Битва за будущее

Однажды в подмосковном городе Фрязино ты зайдешь в кафе «Кофе и кот», увидишь меня за столиком. Я буду уставшим после долгого рабочего дня, и ты тоже. Мы будем пить кофе с нарисованными кошачьими мордами на взбитой пенке, и говорить обо всем.

Ты расскажешь, как оказался в этих краях, а я расскажу тебе что-нибудь о своей жизни, во всяком случае, то, что будет позволено по допуску секретности в этот день. Не имеет значения нормис ты или волшебник. Послушай мою историю, если тебе грустно и одиноко.

***

В этот раз Сергей притащил довольно сильный амулет со своей вылазки в столицу. Ума не приложу, откуда такое средь бела дня в Москве? Ладно бы еще с нашей стороны или ближе к какому-нибудь празднику, но со стороны нормисов видеть подобное было жутко. Одно дело, когда АМиК на каком-нибудь своем съезде демонстрирует что-то подобное, или напротив, читаешь статью, что в Академии Магии и Колдовства обезвредили… а тут – у нас!

Черненко держал сгусток мрака на вытянутой руке, и мне казалось, что свет, а вернее, его полное отсутствие, стекает черной тонкой струей из его рук. Несмотря на то, что эта пакость лежала в хрустальном бокале, у меня были опасения, что проклятие, или порча может задеть Сергея. Вроде бы обошлось. Советский хрусталь выдержал, хотя после погружения амулета в изолирующий состав, бокал раскололся надвое. Сергей едва успел отдернуть руку. Немного погодя этот «хрустальный контейнер» был так же обезврежен классическим методом с помощью соленой воды.

– Вечно ты приносишь всякую дрянь под конец рабочего дня, – выдохнул я, нисколько не сомневаясь, что товарищ и сам не рад такой находке.

– Надо было по почте послать? – оскалился Сергей.

– Тогда его бы точно потеряли, или доставили бы в соседнее отделение, пришлось бы терминал обезвреживать. Лучше уж так. Давай подробно, где взял?

– На «Авито» за 666 рублей, если с доставкой, то было бы плюс еще 129.

– С каких это пор?

– С тех самых. Ты еще на маркетплейсы нормисов не заходил!

– Заходил, – огрызнулся я, – сейчас все нормальные люди там закупаются. В прошлом месяце я там ползарплаты оставил, как будто ты – нет!

Черненко отмахнулся, увел с моего стола чистую кружку, и отправился за кофе. В конце концов, заслужил.

Мой проект не был связан с отделом, в котором работал Черненко. Собственно, помогал я безопасникам из МаБе по доброте душевной в свое свободное время. Его у меня было достаточно, поскольку элементы питания, которые для техномагических приборов в НИИ МиКМО разрабатывал я, не требовали постоянного контроля в рабочем состоянии, но являлись чувствительными к различного уровня калибровкам, так что я частенько задерживался, избегая пробок на пути домой и получая классные истории к ужину.

С Серегой мы познакомились в средней школе. Когда все наши уже умеют ходить на Другую сторону и создавать порталы, наряду с физикой и химией изучают оккультные науки, определяются, каким способом будут творить заклятия и легко находят червоточины в ткани реальности, чтобы не создавать особых проблем.

Познакомились, правда, не в лучших обстоятельствах, так как наряду с магическими науками я вполне себе практиковал физические взыскания, и всегда был готов подраться, за что меня не слишком любили, как учителя обычные, так и преподающие магию, и, даже проводники.

В любой школе найдется проводник. Это правило. Закон. Наверное, с тридцатых годов прошлого века. Так вот, обычно проводник – это преподаватель истории или информатики, которого не особо-то жалуют в администрации, но почему-то все еще держат. Такой невзрачный мужик неопределенных лет в свитере прошлой эпохи, с длинными черными волосами, располагающий и странный. Нормисы держаться от подобных подальше, а всех наших рано или поздно прибивает потоком силы к его кабинету, и все – добро пожаловать в новую жизнь.

Конечно, неожиданностью это является для тех волшебников, которые рождаются в семьях нормисов. Всякое бывает. Никто не может выбрать собственный цвет глаз или пол. Тут примерно то же самое. У меня получилось проще. Мы всегда жили среди нормисов: бабка – потомственная знахарка, мать – переводчик между людьми и растениями, дед – был техномагическим инженером в НИИ МиКМО (я пошел по его стопам так-то, только в другом подразделении). Ну, а мой отец был боевым магом. К сожалению, его я почти не помню. Но, я к чему? Моя семья опиралась на обе стороны, считая, что негоже тратить силу рода на подогрев воды, очистку стоков, приготовление пищи, когда нормисы обо всем позаботились, а вот у Черненко – все были высокородными волшебниками, скептически смотрящими на прогресс и науку. Белая кость. Конфликт был неизбежен, и видит Вещий, как же мы славно дрались!

По нашим меркам – Черненко был из аристократии. Наверное, только благодаря Закону, установленному в советское время, он попал к нам. Главное правило обязывало всех магов, колдунов и волшебников отдавать детей в общие с нормисами школы, во избежание серьезных конфликтов в будущем, да и чтобы ни у какого волшебника не проявилось смертельного страха перед самолетом, поездом метро или умным домом с Алисой. Говорят, что принятия Закона бывали прецеденты, в которых гибло много народа с той и с другой стороны.

В семье Черненко мне всё казалось довольно странным, от внешнего вида (я видел, как были одеты его отец и мать на общем собрании), до правил этикета позапрошлого века, которые Серега поначалу соблюдал даже в школе. Но насколько я потом понял, Марианна и Константин Черненко рассчитывали на то, что их сын окончит 9 классов и вернется в родное имение. Серегу ждало блестящее будущее, если бы не встреча со мной.

Как и у всех мальчишек, у нас много чего было – неизбежные выяснения отношений, крепкая дружба на фоне того, что кто-то из параллельного класса выступил против нас, а также приставка Dendy, купленная моим дедом в столице. Да-да, все это разрушило мечту аристократического рода о достойном наследнике. Кажется, в тот день никто из нас троих так и не уснул. (Дед был еще жив и с радостью присоединился к нам). Мы рубились в танки, снова и снова пытаясь захватить штаб, а дед давал ценные указания, вспоминая о том, как во время армейской службы с трактора пересел на Т-34, и ничего, справился, даже в болоте не утонул ни разу.

В детстве все выглядит по-другому. Несмотря на искреннюю неприязнь, что возникла между нами вначале, мы все же поладили с Серегой. И, мне кажется, что во многом тут серьезную роль сыграло то, что мне удалось его удивить. Это было похоже на те моменты, когда нормисы становились свидетелями наложения чар, или сами волей или неволей подвергались воздействию магии. Такое оставляло на их судьбе и восприятии неизгладимый след, примерно так и у нас вышло.

Когда привыкаешь к использованию магии, то двумерная игра в Кинг Конга, отбивающегося от вертолетов, или в тетрис – выглядят гораздо более завораживающими, чем способность наполнить стакан водой не поднося к водопроводному крану или возможность наколдовать колибри над ложкой сладкой воды.

Сергей был надолго потерян для внешнего мира, а после Dendy у нас еще был первый персональный компьютер, Принц Персии и компьютерный клуб нормисов – место паломничества всех мальчишек тех лет. Кого мы там только не встретили! По-моему, именно в компьютерном клубе мы познакомились с Русланом – магом, рожденным в семье нормисов. Он мало того, что учился в параллельном с нами классе, так и после нам довелось поработать вместе. Говорят, что случайности не случайны, или вроде того.

Уточнять не стану, насколько родные Черненко меня невзлюбили. Ох, и каких только гадостей они нам не пытались преподнести! Если бы не привычки моих деда и бабки всегда держать оборону, то не сносить бы нам голов! Или не миновать родового проклятия пострашнее, чем пресловутый «венец безбрачия».

Сейчас – это дела минувших лет. Но когда-то давным-давно, словно в другой жизни, взрослые состоятельные люди действительно занимались тем, что пытались извести себе подобных, путем наведения порчи, заговоров на неудачи, болезни и смерть. С другой стороны, пятнадцать лет – это не так уж много времени, но сегодня никто таким образомпроблемы не решает. В городах-миллионниках. точно. В защиту охранителей (так называется полиция в магическом мире) скажу, что времена были смутные. И нормисы, и наши выживали, как могли.

Но был один случай, который мне запомнился особенно хорошо. Тогда Марианна Владимировна – мать Сереги – заявилась к нам домой без приглашения. Мы с Черненко готовились к выпускным экзаменам, и ничего не предвещало ее визита. Как истинная ведьма, она пришла одна. Это почти сразу насторожило моих. Дед уже умер к тому времени, и вступиться за маму и ба было некому.

Марианна снова заговорила о том, что Сережке не место в такой дыре, как наша школа, что у него нет никакого академического будущего, да и наша квартира не место для чистокровного волшебника. Она говорила, что у ее сына большие перспективы на Другой стороне. А я знал, что Сергей чувствует себя не в своей тарелке, что до совершеннолетия формально его мать в любой день могла забрать его обратно, и уж почему она этого не сделала я до сих пор не имею понятия. Но моя ба была непреклонна, и пошла ва-банк, предлагая решить вопрос прямо на месте.

– Возможно, – сказала она, – когда пройдет время, ты или Сережа измените свое мнение, вы помиритесь и Сергей выберет судьбу, которую ты для него приготовила, войдет в ваш элитарный клуб и будет первым щеголем на светских приемах, но если навредишь кому-либо сейчас – он не простит тебя и никогда не вернется.

Лицо Марианны Владимировны стало белее мела. Какое-то заклятие она все-таки заготовила, но ба была настолько убедительной, что заставила ее отступить. Я до сих пор не понимаю, почему мама Сереги послушалась мою бабушку, да и теперь не особо шла на контакт. Впрочем, и Черненко-младший не искал встреч с родителями. Мы почти никогда это не обсуждали.

Но из пары фраз оброненных как бы вскользь, я понял, что дома Сереге приходилось несладко. Он говорил, что умел отличать всех своих близких по шагам, манере открывать двери, по дыханию и тому, как они проходили по лестнице. Более того, он всегда мог отличить кто и в каком настроении сегодня, и кому лучше вообще не попадать на глаза.

***

Благополучно закончив учебу, и я, и Сережка были приглашены в НИИ МиКМО. Собственно, не так и много у волшебников возможностей получить высшее образование. Либо идти в естественники, то есть быть поближе к природе и подальше от больших городов, или в оборонку, как мой отец. Конечно, есть еще учителя, лекари, техномагические инженеры разного уровня, и, конечно, существуют традиционные пути: к охранителям, или в МиКМО. Да, можно вообще ничего не делать, не продолжать получать университетские знания на базе НИИ, военного ВУЗа, специализирующегося на магии, или на базе больницы, но тогда зарабатывать на жизнь крайне сложно, как и удерживаться от открытого волшебства в мире, населенном нормисами.

Самое желанное место Академия Магии и Колдовства, конечно. Но для Академии мы недобирали баллов. Хотя, насколько помню, мне прислали неплохую рецензию на работы по временным потокам, но на этом все и закончилось. Олимпиад я не выиграл, никакой революции мои открытия не обещали, да и один из отзывов гласил, что я всего лишь повторил работы Волхвов XV века, умевших замораживать время для врачевания. Теперь это практически никому не было нужно, разве что нерадивым студентам, пытающимся впихнуть в сутки побольше часов, чтобы успеть подготовиться к экзаменам и зачетам. На этом мои попытки попасть в РосАМиК были закончены, а Серега, кажется, даже аттестат не стал отсылать, говорил, что без шансов.

Да, в принципе, можно было не заниматься изысканиями в мире нормисов, и не контактировать с ними посредством охранителей, работников медицинской или метеорологической сферы, НИИ или АМиК. Наши свернутые дома и улицы, кварталы и кафетерии всегда можно найти среди обычных городов, но мне всегда казалось, что там неимоверно скучно. Это все равно, что вывернутый мир нормисов, в который добавили магию. Те же учителя, врачи, сантехники, бариста… только для всякой специальности существует свой набор зелий, заклинаний и чар.

Что касается изучения техники и технологий, а так же внедрения их в жизнь, то кроме МиКМО существуют и другие НИИ, но, те, кто выбрал жизнь рука об руку с прогрессом – держится поближе к столице, тут для всех больше возможностей. Волшебники чаще оседают в области, где есть все условия и для «естественников», и для тех, кому нравится сочетать научные знания и магический подход.

Если говорить о МиКМО, то НИИ Магии и Колдовства Московской Области занимается буквально всем, и филиалы ее были разбросаны по всем городам, что в СССР назывались «почтовыми ящиками». Теперь-то, ясное дело, почти все в открытом доступе. Конечно, есть разработки, которые запрещено обсуждать. Разумеется, существуют проекты, на участников которых наложены чары неразглашения, но уж здание вы точно увидите, как и его адрес, ИНН организации и все, что следует за официальным существованием института. Да, в сеть никто техномагические исследования не выкладывает, но все НИИ Магии и колдовства, как и КБ при них обязаны вести разработки не только для волшебного мира, но и для мира нормисов. Совершенствовать имеющиеся технологии и материалы, помогать с запуском спутников и созданием новых систем обороны. Мне кажется, это чем-то похоже на психиатрию у нормисов, которая перестала быть карательной и получила вектор не изолировать нейроотличных людей от общества, а, напротив, помочь интегрироваться в социум. Так и с нами, в каком-то смысле. Конечно, на каждом шагу про волшебников не кричат, но уже то, что за колдовство не следует наказание, и никто никого не сожжет на костре – отличное достижение, пришедшее в нашу жизнь с появлением Советского союза, а с послевоенных лет – известное на всех официальных уровнях.

Но, обо всем по порядку!

Меня так выбил из колеи этот амулет, что не получалось ни толком составить отчет, ни собрать мысли в кучу. Анализ показывал демагическое происхождения опасного артефакта. Причем не самого амулета, а того, что от него осталось. А значит, мало того, что он прибыл к нам со стороны нормисов, так еще и был создан ими.

– А что ты хочешь? Нет, а что ты хочешь, Тём? – спрашивал Серега, потягивая обретенный кофе. – Любая информация в Интернете есть! Достаешь из кармана смартфон и вот тебе пятьсот способов любовного приворота, триста рецептов того, как навести порчу или сглазить кого-то.

– Так всегда было. Вспомни газеты начала нулевых, как их там? «Оракул» или «Темного зеркало»?

– Это было не настолько доступно и не настолько популярно. И что там предлагали газеты-то? Заряжать воду от какой-то немолодой бабки или читать молитвы на рассвете? Это если и работало, то на силе самовнушения. А вот когда стало массовым, но началось…

– Так это ведь еще советская разработка по внедрению дёзы с нашей стороны, разве не так?

– Хорошо внедрили, качественно, – хмыкнул Сергей, – сам знаешь, если несколько сотен нормисов начинают во что-то усиленно верить, то ноосфера откликается. Сперва проходит слабое возмущение – легкая рябь, как если слегка подули на воду. Потом все больше и больше! Затем начинаются все эти форумы, сериалы, передачи, ток-шоу. Где вчера были десятки и сотни – появляются тысячи, а когда в воздухе витает нестабильность, угроза вооруженных конфликтов, да еще и со всех сторон не стесняясь, рассказывают про убийства, предоставляют любое порно, пропагандируют доступность материальных благ – куда остается вкладывать свои силы, желание и веру?

– В религию?

