Blood & Suffering

Ну вот вам и спектакль! Эх, право, предосадно! Связаться с дураком и сатане накладно!

Мефистофель

Ночью был сильный снег, а ветер завывал раненым зверем под окнами. Утром снег чуть успокоился, а вот ветер стихать, похоже, не планировал. Я отдёрнул занавеску и выглянул в окно, вплотную прижавшись носом к стеклу. В темноте я кое-как разглядел знакомый широкоплечий силуэт отца, который расчищал снег вокруг дома. За ночь его машину завалило почти полностью.

Застёгивая рубашку я всё время поглядывал на заправленную кровать. В голове крутилась мысль о том, как хорошо бы было сейчас просто лечь в неё, закутаться в одеяло, спрятав там свой нос, и уснуть, позабыв про школу, про ссоры родителей, про пропажи детей... Я уверен, что в этом виноваты именно мои друзья в звериных масках... Я понимаю, что общаться с ними — необычайно опасно, но при этом всё равно продолжаю это делать. Что-то тянет меня к ним, словно магнитом... что-то необычайно загадочное, таинственное, некий дух возможных приключений и удивительных открытий. Но... есть подозрения о том, что эта связь с зверьём обернётся для меня чем-то ужасным. Я чувствовал себя в этот момент канатоходцем над пропастью, только вместо каната у меня был маленький камешек, на котором я стоял одной ногой, а справа и слева от меня стояли дети в звериных масках и всё ждали, когда же я сделаю шаг в пустоту и упаду к ним.

Боюсь что меня могут сделать точно таким же как и они... Мальчик в маске зайчика... Не просто же так она тут и там появляется передо мной, будто преследует или сопровождает меня... Нельзя ни в коем случае поддаваться ей... а лучше уничтожить её... по возможности.

Утро добрым быть не может, по крайней мере для меня. Я вновь опаздывал в школу. Не по своей вине, конечно же, так получается, когда живёшь дальше всех от школы, буквально, посреди тёмного леса. Хотя, учитывая что мои друзья живут в посёлке, они изо дня в день умудряются стабильно опаздывать на десять минут от урока... Возможно я немного преувеличил, назвав друзьями двух здешних хулиганов, так, приятели... Другом я со сто процентной вероятностью могу назвать Полину, но никак не Пятифана и Бяшу... уж больно не мой типаж людей... А Алису... Алису я даже видеть сейчас не хочу.

Утро добрым быть не может. Я снова корил себя за то, что не смог встать на двадцать минут пораньше. Я увеличил темп шагов. Интересно, а какое же утро у Пятифана? У Полины? А у Алисы? Подъем, расчёсывание и целый день кашмарить меня? Или пить кровь из школьников? Узнавать подробности желание нет никакого.

Сегодня мне повезло и я ни с кем не встретился на улице, хотя я был бы совсем не прочь обсудить с Морозовой избыточное количество самостоятельных по литературе. Я вбежал по высоким ступеням школьного крыльца, открыл тяжёлую деревянную дверь и очутился в тёплом холле. Первым, что меня встретила школа, был безжизненный чёрно-белый портрет Катерины на доске объявлений. Пустые глаза сверлили меня взглядом, обвиняли в пропаже и беззвучно бранили за всё... Мне никогда не нравилась Катя как человек, но я бы ни за что не пожелал ей быть похищенной... Похищенной зверями? Гипотетическим маньяком? А возможно её никто не похищал, а она просто заблудилась в лесу? Я надеялся на последний вариант и успокаивал себя этим, внушал самому себе то, что я не виноват... Катя... возможно, ты вовсе и не плохая, а просто такой же закрытый ребёнок как я в прошлой школе... Только я закрылся не сам, а меня закрыли от внешнего мира одноклассники своими издевательствами, а ты сделала это сама, укрывшись одеялом сплетен. Каким бы ты ни была человеком, я надеюсь, что с тобой всё хорошо.

В классе на удивление было пусто, только небольшая группа девочек из кампании Кати столпилась у окна. Часы над дверью показывали двадцать минут до начала урока. Значит это мой будильник бежит вперёд, это нужно исправить. Девочки шептались между собой, изредка кидая на меня свои косые взгляды. Что же тут поделать, у них будто бы природная потребность собраться небольшой группкой и перемывать кости другим людям. А я же для них лакомый кусок, ведь Катя пропала именно после серьёзного конфликта со мной... Но некоторые взгляды и следовавший за ними шёпот вызывал у девчонок такую бурю эмоций, будто я только что перед их глазами вырвал Кате гортань зубами.

В попытках абстрагироваться от их шёпота, который походил на назойливое жужжание комара над ухом тёплой майской ночью, я крутил в руках книжку с романом «Дубровский». Вдруг кто-то хлопнул мне по спине, а от неожиданности я подпрыгнул на стуле.

— Что ты дёргаешься? — услышал я знакомый голос хулигана.

