Благородный плут Аркадий 2

Кухней тут называлась пыточная комната. Со всеми присущими такому помещению атрибутами. Инквизиторы могут гордиться – в оснащенности их пыточная мало уступала легендарной «дознавательной» моего возлюбленного папаши.

(Да, вот такой он, светоч, бог богов!)

Впечатление усиливали свисающие с потолка цепи, специфическое приторное зловоние и вездесущий полумрак.

Когда нас привели сюда, я сначала испугался, подумал: «ну все, допрыгались», однако неподвижно стоявший в углу узколобый пузатый детина в окровавленном фартуке, выслушав Орлика, взял с полки кастрюльку, налил туда воды, поставил на очаг и подбросил дров в топку.

– И достань из погреба водочки, друг мой, – распорядился Орлик и обернулся ко мне. – Сейчас все будет, уважаемый жрец, минутку. Как вам наша кухня?

– Оригинально, – ответил я.

– Это может показаться странным, готовить пищу в месте, где познается истина, где заблудшие души, соблазненные коварством Темного, вновь соединяются с нашим милостивым богом… Но отец, преисполненный состраданием, в своем бесконечном стремлении отринуть всю тщету мира, не поддаться искушениям и сохранить, по мере возможности, разумеется, чистоту веры, сохраняет верность аскетизму, не ослабляет плоть чревоугодием, питается самой простой и непритязательной пищей…

«И оттого дохает, как чахоточный», – подумал я.

Орлик и дальше продолжал изливаться соловьем, на все лады прославляя своего отца-деспота, я по мере возможности восхищался, но вода закипела, да и водку молчун-палач принес. После чего вернулся в свой угол, скрестив руки на груди и уставившись на нас взглядом, в котором не читалась ни одна эмоция. Странный человек.

Прокипятив щепотку травяного порошка, я добавил меру водки, прошептал над отваром усиливающее заклинание и перелил в предварительно ошпаренную кипятком бутылку.

– Готово, милейший господин Орлик! – сказал я, продемонстрировав емкость. – По-моему, вышло отменно!

Еще бы! Такое средство способно излечить даже умирающего.

– А чтобы у вас не осталось сомнений, я с вашего позволения, попробую ложечку!

На вкус – отрава.

– Да, горчит, будто касторка, – сказал я поморщившись, – но если добавлять несколько капель в вино и употреблять на ночь, уверяю вас – самочувствие вашего достойнейшего родителя быстро улучшится. Не хотите ли сами отведать?

– Нет, спасибо. Давайте сюда. Мы испробуем средство сначала на одном из наших… э… пациентов, чтобы убедиться…

– Осторожничаете? Так ведь я сам, на ваших глазах продегустировал, какие могут быть сомнения?

– И все же.

– Ваше право. Безопасность превыше всего.

– У его высокопреосвященства, как у всякого известного человека, много завистников и врагов.

– Мир так жесток, господин Орлик!

– К сожалению, к сожалению.

Прекрасно, облегчу какому-нибудь узнику его страдания. Не зря старался.

– Ваше право, – повторил я. – В наше время никому верить нельзя.

– Рад, что вы понимаете. Можете придти… скажем сегодня вечером. Если, конечно, ваше средство реально помогает.

Так, а вот этого не надо! Нам бы сразу обстряпать дельце, не откладывая в долгий ящик. И дети ждут.

– Разумеется, разумеется! – сказал я. – Но прежде чем уйти, позвольте преподнести вашему отцу, этому великому мужу, который своим самопожертвованием на благо народа поразил меня в самое сердце, в подарок вот это колечко. Оно – магическое. Обладает слабым целебным действием. Вот оно, взгляните! Колечко немного укрепит дух вашего отца. О, вы и тут сомневаетесь?

Вот тут пришла пора рассказать о плутовстве, которое я задумал изначально. Речь о магическом кольце, созданном Ваней. То самое, что я нашел в кабинете герцога Константина. Колечко как колечко – позолоченное, без надписей и гравировки.

Ваня рассказал, как оно действует. Не стану раскрывать карты прежде времени, но весь смысл в одном – одеть его на палец подопытного. А как это сделать? Тут на помощь пришло одно из пустых колец.

С помощью Могши, Вани и даже бабы Лены мне удалось создать копию. Отшлифовать, подкрасить, обработать – и вот, нипочем от оригинала не отличишь! С тех пор я копию не снимал.

А дальше – дело техники.

– Оденьте, не бойтесь! – настойчиво попросил я Орлика, снимая поддельное кольцо. – Вы же видите – я всегда ношу его! Ну, давайте палец!

