и разрушение.

В битвах при Хаврсфьорде и Сольскельде,

Он сломил сопротивление, и кровь лилась рекой.

И вот, наконец, Норвегия пала к его ногам,

Ярлы склонились, признав его власть и закон.

Он омыл свои волосы, в водах чистых и светлых,

И стали они прекрасными, как никогда до этого.

И нарекли его Харальдом Прекрасноволосым,

Королём всей Норвегии, владыкой морей и земли.

И Гюда, увидев мощь его и славу,

Стала его женой, и родила ему сыновей.

Но не забыл Харальд о море, о битвах и штормах,

Он правил мудро и справедливо, но всегда помнил,

Что сила его – в воле, в храбрости и в клятве,

Что дал он когда-то, ради любви и власти.

И так закончилась сага о Харальде Прекрасноволосом,

Короле, что объединил Норвегию, и стал легендой.

Его имя живёт в песнях скальдов и в памяти народа,

Напоминая о силе воли и о цене, что платит победитель.

***

Роллон Пешеход: Сага о Северном Волке

Из северных земель, где вечный мрак царит,

Родился воин, чья сила мир страшит.

Не сын богов, не демон из глубин,

Но Роллон Пешеход, судьбы властелин!

Он вырос в бурях, в битвах закалён,

Его топор – как молния, рождён.

Не ведал страха, не знал пощады он,

Лишь жажда славы в сердце разожжён.

Рассказывают сказы, будто конь

Не мог нести его, как тяжкий сон.

И потому прозвали Пешеходом,

Хоть в битве мчался он, как вихрь свободы.

Он грабил земли, жёг города дотла,

И кровь врагов рекой по полю текла.

Франкские земли трепетали перед ним,

Перед яростью норманнской, неукротим.

Король французский, в страхе и мольбе,

Отдал ему Нормандию себе.

«Возьми, о викинг, эту землю в дар,

И прекрати свой беспощадный жар!»

И Роллон принял дар, и стал он князь,

Законы новые в Нормандии творясь.

Он землю пахал, и строил города,

И дикий нрав свой усмирил тогда.

Но в сердце воина, как прежде, жил огонь,

И память о сражениях, как вечный стон.

Он помнил север, лёд и вой волков,

И во снах своих он слышал зов богов.

И говорят, что в час предсмертный свой,

Увидел Роллон Вальхаллы свет золотой.

И Один сам, с улыбкой на устах,

Приветствовал героя в небесах.

Так кончилась сага о Роллоне,

О воине, что стал земли закон.

И память о нём, как ветер, жива,

В Нормандии, где плещется волна!

***

Эрик Кровавая Секира: Сага о Ярости и Крови

В холодных землях Норвегии, где скалы вздымаются к небу,

Родился воин, чьё имя эхом разносилось в бою.

Эрик, сын Харальда Прекрасноволосого, наследник трона,

Но не красота, а ярость в сердце его жила.

Кровавая Секира – так прозвали его люди,

За жажду битвы, за гнев, что в глазах горел.

Он не знал пощады, не ведал страха,

Лишь звон мечей и крики павших его услаждали.

Братья его, сыновья Харальда, жаждали власти,

И Эрик, ведомый честолюбием и злобой,

Пролил их кровь, осквернил отцовский дом,

И взошёл на трон, обагрённый кровью родной.

Но трон, добытый предательством и убийством,

Не принёс ему покоя, лишь вечный страх и гнев.

Он правил железной рукой, сея страх и ужас,

И народ стонал под гнетом Кровавой Секиры.

Изгнанный из Норвегии, преданный своими,

Он скитался по морям, ища новую добычу.

В землях Йорка, в Англии далекой,

Он вновь поднял меч, вновь пролил кровь.

Но судьба неумолима, и даже самый яростный воин

Не избежит её предначертаний.

В битве жестокой, под градом стрел и копий,

Пала Кровавая Секира, сломленная и окровавленная.

Имя Эрика Кровавой Секиры осталось в легендах,

Как символ ярости, предательства и жажды власти.

Он – предостережение для тех, кто ищет славы в крови,

И напоминание о том, что жестокость порождает жестокость.

Так закончилась сага о Эрике Кровавой Секире,

Воине, чьё имя навеки вписано в анналы истории,

Как символ силы, безумия и трагической судьбы,

Напоминание о том, что даже самый могучий падёт.

***

Эрик Рыжий: Сага о Крови и Льде

Внемлите, воины, девы и старцы!

О славе Эрика песнь зазвучит!