Черненко рассмеялся. И я понимал, что в его злом отрывистом, каркающем смехе отражалась едва ли не вся сегодняшняя парадигма. И никуда от нее деться не получается ни нормисам, ни нам. Нельзя жить в обществе и быть от него свободным.

Религиозные чудеса давно никого не впечатляют. Всем нужно быстро, сейчас, без усилий и за счет других. А уж если где-то сработало – так приток психокинетической энергии по ноосферным каналам пробуждает такое, о чем наши деды и прадеды и слыхом не слыхивали, даже в то время, когда волшебники поднимали из океанов целые острова, поворачивали реки вспять и превращали воду в вино. А если этому еще и помочь каким-то прибором… интересно, можно ли запрограммировать ноосферный контроллер таким образом? Я работал в отделе техномагической разработки, где проходили испытания нового опытного устройства по влиянию на ноосферу, но вряд ли кому-то могла прийти мысль одарить нормисов способностью к колдовству с его помощью, да и где гарантия, что «одариваемый» бы выжил?

Конечно, не стоит преувеличивать возможности магии. Новый континент создать не из чего (в магии, как и везде, действует закон сохранения энергии), но вот суровое проклятие, что не только способно уничтожить физическую оболочку, но и вовсе стереть человека с лица Земли. И это не что-то из ряда вон выходящее. Вот только в Москве такого раньше никогда не было. С середины 50-х годов прошлого века уж точно!

– Хорош, ржать! Продавец – что?

– Не «что», а «кто».

– Серый, не дури.

– Приехал с охранителями на место получения. Они подтвердили протоколом факт. Положил в контейнер и поехал сюда. Потом рапорт должен прийти по выявленном несанкционированном акте творения.

– Ты сейчас бабушкин хрусталь контейнером назвал?

– Он тридцать лет в серванте стоял, считай – пригодился.

– Вообще-то мы из этих бокалов по праздникам пьем.

– Пили.

– Не важно!

Я вздохнул. Знаю, что моя мать для Черненко почти что угодно сделает. Он обаятельный гад, да и учитывая, что после ссоры с родителями, едва не прописался у нас на добрый десяток лет – к нему так привыкли, что привечали, как родного. Мне всегда казалось, что в моей матери столько нерастраченной любви, что хватит на целую улицу, а может и квартал. Да и у бабушки тоже.

Так уж вышло – отец рано умер, я не помню его почти. С боевыми магами такое часто случается. Деда сгубила перестройка. Сердце не выдержало. Инфаркты и у волшебников не редкость, и не всегда можно успеть с нужным эликсиром. Могу сказать, что интеграция сообществ была планомерной и затронула почти все сферы. Волшебники, как и нормисы вызывают «неотложку». Никакой маг не поставит стент в артерию. Словом, найдя во мне с Серегой утешение, мать и ба вложили в нас всё, что смогли – от знаний до оберегов. Наверное, подобное свойственно многим детям постсоветских «однополых» семей, в которых за все отвечали мамы и бабушки. Грех жаловаться! У меня жалоб нет. Радуюсь, что выжил, и теперь заполняю отчет.

– Значит, пишу: «произведена контрольная закупка, в ходе которой выявлен амулет из бисера и поделочного камня плотной тонкозернистой осадочной горной породы, сложенной в основном кварцем и пигментированной примесями гематита, гётита, гидроксидов марганца и слюды.

Судя по фотографиям, предоставленным в объявлении, яспис, он же яшма».

– Скука-то какая! – выдохнул Черненко.

– А ты как хотел?

– Пиши дальше, диктую: «бисер заявлен, как «чешский», а, следовательно, стеклянный, однако представлял собой керамические бусины неясного происхождения из глины, добытой в ритуальных целях в местах массового захоронения павших во время боевых действий или около таковых».

– Трижды заклятое? У нормисов? Это как?

– Полагаю, не обошлось без магии крови, но тут уже не суть важно, достаточно первых двух пунктов. С последним – не нам разбираться.

Я кивнул и нахмурился. Если мы получаем заклятую вещь со стороны нормисов, созданную ими же, значит расходные материалы, сколько бы они ни стоили, производятся поточным методом. Одному умельцу сделать большую партию расходников довольно проблематично, особенно в наше капиталистическое время. Так или иначе, необходимо выявить источник и перекрыть поставки.

– Заключение: «артефакт обезврежен и уничтожен. С продавцом проводится работа охранителями. Задача НИИ МиКМО заключается в выявлении изготовителя расходных материалов, а именно бисера керамического заклятого и передачи данных охранителям в течение тридцати дней».

– Скинем на снабженцев? – предложил Серега и вопросительно посмотрел на меня.

– Пожалуй. Если будет затык по контрольной закупке расходников – подключимся.

– Думаешь, на маркетплейсах поискать?

– Меня в данной связи больше заклятие интересует. Сам понимаешь, одно дело собрать проводник, и совсем другое начинить его заклятием, – выдохнул я.

Тут ведь как? Обычную шариковую ручку у нормиса и кого-нибудь из наших отличает лишь то, что у нормиса она обязана только писать, т.е. выполнять заложенную в нее физическую функцию, а кто-то из магов вполне может использовать какой-нибудь «Биг» или «Паркер» в качестве волшебной палочки. Да, скорее всего, пластиковый корпус справится с одним нехитрым заклятием и расплавится. Металлический – отдаст больше, но и с ним будут проблемы. Коррозия, плавление, перегрев – лишь некоторые из них. Обычно никто не использует в качестве волшебной палочки материалы, проводящие электричество – отдача может быть слишком сильной.

Чаще всего, если маг использует проводник, то он будет сделан из дерева, стекла или камня. Слияние живого и не живого легче подчиняется силе и воле волшебника. Мне кажется, что однажды можно будет заменить дерево на пластик, но не каждый пластик здесь подойдет. Не знаю ни одного волшебника, который самостоятельно не проводил экспериментов со всеми предметами, которые его окружают. Особенно, в двенадцатилетнем возрасте. Нужно ли говорить, что для того самого «предмета» чаще всего такое бывает фатально? Как и все, я сжег ни одну компьютерную мышку и испортил достаточно рюкзаков, чтобы прийти к выводу: лучше всего, как проводник использовать собственное тело, или дерево, если уж очень прижало.

– А что там вообще за заклятие было?

– До конца не считалось, – тут пришлось признаться, все произошло слишком быстро, – но, как я понял, такой амулет мог стереть не только человека с лица земли, но и его эманационный след в ноосфере. Буквально: амулет для уничтожения души, – заключил я.

– Ты еще скажи для передачи души Сатане.

– Ладно. С этим пусть охранители разбираются. Передаем?

– Да, – согласился со мной Черненко, – поиск сбыта все же оставим на отдел снабжения, а сами займемся распутыванием формулы, если останется время.

– Вообще-то это не совсем моя работа. Я на безопасников не работаю.

– Ну, это пока, – усмехнулся Сергей.

– Сплюнь! В любом случае, я не готов ко второму сканирующему заклятию. Нужно получить комментарии охранителей, как считаешь?

– Согласен.

Закончив писать, я отложил в сторону стандартную форму отчета об обнаружении магического артефакта, потянулся, после чего, поднялся из-за стола.

– Как думаешь, Лукьянов доложит директору?

– Рано пока говорить об этом. Должность директора в НИИ МиКМО – очень странная штука. Если так говорить, что наш директор – Созинов, считай, ни во что не вмешивается, ведущим конструкторам не диктует, занимается администрированием, по сути, и допуском проектов к испытаниям или к производству.

– Думаешь, он вообще существует?

– В смысле, директор?

– Ну, да.

– Я от Лукьянова слышал что-то. Сейчас дословную цитату не вспомню, конечно. Но, там было что-то вроде: «профессор Александр Михайлович Созинов – это воплощение образа мудрого и опытного лидера. Его проницательный взгляд, словно луч света, проникающий сквозь туман. Он точно видит суть вещей и находит правильные решения в самых сложных ситуациях».

– Бред какой-то. Как будто эпитафия советскому лидеру.

– Может, просто легенда.

– В любом случае, до директора вряд ли доведут. Пока ничего критичного не случилось.

– Его вообще кто-нибудь видел?

– В НИИ есть легенда, что Александром Михайловичем может оказаться кто угодно из нас, а портрет – это собирательный образ.

– Ладно. Давай о насущном – подвезешь?

– Да, если составишь компанию в кофейне.

Мне оставалось только кивнуть. Сам я машину водить так и не научился, но Серега считал своим долгом доставить меня до дома целым и невредимым всякий раз, как мы задерживались в НИИ дольше положенного. А может, мы оба по безмолвному сговору пытались вырвать у повседневной рутины те самые несколько часов, в которые нам, как и всем взрослым людям, полагалось немного пожить для себя.

***
С формальностями расправились быстро. Чекнулись на проходной, передали традиционный «привет» памятнику Ленина, наказав ему нести стражу, и направились к стоянке, на которой осталось не больше десятка машин.

Кто-то, может быть, думает, что жизнь волшебника сильно отличается от жизни нормиса, которому за тридцать. По себе могу сказать, что это не так. Те, кто не живет на Другой стороне постоянно, так же платят за воду и свет, стараются миновать пробки, когда спешат на работу, борются с лишними килограммами, страдают от магнитных бурь и злятся, когда соседи в выходной начинают сверлить утром.

В сторону Москвы сегодня стояло глухо. То ли авария была на Новом мосту, то ли пробка у гипермаркета. Благо «девятка» Черненко резво протолкалась, уходя направо к «старому городу», где в неприметной двухэтажке располагалось полюбившаяся нам кафешка «Кофе и кот».

Во-первых, здесь всегда находилось свободное местечко, во-вторых, его держал кто-то из наших, в-третьих, цены вырисовывались божеские, и, наконец, нам нередко удавалось переждать здесь транспортный коллапс по пути в город Щ. (так мы между собой называли Щелково, где и жили).

– Какие люди и без охраны! – Катя, как всегда помахала нам, как увидела.

– И тебе не хворать, – откликнулся я.

– Чего изволите?

– Мне фильтр со специями, – я сразу же сделал заказ.

– Мне с сыром, и молока побольше, – кивнул Серега.

– Пять минут.

Мы заняли привычный столик в глубине подвального помещения. Как и всегда из неприкрытых венткоробов доносились деловитые шаги домовых. Кружево паутины сегодня складывалось в оскаленную морду собаки, а по растрескавшимся кирпичам стен то вниз, то вверх устремлялись беспокойные капли воды.

– В сводке вообще было что-то дельное сегодня? – уточнил я.

Признаться, я нередко пропускал планерки, будучи занятым, работая над ноосферным контроллером, я нечасто подключался к расследованиям, это дело безопасников, как раз того самого отдела, где трудился Серега, но никак не нас – техномагов.

– Все та же ерунда. Будьте внимательны, не берите посылки из рук незнакомцев, не проходите в НИИ без сканирования, используйте проверенные тропы и порталы на Другую сторону.

– Ничего не насторожило?

– Ты думаешь, что после амулета что-то еще всплывет?

– Если там дело поточное – вполне возможно.

Серега пожал плечами. Обычно неприятности он за версту чуял. Но сегодня, судя по его расслабленной позе и «контейнеру» из хрустального бокала, он был чуть более рассеян, чем обычно. Однако учитывая прогнозы нормисов по магнитным бурям и начало апреля – меня ничего не смутило, как, похоже, и самого Черненко.

– На проекте тоже все стандартно. Если все пойдет как теперь, контроллер будет готов к концу года.

– Это если вам снабжение все согласует, ваши эти диэлектрические болты, гайки, что-то еще!

– Твоя правда.

– И, главное, чтобы не как в прошлый раз. Почему-то всякий раз, как вы пытаетесь запустить контроллер у нас всех – год без лета.

– Почему у всех? Скорее, в центральном регионе!

– Я имел ввиду, что страдают и нормисы и наши.

– Ты же понимаешь, что перенаправить воздушные массы или скорректировать морские течения – это магия прошлого века, нас больше интересуют колебания ноосферы.

– А получается то самое…

– Флуктуации никто не отменял.

– Не до такой же степени!

– На данный момент, контроллер может использоваться только на День победы. Шишечкин, вроде уже пообещал Минобру.

– Не приведи Вещий! Шишечкин уж так использует, что потом в июне нас снегом завалит.

– Это не я решаю, – мне оставалось лишь развести руками, поскольку моя роль в создании ноосферного контроллера была не такой уж большой. Кроме того проблематика изменения климата считалась продуктом побочным. Волшебникам с другими целями необходим был этот прибор.

Сложно так просто объяснить, почему общее бессознательное нормисов, волшебников и других существ, населяющих Землю, представляет собой довольно могущественную силу, что лежит вне плоскости чисто магических знаний. Это такая категория энергии, которая может противопоставить себя почти чему угодно. Когда мать отшвыривает крышку канализационного люка, чтобы спасти своего ребенка или когда на многотысячном рок-концерте вдруг происходит «вспышка», и тебя накрывает с головой этой волной всеобщей радости, и несет куда-то ввысь. Кто-то излечивается, словно приложился к святым мощам, кто-то принимает то самое, может и неправильное, но свое собственное решение. С мощами, как и со всеми святынями – то же самое. Та самая вера, нечто, которое мы не способны уловить ни одним прибором или заклятием дает некоторым предметам культа, местам или памятникам особые свойства. И пока никто толком не объяснил что это такое, как воле одного или нескольких (иногда очень многих) людей удается «двигать горы» – наше НИИ МиКМО пытается создать прибор, который способен будет не только фиксировать, но и контролировать эту самую силу.

Стоит сразу оговориться. Все используют слово «ноосфера» по-разному. Чтобы не повторяться в НИИ договорились подразумевать под ноосферой воздействие воли и мыслительной деятельности осознавшего себя существа на окружающую среду. В каком-то смысле, магия так же является частью ноосферы. Интернет, которым все мы пользуемся, является ее упрощенной моделью, и есть подозрение, что совершенствование и развитие цифровых технологий прямо пропорционально процессам, которые происходят в ноосфере. У нас нет единого мнения на этот счет, ну а я слишком молод, чтобы иметь собственное и, скорее, согласен с научруком проекта. От себя бы добавил, что Леруа, трактующий ноосферу, как мыслящую оболочку, формируемую человеческим сознанием мне так же близок.

***
Напившись кофе и дождавшись, пока дорожная ситуация измениться, мы с Черненко покатили дальше. По свободной дороге до дома добрались быстро. Надо ли говорить, что мои родичи были рады Сереге едва ли не больше, чем родному сыну? У Черненко всегда имелось в запасе несколько забавных историй, так что я мог незаметно ухватить пару вкуснях до основного приема пищи. По-моему, обоюдовыгодное дело.

Конечно, по прибытию мы были немедленно накормлены и окружены вниманием. Ба с интересом расспрашивала, как продвигаются наши исследования и над чем сегодня работает НИИ. В молодости она немало поездила с дедом с подобными конторами, от которых остались только цифры в отчетах, так что я, не стесняясь, выкладывал несекретные данные, зная, что ба может посоветовать немало дельного и натолкнуть на нужную мысль.

От домашней выпечки Черненко предсказуемо поплыл. Смеялся с несмешных шуток моей мамани, обещал что-то невыполнимое по поводу ее рассады плотоядных утерий, в общем, семейный вечер не предвещал ничего и был обычным для всех нас, как вдруг взгляд моей бабушки изменился. Она максимально серьезно посмотрела на нас, и коротко произнесла:

– Вам надо уходить. Прямо сейчас. Идите через третий подъезд. Тот, кто идет по следу не даст вам много времени, понял меня, Королев? Двигай!

