Блондинко

Зал был полон. В местном театре давали «Фигаро». Граф Альмавива был молод, но потаскан, Розина – женщина в возрасте «со следами былой красоты», Фигаро – местная знаменитость, а по совместительству первый актер театра и, наконец, Сюзанна – очаровательная блондинка с маленькой мушкой в уголке губ. Актеры были в ударе, публика рукоплескала. В директорской ложе у самой сцены сидели высокие гости – сам директор и мужчина скандинавской наружности. Перед спектаклем директор предупредил труппу, что от их игры будет зависеть будущее театра и всех служащих.

Аркадий Петрович от души смеялся над шутками Фигаро, не смеялся только директор театра: то ли уже приелось, то ли по другой причине. Сама причина по фамилии Салим сидела рядом и благосклонно внимала театральному действу. «Может прокатит», - с беспокойством думал Сергей Александрович Комов, директор театра. Занавес закрылся, труппа отыграла спектакль, зрители разошлись, а Комов с Салимом сидели в ложе и что-то обсуждали.

- Что ж, Аркадий Петрович, пойдемте покажу вашу вотчину, - вздохнул директор и встал.

Салиму ничего не оставалось, как встать следом.

- Сергей Александрович, будет вам, вотчина как была вашей, так ей и останется. Пойдемте, покажете мне ваше хозяйство, - и мужчины вышли.

В длинном коридоре за кулисами театра по правой стороне располагались гримерки, на каждой двери была написана фамилия артиста.

- Ко-о-оржи-и-и-ик! – неслось по коридору. – Ко-о-о-оржи-и-и-ик! – женский капризный голос призывал кого-то.

Салим и Комов остановились у приоткрытой двери, на которой было написано «Блондинко».

- Коржик! – раздалось оттуда.

Салим не удержался и зашел в комнату, мягко ступая по ковру. У большого трюмо сидела Сюзанна, опустив голову на согнутые руки, и на одной ноте ныла:

- Коржик! Расстегни ты мне этот корсет! Я же задохну-у-у-у-сь!

Салим подошел к актрисе и потянул за собачку на парчовом платье Сюзанны, молния вжикнула, открывая ровные позвонки и корсет.

- Так лучше? – муркнул на ушко девушке Салим.

Сюзанна вздрогнула и подняла взгляд в зеркало на молодого человека. Из зеркала на Салима смотрели изумрудные глаза актрисы, обрамленные густыми черными ресницами. Девушка молчала, а Салим онемел от красоты, отраженной трюмо.

- Не кричи, я уже тут, - сцену из «Ревизора» прервал молодой человек с подносом и чашкой на нем.

Он остановился в дверях, цепким взглядом оценил обстановку и, поставив поднос на стол, грозно спросил:

- Вы кто и что вам надо? – руки при этом он сжал в кулаки.

- Саша, это наш новый хозяин - Салим Аркадий Петрович, - представил гостя директор, - и мы уже уходим.

- Эм, - наконец отмер Салим, - простите, мы тут осматриваем помещения. Сергей Александрович, здесь тоже надо делать ремонт, - закончил Аркадий и отправился к выходу.

Комов показал кулак парню и побежал догонять гостя или уже хозяина.

- Это что было? – мужским голосом спросила Сюзанна.

- Похоже, нас все-таки продали. А ты в очередной раз нарвался на поклонника, на минуту оставить нельзя! Валер, может, пойдем работать в нормальную контору? Я могу на стройку устроиться…

- Саш, какая стройка? – спросил актер, снимая с себя костюм. – Ты меня на стройке видишь? И где я буду после первого же дня?

Саша окинул взглядом стройную фигурку Валеры и согласно кивнул.

- Валить и трахать, - вздохнул он.

- А тебе еще платить за институт два года, так что собрал волю в кулак и вперед на амбразуру, - актер одел джинсы и свитер толстой вязки.

Грим он уже снял, но и без грима была видна красота парня – ярко-зеленые глаза, светлые волосы, которые он собрал в толстый хвост, длинная челка ниспадала на темные ресницы, оттеняя их. Он был хорош настолько, что привлекал внимание с первого же взгляда. Эта андрогинная внешность и сыграла с ним злую шутку – он нравился всем и мужчинам и женщинам одинаково. За ним толпами бегали поклонники и поклонницы, причем, получить отказ они не желали, поэтому и приставлен к нему был его брат, а заодно телохранитель и помощник – Александр.

