Благотворительная акция Дафны Гринграсс

Во все времена поистине ценен тот, чье чистое сердце тяготеет к благотворительности. И такие, как известно, в Рождество вознаграждаются свыше.

24 декабря 1997 года.

Дорогие туфли утопали в сугробах, отчего некогда безупречная обивка на носах безвозвратно испортилась — при таких повреждениях, увы, Репаро был уже бессилен. От коктейля из слез и снега, беспощадно раздражающего нежную кожу, лицо беглянки выглядело абсолютно непрезентабельно: тушь подтеками расплылась под глазами, а нос совсем раскраснелся, словно у Узлетты, когда Поттер целовался с той девчонкой, Чанг. А вот снегопад, что нахальным танцем кружил вокруг несчастной девушки и едва поспевающей за ней компаньонки, был прекрасен, хоть и вовсе не к месту: как можно радоваться пушистым хлопьям, да и сочельнику в целом, когда в жизни юной Дафны Гринграсс разыгралась настоящая драма?

— Даф, да погоди ты! — Пэнси совсем выбилась из сил и уже отчаялась взывать к слизеринской адекватности своей некогда уравновешенной подруги. — Что он сказал?

Что он сказал? Он? Чертов трус! От воспоминаний о недавнем разговоре с Тео Ноттом, а может, и от количества выпитого накануне эльфийского с той же Пэнси Дафну невозможно тошнило. Нет, все же от Тео, этого предателя!

Порывисто развернувшись на каблуках, насколько это позволяли сугробы, девушка заговорила, передразнивая присущую Нотту картавость, и от этих кривляний ее заплаканное лицо стало выглядеть диковато:

— Прости, Дафна. Я ничего не могу сделать, Дафна. Это указ Лорда, Дафна.

На глаза юной Гринграсс снова навернулись слезы, а жалость, что лишь на долю секунды проскользнула в глазах Пэнси, стала последней каплей, толкающей ее за грань отчаяния. Мерлин, Тео был ее любовью с первого курса! Буквально с того самого момента, когда она впервые увидела его, статного и задумчивого, в вагоне Хогвартс-Экспресса. Все эти годы Дафна только и мечтала очаровать Нотта, но тот, словно когтевранец какой, интересовался лишь учебой и девушку будто не замечал. Поэтому, когда в конце шестого курса Тео наконец обратил внимание на прекрасную однокурсницу, по которой сходила с ума уже половина школы, Гринграсс без раздумий ответила на его ухаживания. Они были прекрасной парой: оба статные, чистокровные, безумно влюбленные, как ей тогда казалось, но несмотря на юность — уравновешенные и рассудительные. Ах, знала бы Дафна, что рассудительность она путала с расчетливой прагматичностью, и Тео Нотт окажется обычным слизеринским выгодником. Может, и не стоило отдаваться ему тем вечером в лаборатории, когда Хогвартс погрузился в сумерки, а рождественские каникулы неумолимо приближались, грозясь разлучить юные сердца на добрые две с половиной недели. Тем более ей совсем не понравилось — больно и мокро. Но это же Тео, разве могла она ему отказать?

Как бы то ни было, долгой разлуки так и не случилось, ведь прямо в канун Рождества молодой человек получил от возлюбленной срочное письмо, в котором очень убедительная Дафна не просто просила о встрече — настаивала. Да и сам Нотт, едва отошедший от серьезного разговора с отцом, чувствовал на себе давление от обременительных, а в нынешнем свете и вовсе опасных отношений со старшей дочерью Гринграсс. Дафна, первая красавица школы, была ему более чем симпатична, но желание Лорда переженить весь Ближний Круг на чистокровных юных леди вынудило Тео отказаться от девушки без лишних раздумий.

Дафна же о трусости своего нареченного и не подозревала, поэтому, выпив еще бокал для храбрости, тепло попрощалась с Пэнси и сестрой и настроилась бежать из родного дома с любимым прямо в рождественскую ночь. С чего она, практичная слизеринка, вообще взяла, будто Нотт возьмет на себя такую ответственность и не поддастся страху быть опозоренным перед родом, а то и выжженным, к драккловым пикси, с семейного гобелена, теперь уже было не ясно. Не иначе любовь так запудрила ей мозги. А может, эгоистичное желание избежать губительного замужества с этим мерзким…

— Да брось, может, это не Яксли, — как мысли ее читая, Паркинсон схватила ледяные руки Дафны, и затараторила: — Надо было дослушать родителя, а не хлопать дверью. В Ближнем Круге мужиков больше, чем гриндилоу в Черном Озере.