Когда дед был еще жив, мы нередко отрабатывали схему экстренного отхода. Тогда, признаюсь, мы больше опасались нормисов, чем наших. Были еще живы страшилки про то, что вот придут за колдунами крестьяне с факелами и вилами. И пусть крестьян-то никаких давно не было, а рефлексы остались. Пусть всем известно, что обычную семью волшебников не станут преследовать, особенно, если никаких дел сверх Договора с нормисами не ведется, но сейчас что-то было не то.

Ба не убирала оповещатели, поэтому и среагировала так быстро. Кто-то чужой, не скрывающий боевых заклятий, или амулетов шел за нами, более того, кто-то кого нет в санкционированном магическом списке на допуск. Кто-то довольно сильный, иначе сработали бы ловушки, что есть почти во всех домах, в которых живут волшебники.

К Сереге почти тот час вернулась собранность, а у меня в руках появился обвес, переданный мне заботливой мамой. Так бывает всегда – «тревожный чемоданчик» собираешь ты, но в нужный момент подсовывают его родители.

– Задержим, как сможем, – пообещала она.

В голове словно переключили какой-то рычаг. Как будто он всегда там и был, находился во взведенном состоянии, готовый к активации в любой момент. Без лишних рассуждений мы прошли в «маленькую» комнату, где я провел детство и отрочество, а позже в ней квартировался Серега. Я открыл портал, схватил Черненко за запястье, и потянул за собой сквозь стену. Учитывая, что оба мира и волшебный и обычный настолько переплелись, что не могли существовать друг без друга – мы делали всё для того, чтобы нормисы не замечали подобных передвижений сквозь стены. Если все сделано грамотно – никакие наряды охранителей для изменения памяти никому не нужны.

Вся фишка в том, когда проходишь через твердые препятствия, в которых нет никаких магических талисманов, печатей или замков – создается впечатление, что продираешься через густой кисель, пропитанный электричеством. Вот и теперь не было никаких исключений. Понимая, что нам нужно ускориться я достал из обвеса мензурку с нужным зельем и бросил ее под ноги. Семья нормисов увлеченно смотрела что-то на огромной «плазме», и не замечала, как вокруг разогревается воздух, как прямо из стены мимо них проходят двое мужчин средних лет.

Серега как обычно в черном, и я не по погоде – в футболке домашних шортах и кроксах, жаль не успел сменить на что-то более удобное, но кто ж знал? По изображению на телеэкране прошла легкая рябь. Это наши эманации немного нарушили поток электронов из-за ускорения, которое я применил.

– Опять что ли сигнала со спутника нет? – услышали мы отдаленную и замедленную в три или четыре раза реплику.

Но почти сразу все это осталось за спиной. Исправлять восприятие или маскировать следы – не было времени. Так мы миновали еще две комнаты, оказавшись в подъезде. За полминуты до того на меня пахнуло запахом чужого дома, кухни, семейных посиделок, печенья и уюта. И только умный пес проводил нас немигающим долгим взглядом. Мысленно я дал команду: «Свои! Не выдавай!», и прошел дальше.

Почти все домашние животные: собаки, а особенно кошки – видят магов. Если случается участвовать в рейде среди нормисов, в особенности, или по какой-то причине необходимо перемещаться скрытно – они первые, кто могут выдать волшебника. Считается, что бессловесная тварь не виновата в том, что наделена природным чутьем и не должна быть закрыта от ее восприятия. Специальных заклятий против животных не применяется, и если ваш кот или пёс вдруг ни с того ни с сего оборачивается и таращится в стену – возможно, рядом с вами волшебник. Но скорее всего, просто паук или крохотный жук, которого вы не увидели сразу.

Наши шаги гулко отдавались от стен. Лифт не работал. Мы вышли не на третьем, а почему-то на пятом этаже. Дубело-зеленая краска стремительно покрывалась кристалликами льда, и он очень быстро заполнял все вокруг.

– В стену! – скомандовал я, зная, что под нами на высоте второго этажа будет козырек над крыльцом миграционки из волшебного народца. Не разобьемся, если смогу дотянуться до зелья замедлителя падения.

Заклятие оледенения поддавалось, но с большим трудом – у меня все же хватило сил. Я ведь создавал портал, который должен был вывести нас через другую квартиру нормисов на третий, но мысль, почему портал открылся искаженно, не давала мне покоя. Впрочем, мы понятия не имели о том, кто шел за нами. Я запретил себе беспокоиться за своих, поскольку тревожные мысли никак не помогли бы ни мне ни моим близким.

Дотянувшись до второй склянки, я выплеснул зелье веером. Было плевать на запах настойки календулы, заполнивший собой все вокруг, плевать на то, что, скорее всего, состав кое-где оставит отверстия на ненатуральных тканях, при том, не нанеся коже никакого вреда. Этого было достаточно, чтобы в падении не налететь всей массой на крышу из профнастила и не проломить ее. Пахнуло вечерней прохладой, острым перцем и снова календулой. Под ногами спружинило, и через пару секунд мы стояли на асфальте, наблюдая, как в нашу сторону, точно в замедленной съемке движется нечто: шевелящаяся фиолетово-зеленая масса была ни на что не похожа, и то ли представляла собой особую сеть, то ли тысячи неразделимых мелких существ, идущих по нашему следу.

– К машине! – шепнул я, и мы понеслись.

До Сереги, кажется, лишь в этот момент дошла вся серьезность ситуации, он обернулся вороном, и взлетел, поднимаясь все выше. Он успел швырнуть в меня заклятием умения, иначе вести машину я бы не смог. «Надо учиться водить» – в который раз сказал себе я. Как всегда всё не вовремя!

Несмотря на то, что я был силен в естественно-магических науках, неплохо понимал в травах и зельях – перевоплощения остались для меня не доступны, как и управления нормисовскими автомобилями. Зато с Черненко мы образовали отличный дуэт, научившись сохранять нить для передачи сообщений. Не стоит сравнивать ее с той, что появляется у супругов, или когда между мужчиной и женщиной возникают настоящие искренние чувства. Как говорится: «это другое».

Прежде мы не раз пользовались этим, когда я вроде бы бесцельно шатался по городу, а он – обозревал все с высоты в теле птицы. Серега передавал мне координаты цели, или корректировал передвижения в поисках магической аномалии, которую нужно было изучить. Иногда нам доводилось искать «потеряшек», неожиданно обнаруживших в себе магические способности и не представлявших, что с ними делать. Конечно, у «нити» был свой радиус действия, и многие факторы влияли на существование такой связи. Тут как с WiFi, чем больше препятствий – тем хуже сигнал, так что мы не пользовались этой возможностью, когда Черненко оставался в человеческом облике.

Да, учитывая мой профиль, оперативная работа на земле выпадала на мою долю нечасто, меня привлекали в качестве эксперта, который мог удостоверить то или иное проявление магической активности. Но эти тренировки не прошли даром.

На этот раз в голове я услышал лаконичное: «Гони!».

Ничего не оставалось, как стартовать с места, не дав «девятке» толком прогреться, подгоняя движок искрой ускорения, и молясь Вещему, чтобы успеть. Разбираться будем потом.

Серега направлял меня сверху, выбирая самые свободные и просторные улицы. У нас не было никакого плана на подобный случай. Мы не охранители, какого черта вообще происходит? Мы не понимали кто и почему нападает на нас и лишь в моей черепной коробке мысли метались от одного к другому безумному предположению. Мы были обычными сотрудниками НИИ. Жили свою обычную жизнь. Не участвовали в секретных проектах. И самое странное, с чем нам обоим приходилось иметь дело, был тот самый треклятый амулет. Неужто именно он был тем самым зерном раздора? Но это же первая мысль, которая может прийти в голову кому угодно!

«Это может быть нормис?» – спросил я, закладывая опасный вираж, и уходя под защиту моста.

Я не видел то, что двигалось по нашим следам, но я всем телом, душой и седалищным нервом ощущал эту дикую мощь, и не мог передать словами точнее.

«Как?» – я услышал это в голове так, словно Серега каркнул.

«У может быть что-то еще? Какой-то амулет или талисман? Я ощущаю дикую мощь, которой просто быть не может!»

«К хлебзаводу давай, там пост охранителей!»

Я действовал так, как говорил Черненко. Сам бы я в жизни не сориентировался во всех поворотах и развязках. Последние метров триста казались мне неимоверно долгими, пока автомобиль, наконец, не вырвался из арктического холода чужой и враждебной магической мощи.

Колеса «девятки» почти влетели в бордюру неприметной палатки. Я рывком сдернул морок, закрывающий пост охранителей и забарабанил в дверь. Черная птица упала с небес, и через секунду за моей спиной стоял Серега с проводником магической мощи наготове. Но я плевать хотел, что он там использовал в качестве волшебной палочки, главное чтобы то, что катилось девятым валом за спиной, не захлестнуло, не заморозило внутренности, не вонзилось иголками в мозг.

А дальше все было точно снято на кинопленку. Из околотка вынырнуло трое. Что-то хрустнуло на асфальте, точно разбилась крохотная пробирка, а в следующий момент вокруг разлился кристально чистый белый пронзительный свет. Он отчетливо и четко очертил каждый штрих соседнего офисного здания, припаркованных автомобилей, выщербин в дорожном полотне, идущих по своим делам нормисов, переполненных мусором урн и фонарных столбов, разделяя мир на белое и черное, выедая ужас и холод, оставляя после себя лишь тепло и облегчение от того, что мы все еще живы.

Бесформенная масса испарилась, оставив после себя сизый дымок. Охранители, вряд ли кто-то из них был старше майора, смотрели на нас в замешательстве, но, кажется, до них так же начало доходить, что это (чем бы оно ни было) шло за нами, и именно мы привели чудовище к их порогу.

***

Ни меня, ни Серегу не пришлось уговаривать на то, чтобы мы немедленно последовали за нашими спасителями в форме. Конечно, офицер, представившийся Ильей Борисовичем, напирал на то, что мы сами призвали вот это на свои головы. Но кристалл истины, обязательно вмонтированный в потолок любого охранительного околотка, выдал заключение на перфокарту. В наших показаниях не было лжи.

– Мы никогда не сталкивались с чем-то подобным, – размышлял Илья Борисович, – мы не могли бы изложить все подробно и под запись?

– Разумеется, но нам очень нужна помощь. Во-первых, нужно проверить все ли в порядке с моими родными,– я быстро назвал адрес, – а, во-вторых, прошу вас, пустите кого-то по следу, возможно, э т о вызвал не маг, а нормис и он все еще жив!

– Почему вы считаете, что то, что вас преследовало, создано нормисом?

– В НИИ МиКМО мы столкнулись с чем-то похожим, есть вероятность, что нас преследуют по этой причине.

– Стоп, стоп, стоп! – возразил офицер. – Дело об амулете с «Авито» уже почти закрыто. По предварительным данным, как нам передали с поста №13 в Наукограде Фрязино, данный амулет был найден нормисами и выставлен на соответствующий сайт случайно. Опрос был проведен, и нет никаких оснований…

– …но мы способствовали ликвидации амулета! Он выглядел, как нечто созданное серийным производством!

– Вы можете передать свои показания на экспертизу с заключениями и отчетностью.

– Подождите, – встрепенулся Сергей, – а как это так быстро дело об амулете обрело ход, да еще и было закрыто или, как вы сказали, «почти закрыто»? Едва ли прошло больше пяти часов, как мы закончили отчеты, и, я не думаю, что бумаги куда-то уехали из канцелярии НИИ, разве не так?

Илья Борисович поморщился. Признаваться не нравится никому, он на волне потрясения от увиденного, скорее всего, выдал нам больше, чем планировал, желая сразу убить обоих зайцев: закрыть сие происшествие, и не терять время на амулет.

– У нас не хватает людей. Наряд по вашему адресу мы, конечно, направим, но сами понимаете… и отчеты ваши, – он сделал на слове «ваши» особый акцент, – никого особо не интересуют, у нас и без того работы навалом.

– Убьют, тогда и приходите? – скривился Серега.

– Я этого не сказал. А теперь, будьте добры, пишите заявления и можете быть свободны.

Могли ли мы рассчитывать на большее? То, что нас не обвинили напрямую, дескать, наша неосторожность в магии стала причиной переполоха – было уже неплохо. Тем не менее, усидеть на месте долго я просто не мог. Сейчас, когда опасность миновала, тревога за маму и ба взяла надо мной верх.

– От вас позвонить можно? Если все хорошо, то посылать никого не придется! Могу поставить на громкую связь, если хотите. Я домой хочу позвонить, а то не знаю, где смартфон оставил.

– Звоните. Кабинет 104, налево по коридору. Разговоры прослушиваются и записываются. Совершая звонок, вы даете свое согласие на запись и использование полученных сведений, в рамках вашего заявления.

– Согласен, – быстро произнес я, скрепляя договор магической печатью. У нас немного попроще, чем тысяча подписей нормисов.

Серега не останавливал меня и ничего не говорил, понимал, что я все равно не найду себе места. Но, едва я перешагнул порог указанного кабинета, как испытал второе, если не третье потрясение за сегодняшний день.

Оперируя одновременно затертым хрустальным шаром и стареньким ноутбуком, за столом, слева от того, где располагался общественный телефон, сидела моя бывшая одноклассница – Лилька Эстис. Ее голос был все такой же звонкий и строгий. Она занималась какой-то корректировкой, пытаясь совместить наши карты и карты нормисов, и, кажется, не очень-то в этом преуспевала.

Когда-то давным-давно у нее одной было хлёсткое прозвище «ведьма», и, точно стараясь упрочить свой образ, она надевала безразмерные черные платья, берцы и огромные очки, никогда не собирала огромную копну рыжих волос в хвост и, выцеживая эликсиры, нередко становилась жертвой собственной ДНК, случайно попавшей во время фильтрации или возгонки в состав.

Сейчас на ее пламенно рыжих волосах уже наметилась первая седина, что незаметно прошивает голову, когда тебе за тридцать. А еще Лилька будто сделалась выше и тоньше. В ее словах прибавилось цинизма и черного юмора и, наверное, меньше всего она хотела увидеть меня.

– Приветы, Тёмыч! – она на секунду отвлеклась от своих «радаров», переключившись на меня. – Это вы с Чёрным какую-то погань за собой притащили?

– Не совсем… мне… это, позвонить надо.

– Так звони.

Я все еще косил в сторону Лильки одним глазом, но все же быстро набрал номер ба, и, услышав ее голос, выдохнул с таким облегчением, словно с моих плеч свалилась гора.

– Ба, все в норме? Вы целы?

– Оцениваем ущерб, – коротко ответила моя осторожная бабушка.

– Оно ничего вам не сделало?

– Прошло мимо, но смело всю защиту, словно тянулось за вами по следу. Ты откуда звонишь?

– От охранителей.

– Все наши растения, к сожалению, погибли. Приезжайте, как только освободитесь, оба.

– Угу. Давай. Люблю вас.

Так сложно бывает произнести эти простые два слова. Да я… нет, все мы не научены особо. Такое поколение вышло. С одной стороны, родители жертвовали многим. После распада Союза плохо было не только нормисам. Трясло всех. А с другой, ведь родители никогда не цацкались с нами. Учитывая, что отец участвовал в военных действиях, а в итоге пал в неравной борьбе с арабскими джинами где-то в пустыне, выходило, что взрослеть приходилось быстро, и почти никогда ни мама, ни ба, ни тем более дед, не говорили, что любят или гордятся мною… но сейчас я видел гораздо дальше и больше, и будто бы вместо них сказал то, что висело в воздухе.