О Рыжем, изгнанном, яростном сердце,

Что землю новую кровью омыл!

Из Норвегии, где фьорды темны,

Где скалы вздымаются к небу седому,

Изгнан был Эрик за деянья дурны,

За гнев неуёмный, за гибель в дому.

Убил он Храфна, что землю пахал,

И Хольмганг-Старра, что меч свой поднял.

За кровь пролитую, закон возопил,

И Эрик Рыжий от родины отплыл.

На запад поплыл он, сквозь бури и мрак,

Где солнце едва пробивалось сквозь тучи.

Искал он земли, что скрывал океан,

И нашёл её, ледяную и жгучую.

«Гренландия», – крикнул он, имя даря,

Земле зелёной, обманчивой, лживой.

Чтоб воинов смелых к себе привлечь,

И царство построить на льдине суровой.

Приплыли за ним корабли, полные сил,

С женами, детьми, и скотом, и оружьем.

И Эрик Рыжий поселенья воздвиг,

В земле, где лишь ветер гуляет над лугом.

Братья сражались с суровым климатом,

С голодом, холодом, с вечной борьбой.

Но Эрик Рыжий, вождь их могучий,

Вёл их вперед, не склоняясь судьбой.

Прошли времена, и Эрик угас,

Но память о нём в Гренландии жила.

Его сыновья, Торвальд и Лейф,

Продолжили дело, что он начал тогда.

Лейф Эрикссон, мореплаватель смелый,

Доплыл до Винланда, земли винограда.

Но это другая история, друзья,

О ней в другой песне услышите вы!

Так славься же, Эрик Рыжий, герой!

Изгнанник, открывший нам землю во льдах!

Его имя навеки останется с нами,

В сагах и песнях, в былинах и снах!

***

Песнь о Крови и Волнах

Ветер воет, как волк голодный,

Соль брызжет в лицо, словно плевок судьбы.

Я, Эгиль, сын Скаллы, конунг костей,

Стою на краю мира, где море и небо слиты.

В груди моей бушует ярость берсерка,

Кровь предков кипит, как лава в вулкане.

Я видел смерть, я пил из черепов врагов,

И слава моя выкована в пламени битвы.

Не боюсь я ни бури, ни гнева богов,

Мой топор – мой друг, мой щит – моя защита.

Я сражался с ярлами, я грабил монастыри,

И золото текло в мои руки, как кровь из ран.

Но не только меч владеет моей душой,

Есть в сердце моём место для скорби и печали.

Я потерял сыновей, я видел, как гаснет жизнь,

И слёзы мои смешались с солью морской.

Я помню Асгерд, жену мою верную,

Её взгляд, полный любви и понимания.

Она ушла в Вальхаллу, оставив меня одного,

И теперь я пою ей песнь о вечной разлуке.

Волны бьются о скалы, словно барабаны войны,

И ветер шепчет имена павших героев.

Я, Эгиль, Скаллагримссон, скальд и воин,

Буду помнить их подвиги, пока бьётся моё сердце.

Пусть смерть придёт ко мне, когда придёт её час,

Я встречу её с улыбкой и мечом в руке.

Ибо знаю я, что в Вальхалле меня ждут,

Где пир вечный и слава не знает конца.

Так пусть же льётся мёд, и звучат рога,

В честь павших воинов и богов Асгарда!

Я, Эгиль, сын Скаллы, пою свою песнь,

Песнь о крови, о волнах и о вечной славе!

***

Песнь о Морском Змее и Короле Олафе

Ветры северные выли, буря гнала волну,

Когда Олаф Трюггвассон, король, взошёл на ладью.

Не просто драккар то был, а Змей Морской, гроза морей,

Чья пасть драконья золотом сверкала средь огней.

На мачте ворон чёрный, Хугин, мудростью богат,

Следил за горизонтом, где ждал незримый враг.

А на носу стоял король, в кольчуге серебра,

И взгляд его, как ледник, был полон силы и добра.

Он плыл не за добычей, не за землёй чужой,

Он плыл, чтоб веру новую нести своей стране родной.

От старых богов отречься, Тора с молотом забыть,

И крест Христов над Норвегией навеки утвердить.

Но старые боги гневались, и буря всё сильней,

И из глубин морских поднялся древний, страшный змей.

Не Йормунганд, что мир кольцом вокруг земли обвивал,

Но дух морской, что в водах этих испокон веков обитал.

Он вынырнул, как остров, чешуя его блестит,

И пасть его, как пропасть, огнём изнутри горит.

