Блэквуд Лейк: Эхо крови

1864 год. Окрестности Блэквуд Лейк.

Воздух был пропитан запахом гари и цветущей лаванды - странное, тошнотворное сочетание. Лес вокруг озера Блэквуд не шелестел листвой, он замер, словно само мироздание затаило дыхание перед неизбежным.

В центре круга из вековых дубов стояла женщина. Ее белое платье было разорвано у подола, а по рукам, пачкающим светлую ткань, текла густая, почти черная в свете луны кровь. Это была Верховная Ковена. Она знала, что за границей света от костров уже стоят они. Не люди. Не звери. Тени, которые они сами когда-то наделили плотью.

- Вы совершаете ошибку, Габриэль! - ее голос сорвался на крик, обращенный в темноту чащи. - Вы не сможете удержать эту жажду! Она сожрет вас изнутри!

Из тени деревьев медленно вышел молодой человек. Его лицо, еще недавно дышавшее юностью и нежностью, теперь казалось застывшей маской из бледного мрамора. На его губах алела свежая кровь, а взгляд был пуст, как высохший колодец. За его спиной, словно хищная птица, замер его брат, чьи глаза горели торжествующим, безумным огнем.

- Мы уже мертвы, Селина, - тихо произнес Габриэль. Его голос звучал как хруст костей под снегом. - Ты сама подарила нам этот дар. Теперь мы просто... берем свое.

- Это не дар! - Верховная упала на колени, прижимая ладони к сырой земле. - Это петля на ваших шеях. И я позабочусь о том, чтобы она затянулась.

Она начала шептать. Земля под ее пальцами задрожала. Остальные ведьмы ковена, стоящие за ее спиной, подхватили рефрен, и пространство вокруг начало искажаться, словно воздух превратился в битое стекло.

- Мы уходим в землю, но наше эхо останется здесь! - крикнула Селина, глядя прямо в глаза Габриэлю. - Каждое ваше столетие будет проклято. Я забираю ваше спокойствие. Я забираю вашу память. И однажды я вернусь в теле той, кого вы полюбите больше жизни. И тогда...

Яркая вспышка серебристого света ослепила лес. Раздался оглушительный крик, в котором слились голоса десятков женщин, а затем - тишина.

Когда пыль улеглась, на поляне не осталось никого. Только догорающие костры и брошенный в траву серебряный амулет, который медленно погружался в вязкую грязь у берега озера.

Братья стояли посреди пепелища. Габриэль коснулся своей груди - там, где еще минуту назад билось сердце, теперь была лишь холодная, звенящая пустота.

- Она вернется, - прошептал он, глядя на темную гладь воды.

- Пусть возвращается, - Кай оскалился, слизывая кровь с клыка. - У нас впереди целая вечность, чтобы дождаться финала этой шутки.

Над Блэквуд-Лейк начал падать первый снег, скрывая следы преступления, которому суждено было повториться спустя сто сорок лет.