— Ромка, блин... — выдохнул я. — Не делай так больше, а то я умру...

— От таких шуток ещё никто не умирал, — Пятифан отвлёкся от меня и проследил за вошедшей в класс Полиной. — А, кстати, что ты читаешь?

— Как это? — я сильно удивился. Мы проходим этот роман почти месяц, а он... — Дубровского... У нас же сейчас самостоятельная по знанию текста...

— Самостоятельная? — Пятифан был сам не свой.

— А где Бяша?

— А его сегодня в школе не будет, — Пятифан ушёл на своё место.

Со звонком в класс вместо Лилии Павловны вошёл директор — Тамара Александровна. Она посадила класс, положила на стол толстую пачку документов и с важным видом объявила нам о том, что Лилия Павловна ушла в отпуск, а нашим классным руководителем и по совместительству учителем русского и литературы будет она.

— Достаём листочки, — сказала она, раскладывая свои бумаги по всему учительскому столу, — проведём проверку на знание текста.

Бесконечные проверки ждали сегодня весь наш класс. Будто каждый учитель решил, что именно сегодня нужно провести по его предмету контрольную или самостоятельную, чтобы посмотреть как ученики усвоили материал. Нашему классу пришлось тяжело, ведь нас не пощадил даже учитель английского языка. А перемены между проверочными работами я проводил где угодно, только не в классе. Шарахался по школьным коридорам, смешиваясь со школьниками, лишь бы только не видеть Пятифана, а также ту самую группу шепчущих девочек. Я хотел бы переговорить с Полиной, обсудить последние новости, но ведь Рома крутится вокруг неё, как мартовский кот.

Вообще Пятифан сегодня сам не свой. Его будто подменили, пришёл до начала урока, самостоятельно пишет все тесты, ни у кого не спрашивает ответы. А самое странное в том, что он сегодня не проронил ни одного матного слова, хотя раньше он ругался так, что ему мог позавидовать любой сапожник. Недавно его мать вызывали к директору, возможно это каким-то образом повлияло на изменения, но я сильно сомневаюсь.

Но несмотря ни на что, все уроки всё же кончились, и мы с Пятифаном вышли на морозную улицу. Я глубоко вдохнул ледяной воздух, пробивая ноздри. Ромка на ходу застёгивал куртку. Мы стояли на крыльце и наслаждались той небольшой свободой, которая досталась нам после окончания уроков.

— Это не день, это... нечто... — сказал Пятифан не соответствуя самому себе. Зная Ромку, он должен был обязательно употребить мат для подведения итогов дня, и ещё раз мат, для связи слов между собой.

— Угу, — тихо поддержал я разговор, — как сговорились.

Где-то на втором этаже прямо сейчас Полина упражнялась в игре на скрипке. Только из-за неё хотелось вернуться в эти голубые коридоры. Когда мы отошли от здания я обернулся и внимательно осмотрел все окна, в надежде увидеть знакомый силуэт девочки. Но я ничего не увидел из-за ярких лучей солнца, отражающихся в стеклах второго этажа. Светило готовилось уйти за горизонт.

— Слушай, я тут недавно такое место нашёл... — неожиданно сказал Пятифан. — Пойдём туда, тебе точно это понравится...

Я задумался... Дома меня ждала Оля, да и мама за те недели, что я хожу в школу, выучила моё расписание и знала, когда у меня кончаются уроки. Я боялся того, что она может меня наругать.

— Ром... не знаю... — медленно ответил я, обдумав возможные последствия. — Что ты хочешь мне показать?

— Да ладно тебе, всё будет нормально... — приободрился Пятифан и зашагал быстрее. — Мы быстро, на полчасика, стемнеть даже не успеет... Твоя мама не будет тебя ругать.

— Я не знаю...

— Соглашайся! Тебе точно понравится.

— Ну ладно, только быстро... — с огромной неохотой согласился я. — Веди.

— За мной! — Ромка махнул рукой, как актёр театра и снова прибавил шагу. Я еле поспевал за ним.

Мы шли по безлюдной улице, нам на встречу пробежали только пару тощих бездомных собак. Вначале я не замечал никаких странностей, а затем начал вновь проворачивать наш диалог. Откуда Ромка знает про то, что моя мама может меня отругать за задержку? Я ведь ему ничего не говорил. Слишком он уж странно себя ведёт сегодня: не матерится, не бегает курить за школу, ни у кого ничего не отобрал, и даже не спросил ни у какого младшеклассника за шмот...

Всё же отступать было некуда и я продолжал идти за Пятифаном. Вот уже и улица закончилась — она перешла в лесную тропинку — и мы шли под лысыми ветками дубов и берёз. Спустя время закончилась и тропинка, мы с Ромкой стояли по колено в снегу. Солнце тем временем уже начало садиться, отбрасывая свои золотистые лучи на снег.

