Блоха и Дракон

День первый. Блоха и Дракон

Блоха была мала, но амбициозна. Звали её Изольда, и она считала себя потомственной аристократкой — родословная, по её заверениям, уходила корнями в шерсть самого древнего мамонта. Местом текущей дислокации Изольда избрала Дракона. Не какого-нибудь болотного заморыша, а настоящего, хрестоматийного — с чешуёй цвета ржавого чугуна, когтями, годными для вскрытия бронированных фургонов, и пастью, в которую свободно въехал бы фиакр с лошадью.

Дракон (звали его просто Эд, и он страдал изжогой) не сразу понял, что привычный зуд под левым крылом перешёл в разряд персонального проклятия. Сначала он подумал, что у него чесотка. Потом грешил на сезонную линьку. Он даже попытался тереться спиной о скалу, отчего в соседнем баронстве зафиксировали землетрясение силой пять баллов. Но зуд, подлый и точечный, возвращался, стоило Эду лишь задремать.

— Слушай! — прогремел Эд однажды утром, кося глазом в сторону лопатки. Голос его походил на сход горной лавины. — Ты, ничтожество! Я тебя чувствую! Выходи на честный бой!

Из-под чешуйки, величиной с крышку канализационного люка, высунулась головка размером с типографскую точку. В капельке росы блеснули микроскопические, но полные достоинства глазки.

— Ага, щас, — пискнула Изольда. Голос её был слышен Эду только благодаря уникальной акустике его собственной черепной коробки. — Разбежалась. У меня тут тепло, сыро и вид на твою печень отличный. Кстати, ты вчера переел оленя. Мясо жёсткое, на голодный желудок вредно.

Эд взвыл и попытался дотянуться до злополучного места когтем. Получилось только сорвать заусенец и случайно раздавить сторожевую башню.

День второй. Дипломатия

— Я тебя сожгу, — ласково пообещал Эд, глядя в лужу, где отражался его собственный левый бок.

— Чем? Огнём? — хихикнула Изольда. — У тебя из ноздрей только дым идёт, давление, видать, скачет. Да и чешую свою пожалеешь. Я, знаешь ли, устроилась в суставе. Один твой чих — и ты вывихнешь крыло. Летать на одном правом смешно будет, как курица-переросток.

Эд заскрипел зубами. Скрежет этот услышали в соседнем королевстве и объявили военное положение.

— Чего ты хочешь? — прошипел дракон.

— Признания, — отчеканила блоха. — Хочу, чтобы ты, огромный, чешуйчатый, грозный повелитель неба, сказал вслух: «Изольда — королева Кожного Покрова и Владычица Подкрыльевого Пространства».

— Да пошла ты… в преисподнюю! — рявкнул Эд.

Изольда в ответ просто прыгнула. Недалеко. Сантиметра на полтора левее, в область, где у драконов находится нервный узел, отвечающий за чувство юмора и общее благодушие.

Эд взвился в воздух, словно ему под хвост сунули раскалённую кочергу. Он сделал мёртвую петлю, бочку и попытался прокусить себе хвост. В ближайшей деревне крестьяне радостно загалдели: «Смотрите! Дракон спятил! Урожай спасён!»

День третий. Капитуляция

Эд лежал на пузе, положив огромную морду на лапы. В глазах его, величиной с колесо телеги, застыла вселенская, безысходная тоска. У рыцарей он отбирал принцесс легко и непринуждённо. Против блохи у него не было ни единого шанса.

— Изольда — королева Кожного Покрова… — уныло пробубнил он, роняя скупую драконью слезу, которая немедленно испарилась на раскалённой чешуе с шипением «пш-ш-ш». — И Владычица Подкрыльевого Пространства.

— Громче! — донеслось из-под чешуйки.

— И ВЛАДЫЧИЦА ПОДКРЫЛЬЕВОГО ПРОСТРАНСТВА! — взревел Эд. Эхо прокатилось по ущельям и вызвало три схода лавин.

В наступившей тишине раздался довольный, почти неслышный писк:

— Ну вот, другое дело. Можешь ведь, когда захочешь. Ладно, живи. Я пошла. У тебя тут скучно стало, чувства собственного достоинства ноль.

— Как… пошла? — опешил Эд. — А я? А зуд?

— А что зуд? Психосоматика. Пройдёт.

И Изольда, презрительно отряхнув задние лапки, спрыгнула на землю, потерявшись в траве, как иголка в стоге сена.

Эд остался один. Он был могуч, ужасен и совершенно свободен. Но теперь, когда зуда не стало, лежать на золоте, почему-то казалось нестерпимо… просторно. И тихо. Так тихо, что было слышно, как на другом конце мира какой-то другой дракон с воем чешет спину о пальму.

А Изольда тем временем, гордая и независимая, карабкалась по травинке, прикидывая план «Б». Говорят, где-то в Западных горах живёт Великан, который никогда не моет ноги. Рай для аристократки.