Ближайшее «никогда»

— Что ты такое?

— А бес меня знает. Прикинь, вообще никто не в курсе!

Самый странный диалог, который только можно представить. Особенно если учесть, что он происходил на поляне посреди дремучего леса. Уже смеркалось, и меня вполне можно было принять за галлюцинацию, по крайней мере, моему собеседнику очень этого хотелось, но не получалось. В конце концов, он самолично меня украл. Не говоря уж о том, что знакомы мы с этим клоуном были с детства.

С другой стороны, если девушка, которую ты знаешь много лет и которую сподобился наконец выкрасть из дома, чтобы заставить выйти за себя замуж, вдруг превращается в чернильно-чёрную тьму… Стелется по земле среди густой травы клубами антрацитового тумана… Тут у любого крыша съедет. Не мои проблемы. Меня сейчас больше занимала мысль: что делать? Не в смысле собственной безопасности, тут я была в себе уверена. Попробуйте навредить тьме. А вот то, что похитители начнут болтать, было не очень хорошо. Хотя… Кто им поверит? Сама бы и слушать не стала байки про подобное, если бы точно не знала, что эта самая тьма я и есть.

***

Украли меня пару часов назад. Никакой магии. Просто накинули на голову тряпку, воняющую какой-то гадостью, и я ненадолго вырубилась. Когда очнулась, меня, связанную по рукам и ногам, куда-то везли на неудобной тряской телеге. Я аккуратно приоткрыла один глаз, чтобы оценить обстановку. Ничего, кроме грязной соломы не увидела. Чуть повернула голову. Телегой управлял крупный детина. Ещё один сидел рядом, то и дело кидая на меня подозрительные взгляды. Он-то и заметил, что я больше не без сознания.

— Гляди-ка, очухалась. Прав был господин. Крепкая девица. Хорошо, что связали. А ты, Фроз, говорил, что проспит не меньше двух часов.

— Всё одно деваться ей некуда. Да и подъезжаем уже. Очнулась — и пусть себе. Сейчас сдадим её на руки господину, денежки получим и сразу в корчму.

Где эти безмозглые планируют найти корчму, было непонятно. Кругом, насколько я вижу, лишь дремучий лес. Впрочем, непонятного было много, и корчма меня интересовала меньше всего. Гораздо важнее определиться с собственным местонахождением и причинами незавидного, на первый взгляд, положения. Лежу на телеге в куче гниющей соломы, связанная, да ещё какая-то твёрдая штука впилась в бедро, грозя оставить на память здоровенный синяк. Интересно, как я докатилась до такой жизни? Я, Бестилианда Гредд, наследница одной из самых богатых и знатных аристократических фамилий королевства Роуленд? А главное, хотелось бы понять, кто виновник всех этих безобразий. И отомстить, чтобы неповадно было.

Нет, я не испугалась. Я мало чего в жизни боялась, потому что у меня была тайна. Настоящая. Кроме меня и самых близких об этом никто не знал.

Телега тащилась медленно, это была даже не дорога, а прямо-таки бездорожье, и в голове сами собой закрутились воспоминания.

Гредд — один из двенадцати старейших родов королевства Роуленд, которое расположено на севере материка. С запада оно граничит с непроходимыми лесами, где живёт лесной народ. На юге обитает множество кочевых племен. Воинственных и опасных. По счастью, воюют они в основном между собой. Слишком агрессивные, чтобы объединиться и напасть на богатого соседа, они ограничиваются лишь мелкими вылазками в наше королевство. Каждый раз, получая опор, отползают зализывать раны, чтобы вновь сделать попытку через несколько лет. Необучаемые. Нападать на королевство, в котором правят маги? Что может быть глупее?

На востоке от королевства Роуленд лежат обширные земли степных. Много золота, руды разных металлов и самоцветов прячет земля степных. С ними мы охотно торгуем, хотя наш король периодически задумывается: а не стоит ли взять силой то, за что мы платим? Но дальше разговоров дело не идёт. Король понимает, что торговля выгоднее войны. Наш король далеко не дурак.

