Блич: Предатель клана Фон

Март в Сейрейтее выдался на редкость теплым. Природа, сбросившая ледяные оковы зимы, жадно впитывала весеннее солнце, пробуждаясь к новой жизни.

Вдоль мощеных улиц квартала аристократов тянулись бесконечные ряды вишневых деревьев. Ветви гнулись под тяжестью пышных розовых соцветий, и каждый порыв ветра срывал с них лепестки, кружа их в воздухе, словно в волшебном снегопаде. Дорога, устланная этим живым цветочным ковром, уходила вдаль, пока резко не обрывалась у границы двух миров.

Здесь, за высокими стенами, скрывался старый особняк. Массивные ворота были наглухо закрыты, а тени от ограды причудливой мозаикой ложились на внутренний двор.

Тишину одного из домов нарушил резкий свист и глухой удар.

— Ты пойдешь туда или нет?! — женский голос, хриплый от старости, дрожал от гнева, но в нем сквозило и горькое разочарование.

— Нет. Я не пойду в Карательный отряд.

Парню, ответившему ей, на вид было лет шестнадцать-семнадцать. Это был красивый юноша с высоким хвостом темных волос, в чертах которого читалась врожденная твердость. Но сейчас он стоял на коленях посреди комнаты, обнаженный по пояс. Его спина была исполосована кровавыми рубцами.

Перед ним возвышался алтарь с поминальными табличками. На каждой было выведено имя, и каждое имя начиналось со слова Фон.

— Хоширо! Ты — наследник клана Фон! — кричала седовласая старуха, нависая над ним. — Наш род веками служил щитом клану Шихоин. Твой долг — вступить в Отряд тайных операций, стать частью Карательного отряда и личным телохранителем госпожи Йоруичи!

Хоширо поднял глаза на старуху. В его взгляде не было страха, только усталая решимость.

— Бабушка, я не хочу в Отряд тайных операций. Мне не нужно место в Карательном отряде. И я не собираюсь охранять Йоруичи Шихоин.

— Не смей! — взвизгнула старуха. — Как ты смеешь называть госпожу по имени?!

Свистнула лоза. Новый удар обжег спину, оставив багровый след. Хоширо вздрогнул всем телом, но не издал ни звука, лишь до белизны сжал челюсти.

— Твой отец погиб, защищая дом Шихоин! — продолжала бушевать старуха, ее лицо исказилось от ярости. — Ты — девятое поколение! Четверо твоих братьев отдали жизни ради госпожи Йоруичи! А ты смеешь говорить "не хочу"?!

Она смотрела на него как на бракованную вещь, как на позор семьи.

Хоширо, превозмогая боль, выпрямился и твердо произнес: — Именно потому, что они мертвы. Отец мертв. Четверо братьев мертвы. Все в клане Фон, кто защищал Шихоин, — мертвы. Я не собираюсь становиться следующим трупом ради какой-то Йоруичи.

— Ты...

Рука с лозой снова взметнулась вверх, но замерла. Старуха медленно опустила оружие, пытаясь унять дрожь в пальцах.

— Ты хоть понимаешь, что тебя ждет, если ты откажешься? — спросила она пугающе тихим голосом.

— Знаю, бабушка, — кивнул Хоширо. — По законам клана, если я не вступлю в Карательный отряд, меня изгонят из семьи.

Клан Фон жил убийствами и казнями. Это была их суть, их хлеб и их проклятие. Тот, кто не мог или не хотел стать палачом, переставал быть частью семьи.

— И ты, зная это, все равно отказываешься? — уточнила она.

Хоширо помедлил лишь секунду.

— Да. Лучше изгнание.

Он не лгал. Он действительно предпочитал быть безродным бродягой, чем вступить в Отряд тайных операций. Потому что этот Хоширо не был настоящим пятым сыном клана Фон. Его душа пришла из другого мира.

Очнувшись здесь, он обнаружил себя в шкуре наследника клана убийц. Четвертый брат только что погиб, и бабушка требовала, чтобы он занял место смертника рядом с Йоруичи. Если верить канону, настоящий Хоширо действительно вступил бы в отряд и вскоре погиб бы на задании.

