Black salvation

***

Вечер. Почти ночь. Тихая трель входящего сообщения. И снова работа заставляла резко подрываться с кровати и мчаться в неизвестность. В руке пластиковый кейс, в душе беспросветный мрак. Безымянный человек. Невидимка. Один из тех, кто никогда не покидал защитного покрова анонимности. В этом есть слабость, в этом же и сила. Я же просто привык.

Немногочисленные прохожие без оглядки проходят мимо. Им нет никакого дела до окружающих. Эгоизм и безразличие такая же смертельная болезнь человечества, как СПИД или рак. Они убивают все живое в теле и человек становится бездушной машиной, заложником собственной алчности.

Я не осуждаю, давно смирился и продолжаю влачить столь жалкое существование. Хотя и не знаю зачем. Просто что-то заставляет каждый день открывать глаза и снова браться за работу. Жить по-другому невозможно. Тебе просто не позволят. Ты заложник своей профессии. У таких, как я, не бывает шансов на новую жизнь.

Все предельно просто, ты жив до тех пор, пока приносишь пользу. Но почему-то в голову так и не приходила мысль о самоубийстве. Почему-то я продолжал жить и наивно верить, что когда-нибудь все изменится. Иначе зачем тогда я выжил в братоубийственной югославской войне?

Натянув посильнее на голову глубокий капюшон черной толстовки, я свернул в один из тех многочисленных темных переулков, что словно артерии пронизывали этот огромный черствый мегаполис. Родина перемолола тебя без остатка и бросила на произвол судьбы без малейшего сожаления или раскаянья. Кому ты нужен теперь? Ни семьи, ни друзей, ни возлюбленной.

По привычке петляя, чтобы уйти от возможной слежки, я снова попадаю на оживленную улицу. Почти на месте. На этот раз не пришлось ехать на другой конец города. Это радует, если я еще остался способен ощущать какие бы-то ни было эмоции. Нет, это не радость, всего лишь мимолетная мысль, что вскоре я снова окажусь в своей лачуге.

Зачем же я продолжаю жить? Сложный вопрос, на который нет ответа. Хотя разве можно назвать подобное существование жизнью? Вряд ли. Это беспросветная чернота сменяющих друг друга дней. Любой другой на моем месте уже давно бы спился или сошел с ума.

Впереди показалась заброшенная высотка, конечный пункт пути. Тяжелый и долгий подъем по пыльным ступеням, и вот я уже на предпоследнем этаже недостроя. Сколько же их раскинулось по всему городу, не счесть. Они, как и я, разрушались изнутри под действием времени и обстоятельств, но продолжали жить.