Благие намерения

— Выходите с поднятыми руками, вы окружены! — гремело вокруг Жижи, казалось со всех сторон.

Темнота просверкивала синими сполохами. Было страшно и холодно. До обморока, до скручивающегося, как от сильного голода желудка. Жижа забился в угол, пытаясь слиться с мебелью. Он слышал топот ног, матерные крики. А потом, как взвизгивая шинами стартанула машина и раздалась автоматная очередь. Но Жижа будто остекленел. Первое дело, на которое его взял брат, как только ему исполнилось восемнадцать, и все погиб. Сразу же погиб, в новогоднюю ночь! Теперь суд и колония. Жижа вдруг почувствовал себя слабым и маленьким.

— Слушай, — вдруг, неожиданно, даже для самого себя, зашептал Жижа. — Дед, я ведь не верю в тебя и не верил никогда. Но если ты есть, помоги, а?!

Где-то в глубине дома часы забили полночь.

….- Самые большие глупости делаются с самыми благими намерениями, — второклассник Витька шмыгнул носом и бесстрашно улыбнулся, явив солидную прореху между передними зубами. Похоже, последствие предыдущей благоглупости.

Он весь был такой нелепый, расхристанный и гордый, что главный хулиган их двора девятиклассник Жижа даже на мгновение замер с занесенной рукой.

— Тебе че, баран, жить надоело? — Жижа толкнул наглеца в лоб. Не сильно, гораздо слабее, чем планировал, но Витьке и этого хватило.

Он хлопнулся на пятую точку, а потом и на спину. Ранец и так болтавшийся на одной лямке, оторвался окончательно и улетел в сторону, выплюнув учебники и мятые тетрадки. Жижа даже не стал пинать наглого малявку. Обошел его, как что-то неодушевленное, и двинулся дальше по своим делам.

Он и сам не понял, что заставило его оглянуться.

Витька лежал в той же позе, как и упал. Поперек узкой, протоптанной в глубоком снегу тропинки. Слишком узкой, чтобы разойтись двоим. И получивший вполне заслуженный фофан, за то, что не убрался с дороги Жижи вовремя.

И снег уже запорошил ему шапку.

— Эй, пацан, ты че, прикалываешься?! — перепугался Жижа и бросился обратно.

Подскочил к Витьке, тряхнул его за плечи, попытался посадить. Но Витька обвис и кулем повалился обратно. До полуночи оставалось минут двадцать. Поселок уже спал, а кто не спал, открывать двери незнакомцам не стал бы, ни за какие коврижки. Плавали-знают.

В амбулатории застать кого-то в такой час тоже было нереально. Но Жижа подхватил на руки

какое-то совсем легкое тело Витьки и бросился через сугробы напрямки. Высоко подкидывая колени, как молодой лось.

— Какое-то невообразимое стечение обстоятельств, молодой человек, — худой и нескладный фельдшер с кадыком, выпирающем на тонкой цыплячьей шее и вдохновенным взглядом, взмахнул в волнении рукой, и едва не снес чашку с чаем в высоком подстаканнике. — Что вы говорите, мальчик упал? Так вот, удар вызвал резкое падение давления и… в общем, если бы вы его не принесли! Вы просто спасли ему жизнь!

Фельдшер посмотрел на испуганного Жижу, вздохнул и протянул ему чашку с чаем.

— Выпейте, вам надо!

Где-то в ординаторской часы пробили полночь.

….Главврач Третьей Градской больницы Жижгин Андрей Павлович смотрел в темное окно. Где-то за границей больничного сада грохотали фейерверки, освещая темную ординаторскую сполохами. Синими, красными, белыми. В новогоднюю ночь Главврач имел полное право не оставаться на дежурство. Но именно в новогоднюю ночь ему хотелось побыть одному. Андрей Павлович подошел к окну, поднял высокую кружку с черным чаем и легонько чокнулся им со стеклом.

— Спасибо, Дед, — едва слышно прошептал он, — не разочарую!

Где-то за стеной часы забили полночь.