Даже Лилька обернулась на меня, и сузила до тонких щёлок свои лисьи глаза.

– Ты реально думаешь, что за тобой может кто-то охотиться? – спросила она.

– Понятия не имею, – честно ответил я. – Ты-то тут какими судьбами?

– Пришла на пару лет перед институтом перекантоваться, но вот уже восемнадцать весен от звонка до звонка. Людей не так много, как тебе кажется, в охранители особо никто не идет.

– Всё, как везде.

– Так точно.

С некоторым удивлением я рассмотрел внимательно ее бейдж. На нем все еще красовалась та самая загадочная фамилия из школьного альбома – Эстис. Когда-то она сказала, что является дочерью беглого эльфийского принца. И класса до восьмого я даже верил в это. Ничего спрашивать я, конечно, не стал, но заметив мой взгляд, Лилька, как и всегда, зашла с козырей.

– А чего вы с Чёрным все вместе живете, как старые супруги?

– Как молодые, – откликнулся я, – слыхала, ВОЗ объявил всех молодыми до сорока пяти лет.

– А чего не узаконите отношения?

– Сама знаешь, у нас это запрещено, а, учитывая, нашу работу – мы оба не выездные.

– Вещий видит, Тём, вот же каким ты был идиотом, таким и остался! – она рассмеялась, демонстрируя ровные белые зубы.

Я ревниво засмотрелся на «семерки» и «шестерки» – ни одного импланта! Точно ведьма, как она есть! И тут же в мою голову пришла идиотская мысль.

– Слушай, – предложил я, – ты ведь офицер? Мы не можем как-то скооперироваться, а то наше дело с амулетом и этим нападением точно спустят на тормозах, но чует мое сердце, все просто так не закончится!

– Мы не работаем с частными запросами, Тём.

– Я понимаю, но может…

– Не может. Я себя не на помойке нашла.

С чего вдруг Лилька перешла в нападение, я так и не понял, но она со школы была такой, и, кажется, тоже нисколько не изменилась.

– То, что ты это не на помойке нашла, значит, что ты там как минимум что-то искала, – дежурно отозвался я, и тут же пожалел об этом.

Эстис была лучшей в Области по фаерболам. На мгновение ее глаза вспыхнули сиреневым. В пальцах полыхнуло пламя. Я знал, что будет потом. Всегда точно знал. И не раз получал от нее на уроках по физической магии. Именно из-за нее в одиннадцатом классе я коротко подстригся, потому что «стрижка-вспышка» не была моей любимой прической, но сейчас, когда Лиля вошла в полную силу, пожалуй, я рисковал быть поджаренным до хрустящей корочки – дистанция отсутствовала, как таковая.

Но, к моему облегчению, в кабинет зашли Илья Борисович вместе с Черненко.

– Чего вы так долго? – спросил офицер устало.

– Наряд посылать не надо, – откликнулся я, – мне удалось дозвониться до родных.

– Вот и ладненько, – тут же воспрянул духом Илья Борисович, – кстати, познакомьтесь, Лилия Анатольевна Эстис. Если у вас будут какие-то вопросы по продвижению ваших заявления, можете обращаться к ней.

– О, Лилька, привет! – усмехнулся Черненко, только что сообразив, кого перед собой увидел. – А я думал, куда ты пропала! Чего на встречу выпускников не пришла?

– Больно надо, – прошипела она.

– Так вы знакомы? – поинтересовался Илья Борисович.

– Учились в одной школе, – уточнил Сергей, – так что не беспокойтесь, узнаем чего да как.

– Всего доброго, – коротко попрощался он, кивнув Лиле, чтобы та посмотрела, в чем состоит суть нашего дела.

– Вот ведь пракс! – выругалась она, и, несмотря на то, что для волшебников слово звучало грубовато, мы оба заулыбались, понимая, что Эстис, несмотря на раздражение уже согласилась с тем, что будет отвечать на наши запросы.

День показался бесконечным не только мне и Сереге, не только Илье Борисовичу и Лилии Эстис. Несмотря на то, что хлебзавод находился недалеко от моего дома, обратно наша «девятка» тащилась целую вечность. Серега сказал, что мы обязаны заехать в торговый центр, купить что-нибудь к чаю.

– Твои наверняка там с ума сходят. Кроме того, теть Тамара обязательно расскажет что-нибудь интересное.

– Почему ты так в этом уверен?

– Лучше твоей ба в таких вещах вряд ли хоть кто-то разбирается. Я сам многому научился, когда слушал ее воспоминания о проживании в Татарии.

– Ну, я тогда еще не родился.

– Зато твоя мать родилась. Там нередко приходилось прятаться от местных джиннов, да и нормисы не были такими терпимыми. Я имею ввиду, из тех, кто знал о Другой стороне мира.

– Обычно говорят, что революция 1917 года сравняла в правах и магов, и нормисов, установила общие трудовые обязательства, провозглашая, что разницы между пролетариями нет, неважно, пашут ли они поле или призывают дождь.

– Твоя ба говорила, что на деле все происходило небыстро, да и не так радужно. Ты же понимаешь, что если все нормисы узнают о Другой стороне, нам как минимум предъявят за продолжительность жизни.

– Сейчас почти что нет разницы…

– Так это сейчас…

– Я думаю, что рано или поздно нормисы должны узнать о нас. Это было бы честно.

– Странные у тебя понятия о честности, – хмыкнул Серега.

На обратном пути вел он, разумеется. Черненко очень внимательно смотрел на дорогу, стараясь не пропустить ни одного знака. Я чувствовал, что он не то, что взволнован, скорее, напуган сложившейся ситуацией, но вряд ли признается. Да и мне не очень хотелось распространяться о собственных чувствах, разве что поскорее добраться до дома, особо не отвлекаясь.

Но заезд в ТЦ был в принципе неминуем, как бы я ни старался этого избежать. Мы прикупили фруктов, после чего, прошли в отдел с безалкогольным вином, где обычно никого не бывает. Черненко активировал проход на Другую сторону, и мы быстро один за другим шагнули на сторону магазина, занимаемую волшебниками.

– Не знаю, чем ты разозлил Лилию Эстис, но вид у вас был такой себе, я тебе скажу, как будто она вцепиться тебе в лицо и расцарапает до кости, а потом скажет, что так и было, – заметил Сергей.

– Да это я, как обычно, язык длинный, а умам нет. Сам не знаю, почему фигню сморозил.

– Ты всегда сначала делаешь, а думаешь уже потом.

– Если вообще думаю.

– Она, между прочим, на курсе по трансформам была одна из лучших.

– Как и по фаерболам. А что там на трасформах было?

– В лису обращалась очень быстро и просто. Вот придет к тебе ночью и перегрызет горло. Благодаря заявлению, она теперь знает, где ты живешь.

– Мы не переезжали, она и так знает. Кстати, тоже всегда хотел так же уметь.

– С курсом квантовой механики у тебя в принципе не должно возникать проблем с трансформой.

– Квантовые запутанности похожи для меня на акт творения всеобщего разума. Я вроде бы понимаю, но по факту нет.

– Зря… очень зря.

Я хотел показать Сереге язык, но подумал, что это было бы глупо, да и он, собственно, в чем-то был прав.

Примерно представляя, что ба израсходовала весь свой арсенал или добрую его половину, я споро сгребал в тележку зачарованные пробирки, колбы и фиалы. Это в принципе расходный материал, но учитывая количество и разнообразие – все в магазины для рукоделия и крафта к нормисам не запихнешь. Не говоря уже об ингредиентах.

Мама рассказывала, что при Советском союзе как—то попроще с расходниками было. Аптеки готовили все и для всех. У нас были свои рецепты, у нормисов – свои. Никто не жаловался. Мы экономили на свернутых пространствах, нормисы – получали некоторые препараты из нашего арсенала. Примерно поэтому аллергичных детей тогда было в разы меньше.

Конечно, мне сложно судить о подробностях, но не доверять матери оснований нет. Она до сих пор трудится в лаборатории нормисов, стараясь найти новые точки соприкосновения. И, да, некоторые проблемы мы научились решать сообща. Зелье готовить, например, долго, дорого и муторно, а выпить таблетку обезболивающего, если головная боль не вызвана проклятием или порчей – легко и быстро. Анальгетики на всех действуют, как на нормисов, так и на волшебников. Почему бы и да?

***

Стоило ли удивляться тому, что ба вышла в подъезд нас встречать. Она посмотрела на меня очень недобро, но приняла из рук полный пакет. Потом мазнула взглядом по содержимому, и арктический холод, исходящий от нее в тот момент, сменился средне-сибирским.

Кстати! Хотел еще сказать про культурную экспансию. Пакеты на Другой стороне теперь тоже пластиковые – в бумажных много не унесешь. Но самым неприятным во всех заимствованиях являются те, что с нормисовскими пакетами в волшебный магазин не прошмыгнешь, а местные, хоть и стилизованные под основные марки и бренды стоят дороже на рубль. Какое экономическое обоснование? Да обычное – волшебников меньше, а все вокруг зачаровывать надо. Иногда я готов уподобиться ба и начинаю ненавидеть капитализм хотя бы за это.

Как только двери за нами закрылись, а магические заслоны заняли обычное место, ба поставила пакеты на кухонный стол, и снова недобро посмотрела на нас.

– Вы в курсе, что оно пришло по вашему следу?

– Ну, так-то догадались, – промямлил я.

– Мы ничего не смогли сделать. Это было адресное. Настроенное на кого-то из вас. Причем такого рода, о котором я никогда не слышала и даже ничего не читала.

– Охранители помогли.

– Еще бы они не помогли. Там места заклятые, просто так околотки не ставятся. Любая магия усиливается в десятки раз. Но хуже другое, Тёма, Сережа, мы с Элей использовали почти весь арсенал, который был дома… и за пеленой, что прошла сквозь стены, искажая пространство, будто переделывая его под себя, никого не было. То есть… волшебника не было.

Серега присел. Он хотел рассказать все и о наших догадках о том, что за всем этим так или иначе стоят нормисы, и о том, что думать следует в данном направлении, но я жестом показал, что сейчас нужно молчать, чтобы ба сама обдумала такую возможность.

– Если бы не чувствительные к магии сигнализационные печати – мы бы вряд ли что-то почуяли. Как то ни странно, я бы сказала, что это дело рук нормисов. Но возможно ли это?

– Теоретически… как когда в намоленом месте происходят чудеса исцеления, или когда нормис, спасая себя или своего близкого, чаще ребенка, вдруг на некоторые мгновения вдруг обретает сверхсилу, возможно. Наука объясняет последнее выбросом адреналина, и я бы даже согласился с этим, если бы после у человека обнаруживали растяжения, разрывы сухожилий и мышц, трещины в костях, но чаще всего, такого не происходит, значит короткий всплеск стихийной магии.

Ба кивнула. По всему было ясно, что скорых выводов можно не ждать, но очень даже неплохо и то, что она не заставила нас прямо теперь убирать все магические следы из подъездов, а спокойно предложила выпить чаю. И да… то, что мои живо впряглись во все это, пусть и с точки зрения теоретического анализа – уже неплохо. Возможно, удастся найти какую-нибудь улику, чтобы отнести в НИИ и выдать маме с собой. Две лаборатории всегда лучше, чем одна.

– Какую версию вы собираетесь в НИИ МиКМО озвучивать?

– Ту же, что выдали охранителям, – подумав, сказал я. – Попробуем прокинуть ниточку к амулету, который мы уничтожили и сразу насесть на снабженцев. Там некоторые составные части выглядели так, будто производство мануфактурное. Серийное, словом.

– Добром это точно не кончится… – выдохнула ба.

– Не сгущай краски, – мама расставляла вазочки с печеньем и конфетами на стол, и старалась, как умела, подбодрить нас, – я уверена, что в НИИ найдут ответ на главный вопрос – с кем или с чем именно столкнулись Сережа и Артем, и почему их преследуют.

Бабушка смотрела на нас с сомнением, но больше ничего не сказала. В остальном, все вроде бы шло, как и обычно. На стене тикали часы. Кошка Аглая слезла откуда-то с антресоли и угнездилась у наших ног. Мама включила телевизор, там шло какое-то музыкальное шоу, ну а мы с Черненко немного посидели с ними, выжидая приличное время.

– Написать что-нибудь «ВКотел»? – спросил он, лишь только я закрыл дверь комнаты за нашими спинами.

– Как ты хочешь вообще запрос сформулировать? Что-то вроде: «На кого нападали нормисы в последнее время, применяя неизвестный вид магии?»

– А что, если и так?

– Да бред какой-то… хотя, давай для начала Лильке напишем.

– Мне кажется, она была не очень-то рада тебя видеть.

– Думаешь, через столько лет обижается за испорченный выпускной?

– Полноте, весело получилось!

– Нам-то да… а девчонки, по-моему, не были в восторге от пенной вечеринки, которая перекрасила все их платья в черный, да и наши крики: «летите, ведьмы, летите!» так же как-то не мотивировали на дальнейшее общение.

– Вот ненавижу, когда ты так говоришь.

***

Бум соцсетей прошелся по волшебному миру примерно в одно и то же с нормисами время. Мы можем сколько угодно говорить о том, что маги круче, сильнее и лучше, но по факту – мы почти все копируем у нормисов.

Сначала это были Закон, кодексы и пакты. Даже, заповеди, пожалуй. Что-то вроде: «не навреди ближнему», «не убий», «не укради без нужды». Дальше – больше. Мы научились не только бартеру, но и торговле. Ввели валюту, потому что золото можно было наколдовать, только такие «ценности» исчезали вместе с создавшим их волшебником. Как только наши научились проверять монеты на «сущность» – все стало проще.

Конечно, в школе на уроках рассказывают, что нормисы у нас заимствовали то и это, но, если посмотреть правде в глаза, то это мы используем смартфоны, телевизоры, компьютеры и службы доставки, а вовсе не они летают в ступах, варят зелья или заряжают кристаллы вместо павербанков. К слову, ступы и мётлы сейчас почти не используют, это архаика, волшебники создают порталы или покупают билет на самолет.

С соцсетями примерно то же и вышло. Когда мы освоили интернет и поняли, что вообще-то классно найти мага, с которым учился или работал – появилась наша родимая и единственная на данный момент соцсеточка, под названием «ВКотле». На данный момент сегмент интернета волшебников неплохо экранирован. Нормисы по адресам наших сайтов увидят либо бесконечные рекламные ролики, либо скучные обучающие видео, так что мы в относительной безопасности. По крайней мере, пока.

Страница Лильки нашлась «ВКотле» легко и просто. В моем возрасте странно, наверное, смотреть на аватарку бывшей одноклассницы, видеть то, какую музыку она добавляла себе на страницу и переживать по поводу того, как же сформулировать первое сообщение после стольких лет.

И вот вроде нас связывает ее профессиональная деятельность, да и вышестоящий товарищ дал ей задание проконтролировать наше дело, но написать ей вот так – будто залезать в чулан или в кладовку, достать старый альбом, там, где фотографии еще черно-белые, и пытаться заставить себя поверить в то, что ты все еще тот самый, и дедушка жив и учит охотиться на плотоядных жаклей…

Ее профиль не был заполнен, как следует. Я легко нашел ее по фамилии, но учебное заведение и все прочее подписано не было. Я подумал, что сейчас она уверится в том, что я как и был для нее праксом, так им и остался.

– Пиши, давай! – подначивал Серега, – долго еще будешь жалеть о несбывшейся любви?

– Да не было никакой любви!

– Пиши!