— А кто еще, Пэнс? — утирая горючие слезы, но тут же на ходу приводя себя в порядок, возразила разбитая Дафна. — Лестрейндж? Может, Макнейр, у которого ни кола ни двора? Говорю тебе, это Яксли, мерзавец!

Корбан Яксли попал под подозрения юной невесты, увы, неспроста. Еще с ноября он взял в привычку таскаться в имение Гринграсс по поводу и без, якобы улаживая какие-то рабочие вопросы с хозяином дома. Да и миссис Гринграсс стала чаще упоминать его в письмах — Корбан так деликатен, Корбан уладил конфликты с домовыми — и этим невероятно раздражала дочь. А в начале декабря мистер Яксли внезапно посетил Хогвартс, чтобы донести до придурковатых Кэрроу какие-то туманные распоряжения Министерства. Знать бы Дафна не знала о его визите, если бы не мать, которая в очередной раз зачем-то затронула его в письме. Тогда девушка не придала такому событию значения, да и встретив в коридорах подземелья потенциального жениха, просто поздоровалась и пошла своей дорогой. Но разговор с отцом, случившийся накануне, сначала огорошил ее, а потом и вовсе навел на догадки о зачастившем в имение придурке Яксли. Пэнси, конечно, права — стоило дослушать родителя и убедиться наверняка, что ее отдают именно за Яксли. Но тогда эмоции, казалось, первый раз в жизни взяли верх. Ведь Тео Нотт — любовь всей ее жизни — очевидно, не состоял в Ближнем Круге Темного Лорда. И вообще Пожирателем не был, чем привлекал Дафну еще больше.

— Да кто в здравом уме отдаст свою дочь за Яксли? — возмутилась Пэнс, и логика в ее словах прослеживалась неоспоримая: Корбан был высокомерен, глуп и даже груб. — Он ходит по Министерству с таким выражением лица, будто у него палочка засела глубоко в заднице.

От такого точного описания Дафна непроизвольно расхохоталась, и оттого лицо ее снова вернуло природную привлекательность. Но, отсмеявшись вдоволь, ей вновь стало нестерпимо грустно: именно этот волшебник с палочкой в заднице грозится стать ее мужем. Мерлин, она отчаянно нуждалась в спасительном плане, потому как провести всю жизнь с таким противным супругом и плодить ему таких же противных наследников она совершенно точно намерена не была. Но кто бы смел открыто отказаться? Ведь последствия такой строптивости могли стать фатальными: в лучшем случае семья от нее просто откажется, а в худшем — подключится сам Темный Лорд. И пусть такая перспектива ее ничуть не страшила, когда она собиралась бежать рука об руку с Тео Ноттом в закат, сейчас, оставшись один на один со своей бедой, противостоять отцу она уже не спешила. Вот если бы сам Корбан Яксли, честолюбивый индюк, отказался от нее…

Сама того не осознавая, Дафна нахмурилась, покусывая щеку изнутри. Мысли вихрем завертелись в ее светлой головке, а взгляд совсем расфокусировался. Эта ее внезапная заторможенность не осталась незамеченной и жутко напугала Пэнси, потому что Гринграсс пусть и была слизеринкой, но слизеринкой чересчур радикальной и порой упрямой.

— Что ты задумала?

— Нужно сделать так, чтобы он сам от меня отказался. Словно я порченная какая, недостойная, — глотая слова, пробормотала Дафна.

— Ну, теоретически ты уже не невинная невеста, так? — пожала плечами Пэнси и тотчас пожалела о своих словах, ведь подруга мгновенно преобразилась, точно придумала что-то очень действенное, и оттого очень губительное.