Не дожидаясь разрешения, я одел копию на палец остолбеневшего от такой наглости рыцаря.

– Ну, ощущаете, как в вас поднимается эдакая волна… как бы сказать-то… вдохновения? Волнения? Одушевления? Будто дышится легче, а? Чувствуете, как волнами магия охватывает ваше естество? Не отрицайте, я вижу по глазам! Только чистейшая мана, милейший, только чистейшая способна так воздействовать! Мягко, исподволь…

Волнение, возникшее после моего бесцеремонного поступка, с легкостью можно принять за магическое воздействие.

– А ведь и правда! – сказал, расширив глаза, Орлик. – И правда, как-то просветлело, что ли…

Вот как надо оболванивать простачков! Классика! Главное – правильно подвести, а дальше начинается самовнушение.

Люди готовы поверить в любую, подчас самую нелепую ересь.

– Снимайте, снимайте, я преподнесу его высокопреосвященству, преклонив колено и так далее, в знак дружбы наших епархий…

Моя настойчивость принесла плоды. Орлик все еще сомневался, но я добил его, проникновенно сказав:

– Мне, увы, так не посчастливилось – мой родитель погиб от руки варвара. Раны были столь глубоки, что я мог лишь только окропить их собственными слезами… – Тут я заплакал – еще одно необходимое умение хорошего плута. – Простите…

Дрожащей рукой смахнул слезинку.

– А к дьяволу! – сказал Орлик, – Пойдемте.

* * *

Ловкость рук и никакого мошенничества. После многочисленных поклонов, облобызав милостиво предоставленную руку (вблизи кожа старика показалась мне мертвенно-бледной и тонкой, как пергамент, что говорило о близкой смерти), шаркая коленями по полу не хуже самого угодливого раба, я в последний момент подменил копию на оригинал.

Представление началось сразу.

Гойник вдруг вскочил, откинул плед, горделиво выпрямился, сорвал платок с шеи, вдохнул полной грудью.

– Душно мне что-то! – сказал он. – Скорей на воздух!

– Отец, что с вами? – спросил Орлик, шагнув в его сторону.

– Уйди от меня, пес! – сказал главный инквизитор, властным жестом отодвинув сына в сторону. – Я хочу держать речь! Эй, ты! – крикнул он стражнику. – Немедля созывай народ! Ударяйте в набат! Я буду молвить слово!

– Отец, умоляю, что происходит? Что сделала с вами эта змея подколодная?

«Змея подколодная», то есть я, застыла в поклоне. Аж лбом в пол уперся. Доминике я дал знак последовать моему примеру. Ваня взлетел под потолок и уселся там на пыльной люстре с окаменевшими свечками и зыркал на нас, вцепившись когтями в цепь.

– Не трогай меня, отродье! – взревел Гойник, оттолкнув сына. – Кто ты такой вообще?

– Я… я ваш сын, – пролепетал побледневший Орлик.

– Глядя на твою физиономию я начинаю сомневаться. Всегда подозревал, что потаскуха, породившая тебя, нагуляла дитя на стороне. Впрочем, это неважно – все равно бог обделил тебя талантами. Верно, ты пошел в мать. Не зря я ее колесовал, бесстыдницу и блудницу…

– Но… ты всегда говорил, что она была святой…

– Врал. Пришлось выдумать образ святой, пожертвовавшей собой ради ребенка. Это выставляло меня в выгодном свете – вдовец, оставшийся в малым дитятей на руках. Враги дорого поплатились за это! Заговор был раскрыт, изменников повесили, а я стал великим инквизитором! И неважно, что это была сказка для доверчивых дураков. Так, уйди с дороги, пес, иначе прикажу подвесить тебя на крюк, как твою мамашу!

Орлик, потрясенный до глубины души, посторонился. Гойник вышел, стража последовала за ним.

Хлопнула дверь – Орлик вздрогнул. А затем он посмотрел на меня. Его благородный лик исказила гримаса зла.

– Ты! – зарычал он, выхватил меч, но Доминика, про которую он, видимо, позабыл, опередила его – девушка находилась чуть сбоку и просто вонзила ему в грудь кинжал.

Я подбежал к Орлику, схватил, не давая упасть.

– Нет, парень, погоди, не умирай! – сказал я, осторожно опустив рыцаря на пол. – Скажи нам, где Вадим, мастер воров?

– Кто… кто вы такие? – захлебываясь кровью, спросил он.