«Олаф Трюггвассон, безумец! Зачем ты к нам пришёл?

Зачем ты веру старую на новую променял?»

Король не дрогнул, меч поднял, и крикнул во всю мощь:

«Я верю в Бога истинного, и ты мне не помешаешь!

Я веру эту принесу народу своему,

И крест Христов над Норвегией навеки водружу!»

И началась битва, не виданная прежде,

Король и Змей, добро и зло, в смертельной схватке вместе.

Меч Олафа сверкал, как молния в ночи,

Но чешуя морского змея была прочнее стали.

Тогда король воззвал к Христу, и сила в нём взошла,

И меч его, как пламя, пронзил чудовища нутро.

Завыл морской змей, и в пучину ушёл,

А буря стихла, и солнце над морем взошло.

И Змей Морской, ведомый Олафом, дальше поплыл,

Неся надежду новую, и веру, что король любил.

И крест Христов над Норвегией навеки водружён,

А память об Олафе в легендах сохранена.

Так помните, потомки, о силе духа и веры,

Что даже против древних сил способна одолеть.

И пусть пример Олафа Трюггвассона всегда

В сердцах ваших горит, как путеводная звезда.

***

Песнь о Свенде Вилобородом: Сага о Мореходе и Короле

Ветры северные выли, словно псы голодные,

Когда Свенд Вилобородый, сын Харальда, рождён был.

В глазах его плескалось море, ярость бури дикой,

И борода, как пена волн, бела и непокорна.

С младенчества он знал лишь соль, да скрип мачт корабельных,

И песни скальдов о богах, о битвах и победах.

Он рос, как дуб на скалах, крепок, силён и дерзок,

И жажда власти в сердце зрела, словно пламя в кузне.

Он плавал в земли дальние, где солнце жгло нещадно,

И видел льды, где вечный мрак сковал моря и скалы.

Он торговал и воевал, богатства добывая,

И имя Свенда Вилобородого гремело, как гром небесный.

Когда отец его почил, настал час испытаний,

И Свенд, презрев законы, брата изгнал из трона.

Мечом и хитростью он правил, земли покоряя,

И Дания стонала под тяжестью его десницы.

Он Англию терзал огнём, грабил города и села,

И кровь саксонская лилась, как дождь осенний, хмурый.

Король Этельред бежал в страхе, оставив трон и земли,

И Свенд Вилобородый стал владыкой над Британией.

Но боги не прощают гордость, и судьба коварна,

В разгар победы, в миг триумфа, смерть настигла Свенда.

Упал он, словно дуб под корень, сражённый невидимой рукой,

И Англия вздохнула облегчённо, избавившись от гнёта.

И ныне скальды воспевают о Свенде Вилобородом,

О короле-мореходе, о воине безжалостном.

Его деяния живут в легендах, в песнях и сказаниях,

Напоминая смертным о бренности земной славы.

Так пусть же помнят люди о Свенде Вилобородом,

О короле, что правил морем, и Англию покорил.

И пусть его судьба послужит уроком для потомков,

Что даже самый сильный смертен, и власть его не вечна.

***

Кнуд Великий: Сага о Морском Короле

В тумане северном, где волны бьют о скалы,

Родился Кнуд, дитя сурового закала.

В его глазах горел огонь, как в драккаре костра,

И в сердце билась мощь, что бурям сестра.

Отцом был Свейн, король датский, воин славный,

Что Англию терзал, мечом своим державным.

И Кнуд, наследник трона, с юных лет познал,

Как кровь врагов течёт, как ветер в парусах стонал.

Он рос, как дуб могучий, корнями в землю врос,

И воины дивились, как крепок его голос.

Он правил кораблем, как будто сам был штурман,

И меч его сверкал, как молния в буран.

Когда отец почил, и Англия восстала,

На Кнуда пала ноша, что сердце обжигала.

Но он не дрогнул, нет! С дружиной верной, смелой,

Он двинулся на юг, судьбе навстречу белой.

При Ассандуне кровь рекой лилась багряной,

Там Кнуд сразил врагов, рукой своей тираня.

Король Эдмунд пал, и Англия склонилась,

Перед мощью Кнуда, что в веках увековечилась.

Он правил мудро, справедливо и сурово,

Законы чтил, и слово держал он твёрдо.

Датчанин, англичанин, норвежец – все равны,

Под властью Кнуда, что были судьбой даны.

Он церкви строил, веру укреплял святую,

И земли процветали, под властью золотой.