На севере бушует океан. Даже в самое холодное время года его волны обмывают серые неприступные скалы. Океан никогда не замерзает. Поэтому, несмотря на непогоду, судоходство не прекращается круглый год. Королевство Роуленд — богатая страна. Жить здесь хорошо и привольно. Особенно, если ты аристократ. Особенно, если ты принадлежишь к одному из знатнейших родов. Особенно, если ты мужчина-маг. Я не он. К величайшему сожалению моего деда, я родилась девочкой. И это мой главный недостаток, не единственный, но определяющий.

Мой дед, Арун фон Гредд, был человеком старой закалки. Истинный сторонник короны, приверженец традиций. А традиции в нашем королевстве ещё те.

Магия. Так много зиждется на ней. Обладающие даром правят миром. Аристократические семьи в нашем королевстве почти всегда носители дара. За редким исключением. И чем сильнее дар, тем прочнее положение семьи. Дед заслуженно гордился тем, что в нашей семье испокон веков рождались исключительно могущественные маги. Впрочем, для этого и делалось немало. На самотёк такое пускать нельзя. Каждый брак был тщательно продуман и подготовлен. Мужчины нашего рода могли себе позволить выбирать лучших невест. А женщины… О, это отдельная история.

В нашем мире магия значила много, очень много. Главным образом для мужчин. Простые люди живут около сотни лет. Мужчины-аристократы — около двухсот, потому что маги. Да, магический дар появлялся и у простолюдинов. Обычно хаотически. Таких детей отправляли учиться. Появление дара сразу возносило семью на новый уровень, но на самую высь их не пускали. Аристократия была помешана на контроле и, надо сказать, держала планку. Самые талантливые маги рождались именно в старинных родах. Потому они и правили королевством. Официально во главе стоял король, но двенадцать сильнейших семей входили в ближний круг монарха. Свои решения он согласовывал с их главами. Остальные аристократы в основном жили в своё удовольствие, но не главы двенадцати родов. Они были словом и законом в королевстве Роуленд. Большая ответственность, но и награда была высока. Любой поступок членов двенадцати родов был неподсуден. Судить и карать представителей этих семей мог лишь король лично. Да и тот не слишком рвался это делать. Надо сказать, что в основном представители этих родов своей властью не злоупотребляли. Да, случались паршивые овцы, как и в любом стаде, но строгое воспитание, дисциплина с раннего детства своё дело делали. Требовали с отпрысков этих семей по полной. Уж я-то знаю. Хоть меня и угораздило уродиться девочкой. Подозреваю, именно поэтому сейчас и приходится трястись по ухабистой дороге. Это не первая попытка организовать моё похищение. Начинаю привыкать. Правда, предыдущие были куда менее успешны. Похитителей отлавливали на пороге наших владений. Один добрался до самого замка, но был пожран семейным волкодаком. Не до конца. Волкодак у нас из поднятой нежити, ему пища не нужна в принципе. Пожевал и выплюнул. Говорят, даже вылечили дурака. Заикаться после этого начал, но с другой стороны, какая ему разница в тюрьме? Там и поговорить-то особо не с кем.

Это двое на телеге оказались на редкость удачливыми. Хотя… Смотря с какой стороны поглядеть. Может наоборот. Умудрились выследить меня во время прогулки в дальней части леса. Так уж сложилось, что я очень люблю гулять, особенно в лесу. Сказывается моё происхождение по материнской линии. С лесом у нас особые отношения. Есть несколько дней в году, когда потребность очутиться в глубине леса в одиночестве становится настолько непреодолимой, что противиться ей смысла нет. Я и не стала. Оправилась, естественно, одна. Зачем мне сопровождающие? Постоять за себя я могу, бояться не привыкла. Потому слегка расслабилась, и вот результат: похитителям удалось меня схватить, но это дело поправимое. Я не спешила расправиться с бедолагами, хотела выяснить, кто за этим стоит. Врага лучше знать в лицо, а эти двое на врагов никак не тянули. Обычные исполнители среднего уровня. Поэтому я смирно лежала на телеге в ожидании, когда меня сдадут на руки этому «господину». Даже не жаловалась, хоть и очень хотелось. Такая неуютная повозка, никакого уважения к аристократии.