Дафна же наконец поняла, в каком направлении ей стоит мыслить: да, девственницы нынче необязательное условие для заключения брака, но вот репутация у невесты должна быть безупречной. Собственно, она сама такой и обладала: потому-то Лорд и включил ее в список годных для замужества леди. Но это, мать Салазара за ногу, пока!

— Ты гений! — кинулась с объятиями на подругу Гринграсс.

— Даф, — перепуганная Пэнси забормотала в отчаянии, — что ты задумала?

Но ее слова прошли вне восприятия девушки, будто звук пустой. Дафна, окончательно скинувшая с себя остатки истерики, выпрямилась и деловито огляделась. Где она, дракклы дери, находится? Рождественский вечер преобразил унылый и разбитый войной Хогсмид до неузнаваемости — все улочки освещались парящими в морозном воздухе цветными фонариками, омелы распускались прямо на уличных столбах, а необычная для Шотландии снежная зима украсила покосившиеся домики и торговые лавки, отчего все они стали выглядеть одинаково празднично. Будто и не было здесь никаких дементоров и егерей, снующих туда-сюда. Егери…

— В какой стороне Кабанья Голова? — поворачиваясь то влево, то вправо, уверенно спросила Дафна.

— Нет, — взвизгнула Пэнси, — не вздумай! Не глупи!

Но Гринграсс уже и сама углядела в заснеженной дали кривую крышу и мутные окна дешевого паба, так что в подсказках более не нуждалась. Не дожидаясь очередных возражений и проповедей Пэнси, Дафна что есть мочи кинулась к дверям убогого притона. Она уверенно вышагивала по снегу, даже не пытаясь отыскать протоптанную пьянчугами дорожку. К чему теперь сомнения? Мерлин, если она испортит репутацию с каким-нибудь чистокровным или, на худой конец, полукровным студентом Хогвартса, выпивающим сейчас в Трех Метлах безобидное сливочное пиво, это не спасет ее шаткого положения. Корбан Яксли точно не обратит на такую безобидную интрижку внимания. А вот вонючий отброс общества вроде егеря — такой урон ее чести не пройдет мимо коротышки Яксли. Немного омрачало лишь то, что отец не сильно обрадуется выходке дочери и, скорее всего, сошлет ее куда-нибудь во французскую глубинку. Да и замуж она тоже вряд ли когда выйдет после такого: ни один чистокровный волшебник не возьмет в жены женщину, которая имела связь с егерем.

При этих мыслях прекрасное личико Дафны в очередной раз исказилось, а в горле встал горький ком: Мерлин, лечь под егеря, должно быть, так мерзко! Но, к слову, с Тео тоже приятного было мало. Тем более та же Пэнси, которая стала позволять Драко чересчур много уже на шестом курсе, сама говорила подругам, что секс, может, и не так приятен, как поедание шоколада, но длится не дольше чем хорошее настроение Снейпа. Желаемой решимости это не прибавило, да и энтузиазма, что уж греха таить, тоже. Однако даже тошнотворные три минуты в объятиях голодранца не так ужасны, как жизнь с фамилией Яксли.

У самых дверей Кабаньей Головы Пэнси все же удалось перехватить ладонь подруги, которая уверенным движением тянулась к ручке. Мерлиновы кальсоны, от отчаяния Гринграсс совсем лишилась рассудка!

— Одумайся, Дафна, — зашипела Паркинсон, осознав наконец, что шутки давно кончились. — Это место тебя погубит. Тебя не примет ни один приличный Дом, если ты решишься на… это.

— Плевать, Пэнс, — вскинулась Дафна. — Ты не понимаешь? Иначе мне не спастись. Отец выдаст меня за Яксли, пусть я тысячу раз буду не согласна.

— Мы можем аппарировать в Малфой-Мэнор и поговорить с Драко, он точно что-нибудь придумает, — перебила ее Пэнси, чем вызвала еще большее негодование у Гринграсс.

Какой, к дементорам, Малфой-Мэнор! Это же ставка Темного Лорда, который, конечно, пожалеет несчастную Дафну, погладит по светлым волосам и лично даст ей разрешение послать неприятного жениха гиппогрифу под хвост. А эта непоколебимая вера Паркинсон в Драко, который в вопросах трусости еще даст фору Нотту, и вовсе осточертела. Сказать бы Пэнси, что Малфои еще в прошлом году заключили договор на брак с Асторией, но это совсем убьет всю ее надежду. Тем более в такой вечер — Рождество, как-никак.