Я снял очки, скинул рясу, Доминика – повязку и белое платье. Осточертело это одеяние, если честно. Лично я чувствовал себя погано, словно в дерьме измазался.

– О Темный, я так и знал! – прохрипел Орлик. – Что вы сделали с моим отцом? Скажите, что вы сделали с моим отцом? Неужели… неужели все сказанное им – правда?

– Скажи, где мой отец, ублюдок! – крикнула Доминика, но я отстранил ее.

– Ваня, придержи ее, пожалуйста!

– Как, кар?

– Не знаю, помахай крыльями, отгони! Послушай меня, парень, послушай, что я скажу!

Я похлопал Орлика по щекам, он открыл глаза, что уже подернулись поволокой.

– Я отвечу на твой вопрос, но сначала скажи, где мастер воров Вадим?

– Он… он на драконьем острове…

– Зачем его туда отправили?

– Они – пища для полчищ Алого короля. Это дань… Откуп. Но зря вы ищите его – ваш Вадим больше не человек, он – зверь… А теперь, как там тебя… соискатель, да?

– Мое имя – Аркадий.

– А теперь, Аркадий, признайся, честно признайся… Помни, врать умирающему – страшный грех…

– Я сожалею.

С глаз Орлика потекли слезы. То ли от боли физической, то ли от боли душевной.

– Дьявол! – выругался он.

– Я одел на него кольцо преступника. Оно заставляет согрешивших сознаваться в проступках. А проступки твоего отца – велики. Очень велики, как видно. Не думал, что так выйдет, еще раз сожалею…

Несколько секунд Орлик молчал, осознавая услышанное, затем едва слышно сказал:

– Убейте его, убейте монстра… – и скончался.

– О, не переживай, – сказал я, закрывая ему глаза, – Гойник сам себя убьет. Верно, Ваня?

– Вер-рно! – прокаркал Ваня, сев на мое плечо.

– Знатное у тебя колечко.

– А то!

* * *

Мы воспользовались переполохом и сразу побежали в казематы. Но не успели спуститься, как наткнулись на стражников. Человек пять с копьями и ружьями загородили вход в узилище.

– Эй, а вы куда собрались? – услышали мы вопрос.

Мне надоело юлить и я ответил прямо:

– Вниз, освобождать узников.

У мужиков вытянулись лица.

– Кто разрешил?

– Его высокопреосвященство новый главный инквизитор Аркадий.

– Кто-кто?

– Вы глухие, что ли? – пронзительно крикнул Ваня, чем привел стражников в смятение. – Пр-рочь с дор-роги, если вам жизнь дор-рога!

В этот момент позади нас раскрылась дверь и в гнетущую тишину подземелья ворвались звуки с улицы. Шумела толпа, но всех перекрикивал Гойник. Вопил так, что срывался на визг. Отсюда не понять, что именно он говорил, но судя по яростным возгласам, ничего хорошего.

Что-то неладное творилось за городней.

Мы обернулись и увидели покрасневшего, как рак, солдата.

– Его высокопреосвященство, – задыхаясь, сказал он, – сошел с ума!

Тут он обратил внимание на нас, и на стражу напротив.

– А что здесь происходит? – спросил он.

– Теперь ясно что, – мрачно ответил ему кто-то из сослуживцев. – Измена, вот что. Убиваем их, ребята!

У меня лопнуло терпение.

– Стоять! – рявкнул я. – Вы слышали, что сказал мой брат?

– Брат? – недоуменно спросил кто-то из стражников.

– Да, этот ворон – мой брат! А, да что с вами, глупцами, разговаривать! Посторонитесь и останетесь живы. Нет? Не уйдете? Прочь, я сказал! Ну, вы сами напросились!

Доминика выстрелила в стражника позади, а я «вихрем» смел с дороги всю пятерку. Удар был такой мощи, что у многих переломались кости. Боюсь, никто не выжил. Во всяком случае вид у них был соответствующий.

Переступив через бедолаг, мы вошли в коридор с клетками. Дремавший у входа боец вскочил с воплем, когда Ваня клюнул его в макушку.

– Отпирай клетки с пленниками, быстро! – потребовал я, приставив к его лбу пистолет.

– Э… а что… а кто…

– Выпускай пленников, идиот!

– Но… его высокопреосвященство…

– Власть сменилась, Гойник мертв или близок к этому, – сказал я. – Не испытывай наше терпение, выпускай пленников. Или оправишься следом за своими дружками, вот там, за поворотом.

– Какими дружками?

– Ты что, ничего не слышал?

– Нет.