Наконец мы добрались до места. Ничего особенного, просто поляна в лесу, где заказчик ожидал меня, а меня в свою очередь ожидал сюрприз. Вот честное слово, кого угодно была готова увидеть, но не Ялона. Друг детства называется. Столько лет жили бок о бок, дружили, и на тебе!

Ялон решил на мне жениться ещё пару лет назад. Я сначала делала вид, что намеков не понимаю, отшучивалась. Потом, когда он приступил к решительным действиям, честно ответила, что у меня иные планы на жизнь, и искренне верила, что на этом всё закончилось.

Предложения руки и сердца мне, в принципе, поступали довольно регулярно от самых разных родов. Вот только я сама претендентов не интересовала совершенно. Нет, я не уродина или дурочка какая. Меня даже можно назвать красивой, и я вполне себе адекватная личность. Вот только личность во мне никому и в голову разглядеть не приходило. Даже на красоту мало кто внимания обращал. Всё затмевало общественное положение и богатство моей семьи.

Я единственная, а главное, старшая дочь рода, в этом всё дело. По законам королевства Роуленд я наследница рода. Надо отдать должное нашим законам, в правах наследования женщины у нас не ущемлялись. Почти. Вот в восточных землях, у степняков иначе, там наследник обязательно мужчина, а у нас прогрессивное общество. На первый взгляд.

На самом деле задачей женщины-наследницы было выйти замуж и продолжить род. На этом всё. Женщина, становясь замужней, передавала бразды правления землями, состоянием и вообще всем мужу. От того лишь требовалось пожертвовать фамилией и принять родовое имя жены. Желающих — море. Все младшие сыновья аристократических родов вились вокруг меня, словно пчелы, по крайней мере, жужжали очень похоже. Выбор женихов огромный, вот только выбирать мне совсем не хотелось. Меня всегда интересовало другое: магия…

Ялон как раз и был вторым сыном одного из наших соседей. Обеспеченная родовитая семья, не один из двенадцати старейших родов, но, тем не менее, Ялон — претендент достойный. В некотором смысле даже не худший вариант. Я знала его с детства, мы дружили. Я бы, пожалуй, не стала вычеркивать его из списка потенциальных женихов до сегодняшнего дня. Если уж рано или поздно мне придётся выйти замуж, то почему бы не за Ялона? Вот только я планировала момент замужества оттягивать столько, сколько получится. И даже придумала, как. В общем, подожди Ялон лет пять, может, удача ему бы улыбнулась. Но он, дурак такой, решил действовать сейчас. Причём наиболее глупым образом. А уж дурака в мужьях я не потерплю. И никто за Ялона не вступится. Дурак во главе рода, который фактически правит королевством… Нет уж, спасибо.

Двое с телеги сдали связанную меня на руки заказчику и благополучно удалились пропивать полученную оплату. Следовало бы их тоже наказать, но за двумя зайцами разом гоняться — провальная идея. Пусть гуляют, меня гораздо больше интересовал их заказчик .

— Развяжите её, — потребовал Ялон у своих охранников.

А он у нас, оказывается, гуманист. Правда и реалист на самом деле. За моей спиной тут же оказались двое из его личной охраны, внимательно следившие за тем, чтобы, пока мне развязывает руки третий, я не поотрывала руки самому развязывающему и Ялону заодно. С некоторых пор Ялон без парочки здоровяков за спиной нигде не появлялся. Я над ним посмеивалась. А вот теперь пригодились ему ребята.