— Отпусти, Пэнси, назад пути нет, — только и выдавила из себя Дафна, но спорить с ней Паркинсон уже не решилась.

— Я не смогу туда пойти за тобой, — неловко промямлила Пэнси, словно извиняясь. — Сама понимаешь.

— Все в порядке, Пэнс, — улыбнулась Дафна. — Это ничего. С Рождеством.

И, крепко обняв свою дорогую подругу, Дафна одним порывистым движением отворила скрипучую дверь, чтобы, не раздумывая более ни минуты, впорхнуть в место, которое положит конец ее репутации. И замужеству.

***

— Не Огденский, но смочить горло — пойдет, — прохрипел зачем-то хозяин бара, чем навлек на себя неприязненный взгляд девчонки.

А надо было просто шлепнуть бутылку на стол, и пускай сама разбирается! Когда эта чистюля ввалилась в кабак, он чуть не выронил бочонок с элем, который собирался откупорить для очередного пьянчуги. Да и не он один. Треверс, завсегдатай этой дыры — даром, что Пожиратель — разбил рюмку, опешивший от увиденной картины: дело ли, молодая богачка, сияющая, как новенький галлеон, прошмыгнула на трясущихся ногах в Голову. Аберфорт, как и положено хозяину вонючего паба, публику свою знал хорошо, потому и удивился — ни на члена Ордена Феникса, что прячутся в сарае, ни на продажную девку, ни на желающего надраться по дешевке путника она не походила. Но судя по выпяченной пухлой губке, упрямому, но бегающему туда-сюда взгляду и треморным ручонкам, что вцепились в края лощеной мантии, эта идиотка сама не знала, что здесь забыла. Но заказала же, в конце концов, пойло, так что пусть сама и разбирается. Аберфорт был кем угодно, но только не нянькой благородных девиц; это к покойному брату, пожалуйста.

Тем временем Дафна сама уже была не рада своему блистательному плану. Какого драккла она здесь делает? Когда сквозняком дверь захлопнулась, словно мышеловка, за спиной, и она оказалась внутри этого ужасного места, вся решимость тотчас покинула ее. Вонь этой дыры, казалось, не вытравить никакими Освежающими чарами, а само мрачное место было пропитано настолько угрюмой атмосферой, что убогая рождественская ель, притаившаяся в пыльном углу, виделась ей нелепой насмешкой над самим фактом праздника. Ну и публика, разумеется: Моргана, юная Дафна чуть не скривилась от отвращения, когда все эти пьяные рожи уставились на нее, совершенно не стыдясь своих похотливых и оценивающих взглядов. От накатившей дурноты в глазах у нее потемнело — а ведь с одним из этих уродов она собиралась переспать! Не к месту вспомнился пусть и неопытный, но аккуратный, вежливый и, самое главное, чистенький Тео. Но следом за ним фантазия вовремя подбросила ей низкорослого мистера Яксли, лебезящего перед вышестоящими чинами, и решимость, пусть и заметно поистрепавшаяся, вернулась к девушке вновь.

Потому, отказавшись от дальнейших раздумываний, она юркнула за самый дальний столик в углу, откуда помахала старику за баром. Нелепый монолог и выпивка, от которой и мантикора сдохнет, окончательно утвердили ее в намерении завершить начатое. Одним быстрым движением она схватила стакан, намеренно не присматриваясь: достаточно ли тот чист, и опрокинула в себя ядовитую жидкость. Святые Основатели, какая же это была ошибка! Гринграсс тотчас схватилась за горло обеими руками и закашлялась, словно жертва Напитка Живой Смерти. Кое-как она наколдовала себе Агуаменти, чтобы хоть немного потушить пожар, в котором горел ее избалованный достатком и хорошим питанием желудок.