Братья Гороховы приехали в этот город лет десять назад, когда старший Валерий поступил в местный медицинский институт на педиатра, а младший Саша еще учился в пятом классе. Кто были их родители, они не распространялись – старший был совершеннолетним и взял опеку над младшим. Саша учился хорошо, не дрался, не курил, занимался в спортшколе самбо, поэтому нарваться на его кулаки желающих не находилось. Старший же закончил учиться и поступил в местную городскую больницу на работу, но случилась с ним какая-то неприятная история, и пришлось уволиться, а вот на работу его брать не хотели, доброжелатель поспособствовал. От отчаяния он и устроился работать в местный драмтеатр, хорошо, что сохранился диплом, выданный ему еще московским драмкружком. Директор взял его на свой страх и риск и ни разу не пожалел. Валерий с успехом играл как мужские, так и женские роли. Публика валила на его спектакли, аншлаг был обеспечен. Только неблагозвучную фамилию Горохов заменил на прозвище «Блондинко».

- А что? – вздыхая, говорил Валерий брату. – Не мужик и не баба, а так, блондинко и есть блондинко.

Салим с директором осмотрели гримерки и сцену, затем Аркадий попрощался с Комовым и отбыл на большой черной машине с сопровождением.

- Надеюсь, что я не пожалею, - пробормотал Комов.

Дела у театра шли хорошо ровно до тех пор, пока не появился некто Стужников Иван Сергеевич, который сначала приударил за Валерием, а получив отказ, решил обанкротить театр. Стужников был еще той сволочью, вышел из каких-то низов бандитской группировки, которая наводила ужас в девяностых. Мокрыми делами, как он утверждал, не занимается, но бизнес держал в руках крепко, а заодно не брезговал рэкетом и рейдерством у своих же коллег-бизнесменов. Все автомастерские города «платили дань» Стужникову, прокуратура то ли сама у него сидела на игле, то ли еще кому повыше приплачивал Иван Сергеевич, но дел на него не заводили и улик не находили. А тут ему, королю города, отказал какой-то актеришка.

У Комова же выхода не было – либо потерять театр и выбросить на улицу труппу, либо пойти поклониться в ножки Стужникову. Но Комов тоже не лыком шит, когда-то он учился вместе с Салимом Петром Григорьевичем, и не только учились, но и были большими друзьями. Даже ухаживали за одной девушкой Мартой Грюнвальд, которая потом вышла замуж за Салима и родила ему двоих детей. О том, что Комов и Салим большие друзья, мало кто знал, связь они поддерживали, но Комов не афишировал. А Салим был не просто первым красавцем и «парнем на деревне», но еще и весьма удачливым бизнесменом, дела которого вел теперь сын, а сам Петр Григорьевич был никем иным, как мэром города Энска, где и стоял городской драмтеатр. Вот к нему-то и обратился Комов. Выслушав историю, мэр хмыкнул, разливая виски по стаканам.

- Настолько хорош твой этот Блондинко?

- Вся выручка на нем держится, - признался СергейАлександрович.

- Хм, - задумался Салим, - а что, Сережа, если я к тебе пришлю Аркашу, пусть возьмет тебя под крыло? И тебе спокойнее и ему пора меценатом становиться. Как думаешь?

Комов кивнул, а что ему оставалось?

В понедельник в театре был выходной, но директор собрал всю труппу, и даже уборщиц, на общее собрание. Все расселись в зале на зрительских местах, на сцене стоял стол на нем графин с водой, звукорежиссер лично налаживал микрофон, уборщица принесла два хрустальных стакана. Братья Гороховы переглянулись. На сцену вышел директор, а следом за ним шел вчерашний незнакомец – высокий мужчина скандинавского типа, русые волосы и серые глаза, прямой нос и четко очерченные тонкие губы. Одет он был в дорогой костюм, шелковую рубашку, модный галстук в тон костюму подчеркивал деловой образ, а цепкий взгляд стальных серых глаз говорил о том, что перед ними делец.

- А он ничего, - прокомментировала Розина, Ольга Свицкая - прима театра.

Валерий поджал губы и ничего не сказал. Директор постучал карандашом по графину и толкнул речь:

- Позвольте вам представить нашего спонсора - Салима Аркадия Петровича, - и бла-бла-бла-бла, и какой замечательный спонсор Салим, и как повезло театру, что он у них теперь есть.