Я вдохнул. Выдохнул. И набрал текст в поле для сообщения: «Привет, Лил. Это Тёма. Хочу поговорить насчет нашей сегодняшней встречи. У меня есть серьезные опасения, которые касаются произошедших событий. Мы можем поговорить лично?».

Ждать, как ни странно, пришлось совсем не долго. И, несмотря на мою аватарку с котом, набор дурацких мемов и песен, Лиля даже не стала иронизировать над тем, что в тридцать плюс не солидно быть Тёмой, а коротко ответила: «Я найду тебя. Завтра или послезавтра. До связи».

– Меня бы, например, такой оборот несколько охладил, – кивнул Серега, почесав кончик носа.

– Она охранитель, прекрасно знает, где я работаю и живу, в чем проблема?

– Все равно, странно. Вашу встречу нельзя было назвать радостной и долгожданной.

– Может, она осознала, какой я крутой ученый?

– Мочёный…

– А что ты думаешь?

– Она что-то знает, о чем пока нельзя рассказать. Похоже, Лиля готова даже гордости своей наступить на горло, потому что мы наткнулись на что-то серьезное.

Мне почти сразу вспомнились прежние деньки. Такие беззаботные, по сравнению с сегодняшними. Мы часами торчали в лаборатории или библиотеке, ходили на лекции нормисов, зачитывались научно-фантастическими романами и не спали ночами, мечтая посмотреть на волшебников или нормисов с какой-то другой планеты.

Помню, меня так поразила гипотеза о том, что для фиксации какого-либо события не нужен наблюдатель, поскольку окружающая среда (в том или ином виде) и будет являться тем самым наблюдателем. Я тогда понял, что отсроченные проклятия или печати действуют именно так. Акт творения мага может закрепить камень, бумага, дерево, вода или огонь. Очевидно, что ни одна из этих стихий не является в широком смысле одушевленной, но и неживой таковую назвать мы не можем.

Тогда я попытался создать магическую печать в вакууме, при отрицательных температурах, в кромешной тьме. Я использовал эхокамеру и комнату депривации, чтобы максимально исключить и себя самого из наблюдателей, оставив, как мне тогда казалось, первородный акт творения.

В результате, мне удалось добиться убойной силы от печати открывания дверей, и мне хотелось верить, что все благодаря моему прозрению. Но стоило мне применить его на деле, как ба едва не прибила меня чем-то из скарба, хранящегося в кладовке на балконе. Когда она пыталась что-то оттуда достать, буквально все, что было нажито непосильным трудом, вылетело ей навстречу, выплеснулось на улицу, через окно, и еще долго соседи ни с того, ни с сего начинали икать, смеяться и косить, а некоторые одновременно обоими глазами в разные стороны.

Можно было только позавидовать выдержки моей ба. Сказав, что если еще раз я выдам что-то подобное, то она меня на три года превратит в мадагаскарского таракана, причем так, что я и не замечу. Надо ли говорить, что еще месяцев восемь я пил антидоты широкого спектра, опасаясь выполнения угрозы, и с каждой зарплаты возмещал ба утраченные приборы и редкие ингредиенты? Вот же было время!

***

Ночь прошла довольно спокойно. Сигнальные чары молчали, как и наши смартфоны. Утром дорога на Фрязино была свободна и быстро привела нас с Серегой к проходной НИИ. Ильич все так же испытывающее и грозно взирал со своего постамента. Хорошо, когда есть привычные вещи, которые никогда не меняются.

Обычно, все торопятся в сторону Москвы. Щелковское шоссе давно перегружено, а дублёр местные жители не разрешили строить по причине обширных вырубок по пути следования новой трассы. Как человек, которого везде возят, я могу сказать, что это было неправильное решение, но как волшебник – полностью таковое поддерживаю. Лес – это не только дом древесного народца, естественников и прочей флоры и фауны, но и место силы, которое наполняет ею не только мага, но и любого нормиса. Попробуйте спросить кого-нибудь из своих товарищей с этой стороны и они расскажут, что даже прогулка по парку успокаивает, настраивает на нужный лад, помогает привести мысли в порядок. Это магия безусловного порядка. К ней восприимчивы все, потому что человеческая цивилизация, сколько бы раз она не делилась – плоть от плоти матери природы и ее часть.

Прямо за проходной нас встретили безопасники. Так-то я бы удивился, если б не встретили. Всем предстоял долгий разговор, поскольку ситуация с амулетом, наделенным магической силой нормисами, переходила из категории «нелепая случайность» в категорию «запланированная провокация».

Дормидонт Степанович – степенный, выглядящий старомодно, маг отдела Магической Безопасности расхаживал перед нами, словно, не зная с чего начать разговор. Потом, выгнал остальных, наложил заклятие полного заглушения звуков и попытки прочтения мыслей, не забыв про пол, потолок и вентиляционные решетки, а так же использовал непрогляд, чтобы и любители посмотреть сквозь стены остались с носом.

– Мы предполагали, что что-то подобное может произойти. Но… так скажем, не здесь.

– Значит, мне не показалось, что за нами охотятся? – уточнил я.

– Все еще есть надежда, что пока «ловят» крупноячеистой сеткой, и смотрят, что попадется.

– Может быть, если вы дадите нам больше информации – все станет проще? – вмешался Сережка.

Он вообще-то работал в отделе Степаныча, а тот ни одним словом, видимо, ни с кем так и не обмолвился!

– Нет, Сережа, все станет только сложнее. И тут уж… вас наверняка убьют. И… не просто убьют, а уничтожат эманационный след, вместе с любыми воспоминаниями о том, что де были такие волшебники на свете. Но я надеюсь, что это предположение ошибочно.

– А это вообще реально? – вопрос как-то сам собой сорвался у меня с губ.

– Боюсь, что да. Но на этом и остановимся. Я хочу услышать от вас подробности. С самого начала, от того, как и кто нашел тот самый амулет на «Авито».

И тут мы начали рассказывать. Припоминая все, до мелочей. Вплоть от того момента, кто что с утра ел, какой кофе и сколько раз пил, и зачем отлучался из кабинета. Наверняка, без чар острых воспоминаний не обошлось, но когда есть возможность переложить ответственность на кого-то другого – мы первые в очереди.

Вот, что до ответственности и ее перекладывания, я заметил в последние годы такую тенденцию. Вот в первые годы, когда я пришел в НИИ – все было иначе, но чем больше проходило времени, тем больше создавалось различных комиссий, проводилось проверок и выездных аккредитаций, где множились и множились подписи. Все, как у нормисов (нет бы, что-то дельное скопировать!). А ведь как оно получается? Чем больше подписей в акте или плане – тем на большее количество частей можно разделить ответственность. Это раньше Дормидонт Степанович говорил, цитируя кого-то из коммунистов: «у всякого происшествия есть имя и фамилия». А потом фамилий этих стало слишком много. И как бы выходило, что никто и не виноват.

Мои мысли унеслись далеко от кабинета безопасника. Я подумал о бабушке, о том, как она рассказывала, что против Советского союза мог выступать только тот волшебник, который при том саамом СССР не жил.

«Они же нам всё дали,– говорила она, – раньше ни один волшебник не смел появиться в собственном обличии при дворе знатной особы, на заводе ему бы никто и копейки не заплатил, закрыта была дорога и во многие другие профессии, а долго ли ты на Другой стороне проживешь, если не богат? И ничего ты купить не можешь, всюду ониксовые талисманы, заклятия, обереги… не реликвии церковные, знали же, что нам они вреда не причиняют, а именно что привет от высших чинов нашего мира, от тех, кто вел свой род от самого Всеслава Вещего не меньше!

Советы – первые, кто в нас людей увидел. Они считали, что любой пролетарий должен трудиться на благо родины и не важно, помогает ли он дорогу по проклятому месту протянуть или завод новый построить.
Да вы вокруг посмотрите! Нет больше необходимости, почем зря, животных губить! Не нужно настаивать на третью луну черную воду, в которой черного петуха притопишь, потому что вакцины есть и антибиотики. И это не значит, что если, я подчеркиваю, если великая беда случится, то мы не сможем помочь нормисам и нам подобным, но пока можно пользоваться плодами прогресса – мы должны это делать, а не прятаться в свернутых селениях!».

Словом, после рябиновой настойки ба было не остановить. Хватало двух рюмок. Да и дело, думаю, вовсе не в опьянении, а просто любила она свою молодость вспоминать, и с нами хотела поделиться важными для нее мыслями.

Это я почему-то сейчас только понял, когда она и моя матушка пытались любой ценой спасти нас с Серегой от того, чего сами до конца не понимали, но желали только одного, чтобы с нами ничего не случилось.

В носу предательски защипало.

– Дормидонт Степаныч, а вы в воздухе случаем эликсир вины не распыляли? – спросил я.

– Немного самобичевания добавил. Но это стандартная процедура. Сегодня подрядчик по погодному цеху приедет, я с ним как разговаривать должен?

– Резонно, – кивнул я, - с подрядчиком только так и можно.

Воспоминания смело, точно сор под тумбочку на весеннем субботнике в школе. Я огляделся по сторонам, как будто пропустил последние минут пять разговора. Черненко сидел за столом подле Степаныча, а я продолжал стоять.

– Не обессудьте, мне ведь и на вас надо было посмотреть, – Дормидонт Степанович развел руками, – не знаешь, откуда и чего ожидать. Завербовать могут любого.

– Вы нам имена хотя бы какие-то назовите!

– Не могу, иначе рискую закопать вас своими же руками. Подсказать только осмелюсь. Держитесь поближе к охранителям, и не погружайтесь слишком уж глубоко в то, чего быть не может. По поводу последнего, я максимально серьезно к вам обоим обращаюсь. Ежели случиться чего – я для вас ничего не смогу сделать, поскольку у вас ни допуска, ни ума. Все, вон пошли!

***

Из кабинета безопасников мы вышли еще более задумчивые, чем прежде. Степаныча можно было понять. Он заботился обо всех работниках, и не мог выделять кого-то. Мне отчаянно хотелось думать, что он так себя выгораживает, но обвинять даже мысленно не получалось. Слишком растерянным выглядел Лукьянов, когда объяснял нам прописные истины.

– Что думаешь? – хмыкнул Серега. – Нам это что-то дало?

– Что-то безусловно. Надо поговорить с Лилей, вернее, надеяться, что она нас скоро найдет. Мне ситуация очень не нравится.

– Аналогично, – отозвался Черненко, – я не для этого в МаБе шел работать.

Раньше я всегда думал, что Серега просто последовал за мной. Мы ж не разлей вода. Всегда вместе. Куда он – туда и я, куда я – туда и он. От собак на стройках бегали, нормативы по магическим наукам сдавали, в автосервисе работали, и в НИИ учиться и работаться пошли…

…но однажды, когда мы уже прошли испытательный срок и неплохо отпраздновали, Черненко признался, что не хотел бы быть боевым магом, не хотел идти в охранители, или составлять эликсиры, которые подошли бы, как нашей фарме, так и фарме нормисов.

– Я хочу приносить пользу, – сказал он тогда мне, – как в те дни, которые я жил у тебя. Когда помогал твоим с домашними заготовками, уборкой или починкой чего-либо. Я не хочу, чтобы меня постоянно сравнивали с кем-то, говорили, к чему я должен стремиться и чего достичь. Я узнал о том, что волшебник еще до того, как научился говорить. Я просто не мог быть нормисом, так думала мать. Я скрывал то, что мои способности открылись довольно рано столько, и скрывал сколько мог.
И да… пусть я ни в чем не нуждался, если говорить о материальных аспектах, но никого в моей имеющей вес семейке никогда не занимал вопрос, кто же такой я? Их интересовало только будущее выдающегося рода, оценка нас в обществе такими же напыщенными снобами, и попытка удержать, хотя бы внешне, игру в XIX век.

Ты же видел, как чаще всего на Другой стороне устроено! Усадьбы, имения эти, вроде как родовые гнезда. Демонстративный отказ от электричества, интернета, аптечных препаратов. Но это фасад! Они эксплуатируют элементалей, чтобы фонари горели. У них всегда есть оправдания для бессмысленного убийства скота или птицы, например, когда необходимо связаться с кем-то на расстоянии. И да… мои братья и сестры делают вид, что не используют интернет, якобы ходят на обменные рынки, чтобы разжиться необходимым с маркетплейсов, но я-то знаю их суть!
Мы нажили свои капиталы благодаря тому, что скупали у нормисов неликвиды, сами же после создавали условия для выгодной продажи акций и ценных бумаг. Ничего нового, те, кто мнит себя высшим обществом, всегда одинаковы. С любой стороны.

Не помню, что тогда говорил Сереге, но мы поклялись, что будем друзьями до гроба, и если один из нас умрет раньше, то другой выполнит последнюю волю. У Черненко она была простая – сжечь его тело и развеять над морем. У меня – передать прах родным. Наверное, в этом и выражалась главная разница между нами и нашими семьями.

***

Следующий день прошел как-то сумбурно. Я смутно помнил о том, какие тесты мы проводили по проекту. Контроллер запускали два или три раза, но всякий раз выходило так, что главное воздействие оказывалось не на сконцентрированную волю, заранее собранную в специальном контейнере, а на погоду за окном. За несколько часов мы увидели дождь, снег, град и яркое-яркое солнце. Гидромет прислал «молнию», чтобы мы заканчивали, так как +26 в середине апреля выглядите неестественно. А у меня в голове крутился только последний разговор с Олегом Евгеньевичем – моим научруком, и то, что произошло накануне.

– Угу, – насупился Шишечкин, – филиал Каира в Подмосковье. Прекрасно-прекрасно, товарищ Королев, вы бы оправдали уже свою фамилию, подобрали бы кристаллы концентрации, которые не конфликтуют друг с другом, м?

– Я передал на прошлой неделе отшлифованные образцы, – отозвался я, – в депривационной камере они показали себя хорошо.

– Оно и понятно, что передали, но в эксперименте успехов не наблюдается.

– Не думаю, что дело в точке выхода пучка.

– А в чем же?

– Может, в программной части магической печати ошибка.

– Это как же такое может быть?

– Это моя гипотеза.

– Проверим-проверим…

Шишечкину обычно никто не противостоял, а мне было важно сделать свою работу хорошо, чтобы закончить с элементами питания и перейти к отладке рефлектора. Я считал, что он недостаточно фокусирует магический импульс для передачи вовне. И не то, чтобы появление урагана или даже торнадо в Подмосковье было бы отличным погодным разнообразием, но для точечного управления ноосферными потоками необходима была более тонкая фокусировка.

Наверное, у каждого волшебника есть мечта. Создать идеальное зелье, эликсир, печать или заклятие, неважно в какой области, но, чтобы минимум противодействий, чтобы стопроцентная частота срабатывания и никаких условностей, вроде: «работает только в новолуние» или «использовать исключительно в сосновом лесу».

Мне хотелось видеть ноосферный контроллер работающим предсказуемо и идеально. Если бы этот проект был закончен, я смог бы медленно перебраться к собственным мыслям. Пока они выглядели разрознено.

Сплав науки и магии – техномагическая инженерия сравнительно молодая наука. Мне нравилось видеть, как программируемые микроконтроллеры занимали свое место в сложных схемах для различных приборов и устройств.

Когда я работал в автосервисе, то каждый раз с восторгом смотрел, как у обычной «Волги» или «Жигуля» появляются новые свойства, такие как работа электрики от наполненных магией кристаллов, способность мимикрировать под окружающее пространство, перемещаться между порталами или избегать столкновений уменьшая габарит на допустимый процент к данному материалу. Да иногда сантиметры решают всё.