Когда точки наконец перестали плясать перед глазами, а размытая картинка паба снова стала принимать четкость, Гринграсс решилась оглядеться. Заведение это было полупустым и лишенным хоть какого-нибудь праздничного уюта. Несколько столов были заняты пьянчугами, которые не вели никакой беседы, а молча надирались, не отрывая глаз от столешниц. Обведя зал глазами, Дафна уже не надеялась углядеть что-то примечательное, но внезапно взор ее остановился на маге в черной мантии, и юная Гринграсс тут же вся подобралась. Этого мужчину она видела нечасто и все же узнала сразу: он имел какие-то дела с отцом Пэнси. Треверс, кажется. Мрачный тип, он смотрел на Дафну не мигая, и пусть его лицо толком ничего не выражало, она уже подумала, что он вот-вот кинется к ней за стол и силой выволочит из паба, как нашкодившего котенка. Но тот, напротив, резко вскочив, вылетел прочь сам, даже мантию свою оставил.

Шумно вздохнув и обреченно прикрыв глаза, Дафна откинулась на спинку неудобного стула. Теперь, когда Пожиратель Смерти увидел ее здесь, слухи разлетятся быстро, и Яксли совершенно точно узнает о ее маленьком грязном приключении, ровно как и отец. Что же, погибать так с музыкой, вернее с отравлением. В очередной раз не раздумывая, — а в этот вечер она, казалось, совсем отказалась от идеи обдумывать свои поступки — девушка пригубила дешевый огневиски. Пойло было отвратным, даже хуже того, что Гойл протащил на Святочный Бал на четвертом курсе, но эффект не заставил себя ждать: разморенная, Дафна прикрыла глаза, погружаясь в пьянящую негу, и в голове у нее энергичным вихрем закружились мысли. Что если Тео передумает, а она к тому времени уже наделает ошибок? Ну и дементоры с ним: теперь, когда она окончательно опьянела, вся эта влюбленность к Нотту стала отдавать какой-то детской глупостью. А вот решение разобраться со своей брачной проблемой самостоятельно — это уже достойно взрослой женщины. Только вот разбираться она собралась совсем недостойными методами, да и взрослой женщиной назваться Дафна в полной мере еще не могла. Пусть и совершеннолетняя — в октябре ей исполнилось семнадцать лет — опыта в любовных делах у нее фактически не было, если не брать в расчет те два непонятных раза с Тео. С другой стороны, любовник ей достанется не первого сорта, так что и стараться нечего. Три минуты и довольно. Главное, накинуть егерю пару сиклей, чтобы растрепал на каждом углу, что переспал с благородной мисс в комнатах Кабаньей Головы. А там, если наложить эти показания на донос Треверса о том, что видел мисс Гринграсс в этом же месте, — какое совпадение — картина предстанет перед Яксли весьма очевидная.

Уже довольно осмелевшая, Дафна покачивалась на стуле с прикрытыми глазами, предаваясь размышлениям о деталях своего безрассудного плана, когда грубоватый голос вырвал девушку из мыслей:

— Какого драккла ты здесь делаешь?

От такого внезапного появления незнакомца бедная Дафна чуть не слетела со стула, и если бы не широкая ладонь этого самого незнакомца, бесцеремонно ухватившая ее за плечо, она бы свалилась прямиком на грязный пол. Опешившая и от такого наглого нарушения личного пространства, и от грубости глубокого голоса, и от страха в целом, — откуда он вообще взялся? — Дафна совершенно растерялась, и слова, что встали в горле бладжером, никак не могли прорваться наружу.

Вместо ответа она лишь бессовестно разглядывала возвышающегося над собой мага, одновременно одолеваемая и ужасом, и любопытством. О, без всяких сомнений он был егерем. Об этом говорила его грязная мантия и кошмарного вида обувь — ну точно прямиком из леса, из самых топей. Да и сам егерь был под стать образу — пусть и не неряшлив, но все его черты были какими-то огрубевшими и острыми: и линия скул, и угловатый подбородок, и зеленые бездонные глаза, в которых плескалось чистейшее возмущение. Но вот нос, очевидно, переломанный не раз, и буйные кудри, опадающие своевольными прядями на упрямый лоб, разбавляли холодность его облика и придавали ему некие нотки привлекательности.

Дафна тяжело тряхнула головой, отчего весь бар вдруг неистово закружился: скорее всего, привлекательным егеря делал дешевый огневиски, который она так неосторожно пила.