Говорил Комов долго, воды налил много, труппа сидела и молчала.

- Главное, чтобы и он к тебе не приставал, - прошептал Саша, Валера одарил его долгим взглядом и тяжело вздохнул.

- Вот интересно, как при такой внешности можно носить фамилию Салим*? – сам у себя спросил Блондинко, Свицкая хмыкнула.

(* Салим – арабского происхождения. Означает миролюбивый, тихий, спокойный.)

Речь свою директор закончил и передал слово новому хозяину. Тот встал, обвел всю труппу нечитаемым взглядом, особо никого не выделяя, и заговорил. Салим был краток: ремонт надо делать везде, зарплату обещал поднять, на этом откланялся и ушел. Труппа загудела, последнее высказывание спонсора понравилось всем.

- Предлагаю за это выпить, - сказал ведущий актер Слава Пахомов и посмотрел на Горохова-младшего, народ гулко зашелестел в ответ.

- Мне завтра на зачеты, - пресек все расспросы Саша.

- Учиться, учиться и учиться, - продекламировал Антон Семеныч Запольский - старейший актер театра.

- Идите, Саша, учитесь, - кивнула Свицкая.

Горохов быстро покинул театр, уводя за собой Валерия. Труппа медленно переползла в соседний ресторан отмечать пока еще не состоявшуюся прибавку к зарплате.

Салим слово свое сдержал, и уже через день начался ремонт в театре. Отремонтировали все гримерки, что создало некие неудобства, но актеры молчали и не скандалили. Затем отремонтировали зал и сцену, театр заблистал с новой силой – публика валом шла на все спектакли. Салим и второе обещание сдержал - прибавил зарплату, но и спектакли теперь шли два раза в день. В здании появилась охрана, увеличился штат уборщиц и билетерш. Труппа воспрянула духом, Пахомов наконец купил себе модные ботинки. Свицкую муж возил на новой машине родного автопрома, а братья Гороховы оплатили вперед обучение Александру. Так незаметно дело шло к новому году.

В начале декабря Салим собрал общее собрание, на котором объявил, что их ждет новогодний корпоратив, где будут присутствовать отцы города, и надо бы сыграть спектакль на новогоднюю тему. Худрук протяжно вздохнул, Слава Пахомов хмыкнул - из всех новогодних тем у них был всего один спектакль, который с успехом шел уже пятый год, но народу собирал с каждым годом все больше. Спектакль назывался «Двенадцать месяцев», и падчерицу там играл Блондинко, старого солдата – Запольский, а принцессу - Свицкая. Другой спектакль при всем желании поставить не успеют, не играть же на новогоднем корпоративе «Без вины виноватые»?

Чудеса начались уже на репетиции. Режиссер орал, краснел, хватался за сердце, обзывал всех «бездарностями», тряс головой и восклицал:

- Отцы города на спектакле, все! А у меня одни бездари в труппе!

Первым не выдержал старик Запольский – слег с сердечным приступом. Второй жертвой стала «Мачеха» – попала в больницу с приступом аппендицита. И последний удар – за час до спектакля Свицкая упала с лестницы, в результате сломала ногу. С горя режиссер упился так, что и того отвезли на «скорой» в больницу. Комов был в прострации - спектакль сорван, а новогодний корпоратив покатился вместе с театром с горы, как слаломист на олимпийской трассе. Столы в фойе были расставлены, шампанское и закуски ждали «отцов города», а труппа сидела в полном сборе в зрительном зале и молчала – ключевой фигуры в спектакле не было.

- Значит так, - сказал Горохов-младший, - ты, Слава, сыграешь за Принцессу.

- Ты одурел?! - взревел Пахомов. - Я вообще в этом спектакле не участвую!

- Теперь участвуешь, - спокойно ответил Александр.

Пахомов усмехнулся:

- Не участвую! И что ты мне сделаешь? – и развернулся, чтобы уйти, но дорогу ему преградили два шкафа – охранники.

- Отвести в гримерку, переодеть и загримировать, - скомандовал Саша.

Охранники подхватили Пахомова с двух сторон под руки и понесли за кулисы, следом побежала гримерша Валечка. Слава же сначала пытался вырваться, но охранники подняли его и вынесли вперед ногами.

- Далее играем спектакль как на репетиции, - скомандовал Горохов. – Еще кто-нибудь хочет уйти? – желающих не нашлось, актеры расползлись по местам.

Зал опустел.