Но помнил Кнуд всегда, что власть его – от моря,

И флот его держал в страхе всё приморья.

Легенда говорит, что Кнуд однажды вышел,

На берег моря, и волнам приказ услышал:

«Остановитесь, волны! Не смейте дальше плыть!»

Но море лишь смеялось, продолжая бить.

Тогда он понял, смертный он, и власть его мала,

Перед силой вечной, что природой создала.

И смирился Кнуд, и мудрость обретая,

Понял, что лишь справедливость мир укрепляет.

Так правил Кнуд Великий, король трёх королевств,

Чей подвиг помнят, и чья слава не исчезнет.

В сагах и песнях, в памяти народной,

Живёт он вечно, Морской Король свободный!

***

Сага о Харальде Суровом: Песнь Льда и Пламени

В чертогах Вальхаллы, где пируют герои,

И Один Всеотец внимает их вою,

Звучит сага древняя, песнь о былом,

О Харальде Суровом, чьё имя – как гром.

Рождённый в Рингерике, в земле ледяной,

Он с юности меч закалял свой стальной.

В пятнадцать лет юный, но духом силён,

Он в битве при Стикластаде был закалён.

Святой Олаф пал, сражён топором,

И Харальд, израненный, бежал тайным путём.

На восток, в Гардарики, где князь Ярослав,

Приют ему дал, от преследований спас.

Там годы провёл, как дружинник лихой,

В походах участвовал, брал города с боем.

С варягами вместе, по рекам Руси,

Он славу ковал, и крепла в нём сила.

Затем Византия, златой Константинополь,

Где император правил, как солнце, всемогущий.

В варяжской гвардии, телохранителем стал,

И верность присягнул, и честь не предал.

Походы в Сицилию, в Африку знойную,

Он в битвах познал и славу, и боль.

Сокровища грабил, богатство копил,

И имя своё в летописи золотом вписал.

Но жажда власти, как пламя, горела,

И сердце Харальда к Норвегии летело.

Покинул он город, оставил свой пост,

И с флотом огромным отправился в рост.

Сражался с Магнусом, племянником своим,

За трон норвежский, за власть над людьми.

Разделили страну, но мир был недолгим,

И снова война, и снова сраженья.

Затем Англия, битва при Стэмфорд Бридж,

Где Харальд Суровый нашёл свой конец.

Стрела в горло вонзилась, оборвался полёт,

И пал он героем, в последний свой год.

Но память о нём, как руна на камне,

Живёт в сагах, в песнях, в народной молве.

Харальд Суровый, викинг и воин,

Чьё имя навеки в истории достоин.

И в чертогах Вальхаллы, где пируют герои,

Он пьёт мёд из рога, забыв все заботы.

И Один Всеотец, с улыбкой взирает,

На Харальда Сурового, чья слава сияет.

***

Песнь о Зигфриде, Герое Солнца

В тумане древних рощ, где дремлют корни мира,

Родился Зигфрид, сын Зигмунда, богатырь.

В его глазах горел огонь, в руках сталь чира,

И судьба плела ему невиданную ширь.

Он вырос в кузнице, где искры танцевали,

И меч ковал Регин, искусный гном-кузнец.

Меч Грам, что некогда богов сердца пронзали,

Теперь в руках героя, словно солнца венец.

Услышал Зигфрид о драконе Фафнире,

Что золото Нибелунгов в пещере стережёт.

И жажда подвигов, как пламя в костре, ширилась,

И сердце юное к сраженью его зовёт.

Он выковал доспех, что не берёт ни стрела,

И выпил кровь дракона, обретя бессмертье.

Лишь лист упавший на спину, судьбу плела,

Оставив уязвимость, словно проклятье.

Он Брунгильду на скале огненной нашёл,

Валькирию, что ослушалась воли Одина.

И клятву верности ей Зигфрид произнёс,

Но чары колдовства затмили разум гордый.

Обманом Гуннара он к Брунгильде привёл,

И маску Зигфрида на себя надел.

И сердце девы, что к герою так влекло,

Разбилось вдребезги, как хрупкий хрусталь.

Прозрение пришло, когда уж было поздно,

И Брунгильда, в гневе, мести жаждет кровь.

И Зигфрид пал, преданный, убитый подло,

Лишь эхо славы донеслось до облаков.

Но имя Зигфрида, как солнце, не погаснет,

В легендах древних будет вечно жить.

Герой, что дракона сразил и золото украсил,

И в сердце каждого отвагу пробудит.

Так пойте песнь о Зигфриде, о герое,

Что смерть презрел и славу обрёл навек!