— Рома, долго там ещё? — в нетерпении спросил я. — Скоро уже солнце сядет, может быть в выходной покажешь?

— Да вот, ещё метров сто и будет... Ёлки-палки, Антон у меня шнурки на ботинках развязались. Иди вперёд я тебя догоню.

Пятифан отошёл в сторону, пропуская меня, и наклонился, чтобы завязать свои ботинки. Я прошёл вперёд, сделал всего два шага. Нет, нельзя идти одному, нужно обязательно дождаться его, вдвоём будет безопаснее. Я обернулся, но Пятифана уже и след простыл. Вначале я подумал, что он просто так шутит надо мной, спрятался где-нибудь за деревом и смеётся в кулачок, но нет... На снегу присутствовали его следы, когда он шёл сюда, но... больше следов, кроме моих, не было. Меня это сильно насторожило, врядли он за пару секунд может сбежать обратно в посёлок, точно наступая на уже существующие следы. Но ведь даже шума не было...

— Антон? — раздался голос Ромки откуда-то из лесу. — Антон, иди сюда, скорее!!! Быстрее!!!

Нет, это точно был не Пятифан и в прошлый раз такое закончилось близким знакомством с Хозяином леса. Нужно было быстрее уходить отсюда. Я пошел — насколько мне позволял глубокий снег — по следам обратно.

— Антон!!! Где ты, Антон!? — искажённый голос Ромки раздался ближе.

Я рванул с места к посёлку, в надежде оторваться, но не получалось. Было ощущение будто я застрял в какой-то петле или бегаю кругами. Сколько бы я не бежал, я всё равно возвращался в то же место, откуда стартовал. А крик того, кто притворялся Ромкой стремительно приближался. Я уже протоптал целую тропу, когда меня вдруг схватили за капюшон и толкнули на землю. Я закричал.

— Молчи! — знакомый голос моей рыжей подруги.

Она заткнула мне рот своей перчаткой и вжала моё лицо в снег. Лиса навалилась на меня всем телом, прижимая к земле. Я брыкался как мог, пытался высвободиться, но она только сильнее вдавливала мою голову в заледеневший снег. Казалось она полностью легла на меня сверху. Чем ближе были крики «Ромки», тем меньше я сопротивлялся своему положению. В голове появились мысли о том, что это последние секунды моей жизни. Воображение рисовало жестокую, медленную и крайне болезненную расправу некого существа надо мной. А возможно меня пощадят? Только лишь промоют мозги и заставят надеть маску зайца на лицо.

Но крик неожиданно стих, не дойдя до нас. Алиса приподняла голову, осматривая окрестности. После она вынула свою руку у меня из рта и перестала давить на мою голову. Я тут же поднялся на ноги и сплюнул снег, попавший в рот. Алиса стояла передо мной, демонстрирую мне всю свою гордость.

— Всё стихло... — объявила она мне. Всем видом она показывала то, что ждёт от меня благодарности.

— Что это сейчас было? — я сделал шаг назад, отступил от Алисы.

— А ты не понял? — удивлённо спросила Лиса. — Твой друг — сообщник маньяка!!! А я тебя спасла!

— Ромка сообщник маньяка!? — недоверчиво спросил я, осматривая реалистичный мех на маске Алисы, переливающийся в лучах закатного солнца. Она всё ещё стояла, гордо задрав голову.

— Да, он вёл тебя к нему... А я тебя спасла... Антон, я знаю, где они держат похищенных детей, — Алиса поддалась вперёд.

— И с чего я должен тебе верить?

— Антон... — удивлённо воскликнула Лиса, сложив руки на своей груди. — Как же это? Я же спасла тебя от смерти! И вообще... Я хоть раз тебе делала что-то плохое? Причиняла зло?

— Да! — я развёл руками. — Ты притащила меня своему хозяину, который меня облизывал... И после каждого взаимодействия с тобой, в посёлке пропадают дети...

— Я же просто хотела познакомить тебя со своей семьёй... —Алиса грустно опустила руки и голову. — Ты ведь даже не знаешь наших традиций... То облизывание было приветствием... Просто для того, чтобы узнать твой запах...

— Я пошёл, — я не видел смысла слушать Алису дальше, она опять льёт свои сладострастные речи, чтобы запутать меня... Тем более меня ждали дома. Я обошёл Алису и пошёл в посёлок по следам. Ошарашенная Лиса зависла, глядя на мой отдаляющийся силуэт. Но вот оцепенение прошло и девушка поспешила ко мне.

— Антон, не уходи! — она схватила меня за руку и прижалась ко мне. Я хотел было возразить, но в нос ударил яркий аромат нового года. Я вдохнул его с удовольствием, полной грудью. Уходить моментально расхотелось, что-то подсказывало, что мне нужно остаться.

— Я не ухожу... — спокойно ответил я. Алиса громко засмеялась.