Зрители медленно занимали места, гулко переговариваясь между собой. Мэр сидел в почетной ложе, рядом его сын Аркадий, а справа директор театра - бледный, помятый и окосевший. Зал был полон, бизнесмены города со своими дамами и женами заполняли места в первых рядах. За ними рассаживались чины поменьше, и в конце - те, кому подфартило попасть на «слет местной мафии». Раздался третий звонок, свет меркнет, заиграла музыка и начался спектакль.

Первое действие: капризная Принцесса издевается над учителем и требует подснежников. Пахомов, под присмотром охранников, мнется у сцены, в отчаянии закатывая глаза:

- Б@ть! Какая из меня Принцесса! Горохов, ну ты посмотри на меня? Я же мужик?!

- И что? – Горохов даже не повернулся. – Валерка тоже мужик, однако, он играет Падчерицу.

- Твой Валера… - Слава осекся, - хорошо, - он пытался успокоиться, - Валера хоть похож на женщину, а я что?

Тут Горохов повернулся к Славе и спросил:

- Ты актер или где? – Сашка со злостью посмотрел на Пахомова. – Сыграть не можешь? Так какого хера в актеры пошел?

Пахомов оторопел.

- Сыграть говоришь? – прошептал Слава, сжимая кулаки. – Ладно, - уже громче сказал он. – Сыграем.

И спектакль начался. На сцене разыгрывалось действо: Принцесса в длинном красном кружевном платье с передником и в шляпке «а ля капор», завязанной под тщательно выскобленным подбородком Пахомова большим бантом. Приклеенные ресницы и лицо, намазанное гримом так, что понять, какой актер играет Принцессу, даже директор театра не смог. Он долго всматривался в лицо, но кто это так и не понял. А Принцесса была хороша! Её костюм был собран из всего реквизита театра (попробуй найти платье для мужика пятьдесят второго размера шестого роста, а туфли - сорок четвертого!). Платье нашлось у прошлогоднего шоу толстушек, показа неглиже, кружевное и без подкладки, низ пришлось прикрыть передником.

- Ты, главное, задом к зрителям не поворачивайся, - наставляла Пахомова костюмерша, - а то труселя просвечивают.

Туфли сняли с лакея из «Фигаро». Образ завершала накидка, которая почему-то прикрывала только плечи, не доходя даже до середины спины. В правой руке Принцесса держала листы с текстом роли, которые она сворачивала и разворачивала – Пахомов был близорук, а очки с него сняли, текст он почти не видел. В итоге Слава плюнул, бросил листы на стол и понес отсебятину, но в тему. А что ему оставалось делать? Роль он не знает, задом к зрителям не повернись, в конце концов, актер он или нет?! В довершение всего Учитель был на голову ниже ученицы, и ему приходилось задирать голову, чтобы бросать реплики Принцессе, было это как-то не комильфо. Но рассудив, что принцессе по роли надо уступать во всем, то он склонял перед ней голову. В ответ Пахомову приходилось говорить свои слова, глядя сверху на склоненную голову актера, а там сверкала лысина, на которую так хотелось плюнуть. В довершение всего, Пахомов говорил визгливым голосом капризного ребенка. Смотрелось это комично, зал истерически смеялся.

Следующая сцена – Мачеха, Падчерица и дочь Мачехи. Толстая дочка уплетала пироги сидя на печи и картавя произносила свои реплики, Мачеха распекала Падчерицу, а Блондинко блистал даже в рванье. Зал замер в восхищении. И на такой ноте труппа отыграла корпоративный спектакль.

Зал рукоплескал. Принцесса была в ударе, ей достались овации и выход на бис. И тут случился казус, выбегая в десятый раз на сцену под аплодисменты, Принцесса споткнулась, пролетела два метра ласточкой и нырнула в оркестровую яму. Зал ахнул и затаил дыхание. В полной тишине Принцесса, пыхтя, вылезла из ямы на сцену, являя всем свои мужские боксеры в полосочку. Зал удвоил рукоплескания, особо рьяные поклонники кричали «Бис» и кидали цветы в Пахомова. Впервые Блондинко разделил славу с другим актером. Очередь из желающих лично прикоснуться к ручке главной «героини» выстроилась немаленькая. Директор вздохнул спокойно и улыбнулся первый раз за последние два месяца.