Пусть подвиг его, как знамя боевое,

Напомнит нам, что в каждом есть человек,

Способный на величие, на жертву, на любовь,

И даже в смерти обрести бессмертие вновь!

***

Песнь о Хаддинге, Волке Севера

В тумане древнем, где мир рождался,

Где Имир пал, и кровь его лилась,

Родился Хаддинг, сын Одина,

Волк Севера, чья ярость не угасла.

В лесах дремучих, под сенью елей,

Он рос, как зверь, познавая силу.

Кормили грудью его волчицы,

И ветер севера шептал ему былины.

Изгнанник, сирота, судьбой гонимый,

Он странствовал, познавая боль и гнев.

Встречал он троллей, великанов злобных,

И меч его, как молния, их сеял смерть.

Фрейя, богиня любви и красоты,

Узрев в нём мощь и доблесть неземную,

Подарила Хаддингу кольцо золотое,

Что приносило удачу и победу.

Он правил землями, строил города,

И войско его было словно буря.

Но зависть злая, как змея, ползла,

И враги плели коварные интриги.

В жестокой битве, средь щитов и копий,

Он пал, сражённый предательским клинком.

Но дух его, как северное сияние,

Взлетел к Вальгалле, к отцу своему, Одину.

И до сих пор, когда бушует ветер,

Когда волки воют под луной холодной,

Мы слышим эхо битвы Хаддинга,

Волка Севера, героя непокорного.

Его имя живёт в легендах древних,

В сердцах воинов, что чтят отвагу.

И пока помнят подвиги Хаддинга,

Не угаснет пламя северной саги!

***

Песнь о Хёгни: Кровь и Золото

В чертогах древних, где тени пляшут,

Жил Хёгни, воин, чья слава зряща.

Не ведал страха, не знал пощады,

В бою он ярость богов являл нам.

Рождённый в буре, вскормлённый сталью,

Он меч держал, как продолженье длани.

Имя его – гроза для врагов,

А верность к братьям – крепче оков.

Но зависть чёрная, змея подколодная,

В сердцах людских посеяла семя злобы.

Гудрун, сестра его, в горе рыдала,

Кровь братьев жаждала, мести взывала.

Сигурд, герой, что дракона сразил,

Любовью Гудрун сердце пленил.

Но Брюнхильд, дева-воительница,

В его душе оставила искру, что тлела.

И вот, под чарами, под зельем коварным,

Сигурд забыл о любви Гудрун верной.

Он Брюнхильд отдал, обманом и ложью,

И тем на братьев навлёк он проклятье.

Хёгни, узнав о предательстве брата,

В душе своей гнев удержать не мог.

Но клятву дал он, кровью скреплённую,

За Гудрун стоять, до смерти сражаться.

И вот, на поле брани кровавом,

Сошлись герои в смертельной схватке.

Сигурд пал, пронзённый копьём,

А Хёгни, в ярости, мстил за обман.

Но Гуннар, брат его, жаждал золота,

Сокровищ Нифлунгов, что дракон стерёг.

Он Хёгни пленил, в темницу бросил,

И сердце его вырвать велел.

Но Хёгни, даже в предсмертной муке,

Смеялся в лицо палачам жестоким.

«Не верьте, Гуннар, что сердце Сигурда

Вам правду откроет о золоте проклятом!»

И сердце его, еще трепещущее,

В руках палача забилось, как птица.

Но Гуннар не верил, и сердце другого

Он вырвать велел, но тщетно всё было.

Так пал Хёгни, воин великий,

Жертвой обмана, предательства, злобы.

Но имя его в веках прозвучит,

Как символ верности, чести и воли!

***

Песнь о Гуннаре, Змеином Сердце

В чертогах Нифлунгов, где тени спят веками,

Родился Гуннар, с пламенем в очах.

Не ведал страха, не склонялся перед богами,

И меч его звенел, как гром в горах.

Он был из рода Вольсунгов, чья кровь кипела яро,

В жилах текла отвага, словно лава.

И сердце Гуннара, змеиным ядом жаля,

Питалось местью, что судьба давала.

Сигурд, герой великий, друг и брат по крови,

Погиб от козней, преданный женой.

И Гуннар поклялся, в яростном порыве,

За смерть его заплатить ценой.

Он помнил Брюнхильд, девы-воительницы гнев,

Что Сигурда сразила, обманом взяв.

И Гуннар знал, что в сердце девы дремлет лев,

И месть её страшна, как бури ярый взмах.