А еще я всегда хотел создать такой универсальный проводник, который заменил бы собой любую волшебную палочку, ускоряя передачу магического импульса в разы. Чтобы не нужно было громоздких заклятий, и чтобы не было разницы, как делать взмах. Просто: замысел, энергия, импульс, результат. Возможно, поэтому я и так отчаянно стремился в проект Шишечкина по контроллеру ноосферы. Мне нужно было уловить принцип. Нужно было понять, как именно должен выглядеть акт творения, чтобы ноосфера изменяла те или иные свойства. Тут ведь по сути та же самая задача: минимальные колебания ноосферы – максимальная отдача без спецэффектов. Мне всегда казалось, что я видел подобное, то ли во сне, то ли в собственном детстве. Словно почти мог составить чертеж. Но «почти» не считается.

Любое побочное выделение энергии ослабляет мага. Никто, наверное, кроме самых сильных волшебников, не может тысячу раз подряд использовать заклинание левитации предметов. Даже если заимствовать энергию у деревьев, земли, воды и воздуха – все равно противодействие будет велико и выдоит мага до донышка. Никакие эликсиры потом не помогут.

Говорят же, что можно нарастить мышцы, а можно магический потенциал. Именно поэтому, как только в обиход вошли технологии нормисов – большинство наших стали без зазрения совести пользовать именно ими, ведь они не требовали никаких усилий, чар, заклятий и волшебства.

***

Черненко, появившийся, как всегда незаметно, вывел меня из задумчивости, толкнув локтем в бок.

– Где витаешь?

– В облаках, вестимо. Надеюсь, сегодня мы без сюрпризов доберемся до дома.

– Заедем в «Кофе и кот»?

– Само собой, ты ж за рулем.

Все повторялось. Точно выверенная окружность вела нас от одной точки до другой и обратно. Я не могу сказать, что меня не устраивала рутина. Ну, может, когда-то я хотел стать рок-звездой, или изобрести эликсир бессмертия (и перепортил массу заготовок собственной матери), а теперь мне больше нравилась предсказуемость и уверенность в завтрашнем дне.

Моя жизнь была проста и довольно понятна. Иногда я пытался наладить личную жизнь, и да, не стану отнекиваться – случались короткие. Признаюсь, что однажды даже встречался с лаборанткой из КБ при НИИ МиКМО. Но она предпочла другого из смежного ведомства. И я совру, если скажу, что очень расстроился. Важную часть в моем «расписании» занимали посиделки в «Кофе и кот», игры девяностых (нет, ничто не заменит мне Super Mario на Dendy), поездки к морю по осени, чтоб детей было поменьше, и бесконечные споры с лучшим другом обо всем на свете. Иногда мне казалось, что мы вовсе не выросли, пусть и перестали вешать постеры с рок-музыкантами на стены. Их заменили ученые и популяризаторы науки. Некоторые вещи никогда не меняются. Как будто повзрослеть по-настоящему не получилось. Мы собирали игрушки нормисов из своего детства. Серега фигурки Бэтмана, а я – Человека паука, решали сложные логистические задачи, как бы так заполучить очередную редкую и не выдать тайну – сколько это стоило на самом деле, иногда по выходным отправлялись в клуб по интересам в соседние Мытищи, где до ночи проводили время за настолками, пытаясь не заснуть на следующее утро за работой в НИИ.

Нам не было скучно и не было жаль потерянного времени. Ба нередко рассказывала о войнах прошлого. О том, как волшебники перенявшие технологии нормисов вступали в жестокие противостояния с теми, кто не хотел принимать прогресса и настаивал на том, что мы всегда должны оставаться на Другой стороне. Те, так называемые естественники первой волны, старались доказать, что очень скоро мы окажемся на месте изгнанных волхвов, если не прекратим контакты с нормисами, или выродимся вовсе.

Она не стыдила нас, напоминая, что их жизнь не была сладкой, им приходилось решать десятки проблем, чтобы устроится в новой жизни, чтобы получить жилье и свое место в изменившимся мире. И именно ба в тех самых рассказах донесла до меня мысль о том, что не стоит винить себя за то, что ты живешь не так, как от тебя ожидают. Беспокоиться или нет – выбираю я сам. Равно как страдание или не страдание. У их поколения было слишком много запретов и рамок, они на самом деле переживали из-за любого неловко оброненного слова, а мы были свободны настолько, насколько возможно. И именно поэтому до сих пор жили в свое удовольствие, мечтая двигать магическую науку вперед.

***

В «Кофе и кот» время текло своим чередом. Наверное, оно и сюда редко заглядывало. Пара ребят потягивали тыквенный латте, мы взяли свои любимые напитки, и засели в привычном углу. Почти сразу от стены отделилась тень. К нашему столику подъехал третий стул, а вокруг сгустилась пелена непрогляда.

– Нашла вас, как только смогла, – не поздоровавшись, выпалила Лиля.

Только сейчас я сумел ее разглядеть, но лишь потому, что она сама захотела.

– Твое появление обозначает, что мы в глубокой… яме? – уточнил Серега.

– Я до конца не понимаю того, что нашла. Но, мне кажется, что все серьезнее, чем вы можете себе представить. Более того, какая-то метка оставлена то ли на ком-то одном из вас, то ли на обоих. Надеюсь, непрогляда будет достаточно.

– Мы никому дорогу не переходили! – Сергей посерьезнел, сдвинул кустистые брови, подпирая кулаком подбородок.

Мне стало заметно, насколько он сейчас включился в ситуацию, в то, о чем говорила Лиля, и насколько ему это не нравилось. Его настоящий возраст разом отразился в острых чертах. Взгляд сделался колючим. Он взъерошил кудрявые волосы, проведя по ним пятерней, точно забывая, про то, что они давно утратили юношеско-бунтарскую длину, а в следующий момент на нас смотрели серьезные карие глаза, казавшиеся почти черными.

– Нечто подобное произошло в Беларуси. Не где-то, а в самом Минске. В НИИ МиКРБ. Лаборатория по изучению неких процессов была уничтожена. Буквально. Официальная причина – неудачный эксперимент с ноосферными потоками, на самом деле – никто так и не понял. Но мало того, подобный инцидент произошел в СССР, в Рязанской области. Это была первая ласточка.

– …там в Минске, от магов даже эманационного следа не осталось, - проговорил Черненко.

– Откуда ты… стоп…

Мы не успели договорить. Не знаю, почему и как, но я услышал в венткоробе совсем не те шаги домовых, что там были обычно. В другой день, я вообще не обратил бы внимание на что-то подобное, но сейчас, особенно после вчерашнего, признаться, я почти ожидал продолжения «охоты».

– Ребята, кажется, у нас проблемы, – выдохнул я, оглядываясь по сторонам. – Они здесь.

Я понятия не имел, кто «они»! Не знал, как эти «они» нашли нас, но если Лиля была права на счет меток, то это было не самой трудной задачей на свете.

– Нужно уходить, – одними губами проговорил Сергей.

Лиля все поняла правильно, и тут же достала волшебную палочку, моментально переходя в боевой режим. Это было ясно, судя по тому, как быстро дерево стало горячим. Даже я ощутил эту волну.

– Внимание всем посетителям и сотрудникам, немедленно покиньте помещение! – гаркнула Лиля, посылая под потолок сноп искр.

– С чего бы? И что вы себе позволяете? – кто-то из посетителей попытался возразить, однако Эстис никогда не шутила.

– Работает охранитель Эстис! Пошли вон!

Непрогляд слетел с нас то ли от действий Лили, то ли от той неведомой силы, присутствие которой мы все ощутили. Она скапливалась в воздуховодах, заполняла собой пустые железные короба, оставленные в таком виде из-за экономии и пожарной инспекции.

На миг перед моим мысленным взором промелькнула картина того, что мы – неплохая команда и нам придется действовать вместе не один раз. Через секунду я уже создавал барьер, Сергей – закручивал воронку, чтобы все успели выбежать на улицу, а Лиля искала цель, чтобы осыпать ту сонмом боевых заклятий. В околотке просто так никто бы долго не задержался, в ней я нисколько не сомневался. Я быстро поднял магический купол, чтобы задержать атакующих.

– Проявись! – рявкнула Эстис, выпуская печать обнаружения, силе которой я позавидовал.

Что-то над нами лопнуло. Свет погас. А в следующий момент черная липкая масса огромными каплями заторопилась вниз. Она собиралась, и собиралась в нечто чудовищное необъятное уродливое. Признаюсь, я оцепенел, но держал купол, уже особенно не надеясь. Такая ограда и защита выглядела из рук вон плохо, но каким-то образом не посыпалась, должно быть выручила воронка Сергея.

– Отдай… отдай, чем владеешь! – прохрипело существо.

– Вот еще! – выплюнула Лиля и ударила наотмашь какой-то зверской комбинацией светового бича, рассекателя, выжига и еще чего-то.

Серега подключился, усиливая теперь уже ее заклятия, не давая нападающему шанса произнести что-либо. Наконец, я понял, что сейчас додавим, и выдал все, на что хватило сил. Я увеличивал плотность и площадь щита, Лиля била боевыми, а Серега раскручивал наши заклятия с бешеной скоростью, чтобы все они достигали цели. Как он вообще догадался, что магический барьер можно использовать в качестве «стенки» для рикошетов?

Существо корчилось, хрипело и истончалось, пока, наконец, не рухнуло навзничь лицом вниз. Лиля среагировала первой, бросив заклятие пут, после чего резко развернула нападающего к себе.

– Ничего не понимаю… – пробормотала она.

Мы с Сергеем уже стояли рядом, готовые помочь, если это потребуется. Однако наша помощь не была нужна. На полу переда нами в луже черной жижи, похожей на мазут, и пахнущей так же, лежал обыкновенный человек средних лет. Нормис до мозга кости. В нем не было ни капли магической силы.

- Что он хотел отнять? Что он требовал?

- Откуда мне знать? – пожала плечами Лиля.

- Пока никто не подъехал, погляди, что у него в карманах. Только у тебя санкционированный доступ!

Не знаю, кто вообще назначил меня главным, и почему я решил попросить у Лильки так поступить, однако Эстис послушала. У напавшего на нас нормиса не оказалось с собой ничего примечательного. Только обрывок какого-то документа, судя по всему копии с копии. На нем смутно угадывался чертеж техномагического транзистора, а в уголке можно было различить большие буквы «ВЛКС..».

***

Скорая подъехала быстро, как и полиция со стороны нормисов. Все выглядело, как несчастный случай. Мужчине стало плохо с сердцем. Обширный инфаркт.

– Видимо, с «Истока» что-то пытался вынести, вон как воняет, – крякнул один из полицейских, присаживаясь на корточки и осматривая странное маслянистое пятно.

– Надеюсь, это не ракетное топливо, – усмехнулся его напарник.

– Не похоже. Надо кого-то из нашей лаборатории пригласить, может оно токсичное? – потом, точно только заметив нас, он уточнил. – А вы ничего подозрительного не заметили?

– Нет, – быстро нашелся Серега, – шел, схватился за сердце, упал… и вот…

– Угу…

Нужно отдать должное Лильке – она откорректировала память всех тех, кому мы велели «убраться» таким образом, что они помнили лишь официальную версию: «случайно зашедшему нормису стало плохо».

Бариста – сегодня была Лена – уже набрала своего шефа и коротко рассказывала о происшествии. Как только нас отпустили полицейские нормисов, она решила уточнить, что же случилось с человеком на самом деле.

– А Вещий его знает! – пожал плечами Серега. – Мне кажется, что он какой-то амулет пронес, или пытался пронести. Вот его и расплескало.

– Не переживайте, мы позаботимся о зачистке, – тут же вмешалась Эстис, – и все проверим. Надеюсь, что подобное не повториться.

– Это не могло произойти просто потому, что он нормис? У нас, сами понимаете, редко такие бывают. Или заходят особенно чувствительные или да… кто нарочно нас ищет.

– Нас? – Лиля нахмурилась.

– Да, нас – волшебников.

– А можно побеседовать с вами более конкретно?

– Я ничего не знаю, – тут же отмахнулась Лена, и ее волосы поменяли цвет с синего на зеленый, красиво обрамляя правильное круглое лицо, и оттеняя глубокие серые глаза.

– Вижу, что вы волнуетесь, – спокойно продолжила Лиля, уже жалея о корректировке воспоминаний, – но нам важно понимать, с чем мы столкнулись. Я охранитель. Офицер Эстис, если вам там будет спокойнее.

– Тут ничего незаконного! – еще больше испугалась Елена, так, что ее волосы покраснели.

– Меня интересуют только нормисы, которые ищут волшебников, ничего больше!

Я видел, с каким трудом Елене удалось перешагнуть через себя. Я почти чувствовал на вкус эту кофейную горечь. Она не хотела рассказывать, не потому что сделала что-то плохое, а потому что боялась подвести шефа или навлечь на кафе беду. Если уж честно – охранителей никто не любит.

– Они иногда появляются с амулетами или талисманами. Иногда используют зачарованную кроличью лапку, иногда ивовый прут или четырехлистный клевер, как раньше. Никто из нормисов точно не знает, как этим пользоваться. Как будто нашли что-то и пробуют и так, и этак приладить.

– Что происходит, если когда они спускаются в «Кофе и кот»? – Лиля была профессионально вычленяла самое важное.

– Обычно, мы стараемся отвести им глаза, разряжая амулеты, талисманы или заговоренные предметы. Вдруг им кажется, что они видят таракана, бегающего по десертам, или меню кажется им слишком однообразным, или цены слишком высокими, тогда они просто уходят, откуда пришли.

– А когда не получается «отвести глаза»?

– Тогда в ход вступает артистизм каждого бариста. Мы говорим, что да, вы нас нашли, мы ведьмы, можем погадать на кофейной гуще, можем сделать расклад на таро. Тут, по Договору, мы не можем лукавить, действительно предсказываем судьбу, настолько честно, насколько умеем.

– Кто-то уходил разочарованным после такого? – и снова Лиля ухватывала самую суть, отсекая тех, кто искал абстрактного чуда, от тех, кто искал что-то еще.

– Да вроде нет… хотя… погодите, был один… но это не тот, который сегодня!

У Эстис расширились зрачки, в одно движение она достала кристалл, который запоминает и записывает в себе образы, речь, события, людей, любую информацию, на которую поставлена магическая печать. После чего неотрывно посмотрела на Елену и, использовав какое-то скрытое заклятие, произнесла: «Го-во-ри».

– Высокий… выше среднего, блондин. Четверг. Три недели назад. Я гадала на кофейной гуще. Предсказание: небольшое путешествие, опасность, проклятие от незнакомца, провал. Он был недоволен не тем, что услышал, а тем, что нашел. – Голос бариста звучал точно роботизированная аудио-колонка.

– Что было потом?

– Ничего не стал заказывать. Расплатился за кофе. Ушел быстро.

– Особые приметы?

– Глаза. Как будто выцветшие. Серо-голубые.

– Это был нормис?

– Сто процентов. Его амулет разрядился, но он не ушел, сказав, что пришел туда, куда нужно.

– Где он сидел?

– За стойкой.

– Покажи.

Елена поднялась, жестом показала куда идти. Мы с Черненко отправились следом. Я подумал, что это был какой-то вариант охранительского внушения, но лицо Елены ничего не выражало. Даже когда мы снова вернулись на то самое место, откуда все началось.

– Он сидел здесь, – сказала она и точно очнувшись, осмотрелась по сторонам.