Зрители плавно перетекли в фойе на фуршет. Артисты присоединились к ним позже. Желающих чокнуться бокалами с местной знаменитостью набралось много. Пахомов был как рыба в воде, а Валерий - готов сбежать от такого внимания со стороны поклонников. Помощь пришла откуда не ждали – сам господин меценат прикрыл артиста широкой спиной – представил мэру. Мэр оказался комплекции не меньшей, чем меценат, лет пятидесяти, весьма симпатичной наружности: темные волосы с проседью, выразительные карие глаза и обаятельная улыбка. Общаться с ним было одно удовольствие, мэр шутил и рассказывал занимательные истории. Надо отдать должное, но Аркадий Петрович соревновался в остроумии со своим отцом за внимание знаменитого гостя. Шутил не менее куртуазно.

После получасового общения Горохов-старший расслабился и от души смеялся над шутками Петра Григорьевича. А после второго бокала шампанского Блондинко во всю наслаждался компанией мэра, его сына и директора театра.

- Интересно, откуда у вас такая фамилия? – спросил Валерий.

- Говорят, от прапрадеда, - расплылся в улыбке Салим. – Вроде бы еще в семнадцатом веке при Петре приехали предки на Русь, тут и остались, - пояснил Петр. – Все Салимы женились на русских девушках, так что от восточных кровей осталась только фамилия.

- Надо же, - с удивлением прошептал Валерий, глядя на Аркадия, Петр Григорьевич проследил за взглядом актера и усмехнулся.

- Сын на мать похож, она у нас немецких кровей, а дед ее по материнской линии вообще был из варягов, - прокомментировал Салим невысказанный вопрос Горохова. – Так что, согласно закону генетики, сыграли доминантные гены северных поморов.

Мэра отвлекла какая-то дама, а Аркадий Петрович в этот момент улаживал дела с директором театра, так что Валерий был предоставлен сам себе и в глубокой задумчивости смотрел прямо перед собой. Если бы Валерий был повнимательней, если бы он хотя бы смотрел по сторонам, то, возможно, не случилось бы и этой истории. Но Горохов был весьма задумчив, поэтому не обратил внимания на то, что за ним наблюдают, можно сказать, пасут. Младший же брат, хоть и был при старшем охраной и нянькой в одном лице, но в данный момент любезно разговаривал с женщиной, которой жизненно важно было знать некие подробности из жизни кумира. Александр всего на минуту отвлексяразговором с приставучей дамой, а Валерия уже не было в зале. Сначала брат подумал, что блондин мог пойти с директором, но тот был на месте, потом он выискал мэра и тоже без актера. А когда он обратился с вопросом к Аркадию Петровичу, не видел ли тот Валерия, то, получив отрицательный ответ, рванул с низкого старта сначала в гримерку. Посреди гримерки и застал его Аркадий Петрович.

- Успокойся, - приказал Салим, - сейчас все выясним.

Он собрал охрану, опросил каждого их них, затем пошел в комнату, где стояли мониторы и показывали происходящее в зале. Здесь и выяснилось, что к Валерию подошел официант, что-то ему сообщил, и он следом за ним вышел в фойе. А там его поджидали двое в черных спортивных костюмах. Далее Александр с ужасом наблюдал, как бездыханное тело его старшего брата засунули в машину и увезли.

- Ох, - только и смог сказать Саша и сел на стул.

Весть среди актеров распространилась со скоростью реактивного самолета, и вся труппа собралась в комнате охраны.

- Ну-ка, прокрути еще раз все с начала, - попросил Пахомов охранника, и тот покорно прогнал запись.

- Я, кажется, вот этого знаю, - задумчиво проговорила гримерша Валечка, глядя в экран.

- Покажите точно, кого вы узнали, - попросил Салим.

- Вот, - и Валечка ткнула пальчиком в официанта, который подошел к Валерию. – Он к нам в театр приходил… Ах, да вы ж не знаете… - труппа зашелестела, кажется, многие его узнали.

- Давайте все по порядку, - попросил Салим.

- Ну как же! – встрял Пахомов. – Известная история. К Валере подкатил Стужников с весьма прозаическими намерениями, и был послан в пеший эротический поход до Рима. Он со своим охранником тогда был, они еще нашу блондинку пытались в машину затолкнуть, но мы с Сашей его отбили. Так все же знают, - пожал плечами Пахомов.

- Вот это и есть охранник Стужникова, - сказала Валечка. – Так получается, что это он его?.. – и она прижала ладошку к губам, вытаращив глаза.