— Я еще раз спрашиваю, bestolkovaya, ты что здесь делаешь?

Ну и наглец, еще и иммигрант, судя по резким «р» и акценту в целом. Бродяжка, наверное, искал лучшей жизни в Маг Британии, а теперь вот носится за грязнокровками по лесам да пропивает жалкие сикли в занюханном баре. Гринграсс недовольно поджала пухлые губы, а в небесных глазах появилась недетская серьезность: она, на секундочку, чистокровная волшебница из приличной семьи, а потому ни один отброс общества, тем более такой зазнавшийся, не станет с ней разговаривать столь неуважительно. Готовая поставить на место жалкого егеря, Дафна наконец заговорила:

— Пью.

Мерлинов посох, какой позор! От разочарования Гринграсс даже неловко икнула и потому мгновенно покрылась стыдливым румянцем. Она, конечно, собиралась отчитать проходимца за проявленную дерзость, но контролировать себя было фактически невозможно: мысли ее ускальзали и путались, словно нити в беспорядке, а язык заплетался и никак не хотел слушаться хозяйку. Гребаный огневиски! А вот эльфийское вино ее так никогда не подводило.

Наконец оторвав взгляд от небесных глаз девушки, егерь оглядел стол и заметил бутылку сомнительного содержания. Покрутив ее в руке, он откупорил пробку и, поднеся виски ближе к лицу, брезгливо принюхался. Дафна нервно сглотнула: всеядный Василиск, этот мужик совсем не знает об элементарных манерах, раз позволяет себе такое. Тем временем егерь, все еще чем-то жутко недовольный, шумно выдвинул скрипучий стул и присел аккурат напротив девушки, загородив собой вид на других пьянчуг.

Дафна, как завороженная, никак не могла оторвать от него взгляд — от егеря на весь паб несло опасностью, а авантюризм, как оказалось, юной мисс Гринграсс был весьма присущ. Этот ненормальный, в свою очередь, тоже жадно разглядывал Дафну, словно она какая-то диковинка. Хотя, пожалуй, так и было: не часто встретишь в Кабаньей Голове приличную леди.

— Что уставился, егерь? — протрезвев немного под тяжестью его холодного взгляда, Дафна наконец решила показать зубы.

На мгновение ей привиделось, будто он подавил слабый смешок, который чуть не вырвался наружу. Странный он был, этот егерь. Потянувшись к бутылке, он невербально призвал ее стакан — неплохой уровень магии — и наполнил посудину до краев.

— Пей, — просто сказал он, а у Дафны от такого безапелляционного тона сердце оборвалось в груди: какого черта?

Но поджав губы, отчего черты юного лица приобрели несвойственную девушке строгость, она, как под Империо, аккуратно потянулась за стаканом и отпила небольшой глоток, поморщившись от отвратительного вкуса. Тошнота снова подступила, а желудок свело в болезненном спазме. Егерь же едва заметно покачал головой, словно сам для себя отметил что-то важное. Придя в себя от обжигающего глотка дешевого алкоголя, Гринграсс еще раз внимательно взглянула на него — мужик был хорош. Его бы отмыть, причесать, переодеть и в целом с таким даже по Косой Аллее пройтись не грех. А раз уж сама Дафна пришла в это Салазаром проклятое место именно за грехом, то и выбор, казалось, был очевиден — егерь из всего представленного контингента был ей наименее противен, пусть от него и несло невоспитанностью за версту. Губы юной Дафны сами собой расползлись в пьяной улыбке, хоть она и пыталась взять свои эмоции под контроль: недовольный мужлан, сам того не понимая, выиграл у судьбы джекпот.

— Ты нечасто бываешь в таких местах, — утвердительно заявил он. — Почему ты здесь в сочельник?

Дафна в очередной раз хотела было поставить его на место, но ее язык, казалось, уже зажил собственной жизнью, а эмоции, которые истинная слизеринка никогда не выказывала малознакомым людям, прорвались на поверхность, делая ее открытой и совершенно незащищенной.

— Никогда я здесь не бывала, егерь, — заговорила она с грустью. — Я заняла твой стол?

— Нет.