Но он знал будущее. И умирать не собирался.

Конечно, можно быть осторожным. Но специфика работы тайных операций подразумевала смертельный риск каждый день. Хоширо не питал иллюзий: он не выживет. Тело, может, и натренировано годами муштры, но управляет им душа обычного студента. Сколько рефлексов осталось? Сможет ли он убить человека, глядя ему в глаза?

В прошлой жизни он был простым парнем. Слушал учителей, не грубил родителям, учился средне, но стабильно. Его ждал обычный офис, ипотека и спокойная старость. А теперь ему предлагают стать наемным убийцей в мире Шинигами?

Нет уж. Увольте.

— Хорошо, — ледяным тоном произнесла старуха. — С этого момента ты больше не член клана Фон. Завтра на рассвете ты покинешь этот дом и уберешься из Сейрейтея. Чтобы духу твоего здесь не было.

Она развернулась и вышла, даже не хлопнув дверью.

Хоширо тяжело выдохнул. Боль в спине пульсировала, напоминая о цене его свободы. Он натянул одежду, морщась от каждого прикосновения ткани к ранам, и побрел к выходу из поминального зала.

В коридоре его ждали.

— Трус.

Голос был звонким, детским, но пропитанным таким презрением, что мог бы резать стекло.

Хоширо поднял голову. Неподалеку стояла девочка лет одиннадцати-двенадцати. Короткая стрижка каре, огромные выразительные глаза и традиционное кимоно. На лице застыла гримаса отвращения.

— Сой Фон? То есть... Фон Шаолинь? — поправился он.

Перед ним стояла будущий капитан Второго отряда. Сейчас она была просто Шаолинь. Имя Сой Фон — имя их бабушки — она возьмет позже, когда вступит в Карательный отряд вместо него.

— Не смей произносить мое имя, — процедила девочка. — Ты позор клана. Отказаться защищать госпожу Йоруичи из страха за свою шкуру... Ты ничтожество.

Ее слова жалили больнее, чем бабушкина лоза. В ее глазах он был не просто братом, а предателем, нарушившим священный обет предков.

— Прости, — тихо сказал Хоширо, проходя мимо.

— Я вступлю в Карательный отряд вместо тебя! — крикнула она ему в спину. — Я продолжу путь клана Фон!

— Я знаю, — не оборачиваясь, ответил он. — У тебя получится.

В этом он не сомневался. Талант Шаолинь был неоспорим. Семь лет от рядового бойца до личной охраны, а затем — капитанское хаори. Она была рождена для этого. А он — нет.

Вернувшись в свою комнату, Хоширо рухнул на кровать. На душе скребли кошки. Часть его хотела бы геройски выпятить грудь и заявить: "Я готов!". Но инстинкт самосохранения орал громче. Он не герой. Он не убийца.

Перед ним лежали два пути: один вел в мясорубку, другой — в неизвестность, но с шансом на жизнь. Он выбрал жизнь.

С этой мыслью он провалился в сон.

.........

Утром приказ об изгнании вступил в силу.

Хоширо не стал устраивать сцен. Он собрал нехитрые пожитки, припрятанные деньги и короткий клинок. Закинув узел на плечо, он шагнул за ворота поместья Фон.

Снаружи мир казался другим. Здесь не пахло благовониями и старой кровью. Солнце заливало улицу, ветер играл лепестками сакуры. Впереди его ждала обычная жизнь.

Он прошел через квартал аристократов, обогнул холм Сокёку, миновал Академию духовных искусств и пересек ров.

Но стоило ему приблизиться к Вратам Белого Пути — западному выходу из Сейрейтея — как его окликнули.

— Так это ты тот самый парень, который предпочел стать бездомным, лишь бы не охранять меня?

Хоширо замер. Этот голос, с ленивой хрипотцой и насмешкой, он узнал бы из тысячи. Он медленно обернулся, и его глаза округлились.

— Шихоин Йоруичи?