— Антошка! Ты же мой слепой котёнок, тебе ведь нужно оказаться дома как можно быстрее, — Алиса нагло взяла меня за руку, перекрестив свои пальцы с моими, что вогнало меня в сильный шок. —Я могу отвести тебя по одной тропинке... Окажешься дома намного быстрее... Ну что пойдём?

— Пойдём, — согласился я.

Алиса повела, я не сопротивлялся. Медленно плёлся с ней под руку через сугробы, вдыхая её чудный и успокаивающий аромат. Неожиданно девушка поправила мою съехавшую набекрень шапку, что сильно вогнало меня в краску. От каждого прикосновения, будто пробивало током...

— Как ты вообще мог поверить своему дружку? — спросила Алиса.

— Он сказал, что хочет показать мне что-то интересное... И повёл меня за собой.

— Ох, Антон... — возмутилась Лиса. — Он ведь тебя на смерть вёл... Он тебя ненавидит, поэтому с маньяком договорился...

— За что он меня ненавидит?

— Как за что? Известно! Ты твоей однокласснице приглянулся, а он в неё втрескался по уши... А она в тебя... — Алиса сделала тихий, заигрывающий голос и тихонько посмеялась. — Хотя, я её понимаю, как в такого не втрескаться, такой миленький, сладенький...

Она дотронулась своей рукой до моего лица. Раскрасневшейся от стыда щекой я почувствовал её холодную кожаную перчатку. А затем вновь вдохнул её аромат. Она заигрывает со мной, делает всё, чтобы я смутился... Ей нравится, когда я выгляжу растерянно...

— Что же ты встал, Антоша... Пойдём, тебя матушка заждалась... — Алиса снова взяла меня под руку и повела под кронами деревьев.

— Да... да... пошли...

Всё это выглядит и звучит очень странно и нескладно... Ромка ревнует меня к Полине? Это возможно и, скорее всего, это реальность. У нас с Полиной сложились дружеские отношения и ей приятнее разговаривать на отвлечённые темы со мной, нежели проводить время с Пятифаном... Она его сторониться... Но то что Ромка сумел без последствий для себя договориться с гипотетическим маньяком — настоящая фантастика! Логику в этом действии я найти не могу: зачем договариваться с маньяком, ставя свою жизнь под угрозу, если можно просто запугать меня или избить, ведь я ничего не могу противопоставить? Да и как он сумел испариться за ту секунду, что я на него не смотрел? Этот аромат нового года затуманивает здравый смысл...

— Алис, а это правда? — я повернул голову в сторону, чтобы меньше вдыхать её аромат.

— Что правда? — Лиса продолжала вести меня под руку, не обращая внимания ни на что, кроме изредка пролетающих над нашими головами ворон.

— Про Ромку...

— Конечно правда! — тут же воскликнула Алиса. — Разве твой лучший друг будет тебе врать!?

Лучший друг? Она сама себя так охарактеризовала... я никогда не считал её лучшим другом... Больше как знакомая, максимум как подруга... Нет, это очередная уловка... Она вновь водит меня за нос и пытается обдурить на ровном месте. Нужно сопротивляться этому.

— Странно это и не сходится... — после минуты раздумий ответил я, — Как Ромка договорился с маньяком? Какой резон ему это делать, если он просто мог меня избить? И как он смог испариться на ровном месте?

Алиса тут же остановилась, а я вместе с ней. Она схватила меня за плечи и развернула к себе. Её голубые блестящие глаза метались по моему лицу, изучая его. Я чувствовал её беспокойство, оно буквально передавалось мне по её же трясущимся рукам.

— Возможно его взяли под контроль и теперь он как кукла, — она сказала это без свойственной ей смешинки в голосе. — Тебе нужно держаться подальше от него, понимаешь? Он одержим.

— Допустим он одержим, но как он испарился за секунду? — я отпрянул от неё.

— Возможно он убежал...

— Тогда бы я это услышал, а на снегу остались бы следы! Он что, улетел? — я отошёл от неё на несколько шагов, чтобы её запах не затуманил мой разум. — Врёшь ты мне, Алиса...

— Ах так!? Я вру!? — Лиса злобно скрестила руки на груди, её глаза засверкали огнём ярости, но он быстро потух. — А раз я врушка, то иди домой сам! Зачем мне тебе помогать, если ты мне не веришь!

— Ну и пойду! — я развернулся и хотел было идти по следам обратно и делать огромных размеров крюк, но вдруг обнаружил, что следов не было. — А... А как это... Где следы?

— Ну как это где? Лисы свои следы хвостиком заметают! Хи-хи-хи!!! — ехидно воскликнула Алиса, завела руки за спину и встала на носочки.