Лиля уже занималась барным стулом, осматривая поверхность под ним, а следом – под стойкой. Спустя несколько секунд, она достала свой проводник (ее волшебная палочка больше напоминала одновременно учительскую указку и тренировочный нож, хотя была изготовлена из дерева), и с помощью заклинания призыва достала неприметный деревянный брусочек. Вернее, так извлеченный объект выглядел. После произнесения заклинания проявления перед нами лежал необработанный кусок яшмы.

– Такая же, как в том амулете, – сказал Черненко.

– Это точно?

– Насколько я запомнил.

Перед нами в воздухе из мелких частичек пыли и прочего сора, что непременно забивается в небольшие щелки и труднодоступные места, сложилась и тут же развеялась надпись: «Нам нужно все обсудить. Не здесь». Мы с Серегой кивнули почти что синхронно и тут же направились вслед за Лилей. Кажется, у нее появилась догадка, а в нашей ситуации – это было уже очень и очень немало.

***

Забившись в машину Черненко мы ехали молча и долго.

– Включи что-нибудь, – все же попросила Лилька.

Серега крутанул ручку приемника, зазвучала безликая мелодия, вроде тех, что включают в торговых центрах на заднем фоне, чтобы покупатели чувствовали себя достаточно расковано и совершали покупки даже те, которые в принципе не планировали.

Лилька помотала головой, и, отправив импульс в магнитолу, выбрала самую попсовую радиостанцию, которую только смогла найти. Под ритмичное «туц-туц» до нас долетали бессмысленные куплеты то о несчастной, то о счастливой любви.

– Даже, если есть какие-то еще подслушивающие или следящие устройства они не сработают под такое.

– Почему? – удивился я.

– Магическая волна не может существовать в таких условиях. Сбивается вектор. Забыл, как на дискотеках все пытались колдовать, но ни у кого толком не получалось? В общем, это не из-за алкоголя. Там своеобразный резонанс. Думаю, так нормисы и победят нас однажды. Шутка.

– Не знал, – признался я, улыбаясь шутке.

– И хорошо, - вполне серьезно ответила Лилька.

Мы все помолчали еще какое-то время. Куда мы направляемся, знала только Эстис, и давала указания, кивая головой то влево, то вправо, когда нужно было свернуть. Признаться, я не понимал толком страшно мне или интересно, а может и то, и другое? Это такое дурацкое чувство, когда изо дня в день ты живешь обычную жизнь, и все в ней идет более или менее ровно. А потом вдруг случается что-то… что-то такое, чего никогда раньше не было. И вот ты уже исключительный человек в исключительных обстоятельствах. Почти, как попаданец, только все происходит не в книге или игре, а на самом деле.

Вроде бы, волшебник должен всегда чувствовать себя особенным. В какой-то степени так и есть. Но когда ты растешь в семье волшебников – как-то само собой воспринимается и то, что ба использует ступу для междугородних перелетов, а мама предпочитает порталы. Ты учишься ничему не удивляться. Для тебя все таинственное и чудесное – в порядке вещей. Скорее удивляет новая модель смартфона. То, как это они засунули в такую маленькую коробочку и плеер, и часы, и телефон и даже фотоаппарат!

Если бы меня спросили, кого я считаю самым необычным и талантливым волшебником, я бы, наверное, сказал, что нормиса, который придумал современные компьютеры. Хотя бы потому, что таким сублимированным способом они решили проблему, над которой волшебники бились несколько сотен лет. Да, нам тоже хотелось свой собственный мир, этакую карманную вселенную, которой мы смогли бы повелевать, но не на самом деле, а понарошку. Словом, самым близким к чему-то подобному в нашем обиходе были снежные шары с заключенными в них городами, где все двигалось, светилось, переливалось и переговаривалось друг с другом, но все же… нам не удалось уместить такую вариативность в наши заклинания, какую вмещала в себя любая ММОРПГ. В компьютерных играх, фильмах и некоторых книгах нормисов таились целые вселенные и другие жизни, которые можно было прожить.

Понятия не имею, почему подобного рода мысли одолевают меня в самый неподходящий момент. Может от того, что мы ехали куда глаза глядят, доверяясь Лиле, а, может, потому что я только что заново понял, что понятия не имею, как работает каждая деталь в некоторых приборах, которыми я пользуюсь каждый день. Например, в смартфонах, компьютерах и микроволновках.

Наконец, Лиля показала на последний поворот, мы съехали с асфальтовой дороги и покатили по проселку. Едва машина миновала останки птицефабрики, как я скорее почувствовал, чем увидел, как мы прошли защитный барьер.

Дорога снова сделалась приемлемой. Лес замелькал красивый, вычищенный, словно с картинки. Я понял, что мы завернули в лакуну. Не деревня волшебников, но, может, пара домов на Другой стороне. Собственно, так оно и оказалось. Лиля кивнула в сторону избушки, выкрашенной в зеленый с оранжевым. И лишь после того, как все мы выбрались из машины, заговорила.

– Это мой дом. Здесь я все экранировала. Но не знаю, какие передатчики могут находиться в машине, потом ее осмотрим, а теперь, прошу вас. Уже открыто.

Оставалось только удивляться ее находчивости. То ли Эстис пряталась здесь от всего мира, то ли недвижимость досталась в наследство и Лилька просто не придумала пока, что с ней делать. Впрочем, как и во всех загородных домах волшебников здесь было чисто, ни пылинки, ни запаха сырости или мышиного промысла. В некотором роде, есть определенные плюсы в том, чтобы защищать дома магией таким образом. Когда живешь среди нормисов заклятия «всегда отглаженной рубашки» или «десятка лет чистого пола» считаются излишествами и быстро сгорают. То ли из-за близости немагического мира, то ли потому что никто в них особенно не нуждается, но в загородных домах и усадьбах без такого никто не обходится.

У меня, конечно, есть своя гипотеза на счет того, что не все заклятия, магические печати, заговоры или даже проклятия действуют в мире нормисов так же, как и в пропитанном магией мире на Другой стороне, но доказать ее нечем. Я считаю, что сложно протянуть струны магического замысла в той среде, которую не понимаешь или в которой не вырос. Когда волшебник не верит в то, что он делает – чары всегда получаются слабыми.

Например, почти все маги ездят на советских машинах или тех, что были изготовлены до 2000 года в России. Дело даже не в том, что разрешение пользоваться техникой и технологиями мира нормисов мы получили как раз во времена СССР, а в том, что все эти автомобили имеют полный схемы сборки всех узлов и разводки электрики. Крайне важно понимать такие детали, чтобы усовершенствовать двигатель внутреннего сгорания или добавить каких-либо функций транспортному средству.

Когда мы с Серегой подрабатывали в автосервисе «Арсен» – сполна успели убедиться в правильности подобных суждений. Веселое было время! Кстати, такое название у предприятия возникло потому, что наши имена легли в его аббревиатуру (хотя все думали, что так зовут хозяина этого бизнеса). Артем, Руслан, Сергей, Евгений и Николай – все очень просто. Мы учились в одной школе в параллельных классах. После работали в разных НИИ и компаниях, и какое-то время еще держались вместе, зарабатывая по тем временам очень неплохо. Как это обычно бывает, в какой-то момент все изменилось. Нам с Сергеем пришлось перейти в НИИ МиКМО на полный день, а Рус, Жека и Коля еще какое-то время занимались модификациями ГАЗ-3310, но чем дело кончилось, я, честно говоря, не знаю. Давно это было. Сейчас кажется, что так и вовсе в другой жизни, не с нами, а с кем-то другим.

***

Лиля расхаживала по комнате, обхватив пальцами подбородок. Чем-то потешно напоминая картинных детективов из многочисленных сериалов нормисов, а чем-то на саму себя из школы у доски, когда отвечала особенно сложную теорему.

– Значит, что мы имеем? Два устройства на основе яшмы. Преследование вас обоих или кого-то одного. Странные требования, больше похожие на попытку запугать. Не знаю, мне кажется, что если бы нужно было убить вас – вы бы сейчас здесь не сидели. Действовали так же в открытую, когда вас преследовали, начиная наступление непосредственно из вашего постоянного места жительства. Из чего можно сделать вывод о том, что это не цепочка случайностей.

Предположу, что амулет был наживкой, на которую вы попались, но не так, как планировалось. Вероятно, поэтому потребовались экстренные меры.

– Но почему не сработал?

– Откуда мне знать, возможно, транспортировка была осуществлена нестандартным образом. Его взял не тот, кто должен был или что-то вроде того. Но не радуйтесь, следить за вами обоими или за кем-то одним из вас начали довольно давно. Кто бы ни стоял за магией нормисов, назовем это так, он точно знал ваши привычки, любимые места, распорядок дня, манеру передвижения и прочее.

– Да кому мы оба нужны!? Мы ничего такого секретного в НИИ не делаем!

– Ой, ли?

– Все работы обнародованы более или менее.

Лиля смерила нас серьезным взглядом, словно решая, говорить ли ей дальше. И, решившись, она продолжила.

– В курсе истории магии нашего региона есть несколько интересных упоминаний. Одно про Истринские курганы, и сделанные там находки. Другой – про те места, где теперь находятся Кожанский и Амерьевский карьеры. Вряд ли вы помните это из школьного курса, но я изучала тему довольно подробно. Словом, когда-то до социалистического эксперимента, была предпринята еще одна попытка сближения нормисов и волшебников, тогда наших называли волхвами.

В XIII веке наша страна переживала период княжеских междоусобиц. Внутри шла борьба за власть и земли между князьями. Не буду пересказывать события этого периода и подробную историю противостояния с монголо-татарским нашествием.

Наши историки делают предположения на основании находок в Истринских курганах о том, что сближение происходило, как раз на военной почве, как это всегда и бывает. Нормисы вспомнили, что мы тоже люди и кое-что можем, не обязательно волхвов сжигать на кострах. Что до карьеров, которые недалеко от НИИ МиКМО, то там история связана с Второй Мировой.

В какой-то степени, сближение вышло удачным, но большинство древних родов, тех, кого мы сегодня называем естественниками были против. Они не только уходили на Другую сторону, не только отгораживались от того, что творилось у них практически под носом, но и вредили нормисам княжеств, на территории которых жили.

Довольно глупо считать, что нормисы, как тогда, так и теперь, ничего не знают о нашем существовании. Скажем так, из тех, кто знает – не все рады такому соседству. В пресловутом XIII веке, как и теперь в деревнях нормисов, практиковались различные обряды и гадания, создавались талисманы и амулеты, срабатывали заклятия призыва дождя и удвоения урожая.

По непроверенным источникам, именно те волхвы, что были против сближения обоих миров: нашего и мира нормисов, и выдавали обычным крестьянам в пользования амулеты, обучали простейшим заклятиям, показывали, как копить мощь. Если нечто подобное стало возможным в XIII веке, то почему вы думаете, что что-либо изменилось теперь?

Пара слов про Амерьевский и Кожанский карьеры так же будет. И по сей день – тот регион считается местом силы, и если бы можно было сознать какой-то прибор, который бы аккумулировал магическую энергию или как-то перерабатывал ее – то там просто «клондайк»! Такое ведь в теории можно сделать?

– В теории, да, – быстро кивнул я.

А потом мы оба таращили на Лильку глаза. Конечно, я что-то такое смутно помнил из курса истории, но нельзя же все воспринимать настолько буквально! Нормисы владеющие магией… это, конечно, возможно, но рядом с ними, с таким поселением или чем-то в этом роде, должен быть сосредоточен колоссальный источник магической энергии, да и преобразователь так близко к НИИ мы бы точно заметили.

– Постой… если мы говорим о чудотворных иконах… – начал было я.

– …нет, дело не в вере, вернее не в той вере, о которой ты говоришь, – парировала Лилька, – существуют такие места – источники колоссальной магической энергии: места кровавых сражений, разломы земной коры, места, где столетиями приносились жертвы и совершались ритуалы. Причем, в прежние времена все призывы условных демонов, попытки навести порчу или создать защиту себе или своим близким могли оканчиваться ничем, но сегодня, напитавшиеся надеждами, чаяниями и силами – такие места являются, как я и говорила, аккумуляторами магии – только черпай. Мы обычно говорим «первородной» или «природной», но, как видите, это не совсем так.

– Значит, должны быть и конденсаторы, которые можно обнаружить?

– Если их кто-то специально не прячет. Я считаю, что волшебники, направляющие нормисов обнаружили что-то такое. Или создали… теперь вопрос, каким образом это возможно?

Тут-то паззл в моей голове сложился. Тот самый контроллер ноосферы, над которым в НИИ трудятся уже не один год. Его уже можно использовать и как инструмент управления погодой, но и не только. Собственно, в основе его питания и лежат похожие концентраторы. Пусть мы и заменяем их зачарованными кристаллами, но прежде, когда похожие проекты имели один лишь замысел, предполагалось, что волшебники не будут тратить энергию на подзарядку прибора, ее должны были «брать у природы».

– Магия в природе неиссякаема… – точно зачарованный, пробормотал я, – берите, сколько изволите, меньше ее не станет.

– Что это с ним? – поинтересовалась Лиля.

Черненко пожал плечами. Серега давненько не видел меня таким. Но он хорошо меня знал, поэтому все же ответил:

– Я думаю, у Артема есть идея.

– Да! – выдохнул я. – Нам нужно в НИИ, прямо сейчас! Кто-нибудь может открыть портал, как можно ближе? Может, у Ленина? Машину протащим?

– Эй! Не кипятись… – отозвался Сергей, – случилось-то что?

– Вероятно, все, что происходит как-то связано с контроллером ноосферы. Недавно были испытания, не сказать, чтобы слишком удачные. Вдруг, им нужен именно он? Не знаю, кому «им», но есть вероятность, что кто-то из наших в сговоре с врагами. Это все за уши притянутым выглядит, знаю, но по полгода же ждем, то болты для рефлектора, то еще какую-то мелочь!

– Вперед! – Лиля согласно кивнула.

Прошло совсем немного времени. Всего несколько дней, а я видел, что все мы изменились и продолжали меняться. Что нам до НИИ? Казалось бы, да гори там всё синим пламенем! Да Вещий бы с тем амулетом! Нас чуть не убило какое-то чудище, вызванное к жизни нормисами, которые были научены управляться с магией. Нужно просто передать все, что мы выяснили охранителям, сообщить о подозрениях, свести их с Дормидонтом Степановичем – и дело в шляпе!

Но что-то не позволяло оставаться на месте, или начать кому-то звонить. Более того, мы понятия не имели, где могли располагаться следящие артефакты. Были ли это кусочки яшмы, а, может, банальные электронные жучки – без разницы – мы должны были попробовать что-нибудь сделать.

Не могу объяснить, кому должны. Да никому не должны! Мы из того поколения, где никто никому ничего не должен! Мы смотрели десятки сериалов и читали сотни книг, могу поспорить, что Лилька и на психологических тренингах бывала, да и сам я засматривался на всяких коучей «ВКотле» и на других ресурсах. Нет никого важнее меня, может, еще семьи и Серёги. На всех плевать, так почему?!

Ни один из нас еще никогда не открывал таких больших и энергозатратных порталов перемещений. Маги в обычной жизни пользуются проторенными тропами. Например, если я уж совсем не успевал вовремя, всегда бежал на площадь Ленина, от которой до любого другого памятника вождю пролетариата – рукой подать. Памятник, кстати, отличный концентратор. Всякий оставляет ему частичку своей магии, чтобы всегда иметь возможность переместиться в нужное место.