— Надеюсь, с тобой хорошо обращались? — уточнил он у меня.

— Отлично. Очень люблю, когда мне тыкают в нос вонючей тряпкой, а потом неизвестно куда везут в грязной телеге.

— Бести, прости, но ты не оставила мне выбора.

— Для тебя отныне Бестилианда Гредд, — гордо ответила я. Как не вступившая в наследование, на приставку фон я права не имела. Её носил мой отец, к счастью, здравствующий. — Бести я для близких и друзей. Ты этот статус утратил.

— Понимаю, ты злишься, но это пройдёт.

— Думаешь? Хотя, пожалуй, ты прав. Пройдёт. Сразу как только отомщу, так и пройдёет.

Ялон едва заметно вздрогнул. Уж кто-кто, а он о моём вредном характере осведомлен, как никто другой. Такое количество совместных детских шалостей не забудешь. И я всегда была во главе любого безобразия. Сама признаю, что натура у меня противоречивая. Многие даже считают — злобная, ошибаются. Просто в нашем мире не выживешь, если станешь спускать врагам. Это я выучила ещё в детстве. А если вспомнить о моём происхождении… Так уж сложилось, что в моих венах течёт такая гремучая смесь, что только держись. Моё происхождение… Именно оно подарило мне ту самую тайну, что позволяла дерзко смотреть опасности в лицо. Я выкручусь, в любом случае выкручусь.

— Бести, смирись с тем, что ты проиграла. Ты станешь моей женой.

— Это потому, что ты меня очень любишь?

Ялон усмехнулся.

— Я так и думала. Ты очень любишь деньги и власть. Проблема в том, что ни деньги ни власть не любят дураков.

— Ладно, — мой уже бывший друг не сдавался. — Я хотел по-хорошему. Считай, сама виновата. Едва приметный кивок охране, и те уже крепко держат меня, заломив руки за спину. — Раз ты предпочитаешь лишиться невинности на голой земле, уважу.

— Бес-то с ней, с невинностью этой, — вздохнула я. — Я вот прям только что кучи иллюзий лишилась. Касательно дружбы и вообще… А теперь в отместку примусь в свою очередь лишать тебя. Иллюзий, ненужных частей тела и вообще всего, что под руку подвернётся.

Да, я очень наглая и дерзкая, но я же говорила, что характер у меня не сахар. Бесят меня сволочи и глупцы. И да, моя наглость и самоуверенность имеют под собой основания. Дело даже не в том, что в любом поединке на мечах, да и в простой драке, Ялона я уделаю на раз, два, три. Сейчас, на первый взгляд, расклад был не в мою пользу. Но… У меня есть тайна…

Слуги крепко держали меня, а Ялон внимательно осматривал, противно, я бы даже сказала, плотоядно улыбаясь. Интересно, чего он там не видел? Нет, я девушка симпатичная, но он же меня миллион раз лицезрел. Ничего нового точно не обнаружит. Хотя… Это он думает, что не обнаружит.

Ялон вытащил из ножен кинжал и аккуратно, словно бы играя, провел им по моей щеке. Медленно опуская острие ниже и ниже. Коснулся груди, подцепил шнуровку на рубашке и, резко дернув на себя, разрезал завязки. Вот скотина! Одежду мне портит. Я, конечно, не бедная, но это не повод позволять всяким гадам резать любимую рубаху. Между прочим, несмотря на простой покрой, она из восточного шелка. Материал чрезвычайно дорогой, лёгкий, но прочный. В такой рубашке в жару не вспотеешь, а если резко похолодает не замерзнешь.

Кинжал тем временем продолжал гулять по открытым взору Ялона частям моего девичьего тела. Пора прекращать это балаган, а то того и гляди, придётся потом домой голяком возвращаться, изрежет всю одежду. И этот человек претендовал на роль моего мужа? Никакой хозяйственности, только б хорошие вещи портить.