Меня прошиб пот, а страх подкосил ноги... Всё вокруг было одинаковым набором торчащих из земли стволов деревьев, присыпанных белым снегом. Найти дорогу назад не представлялось возможным. Алиса стояла рядом, перекатывалась с пятки на носок и откровенно наслаждаясь моей паникой, иногда издавая смешки... Сам я отсюда никак не выберусь... Придётся мириться с Алисой, — а она будто и ждёт этого — если я не хочу, чтобы завтра мою чёрно-белую фотографию приклеили на доске объявлений.

— Алиса, я был неправ... Прости пожалуйста... — я подошёл к ней и протянул руку.

— Ещё чего! — возмутилась Лисица и отвернулась от меня. — Сначала обидишь, а как моя помощь понадобиться, так сразу ко мне! Не хочу тебя домой вести... обойдёшься...

Я не думал, что это сработает... Алиса хитрая лисица и никогда не упустит шанса кого-нибудь обдурить и остаться в масле... К ней нужен деловой подход... Бартер...

— Алиса, ну я же действительно не хотел тебя обидеть... — я подошёл к ней и аккуратно положил руку на плечо. — Как мне загладить свою вину?

— Я даже не знаю... — Алиса медленно обернулась, взяла мою руку и начала водить указательным пальцем по моей ладони. — Я хочу погулять с тобой под ночным небом... Выходи гулять сегодня в час ночи!

— В час ночи!? — удивлённо воскликнул я. — Алиса, давай в пятницу? У меня же завтра школа...

— Ну.... я даже не знаю... — Алиса ехидно наклонила голову. — Если ты не хочешь, то можешь попробовать найти выход сам...

«Какая же ты сволочь...» — пронеслось у меня в голове. В этот момент Лисица сильно напоминала Катьку... тоже не упустит шанса позлорадствовать, надавить на больное, чтобы получить свою выгоду... Из одного теста сделаны...

— Хорошо... — неохотно согласился я. Лучше провести бессонную, чем скитаться по лесу в поисках выхода, с шансом замёрзнуть насмерть или наткнуться на дикого зверя. — Сегодня в час ночи.

— Отлично! — радостно выкрикнула Алиса и сильно сжала мою ладонь. — А что бы ты меня не обманул, я сделаю вот так!

Она достала из кармана шубы швейную иглу и бесцеремонно уколола меня в указательный палец. Боль была необыкновенно сильной, она за секунду разошлась по всему телу, скрутила меня пополам. На секунду меня посетило виденье: залитая кровью пыточная комната, с потолка, окутанного тьмой, на толстой цепи свисают мясницкие крюки, на которые насажены дети, посреди комнаты огромный металлический стол, на котором лежат человеческие внутренности, у ножки стола коробки с расфасованными органами... Виденье покинуло мой разум столь же быстро, как и захватило его... От этой картины мне скрутило живот и чуть было не вырвало.

— Не люблю, когда меня обманывают, — деловито сказала Алиса, пряча иглу в карман. Она подождала, пока я приду в себя и выпрямлюсь, а затем спросила. — Ну что, идём к тебе домой?

— Ты чего творишь!?

— Что? Я же говорю, что не люблю, когда меня обманывают...

— Зачем... Что это за пыточная камера?

— Какая камера? — удивлённо спросила Алиса. — Антоша, таблетки пить нужно...

Ответа бы я от неё всё равно не добился бы... бесполезно...

— Ну так идём? — спросила она.

— Идём...

Она вновь взяла меня под руку и повела. Солнце уже стемнело, и шли мы неприлично долго, казалось, что вместо того, чтобы просто пойти прямо ко мне домой, мы сделали огромный крюк по лесу. Шли мы в полной тишине, никто не произносил ни звука... Но может ли существовать тишина в принципе? Я слышал хруст снега под нашими ногами, слышал своё сердцебиение, слышал дыхание Алисы — спокойное и ровное, а также своё дыхание — сбитое и прерывистое...

Спустя время мы всё же вышли на тропинку, по краям которой росли знакомые кривые деревья. Вдали уже виднелся свет из окон моего дома.

— Вот мы и пришли... — сказала Алиса и отпустила мою руку. — Дальше я с тобой не пойду.

— Спасибо, Алиса... — я внимательно осмотрел Лисицу. Никак не могу привыкнуть к её чудаковатой маске, всё время хочется сорвать её и увидеть кто же прячется под личиной лисы.

— Так бы сразу... — довольно промурчала Лиса. — Уговор помнишь?

— Помню: в час ночи гулять.

— Я буду ждать тебя здесь. Пока, Антошка, веди себя хорошо, сладенький, — она хлопнула меня по плечу, сделала пару шагов назад, не отводя от меня взгляда, и растворилась во тьме.

Я выдохнул. Наконец-то остался один... Медленным шагом пошёл к дому, осматривая пустое поле. Отцовской машины не было, значит он на работе. Дом с почерневшими от старости облицовочными досками не внушал снаружи доверия своей прочностью, но внутри ты был словно в неприступной крепости... Я обстучал ботинки о крыльцо и зашёл в дом. Первым, что я услышал, зайдя во внутрь, было недовольное и холодное мамино бормотание:

— Неужели нагулялся? — сказала она с кухни. — Переодевайся и иди ешь, всё уже остыло.