Он отправился в путь, сквозь лес дремучий,

К скале, где Брюнхильд спит, в кольце огня.

И сердце Гуннара, змеиным ядом полный,

Горело жаждой мести, день ото дня.

Он прошёл сквозь пламя, не дрогнув, не сгорая,

И разбудил Брюнхильд от вечного сна.

Но в сердце девы, лёд и боль играя,

Увидела лишь тень былого, что прошла.

И Гуннар понял, что месть не принесёт покоя,

Что кровь лишь кровь рождает, боль лишь боль.

И в сердце змеином, вдруг пробилось что-то новое,

Сочувствие к деве, что играла роль.

Но рок неумолим, и судьба жестока,

И Брюнхильд, в отчаянии, жизнь оборвала.

И Гуннар, сломленный, ушёл в края далекие,

Где ветер воет, и тоска играла.

Он умер в битве, с мечом в руке, сражаясь,

За честь и правду, за свой род и край.

И сердце Гуннара, змеиным ядом жаля,

Умолкло навсегда, в объятьях Вальгаллы.

Но помнят люди песнь о Гуннаре, герое,

О сердце змеином, что познало боль.

И шепчут ветры, над могилой его стоя,

О мести, что не принесла покой.

***

Песнь о Вольсунгах: От Древа до Пламени

В чертогах Хродвитнира, где вечный холод царит,

Стоял Дуб-Дитя, Иггдрасиль в миниатюре, велик.

В его стволе, как в сердце мира, меч Сигмунда сокрыт,

И лишь достойный, кровью Вольсунгов омыт,

Сумеет клинок из древа вырвать, судьбу свою творить.

Вольсунг, король могучий, рождённый Одином сам,

Владыка воинственный, чья слава гремела там,

Где ледники с горами спорят, где буря правит бал,

Он правил родом сильным, что страха не знал.

И десять сыновей имел, как десять звёзд в ночи, сияющих вдали.

Сигни, сестра прекрасная, с сердцем, полным огня,

Была обручена Сиггейром, королём, что лгал.

На свадьбе той, коварной, Один явился сам,

И меч в ствол вонзил, даруя знак сынам,

Что лишь один достоин, кто кровь Вольсунга чтит, и верен небесам.

Сиггейр, злодей коварный, братьев в темницу бросил,

И волчица лютая, по воле его, их кости гложет.

Лишь Сигмунд, сильнейший, избёг ужасной доли,

И с сестрой, в пещере скрывшись, он ждал, когда настанет воля,

Чтоб отомстить за братьев, и смыть позор с земли.

Сигни, в обличье колдуньи, родила Сигмунду сына,

Синфьотли, дитя отмщенья, чья ярость неукротима.

Вместе они Сиггейра низвергли, и род его сожгли,

И кровь за кровь пролили, как предки им велели,

И слава Вольсунгов вновь засияла вдали.

Сигмунд, герой великий, с мечом, что Один дал,

Сражался с Хундингом, врагом, что злобой пылал.

Но меч сломался в битве, волей Одина сломлён,

И Сигмунд пал, геройски, в бою сражён.

Но чрево Хьордис, его жены, хранит надежду, семя, что взойдёт.

Зигфрид, сын Сигмунда, рождённый для побед,

Взращённый Регином, кузнецом, что знал секрет.

Он Фафнира убил, дракона жадного и злого,

И кровью его омывшись, стал неуязвимым, словно бог.

Но проклятье золота, что Фафнир стерёг, легло на его плечи тяжким бременем.

Брунгильда, валькирия, дева щита и копья,

Была разбужена Зигфридом, от сна вечного.

Любовь их вспыхнула ярко, как пламя костра,

Но козни Гуннара, и проклятье золота,

Разрушили счастье, и принесли лишь горечь и утрату.

Зигфрид, обманутый зельем, забыл о Брунгильде,

И женился на Гудрун, сестре Гуннара, по воле судьбы.

Брунгильда, в гневе и отчаянии, потребовала его смерти,

И Гуннар, подлый и трусливый, послал убийцу,

И Зигфрид пал, преданный и оклеветанный.

Гудрун, оплакивая мужа, прокляла Гуннара и его род,

И кровь Вольсунгов вновь пролилась рекой.

Но из пепла трагедии, как феникс из огня,

Восстанет род Вольсунгов, сильный и гордый.

***

Сага о Сиггейре: Песнь о Предательстве и Мести

В чертогах древних, где тени плясали,

И пир гремел, как гром в небесах,

Сиггейр восседал, король надменным взглядом,

Владелец земель, что купались в лучах.