— Тогда какого драккла ты ко мне прицепился?

— Решил, что тебе не место в таком пабе. — Он забрал ее стакан и, поморщившись, выпил до дна. — Отвратительное пойло.

— Отвратительное мое пойло, — недовольная его наглостью, Гринграсс все-таки вышла из себя. — Слушай меня внимательно, старый паршивец. Ты, может, и грязный рабочий Министерства, возомнивший себя хозяином жалкого паба, но если ты не заметил, — она вложила всю надменность, которую еще не растопил ужасный виски, в голос, — ты мне не ровня. Поэтому, во славу Салазара, рекомендую тебе заткнуться и сидеть тихо, пока я не разозлилась и не пожаловалась кому следует на егеря, что назойливо донимает меня нотациями.

Кому она могла пожаловаться на настойчивого мужика в сложившихся обстоятельствах, Дафна не знала, но это было и не важно, ведь ее оппонент, казалось, усвоил простейшую информацию и, сложив руки на груди, откинулся на спинку стула, чтобы продолжить разглядывать ее.

— Разреши тебя угостить, — вдруг подал он голос.

— Нет, я уже достаточно пьяна, чтобы перейти ко второй части своего плана, — не раздумывая, поведала ему Дафна.

И на то было несколько веских причин. Во-первых, она скорее сдохла бы под копытами кентавров, чем еще раз коснулась губами этого отвратительного напитка. Во-вторых, совращать егеря у нее не было ни сил, ни желания, ни, разумеется, умений. Он был весьма сносным, она была достаточно пьяна — ну чем не идеальный союз на три минуты?

— Какого плана, разреши полюбопытствовать? — подался он вперед и уперся подбородком на скрещенные пальцы рук, отчего в свете тусклого фонаря над столом черты его холодного лица немного смягчились.

— Собираюсь переспать с одним из этих мужиков, — невозмутимо кивнула в сторону Дафна, совершенно растеряв остатки стыда: образ Корбана Яксли в голове придавал ей мужества и выступал надежным гарантом вынужденной распущенности.

— Что же, прямо сексом займешься? — приподнял он одну бровь. — Любопытно.

— Возможно, — пожала плечами уверенная в себе Дафна, а потом вспомнила, что еще Пэнси рассказывала постыдным шепотом подругам в слизеринской спальне. — А может, обойдусь минетом.

Ответ оказал на ее незваного соседа совершенно неожиданный эффект, и вот уже он, как и сама Дафна после первого глотка местного виски, закашлялся, растеряв все свое самодовольство. Гринграсс при этом оставалась бесстрастной, разве что на щеках выступил легкий румянец — она и слов-то таких не произносила до этих пор.

— Не страшишься загубить репутацию? — наконец придя в себя, поинтересовался егерь, все еще не до конца вернув прежнюю невозмутимость. — Зачем тебе все это, маленькая мисс?

— Не твое дело! — разозлилась на него Дафна: вот еще, наглец, станет ей проповеди читать. — Считай это рождественской благотворительностью, если угодно.

Весьма довольная собой, она бесстыдно уставилась на него, совершенно не соблазнительно скрестив руки на груди. Какое-то время они буравили друг друга взглядами, словно в немом поединке — отчаянная мисс и зазнавшийся егерь — пока он не встал, шумно отодвинув стул, и не направился к стойке бара. Прожигая его спину обиженным взглядом, — надо же, ушел — Дафна пыталась примириться со своей первой неудачей. Егерь был подходящим экземпляром: не противен ей внешне, да и разговор вел пусть борзо, но все же грамотно. Сумеет ли она еще встретить в этой дыре кого-то хоть немного соответствующего ее скромным запросам?

Лязг металла о столешницу и голос наглеца, который, как оказалось, успел вернуться, заставили ее вздрогнуть — что за привычка так подкрадываться?

— Что это? — возмутилась она, смотря на него снизу вверх.

— Ключи от комнаты, — кивнул он на связку. — Ты, вроде, горела непреодолимым желанием отсосать. Идем.

Мерлин, надо было зажать нос и выпить немного больше, потому что позор такого уровня слегка протрезвевшая Дафна уже выносила с трудом.