Трапезничал я ухой. Палец, который уколола мне Алиса, не давал мне покоя... Он тихо ныл, будто я им слабо ударился. После приёма пищи, его стало покалывать будто бы после онемения. Я подумал было, что Алиса занесла мне инфекцию своей иглой, и решил обработать палец перекисью, но это мне ничего не дало. Тогда я сел за уроки, в надежде отвлечься от пальца, погрузившись в материал, но и это не помогло, потому что боль начала нарастать. В попытках унять боль я ходил взад вперёд по своей комнате, постоянно сжимая и разжимая ладонь. Боль росла с каждым часом, сводя меня с ума. Последний час перед выходом на улицу я провёл лежа в кровати, закутав палец в одеяло и зубами сжав подушку. Я никогда не чувствовал такой боли и не мог сравнить её с чем-либо. В голове я пытался придумать, что высказать Алисе в «благодарность» за такую боль, но никаких мыслей на этот счёт мне не приходило.

Наконец наступил час ночи. Стиснув зубы от боли я надел на себя как можно больше вещей, чтобы не замёрзнуть в мороз. Пытаясь не шуметь я вышел из своей комнаты и спустился по лестнице. Всё это было невероятно сложно делать из-за боли, разрывающей палец, время выполнения простых действий увеличивалось в несколько раз. Я уже хотел было открыть дверь, как позади меня раздался тихий сонный голосок Оли:

— Оля... у меня... голова болит, воздухом подышать нужно... — я делал глубокие вздохи и долгие паузы, пытаясь сохранить нормальный тон голоса.

— А ты надолго? Возьми меня с собой! Я тоже хочу на улицу! — воскликнула девочка. Неудивительно... Оля уже почти два месяца сидит в четырёх стенах, выходя на улицу изредка, лишь для того, чтобы чуть-чуть подышать свежим воздухом... Она уже забыла, когда в последний раз была на нормальной прогулке...

— Оль, нет, нельзя... Я ведь на минутку... Подышу и сразу спать... тебе тоже нужно спать... — сказал я и взял сестру на руки.

Палец болел всё сильнее, а я нёс сестру в постель, стискивая зубы от боли. Оля смотрела на меня заспанными глазами, которыми она очень часто моргала, в попытках не провалиться в сон раньше времени. Я донёс сестру до постели и укутал одеялом. Оля зевнула, широко раскрыв рот, отвернулась к стенке и зарылась носом в своего любимого мишку.

— Спокойной ночи, звёздочка... Спи спокойно... — я поцеловал её в лоб и вышел из комнаты.

Вновь спуск по лестнице и я у двери, в этот раз медлить не стал: распахнул её пошире и вышел на крыльцо, меня тут же обдало холодным ветром. Я как можно тише закрыл дверь и закричал, сунув себе в рот кулак в перчатке, что поглотило звук. Затем я прыгнул в сугроб и стал натирать болевший палец снегом, чтобы снизить боль. Спустя минуту натирания боль ушла, будто и не было этих долгих часов, во время которых палец сводил меня с ума. Я удивлённо осмотрел свою конечность: ничего необычного... Я вытер руки об перчатки и медленно поковылял к тропинке, где меня должна была ждать Алиса. И она ждала... Лисица стояла в темноте, вальяжно облокотившись на толстый ствол ели. Заметив меня она томно вздохнула и смущённо отвернула голову в сторону. Меня это сбило с толку.

— Антон... — грустно начала она. — С вашей стороны некрасиво заставлять девушку... ждать... Вы же всё-таки кавалер...

— Какой кавалер... — растерянно произнёс я и посмотрел на свои руки. Они были все мокрые и озябшие от растирания снега. — Какой кавалер!? Ты что с моим пальцем сделала!?

— Ах, Антон... — также грустно продолжила Алиса. — Мы же всё с тобой обсуждали... мне нужна была гарантия, что ты придёшь...

— Гарантия!? Я похож на того, кто не держит своё слово!? Ты хоть понимаешь, что ты не просто гарантировала себе что-то там, а пытала меня!

— Таки пытала? Что-то я не вижу на твоём лице следов побоев, засохшей крови, а руки у тебя не вывернуты и на груди нет следов от разгорячённого утюга...

— Ещё бы утюгом...

— Да и боли в пальчике тоже уже нет... Антон, ты серьёзно думаешь, что я стала бы тебе сознательно вредить!?

— А вот это, — я показал ей палец, разрывавшийся от боли пару минут назад, — это не было вредом для меня?

— Антон... ты меня разочаровываешь... — она вновь отвернулась от меня. — Это ведь было простая шутка...