- Куда они его повезли? Надо же в милицию сообщить! – воскликнул замдиректора Володя Сарафанов, который хоть и был актером по образованию, но занимал административную должность.

- Ага, так тебе милиция и поедет арестовывать Стужникова, - добавил Игорь Савин, Учитель по роли. – У него вся прокуратура куплена.

- Что же делать? – воскликнула гримерша Валечка, и ее глаза наполнились слезами. – Он же Валеру убьет, - и она разрыдалась.

Пахомов стоял и мялся, создавалось впечатление, что он не может на что-то решиться.

- Может, мы тогда сами? – тихо задал вопрос кто-то из труппы.

Труппа в надежде посмотрела на Салима, который замер истуканом, глядя куда-то в стенку.

- Мы тут молчим, а там Валеру пытают, - всхлипнула Валечка.

Салим отмер, Пахомов выхватил телефон из кармана и лихорадочно стал нажимать на кнопки. Дождавшись ответа, он бархатным голосом заговорил в трубку:

- Алло? Привет, брат! Это я. У нас ЧП, украли блондинку, и мы даже знаем кто? – интригующе начал Пахом.

На том конце провода кто-то что-то говорил, но Слава молчал.

- Да-да, тот самый Блондинко, который твой кумир, - с издевкой проговорил Слава. – И возможно, его там уже пытают, а может, вообще убили! Кто, кто? Стужников, кто ж еще?! Он, между прочим, и к актерам подкатывал, говорят, и детьми не брезгует,- забил последний гвоздь в крышку гроба Стужникову Слава, хотел что-то еще сказать, но рык из трубки был слышен даже Валечке, которая тихо рыдала.

Слава оттянул трубку от уха, посмотрел на нее с удивлением, а потом сказал:

- Все, сейчас приедет подкрепление.

- Э-э… - что хотел сказать Салим, так никто и не узнал, в комнату быстрым шагом влетел Петр Григорьевич.

- Что? Валеру похитили? Кто? – и он уставился на Аркадия. – Аркадий, как ты мог такое допустить? Два охранника… Кстати, где его охрана?

- Их нашли в кладовке, - сообщил неприметный мужчина в сером пиджаке, - скорая уже отвезла. Все живы.

- Та-ак, - протянул Петр Григорьевич. – На сей раз Стужников зарвался. Значит так, Семен, собирай свою гвардию, будем брать. Что стоишь? – обратился он к сыну.

Тот ответить не успел, в комнату, чеканя шаг, вошли «киборги» - мужчины в черных костюмах, в масках, с оружием, в полной экипировке. Все, как на подбор, здоровые и опасные.

- Майор Зеленков, СОБР, - он протянул руку Петру Григорьевичу, тот пожал, - по приказу командования проходит операция по поимке особо опасного преступника. Я так понял, у вас выкрали ведущего актера театра? В данный момент мои люди окружили виллу некоего Султана Собоева, который является главарем банды по продаже людей в рабство.

Салим прочистил горло и ответил:

- Все точно, Валерий Горохов - ведущий актер театра, и его насильно увезли люди Ивана Стужникова.

- Прошу всех оставаться на местах, операция по поимке начинается. Оставляю вам для охраны труппы бойцов, - и он кивнул на двух «киборгов», что стояли у двери, сам развернулся и, по-военному чеканя шаг, направился к двери.

- Стойте, я с вами, - подскочил Горохов-младший.

- Я тоже, - выкрикнул Аркадий и двинулся вслед за Гороховым.

Майор остановился, окинул мужчин взглядом и, презрительно усмехнувшись, готов был уже ответить все, что думает о гражданских, но его перебил Александр.

- Валера мой брат, и я не отступлюсь.

Майор подумал, махнул рукой и вышел, за ним следом пошли Горохов и Салим. Актеры переглянулись, бойцы встали на страже у дверей.

- Все чудесатее и чудесатее, - проговорил Петр Григорьевич и тяжело сел на стул, так вовремя подставленный одним из охранников.

А на экранах мониторов было видно, как майор, Горохов и Салим садятся в спецмашину, которая рванула по трассе за город.

Валерия привезли в бессознательном состоянии. В доме его скинули на пол в подвале, закрыли дверь и ушли.

- Шеф, привезли, можешь идти развлекаться, - сообщил один из похитителей, мерзко скалясь.

Стужников с каким-то мужчиной - маленького роста, толстеньким, восточной национальности - спустились в подвал. Там на полу все в той же позе лежал Валерий.