Я думаю, те двое, что меня держали, даже не поняли ничего. Секунда — и в их руках вместо жертвы — пустота. И лишь чернильно-чёрная тьма заструилась между пальцев. Облако тьмы почти мгновенно переместилось в пространстве, скользнув за спину Ялону, и вот уже живая, вполне себе материальная, я стою сзади, а у горла главного злодея сверкает стальной кинжал сизо-синего цвета. Тонкий стилет, такой тонкий, что едва заметен, но не стоит обманываться, прочнее материала не существует в мире. Этот изящный стилет способен перерубить калёный меч работы горных мастеров. А ведь такой меч считается лучшим из всего сотворенного для войны. Стилет сверкает, чуть заметно светится, так что глубокий синий цвет кажется ярче. Стилет этот вырастает из моего указательного пальца, будто его естественное продолжение. Опасный смертельный маникюр. Представляю, насколько максимально странно это выглядит.

— Сюрприз, дорогой. Любовные утехи откладываются. Хотя нет, не стану тебя обманывать: утехи эти отменяются вовсе.

Охранники, чуть было дернувшиеся в нашу сторону, замирают в нерешительности. Слишком близко стилет от сонной артерии Ялона. А они, видать, бывалые вояки, знают, чем грозит.

Я громко засмеялась, затем одним ловким движением отбросила Ялона в сторону, успев прочертить у него на щеке хлестко, наотмашь две линии стилетом. Кровь засочилаь из ран. Ничего, заживёт. Это я просто так, на память. Порезы неглубокие. Преимущество стилета, который есть продолжение моей руки, в том, что контролировать его можно гораздо лучше обычного оружия.

В спутников Ялона я кинула три сгустка тьмы, выпущенных из другой руки. Тьма легкой змейкой обвилась вокруг шей, и через несколько секунд эти трое падают на землю без сознания. Убивать не стала, лишь придушила чуток. Пусть полежат, отдохнут, а мне надо с бывшим другом побеседовать.

— Что ты такое?

— А бес меня знает. Прикинь, вообще никто не в курсе!

И ведь даже не соврала. Действительно, никто не знает, что я такое. Самой интересно бы выяснить, да некого спросить. В глазах Ялона плескался ужас. Понимаю. Кого угодно удар хватит, когда знакомая тебе с детства девушка вдруг превращается в облако тьмы. Сама была первый раз в шоке, увидев себе в зеркале во время превращения. На фоне этого такие мелочи, как острые стилеты, вырастающие из указательных пальцев у той же девушки, даже не удивляют.

Вот только непонятно, что дальше делать. Убить бывшего друга я не могу. Не только из сентиментальных соображений. Убийство любого аристократа всегда вызывает слишком много шума. Расследование ведут лучшие сыщики короны, магическим путем. Шанс, что они выйдут на мой след, велик, и тогда моя тайна перестанет быть тайной. Я только с виду самоуверенная девица, на самом деле я прекрасно понимаю, что знаний и опыта мне категорически не хватает. Собственно, преступного опыта у меня вообще нет, если не считать воровство варенья с кухни в юном возрасте.