— Шутка!? — резко выдохнул я. У меня отвисла челюсть, а ноги стали ватными от такого заявления. — Шутка!? Знаешь что, Алиса... Иди ты нахуй с такими шуточками...

— Ну, Антоша... опять ты не знаешь чужих традиций...

— Со своим уставом в чужой монастырь не лезут! — от злости я ударил по дереву, около которого, как уж на сковородке, крутилась Алиса.

— Ну Антон, ну как же чужой... ведь ты часть нашей семьи, Хозяин леса признал тебя...

— Алиса, ты что, не понимаешь!? — разгорячённый лютой злобой я подскочил к девушке, схватил её за плечо и повернул лицом к себе. Ее слишком уж реалистичный мех на маске сверкал от лунного света. Ночь, несомненно, ее время, в это время весь ее костюм играет красками. Днем такого эффекта нет. Глаза у неё были совершенно спокойные, как будто стеклянные. — А если бы я боли не стерпел? А если бы ещё что-то произошло? А если бы я башкой об стенку ударился и палец себе рубанул?

— Ну Антон, не преувеличивай! — возмутилась Лисица. — Ты же не идиот! Ты же не блаженный! Ты себе палец не отрубишь, ты не сможешь! А даже если бы ты попытался бы, я бы тебе не дала!

— И как бы ты это сделала?

— А вот так! — Алиса вытянула перед собой ладонь с широко растопыренными пальцами. В эту же секунду я потерял контроль над своим телом: ноги у меня сами собой съехались вместе, а руки раздвинулись в стороны.

— Алиса! Ты! — я запаниковал, хотел закричать, но тут же мои губы свело и они застыли в закрытом положении. Я часто дышал, кидался взглядом во все стороны, гадая, что сейчас будет. Алиса постояла с секунду, понаблюдала за мной, а затем обняла меня, сильно сдавив мне рёбра.

— Как мне загладить перед тобой свою вину, Антошка? Знаю! Держись крепче!— спросила она, положив свою голову на моё плечо. Мои руки сами собой обняли Лисицу за талию. — Ах... Антошка... Пошляк... Ладно, разрешаю, только держи меня крепче, хи-хи-хи-хи!!!

Она чуть пригнулась, набирая силу в ногах, а затем подпрыгнула. Мы подлетели высоко, выше самой высокой сосны во всей Тайге. В моём животе что-то забулькало, как вдруг я обнаружил, что вновь контролирую своё тело. Мои руки почти разжались и я чуть было не упал, но благо Алиса крепко держала меня. Я же от страха сильнее сжал руки, обвив их вокруг узкой талии девочки. Не успев вдоволь насладиться открывшимся мне видом, мы начали снижаться к земле. От страха я закричал и поджал ноги к груди.

— Ноги подожми, а то сломаются! — закричала раззадоренная действием Алиса.

Мы приземлились на землю, как Лисица вновь прыгнула. Мы взлетели ещё выше, чем в прошлый раз, и вдруг Алиса начала передвигать ногами. Девушка разжала мои объятия и сильно сдавила мои ладони своими. Откуда только у неё столько силы?

— Ходи по воздуху, как по земле! — воскликнула Алиса. — Попробуй, не бойся, не упадёшь!

Я отчаянно заболтал ногами в воздухе, но ничего твёрдого, того, на что можно было бы опереться, как на землю при ходьбе, я под ними не чувствовал. У Алисы получалось намного лучше: она вышагивала по воздуху, как принцесса вышагивает по дорогому полу дворца на балу перед кавалерами. Я не переставал кричать от страха, девушка же только звонко смеялась, смех её разносился по всей округе звоном колокольчиков.

Мы спустились ниже и Алиса побежала по верхушкам деревьев. Я боялся повторять за ней, опасаясь того, что могу запросто сломать ногу. Девушка продолжала кричать, чтобы я ничего не боялся и попробовал. Я попробовал и тут же мой страх улетучился. Я бежал по верхушкам, совершенно ничего не боясь, делал это с такой грацией и изяществом, будто занимался этим с самого рождения. В животе была приятная, щекочущая лёгкость, а в голове озорным котёнком игралась эйфория. Мы добежали до посёлка и Алиса неожиданно оттолкнулась от дерева и вновь взлетела высоко-высоко, только в этот раз у меня это действие не вызвало страха, напротив, я раззадорился точно также, как и Алиса. Мы вновь шагали по воздуху и в этот раз у меня получалось прекрасно. Лисица сорвала с меня шапку и холодный высотный ветер растрепал мои белые волосы.

— Посмотри вниз! — закричала она.