- На хрена мне он в таком состоянии, - прошипел Стужников.

- Какая тебе разница, - с акцентом сказал мужчина, - развлекайся, - и оскалился, показывая золотые зубы.

Стужников подошел к Горохову, внимательно всматриваясь в его лицо, выпрямился и с размаху стукнул актера ногой по ребрам. Горохов перекатился на спину, но глаз не открыл.

- Подвесить его на крюк, - зло сказал Стужников и вышел.

Валерий медленно приходил в себя. Все тело болело, рук он не чувствовал, голова гудела так, как будто сто дятлов одновременно долбили его в темечко. Он попытался дернуться, но от боли лишь вскрикнул.

- Смотри-ка, наша принцесска пришла в себя, - сказал кто-то.

Глаза Валера открыть попытался, но ничего не увидел, вокруг была темнота.

- Зови шефа, - сказал все тот же голос, - пусть принимает подарочек.

Через минуту скрипнула дверь, кто-то вошел, остановился и знакомым голосом сказал:

- По-хорошему не захотел, значит будет по-плохому, - и Валеру пронзила боль.

Раздался характерный звук щелканья кнута, и второй удар вышиб воздух из груди Валеры. Он и так дышал с трудом, поза, в которой его подвесили с вывернутыми руками, не давала возможности вздохнуть. Следы от плети опоясывали все тело актера, ложась от спины до грудины, набухая кровью. Стиснув зубы, Валера молчал, наконец темнота накрыла его, и тело безвольно повисло на веревках, а Стужников все продолжал хлестать.

- Хватит, - сказал восточный человек, - ты ж не хочешь его убить, - ласково проговорил он. – Попортишь мне товар, а за него хорошо дадут, - и он опять противно рассмеялся так, что даже охрану передернуло.

Стужников отбросил кнут.

- Привести в себя, и мы продолжим, - жестко приказал он и вышел.

Бронированный автомобиль майора подкатил к дому, что стоял рядом с виллой, за которой велось наблюдение. Рядом стоял микроавтобус, в который и вошли майор и его спутники. Внутри находилась аппаратура, за которой сидели два парня, и еще один боец наблюдал за ними и держал связь.

- Ну что? – задал вопрос майор.

- Десять минут назад привезли человека. Скорее всего, его отправили в подвал, где у Собоева пыточная.

Горохов застонал, майор посмотрел на него, но смолчал.

- Если брать сейчас, то пленника могут убить, - продолжил докладывать боец. – Предлагаю начать штурм, когда оба выйдут из подвала.

- Действуйте, - приказал майор. – Вы оба, - он обратился к Салиму, - сидите здесь. Иван, ты на связи, мы пошли, - и майор вышел из автобуса.

На мониторах велось наблюдение за домом и тем, что происходило внутри. Салим тоже стал наблюдать за кадрами, что сменялись один за другим – парни переключали каналы, щелкая пальцами по клавиатуре. Салим первый увидел, как Стужников с мужчиной вышли из подвала. Иван с кем-то все время переговаривался по рации, отдавал команды и получал ответы. А потом началось. Где-то что-то грохнуло, вспышка осветила все вокруг, и даже на какое-то время в глазах стало темно, а затем бойцы открыли ворота, стрельба смешалась с руганью и криками с обеих сторон. Через минуту все было кончено. Стужников и еще десяток человек лежали на полу лицом вниз, между ними стояли люди майора и держали их на мушке. Валерия не было видно. Горохов и следом Салим не выдержали и побежали в дом, даже гневный выкрик бойца их не остановил. Оба влетел в дом, притормозив у майора, и ринулись по лестнице в подвал. Майор матерно выругался, сплюнул и побежал следом. Открывая все двери по пути и не задерживаясь, мужчины искали пленника. Одна из них была приоткрыта, и Салим первым вбежал туда. То, что он увидел, повергло в шок обоих. На веревках висело окровавленное тело без признаков жизни. Сашка всхлипнул. Аркадий подошел и попытался снять Валерия, но тот был намертво прикручен веревками к крюку в потолке, необходимо было их перерезать. Майор вбежал через минуту и, увидев тело, выругался еще раз, откуда-то достал нож и точным движением перерезал веревку у крюка, Валерий кулем скатился в руки Аркадия и Александра. Саша прижал брата к себе и понес наверх. Следом шел майор и ругался так, что будь Салим в адекватном состоянии, то обязательно оценил бы идиоматические выражения. Скорая прибыла через минуту и с воем понеслась в ближайшую больницу.