Просто уйти домой, оставив Ялона в недоумении смотреть мне в след — не вариант. Вдруг болтать станет, оно мне надо? Чтобы все узнали о том, что я неизвестная магической науке тварь? Время от времени превращающаяся в тьму и выкидывающая ножик из пальца? А ведь я-то ни при чём. Во всем виновата дурная наследственность. В комплекте с титулом, знатностью и богатством мне досталась такая вот странная сущность. На самом деле принять себя было нетрудно. То ли воспитание подкачало, то ли дело в характере, но тот факт, что я не просто человек, а опасная для окружающих странность, меня только порадовал. Люди мне в целом не особо нравились, и возможность себя от них защитить показалась подарком судьбы. И ведь была права. Будь я обычной аристократкой, лежать мне сейчас в грязи, мучительно извиваясь под потным телом Ялона. Даже деньги и знатность не всегда могут служить защитой. Рассчитывать на собственные силы куда полезнее. Именно потому я с детства тренировала как тело, так и ум. Знала, что жизнь будет нелегкой, а вот что судьба и кровь сделают мне подарок — не знала. Впервые я обернулась тьмой в четырнадцать. Очень хорошо помню спарринг на мечах с отцом, когда в ответ на опасный финт противника я вдруг ускользнула, превратившись в тёмное облако. А потом материализовалась через секунду у него за спиной. Тот поединок я выиграла. Впервые победила отца. Именно он был моим лучшим учителем. Девочек вообще-то такому учить не принято, но у папы свой подход, своё мнение по любому поводу. Этим он сильно бесил деда. В отце проявлялась та самая кровь, что сделала меня тьмой. Впрочем, это длинная история. Сейчас надо было решить, как поступить с моим несостоявшимся похитителем.

Можно было покопаться в голове Ялона магически. Поправить воспоминания я сумею, и он даже ничего не заподозрит. Во-первых, сам Ялон — слабый маг, во-вторых, ему в голову не придёт, что я это умею. Девушек такой магии обычно не учили. Нас вообще многому не учили. Просто я из тех девушек, что любят нарушать правила, а если мне что-то не дают то беру сама. Но я отмела эту идею по той же причине, что и устранение Ялона. Понимала, что любой опытный маг вмешательство заметит. Даже просто хороший целитель может заподозрить неладное. А что Ялон посещает отличного целителя, я знала, он всегда преувеличенно серьёзно относился к своему здоровью. Значит, надо оставить всё как есть, в надежде, что ему никто не поверит. И впрямь, если он станет рассказывать, что Бестилианда Гредд иногда превращается в тьму, то, скорее всего, ему посоветуют сменить целителя, больно забористые отравы тот прописывает. В голову внезапно пришла идея, и я, пробормотав заклинание, запустила три небольших клочка тьмы в головы лежащих без сознания охранников. В их сознаниях стоит кое-что подправить. Вряд ли они из тех, кому по средствам даже мало-мальски приличный целитель, да и образ жизни не сопутствовал трепетному отношению к собственному здоровью. Эти трое были из бывших вояк, такие идут к целителю, когда рука уже отвалилась, или нога. Поэтому я решила, что их воспоминания я могу подменить безболезненно. Тьма проникла в головы охранников, я аккуратно, словно бы сама была внутри, прописала новые воспоминания. Ничего особенного. Похищение оставила как есть, вот только вырвалась я самостоятельно, никаких превращений в тьму. Вместо стилета, растущего из пальца, они теперь помнят кинжал, который предусмотрительная девица прятала в корсете, не важно, что корсета я не ношу. Тот факт, что Бестилианда Гредд достаточно искусная фехтовальщица и драчунья — не тайна. Так что вояки будут считать, что я обезвредила их каким-то приёмом, а потом, ранив хозяина, сбежала. Вскочила верхом на лошадь одного из охранников и была такова.

Теперь, если Ялон попытается рассказать кому про тьму, свидетелей у него не будет. Впрочем, сомневаюсь, что он станет болтать, как и его приспешники. За попытку похищения наследницы рода Гредд им всем светит мало хорошего. И если Ялон, скорее всего, останется в живых, то этих троих казнят. Если до суда доживут. Насколько я знаю привычки аристократов грохнут их свои, Ялон или кто-то из его семейства. Чисто, чтобы не оставлять свидетелей. Не моя проблема.

Я, уже сидя на коне, обернулась к Ялону. Хотела сказать что-то на прощанье, но в единый миг поняла что сказать мне нечего. Отработанный материал. Никакие слова не сделают из него человека. И все-таки было немного больно. Мне с детства внушали, что у меня не может быть друзей. Только полезные знакомые. Но так хотелось верить, что это не так. Я пришпорила гнедого и помчалась прочь без оглядки