Он был силён, как медведь в берлоге,

И хитер, как лис, что крадётся в ночи,

Но сердце его, словно камень холодный,

Не знало ни жалости, ни любви.

Он сватал Сигну, прекрасную девицу,

Сестру Сигмунда, героя славного,

Но в сердце её не было места Сиггейру,

Лишь к Сигмунду тянулось оно, как к солнцу.

И вот настал день, когда свадьбу играли,

В чертогах Сиггейра, где пир горой,

Но в пламени костра, что ярко пылало,

Явился Один, в обличье седого старца.

Он воткнул меч в ствол яблони древней,

И молвил: «Кто вынет меч сей из древа,

Тот будет владеть им, мечом Бальмунга,

И слава его затмит даже солнце!»

Сиггейр, надменный, первым шагнул,

Но меч не поддался его руке,

За ним последовали воины знатные,

Но тщетно, меч оставался в стволе.

И вот Сигмунд, герой благородный,

Приблизился к древу, с улыбкой простой,

И меч Бальмунга, словно ждал его руки,

Легко выскользнул, озарив всё кругом.

Сиггейр, объятый злобой и завистью,

Задумал коварство, в сердце тая,

Он предложил Сигмунду золото щедрое,

За меч Бальмунга, что так желал он.

Но Сигмунд отказал, гордо и смело,

И гнев Сиггейра, как пламя, взметнулся,

Он заманил братьев Сигмунда в ловушку,

И в темницу глубокую их заточил.

И каждый день, как солнце вставало,

Волчица приходила, и брата глодала,

Пока не остался один лишь Сигмунд,

В темнице холодной, в отчаянье полном.

Сигна, жена Сиггейра, верная сердцем,

Скорбела о братьях, в тайне от мужа,

Она приносила Сигмунду мёд и камень,

Вместо мяса, чтобы волчицу обмануть.

И вот, когда волчица, камень проглотив,

Погибла в мучениях, Сигмунд был спасён,

Он бежал из темницы, жаждой мести пылая,

И начал готовиться к битве с Сиггейром.

Прошли годы, Сигмунд возмужал и окреп,

Он собрал войско, верное и сильное,

И вернулся в чертоги Сиггейра,

Чтобы свершить возмездие, долгожданное.

В жестокой битве, кровь лилась рекой,

Сигмунд сражался, как лев разъярённый,

И меч Бальмунга, в его руке сверкая,

Разил врагов, не зная пощады.

Сиггейр, увидев гибель свою,

В отчаянии бросился в пламя костра,

И сгорел дотла, вместе со своим коварством,

А Сигмунд, отомстив за братьев, воцарился.

Так закончилась сага о Сиггейре,

Песнь о предательстве, мести и славе,

Имя его, как предостережение,

Навеки осталось в памяти людской.

***

Песнь Асфреда, Ткача Судеб

Из мрака древнего, где спят забытые боги,

Восстал Асфред, Ткач Судеб, чьи руки вечно строги.

Не воин он с мечом, не маг с огнём в очах,

Но нити мирозданья держит в своих руках.

Он прядёт полотно из звёздной пыли вечной,

Где каждая искорка – судьба, что быстротечна.

Там нити золотые – радость и успех,

А чёрные, как ночь – печаль, грех.

Он видит все пути, что людям суждены,

И знает, где любовь, где горечь и войны.

Он плетёт узоры сложные, хитросплетенные,

Где прошлое, грядущее навеки соединены.

Когда рождается дитя, Асфред плетёт нить тонкую,

И тянется она сквозь жизнь, как река звонкая.

Он видит каждый шаг, каждый вздох, каждый взгляд,

И знает, где споткнётся, где будет он богат.

Но не властен Асфред над волей человека,

Лишь направляет нить, как руслом бежит река.

Он дает выбор, шанс, возможность изменить,

И судьбу свою, как глину, заново слепить.

И если нить порвётся, оборвётся жизнь,

Асфред вздохнет печально, в безмолвную высь.

Он подберёт осколки, сплетёт их вновь в узор,

И новая судьба родится в этот скорбный хор.

Так вечно трудится Асфред, Ткач Судеб неустанный,

Плетя полотно жизни, вечный и пространный.

И каждый, кто живёт, пусть помнит об одном:

Судьба – не приговор, а лишь начало в долгом снежном доме.