Далее события понеслись с такой скоростью, что Саша их перестал отслеживать. Он сутки безвылазно сидел у кровати Валерия, пока тому ставили капельницы, зашивали и промывали раны. Где-то к вечеру зашел Салим-старший и, осмотрев Александра, велел идти домой вымыться, но тот окинул его таким взглядом, что мэр вздохнул и пошел искать врача.

- В принципе, ничего страшного нет, можете забирать под свою ответственность, - сообщил лечащий врач Петру Григорьевичу. – Но ему нужен постоянный уход, капельницы и аппаратура, - добавил доктор.

Мэр кивнул, и через час скорая везла Валерия и Александра в особняк мэра, под присмотром врача, аппаратуры и медсестры. Валерию выделили отдельную комнату, наладили аппаратуру, и медсестра наблюдала за ним. Охрана с собаками прочесывала периметр. И только тогда Саша успокоился и пристроился спать на соседней койке рядом с Валерием. Врач, который каждый день заходил в особняк мэра, посоветовал отвлекать пациента разговорами и положительными эмоциями. Аркадий чаще стал заходить к Гороховым. Постепенно общение наладилось. Аркадий иногда замещал Александра на дежурстве у больного. Он много разговаривал с Валерием и рассказывал ему об истории своей семьи. В ответ Валера проникся дружескими отношения к Салиму-младшему. Однажды и он приоткрыл тайну на появление братьев Гороховых в этом городе. Оказалось, всё более трагично, чем предполагалось. Родители Горовых погибли в автокатастрофе. Отец был директором крупной клиники в Москве и известным лицевым хирургом. И оба брата из Москвы переехали к бабушке в этот город.

- Моя бабушка ведь известная актриса именно этого театра, - однажды сообщил Валера. – Не помнишь? Александрина Горохова, - он улыбнулся впервые после такого происшествия.

- Неужели?!- не поверил Аркадий.

- Да, - кивнул Валерий. – Мама пошла по ее стопам и была актрисой МХАТА. Кира Лазарева, если вспомнишь…

- Как же!- вскричал Аркадий, - ею восхищались все. И даже я был влюблен в нее мальчишкой.

- А я вот…- Валера помолчал, - я ее точная копия. Угораздило…

Горохов вздохнул еще раз:

- Я ведь актером становиться не хотел. Я же педиатр по специальности. Но вот и там достали, - он вздохнул еще раз. – Фамилию бабушкину взяли.

- Всё будет хорошо, - улыбнулся Аркадий. – Доктор сказал, что даже шрамы не останутся.

- Да, что шрамы,- Горохов махнул рукой. – Я ведь по специальности хотел работать.

- И отлично! Вот встанешь на ноги и пойдешь работать. Папа как раз клинику открывать хотел. Будешь ему помогать и деток лечить.

Впервые после происшествия Валера улыбнулся. Главное, чтобы шрамы на душе заросли, а остальное это такая ерунда, если есть любимое дело.

Врач разрешил посещения, и первой к нему пришла Марта Эдуардовна. Она тепло ему улыбалась, искренне заверила, что им не в тягость, а наоборот даже лучше, что в доме появилось много молодежи.

- Дочь от нас уехала в Москву, - сообщила женщина, - мы с мужем одни, а тут вы с Аркашей и Сашей, да еще и доктор, как-то дом ожил, - улыбнулась женщина. – Поправляйтесь скорее, Валера, у нас тут такие места замечательные, воздух деревенский.

Следующими пришли Пахомов и незнакомый высокий мужчина, похожий на киборга из «Терминатора» - такой же мускулистый. Мужчина представился как Антон Зеленков. Они развлекали Валеру шутками и анекдотами, потом Слава рассказал, что в театре все его ждут, что ставить будут новую пьесу, на сей раз детектив, что худрук ушел на пенсию и им прислали из Москвы нового.

Как ни странно, но Валерий театр не бросил, иногда выручал своих коллег, которые так ему помогли. А детский врач из него получился замечательный. На новогодних утренниках в клинике, где лечились детки, Валера устраивал представления. Думаете он был Снегурочкой? А вот и не угадали! Дед Мороз из него вышел самый настоящий, дети до сих пор верят. Не зря же родился в актерской семье.