– Ого! А у тебя на диво крепкий сон, дружище! Мне бы такой.

– Отпирай клетки, я сказала! – рявкнула Доминика так, что парень в страхе отшатнулся. – Пошевеливайся, мерзавец!

Больше возражений не возникло. Парень трясущимися руками отпер все клетки, снял цепи.

– Друзья, – обратился я к изумленным узникам, – ждите нас, мы выйдем вместе. Те из вас, кто способен держать оружие – там дальше по коридору валяются несколько тел – заберите у них мечи и ружья и стерегите вход. Вперед, друзья, свобода близко!

Я схватил охранника со связкой ключей за ворот и подтолкнул в направлении камеры с детьми.

– Теперь отпирай помещение, где сидят пацанята, – потребовал я.

– Э… простите, господин…

– Что такое?

– Ключи от детской у его высокопреосвященства. И от цепей, которыми они… это… скованы, вот! В общем, это тоже. Извините, но я тут никак. К детишкам у великого господина того… особый подход.

– Особый подход?

– Ну, он обычно продавал их каким-то залетным людоедам. Тут как раз нарисовались двое воронков, чтоб им пусто было, истязателям…

– А не врешь? Насчет ключей?

– Нет, нет, что вы! Мне жить охота. Чего врать-то? Нет, помилуйте!

– Проклятие! И что делать?

– Как что? – каркнул Ваня. – Применяй «взлом»!

– Дверь-то я взломаю, но цепи?

– Придется и цепи, – сказала Доминика.

– У меня не хватит сил.

– Что значит не хватит?

– «Взлом» – весьма энергозатратное заклинание. Это тебе не в наперстки играться. Тут сила нужна.

Доминика от досады прокусила губу.

– И отмычек, как назло, нет… – сказала она.

– Ладно, – сжалился я. – Открою пока дверь, а там видно будет.

С замком на двери проблем не возникло – треснул спустя несколько секунд ворожбы.

Едва мы вошли, как дети восторженно завопили:

– Ласка! Ты пришла! Ласка!

– Тихо, тихо! – сказала девушка, невольно раскрасневшаяся от такого горячего приема. – Сядьте и послушайте, что скажет вам мой друг Аркадий. И слушайте внимательно.

– Не уверен, что выйдет, – сказал я.

– Выхода нет. И времени тоже. У тебя получится, должно получится!

– Сразу столько замков? Нет, это перебор!

Ну вот опять – умоляющие детские глаза. Большие, доверчивые, влажные от наворачивающихся слез.

– Ну что с вами делать, – сдался я. – Встань на страже, Доминика. Так, друзья, я – маг. Очень сильный. Но даже мне не под силу сломать ваши узы. Но я попытаюсь. Вот что вы должны сделать: обернуть запястья тканью. Оковы будут нагреваться и охлаждаться и чтобы не осталось ожогов, укутайте руки хорошенько. Подоткните под оковы. Приступайте, и побыстрее.

На эту процедуру ушло минут пять.

– Готово? Отлично. Теперь самое главное – соблюдайте тишину. Мне нужна максимальная концентрация.

Я сел на одно колено, закрыл глаза, выровнял дыхание, успокоился и принялся черпать ману, черпать, черпать… Я протянул нити к каждому ребенку, обвил священной магией каждую ручку, а после сжал кулак, до боли, до хруста. В висках застучало от сильнейшего напряжения.

Еще чуть-чуть, ну! Мгновение растянулось на целую вечность. Меня стремительно покидали силы. Но вот наконец раздался хруст. Оковы распались, а я чуть не упал без сознания – Доминика вовремя подхватила, похлопала по щекам.

– Не отключайся, пожалуйста, Аркадий. Ты нам нужен!

– Да-да… я сейчас… сейчас приду в себя, одну минутку.

Множество маленьких рук обняло меня. Вот так из мучителей детишек я стал их спасителем.

А те, кто не смог подобраться ко мне, начали приставать к Ване.

– Глядите, глядите! – говорили они, указывая на него. – Говорящая ворона!

– Я не вор-рона, а вор-рон! Так, не тр-рогайте меня! Не тр-рогайте, я сказал! Ар-ркаша, скажи этим мелким паршивцам пер-рестать за мной гоняться! Ненавижу детей! Кар!

Ругань дивной разумной птицы только развеселила ребят. Очень быстро они позабыли о нас с Доминикой и с криками гонялись за Ваней по всему помещению.

– Ар-ркаша! – верещал Ваня. – А что ты смеешься? Я тебе это пр-рипомню, кар! Отстаньте, я сказал!