***

Асвальд: Песнь о Забытом Герое

В тумане древних рощ, где шепчут корни,

И камни помнят поступь великанов,

Родился Асвальд, сын грозы и молний,

Вскормлённый ветром, брат седых туманов.

Он был высок, как ель, что рвётся к небу,

И взгляд его, как ледник, был суров.

В руках держал он меч, что пел победу,

И сердце билось в такт с грохотом богов.

Он странствовал по миру, полный силы,

Сражался с троллями, что тьму несли,

И драконов огненных усмирил он пыл,

И дев спасал от колдовской петли.

Он был героем, чьё имя славили,

В песнях бардов, у костров в ночи.

Но боги, завистью сердца отравили,

И Асвальда ждали злые палачи.

Обманом подлым, в сети заманили,

Предали те, кому он жизнь дарил.

И в тёмной яме, силы истощили,

Забытый всеми, Асвальд угасал.

Но даже в смерти, дух его не сломлен,

Он ждёт, когда настанет час возмездья.

Когда земля от сна очнётся полным,

И имя Асвальда вновь зазвучит в песне.

И пусть века прошли, и память стерта,

О подвигах его, о силе, о любви.

Но в каждом сердце, искра героя тлеет,

И ждёт момента, чтобы вспыхнуть вновь в крови.

Так слушайте же, дети, эту сказку,

О Асвальде, герое позабытом.

И помните, что даже в самой тяжкой,

Судьбе, есть место подвигу сокрытом.

***

Зейфервард: Песнь о Забытом Короле

Из пепла звёзд, из шёпота ветров,

Родился Зейфервард, король без снов.

Не помнит мир ни имени его,

Лишь эхо славы в сумраке лесов.

Он правил землями, где цвела весна,

Где реки пели, полные вина.

Он строил замки, взмывшие к луне,

И мудрость лилась в каждом его дне.

Но тьма пришла, крадучись, как змея,

И отравила сердце короля.

Забылся смех, умолкла песня лир,

И взор его навеки помрачил.

Он стал искать бессмертие в ночи,

В запретных книгах, где таятся ключи.

Он заключил союз с тенями древних сил,

И душу свою в жертву приносил.

За это знание заплатил он всем:

Любовью, верой, счастьем и добром.

Забыт народом, проклят небесами,

Он бродит вечно между мирами.

Искаженным призраком, в лунном свете,

Он ищет выход из своей сети.

Он шепчет имя, что давно забыто,

И плачет горько о былом, разбитом.

Когда услышишь в полночь тихий стон,

И ветер задрожит, как будто сон,

Знай, это Зейфервард, король теней,

И проклятие его коснулось дней.

Не вспоминай его, не зови во тьму,

Иначе и тебя постигнет та же судьба.

Пусть спит он вечно в забытом краю,

Иначе мир поглотит вечная зима.

***

Видрик: Песнь о Золотом Сокровище

В тумане древних фьордов, где скалы в небо рвутся,

Жил Видрик, сын Хрейдмара, что в жадности клялся.

Не человек, не зверь, а выдрой он был дивной,

И шкура золотая сияла, словно диво.

Отец его, колдун, богатство обожал,

И Видрик, в шкуре выдры, сокровища искал.

Он плавал в реках быстрых, нырял в озёра глубокие,

И находил он камни, что солнцем озарены.

Однажды, у водопада, где пена в танце бьётся,

Увидел Локи выдру, что золотом искрится.

Не ведая, кто это, он камнем в зверя бросил,

И Видрик, окровавленный, на землю бездыханно сброшен.

Узнав о смерти сына, Хрейдмар в ярость впал,

И Локи, с Хёниром и Одином, в плен попал.

За жизнь убитой выдры, за шкуру золотую,

Он потребовал сокровищ, что мир не видел всуе.

И Локи, хитроумный, отправился в Нифльхейм,

Где Андвари, карлик, хранил проклятый шлем.

Он выманил богатство, и кольцо Андваранаут,

Что проклятием вечным было навеки связано.

Сокровища сложили, чтоб выдру золотую

Покрыть до самой шерсти, до лапки, до хвоста.

Но кольцо Андваранаут, проклятое навеки,

Осталось не закрытым, и жаждало отмщенья.

Так началась трагедия, что богов коснулась,

И золото Видрика проклятьем обернулось.

Ведь жадность и убийство, как семена посеяны,

Взрастили горе, кровь и слёзы, что пролиты.

И помните, потомки, историю Видрика,

О выдре золотой, что стала жертвой лиха.

Не жаждите богатства, что душу отравляет,

Ибо проклятье золота навеки пребывает.

********