О существовании некоторые порталов или и вовсе – коридоров для перемещений – мы никогда не задумываемся. Они были всегда. Самое широкое использование получили в годы мировых войн и различных потрясений, когда все договоры о невмешательстве или сохранении баланса утрачивают свою силу, когда волшебники спасают нормисов, перенося в безопасное место, когда целые эшелоны с полезными грузами направляются туда, где жизненно необходимы. Конечно, после подобных перемещений магические связи трещат по швам. Одно дело перебросить человека – совсем другое огромную массу железа, причем, неоднородного железа, вперемежку с пластиком, горюче-смазочными материалами и Вещий знает, чем еще. Никогда не бывает безопасного переноса массивных величин. Всегда что-то может пойти не так, вступить в нежелательную реакцию или вовсе расщепиться в процессе. И хорошо, если это «что-то» будет предметом, а не чьей-то рукой, ногой или головой, к примеру.

Но, даже просчитав степень риска, мы, точно по чьей-то команде, принялись конструировать портал. Я скреплял координаты местности, Сергей – вкладывал максимум сил, чтобы вывезти всех, а Лиля раскручивала магическую спираль, скрепляя мощь Черненко, мои расчеты. Ей приходилось сплетать в печать сложный рисунок для переброса нас вместе с машиной.

– Мы рискуем приземлиться там без двигателя, – хмуро сказал Сергей, творя заклятие за заклятием.

– Черт с ним, потом новый поставим, – отмахнулся я. – Лишь бы вывезти.

Кроме памятника Ленину я не знал толком к чему привязаться. Конечно, я рисковал закрыть привычную точку переноса примерно для всех, но сейчас время работало против нас. Если бы я прежде остановился и подумал, связал все факты воедино, то может быть отказался бы от переноса с автомобилем, или придумал бы еще что-нибудь…

…но ладно. Каждый делал свою работу. Лилька была охранителем, и, наверное, сейчас я понимал это особенно четко – она была офигенным охранителем. Не тем, о которых слагают байки и травят анекдоты на перекурах, а тем, о ком снимают фильмы с несчастливым финалом. Что ж… нам нужно постараться, чтобы в нашем сегодня получилось иначе.

Конечно, НИИ МиКМО – само по себе место силы, где границы между мирами сильно размыты. Здесь соединяются магия, наука, новейшие разработки, мир нормисов и мир волшебников. Старожилы говорят, что так было всегда. Места силы здесь повсюду. Учитывая, каким богатым на события был прошлый век – это не удивительно.

Нас хорошенько тряхнуло, перед тем, как колеса Серёгиной вишневой «девятки» со всей дури ударили о бордюр. Мы приземлились у постамента Ильича. Хорошо, не выше! Машину закрутило, я услышал, как лязгнули зубы, и почувствовал, как желудок совершил головокружительный кульбит.

Некогда было проверять, чего там лишилась машина во время перехода через портал. Я уже видел огромную сиреневую спираль, что разрасталась и пухла над крышей. Плохо дело. Тут ведь, чем ближе магическое излучение к синему цвету, тем оно более интенсивное – все, как со световой волной.

КПП еще работал, но проверяющий выглядел заторможенным – скорее всего, подвергся заклятию. Турникеты оставались мертвенно черными, и мы, не тратя время на лишние вопросы, ринулись внутрь. Вот здесь все логические мысли в моей голове разом закончились. Больше не было никаких «почему?» и «зачем?».

Здесь, в узких коридорах, где свет тускло пробивается сквозь тени, в лабораториях, где эксперименты выходят за рамки обычного, каждый шаг мог стать ловушкой. Привычное здание, лестницы, повороты – все выглядело немного иначе. Чувства обострились до предела, а сердце ухало где-то в горле. Я слышал, как за мною бегут Серега и Лилька, с проводниками наизготовку, точно рыцари с обнаженными мечами.

На секунду мне показалось, что так уже было. Возможно, было не один раз. Мы так же бежали по винтовой лестнице, чтобы успеть, спасти, предотвратить. Память предков, будь она неладна? Вот же, пракс! Не был я никогда героем, и быть не хотел!

Воздух впереди исказился и дрогнул, я выпустил выжигающее заклятие, оно вспороло сгустившуюся тьму, точно бумагу, Черненко успел накинуть на нас защитное заклятие, то ли сеть, то ли что-то покруче, а Лилька ударила на упреждение, и очень вовремя! Я даже не понял, кто или что выбежал из лаборатории, однако магическая печать сбила существо с ног.

Все смешалось в один визжаще-брыкающийся клубок, и в нем было все: кожастые крылья, лапы, покрытые шерстью и увенчанные огромными когтями, хвосты с тяжелыми костяными наростами, рога и глаза, горящие ненавистью. Очень много глаз. Словно маг недоучка совмещал самых злых и опасных тварей, которых сумел представить. Как только эффект неожиданности был утрачен – инициатива перешла в наши руки, и мы принялись давить, жечь и низвергать все то, что перло на нас со всех сторон, из венткоробов и почти неиспользуемых труб пневмопочты.

Стены НИИ МиКМО были пропитаны магией, недостатка в силе здесь не возникало. Мы проходили поворот за поворотом, и я страшился только одного – увидеть не зеленую субстанцию, а настоящую кровь на стенах. Нелепых, хотя и страшных гомункулов, редко получается напитать жизнью настолько, чтобы они обрели собственную волю. Но если такое случается, то именно в этот момент их кровь становится красной, и они из разряда «созданных» переходят в группу «живых». Но я опасался того, что кровь может принадлежать кому-то из наших.

«Умри!»

Серега принял на силовой щит одно из самых сильных проклятий, тут же отступая. Я шарахнул не думая, всем, что у меня было. Кажется, Лилька поступила так же (у дураков мысли сходятся), и когда магическая вспышка вынесла раздвижные двери, обрушила каскад стеклянных брызг, разлетевшихся во все стороны, мы, наконец, увидели оглушенных Шишечкина и Лукьянова. Под головой последнего натекла лужа крови, но я не чувствовал характерного смертельного холода.

За пультом управления контроллером стоял какой-то низенький и лысый мужчина, судорожно пытающийся сладить с кодом, а слева, закованные в магические путы, пытались сопротивляться трое или четверо лаборантов.

– Разберитесь здесь! – бросил я Сереге и Лиле, устремляясь к окну.

Мне было ясно, что вовсе не тот, кто стоял за пультом бросил в нас проклятие, здесь был кто-то еще. Я, не задумываясь, сиганул с третьего этажа, замедляя себя в полете, ловя едва заметный эманационный отпечаток чужой магии, и, тут же, устремляясь по следу.

Мог ли я сделать что-то более идиотское? У меня не было ни прикрытия, ни какого-либо плана. Я кто вообще? Охранитель? Но инстинкт самосохранения не сработал, толковых мыслей не было – только цель. Неизвестный успел проделать отверстие в нашем заклятом контуре, но столкнулся с чем-то более существенным – бетонными блоками с натянутой колючкой, официально выполняющими функцию забора. Видимо, сил на портал у мага не осталось. Он развернулся, отшвыривая что-то от себя в сухую прошлогоднюю траву, после чего ринулся на меня, сплетая опасное заклятие, я даже не успел разобрать какое, просто хлыстнул его магическим бичом по глазам, как будто, так делал всю жизнь. Маг скорчился, упал, закрывая лицо руками, тем самым дав мне возможность набросить сети. Сил у меня больше не было, и слава Вещему, подоспела Эстис, замкнув наручники за спиной, поверженного волшебника.

***

Лаборатория выглядела удручающе. То здесь, то там можно было заметить следы файерболов и других мощных заклятий. Штукатурка на стенах и потолке пошла трещинами, словно ее пытались сбить изнутри. Оборудование было разметано в беспорядке: разбитые колбы, покореженные рефлекторы, обгоревшие кристаллы и обломки механизмов. В воздухе витал запах жженой бумаги, пластика, кислот и известки.

И, кажется, нормис успел чем-то плеснуть на пульт контроллера ноосферы. Само же массивное устройство с магическими печатями на корпусе, похожее на огромный перевернутый телескоп и бластер супер-злодея одновременно, больше не поддерживало связь с информационным полем планеты. Мне не нужно было сканирующее заклятие, чтобы это понять. Корпус контроллера был усеян вмятинами и глубокими царапинами, а почти все дисплеи и сенсорные панели для ввода информации были разбиты. Контроллер больше не издавал характерного низкочастотного гула и его магическое поле исчезло.

Дормидонт Степанович и Олег Евгеньевич – опытные маги и ученые – с трудом поднимались на ноги. Я переживал за Лукьянова, но кажется рана оказалась менее серьезной, чем я подумал вначале. Было видно, что им сильно досталось. Какое-то заклятие не позволяло им применить ничего для собственного излечения, пока мы не обезвредили беглеца. Лукьянов и Шишечкин выглядели измотанными. Начальник безопасников так и вовсе, словно постарел лет на двадцать. Лоб Олега Евгеньевича Шишечкина украшала продольная глубокая ссадина, а из рассеченной брови все еще сочилась кровь.

Осматриваясь, я понимал, что лаборатория обесточена, как вероятно и весь корпус. Аварийное освещение не сработало. Наверное, и резервный генератор был поврежден, так что Серега сотворил небольшой шарик света, Черненко, как и мы с Лилькой, оказался выжатым до предела. Но сейчас необходимо было сделать едва ли не самое сложное, до того, как охранители из ближайшего околотка окажутся здесь.

В несколько шагов я пересек пространство, которое разделяло меня и задержанного. Не знаю, почему мы притащили его обратно в лабораторию, наверное, присутствие Дормидонта Степановича настроило на нужный лад и поселило надежду, что вот-вот все решится. Лилька как раз удерживала мага от возможности создания портала или прочих заклятий, которые могли бы помочь ему сбежать или навредить нам.

– Тебя кто послал, пракс? – спросил я.

– Так я тебе и сказал, пес.

– Все скажешь… – не своим голосом проговорил я, – на Советском районе и не такие говорили.

Острая волна памяти обрушилась на мою голову. Я вспомнил, почему у меня почти никогда не получалось заводить друзей среди волшебников. Приятелей – да, сколько угодно. Но не друзей. Я был одним из немногих, кто бил первым. Запросто и не стесняясь. Кулаками. Палкой. Куском кирпича. За косой взгляд или летящее вслед: «безотцовщина!», за попытку вылить зелье-вонючку за шиворот или в портфель, за начальные слова заклятия «повешенного»…

Вот и теперь, я схватил первое, что подвернулось под руку. Кажется, это была оцинкованная ножка лабораторного стула, ею-то я и ударил по коленям задержанного, краем глаза отметив, что Олег Евгеньевич зажмурился, а вот Дормидонт Степанович, напротив, внимательно наблюдал за мной. Волшебник заорал, а я произнес, подпуская в голос металла:

– А сейчас я вскрою твое сознание, вытащу все твои мысли, а обратно собирать будешь сам в околотке, охранителям скажу, что так и было.

– Я не могу! Не могу! – затараторил он. – Не могу сказать… но это все они! Они! Те, кто заключили договор Равновесия!

Над его головой полыхнуло зеленым, и он обмяк в руках Лильки, которая за все это время не издала ни малейшего звука, и лишь крепко держала, не давая задержанному и шанса. Нормис заговорил быстрее. Опережая любое физическое или магическое воздействие для ускорения процесса.

Наверное, о нем никто толком и не подумал, из тех, кто направлял группу на выполнение задания. Как оказалось, те маги, что напускали видения и гомункулов – отступили. Им было поручено нанести как можно больший ущерб, а нормис занимался последними приготовлениями к тому, чтобы все выглядело так, что в лаборатории произошел несчастный случай. Что же до волшебника, которого мы повязали – ему предназначалось вынести данные с контроллера, что он чуть было не провернул.

– Дормидонт Степанович, вы как себя чувствуете? – спросил я. – Нужно немедленно проверить все помещения, я не думаю, что группа захвата просто разнесла все вокруг и отбыла восвояси. Может, имеет смысл поговорить с Олегом Евгеньевичем и нашими ребятами из лаборатории, вроде бы там все живы.

И не успел я договорить, как в нашу сторону полетели сверкающие файерболы, колючие проклятия мгновенной смерти и что-то еще. Не представляю, каким чудом, сориентировавшийся Черненко и Шишечкин сумели возвести щит, который не сдержал всего этого магического шквала, но сильно ослабил.

Нас всех разметало. Меня, так и вовсе, чудом не выкинуло в окно. Спину ломило, потому как я впечатался в решетку радиатора, прикрывающего батарею. Руку пронзило болью, когда я пытался хвататься за воздух или хотя бы за что-то, но вышло лишь нагрести раскрошенного стекла, рассекая ладони.

К счастью, сирена охранителей выла где-то неподалеку. Совершить еще одну атаку нападавшие не могли – включилась защита периметра, должно быть, на КПП или у безопасников кто-то все же пришел в себя и нажал нужную кнопку, активирующую магические кристаллы и печати. Что было потом, я точно не знал. Организм осознав, что непосредственная опасность миновала выключил сознание, отправляя меня в спасительную темноту.

***

Первым, кого я увидел, когда открыл глаза, был Дормидонт Степанович. В его руках была какая-то книга из бесконечных циклов фантастических романов нормисов про покорение космоса. Подняв на меня взгляд, начальник службы безопасности кивнул мне. Я ответил ему тем же и тут же спросил:

– Я в больнице?

– Так точно. В нашей, не волнуйся.

– Что произошло? В смысле… потом?

– Почти всех повязали. Тот, кого ты, так сказать, расспросил – в некотором смысле остался живым, но вряд ли мы получим еще какие-то показания. С нормисом работают, и с их стороны, и с нашей. Но не думаю, что он знает больше, чем говорит. Мы столкнулись с серьезной проблемой, которая, полагаю, проросла корнями и в наши ряды. Так вот, Тема, я собственно не апельсины тебе принес, и не яблочный сок…

– …а хотелось бы, – тут же сострил я.

– Позже. Я хочу задать один вопрос. Он может показаться тебе странным, но я считаю, что ты можешь дать на него ответ сегодня или уже никогда. Не хочешь ли ты сменить род деятельности? Там, в лаборатории, ты неплохо показал себя, и я признаюсь, что подал ходатайство о переводе тебя в МаБе. Предварительно директор согласен, но у тебя есть шанс отказаться.

– В отдел магической безопасности НИИ?

– Нет. В МаБе, который базируется в НИИ МиКМО. Так что?

– А… у меня, действительно, большой выбор?

Дормидонт Степанович кивнул, видимо, ждал именно такого ответа, и продолжил:

– Мы следим не только за деятельностью НИИ, но лучшее прикрытие сложно придумать. И каким бы Сергей Черненко не был для тебя близким другом, он так же не мог делиться всеми подробностями нашей работы. Впрочем, именно благодаря тебе мы получили наиболее ценные сведения, поскольку тот волшебник, что должен был вынести наработки по контроллеру ноосферы, ожидал чего угодно – любого заклятия, даже смертельного, только не физического воздействия, понимаешь, к чему я клоню?

– Хотите, чтобы я избивал людей в мрачных подвалах?

– Нет, конечно. Хотим использовать твои способности находить нестандартные решения в критической ситуации.

– А она критическая?

– Ближе к катастрофе, я бы сказал. И еще, Тема… хватит паясничать. Я понимаю, что тебе страшно. Мы сами только-только приблизились в верхушке этого айсберга.

Возразить мне было нечего, да и расспрашивать о чем-либо глупо. Для меня как-то разом все стало понятно, хоть я и должен был упираться всеми конечностями, отказываться и избегать опасностей, но почему-то не стал. Наверное, это наследственное – брать на себя ответственность, когда больше никого не осталось.