И я посмотрел. Под моими ногами был спящий посёлок, сверху он выглядел невероятно. Ровные улицы, разноцветные крыши домов, узкая дорога между ними. Всё это вызывало искреннюю неподдельную радость. В эту секунду я забыл обо всём плохом в жизни, был только ледяной ветер, растрепавший мои волосы, спящий посёлок под ногами и Алиса, держащая меня за руки. Постепенно мы начали подниматься выше, я словно шагал по невидимым ступенькам, а Лисица сияла от счастья, переполняющего её. Посёлок остался за нами, мы приближались к каменной церкви с давно осыпавшейся в нескольких местах штукатуркой. Алиса приземлилась на самую верхушку железного креста, с лёгкостью балансируя на одной ноге, я же встал на более толстую горизонтальную балку.

— Посмотри!!! — закричала Алиса, указывая руками на огромный лес, который простирался в лунном свете на множество километров и уходил за горизонт. — Посмотри!!! Разве это не прекрасно!? Разве ради этого не стоит жить!? Это всё наше!!! Наше!!! Великие охотничьи угодья! Обычные люди думают, что это всё принадлежит им! Но никогда это им не принадлежало, ни при племенах, ни при монголах, ни при царе, ни при Союзе, и уж тем более ни сейчас!!! Это всё принадлежит нам! Нам с тобой!!! Ты видишь!?

— Вижу... — коротко ответил я, пытаясь одновременно балансировать и наслаждаться видом.

— Антон... ответь мне на простой вопрос! Что лучше: ходить в унылую школу, или проводить время со мной? — Алиса крутанулась на верхушке.

— С тобой, конечно... — не задумываясь ответил я, глотая холодный воздух ртом.

— Что лучше: бросить свою семью и уехать учится в город после школы, или остаться с нами?

— С вами...

— Что лучше: нынешнее трудовое и долгое рабство до конца жизни, или свобода?

— Свобода...

— Свобода... — повторила Алиса. — Свобода!!! — закричала она что есть мочи, а улицы посёлка отозвались собачьим лаем. — Свобода... — сказала Лисица уже совсем тихо, будто она сорвала голос криком.

Она без разговоров взяла меня за руки и крепко прижала меня к себе объятиями, я сделал точно также. Вот мы снова взлетели, но были так высоко, что казалось, будто я могу спокойно коснуться луны.

— Не касайся луны, Он этого не любит... — тихо сказала Алиса.

— Кто Он?

— Узнаешь.

Мы продолжали лететь. Я уже не смотрел вниз, я смотрел строго вперёд, наблюдая то, как из-за горизонта медленно Тайга движется на встречу нам. Вместе с ветром в лицо мне бил приятный аромат Нового года, он меня сильно успокаивал. Куда-то делась моя смущённость и я зарылся в мех Алисиного пальто с головой, девушка на это отозвалась лишь тихим смешком. В какой-то момент мы начали снижение, я уже инстинктивно поджал ноги, чтобы не сломать их при жёсткой посадке. Но посадка, несмотря на огромную высоту, оказалась на удивления мягкой. И только когда мои ноги коснулись земли, ко мне вернулись прежние страх и смущение. Я с ужасом осознал, что нахожусь в объятиях с девушкой и вдыхаю её запах. Лицо моё залилось краской, а сам я поспешил отлипнуть от девчонки. Алиса некоторое время смотрела на меня с удивлением, а затем вновь показала рукой в сторону и сказала:

— Гляди...

По левую сторону от нас находился огромный обрыв, где-то внизу громко журчала речка, а за ней бескрайний лес. Воспоминания об этом месте всплыли у меня в памяти вместе с воспоминаниями о бабушке. Я был здесь с ней, за год до её смерти...

— Красиво здесь... — сказал я, — как на картине...

— А весной и летом здесь намного красивее... — добавила Алиса. Она мялась, будто хотела что-то мне сказать, но не могла подобрать подходящих слов.

Мы продолжили любоваться картиной. Я уже совсем забыл о том, сколько времени провёл с Алисой... Это время одновременно казалось секундой и вечностью... Алиса аккуратно взяла мою ладонь и сильно сжала.

— Знаешь, Антон, — в несвойственной ей манере начала Лисица. — Я... давно хотела тебе это сказать... Ещё при самой первой встрече... Ты... Я... Мы...

Моё сердце сжалось. Если минуту назад я мог только догадываться о её намерениях, то сейчас я лёгкостью могу сказать о них.

— Антон... Я... Я... — Алиса постоянно замолкала, будто ей не давал докончить фразу ком в горле. — Я считаю, тебе нужно стать частью семьи!!!

— Что?

Алиса толкнула меня в ближайшее дерево, я же потерял равновесие от удара об ствол. Тут же последовали нечеловеческой силы удары сапогом по животу, лицу и рёбрам. Я попытался закричать, но меня прервал удар носком под дых. Алиса била меня без какого-либо сострадания. Но удары прекратились также неожиданно, как и начались.

— Эх, Антошка, Зайчишка... — Алиса нагнулась надо мной.

Я притворился, будто потерял сознание. Лисица склонилась надо мной, подставив под удар лицо. Я сжал кулак с такой силой, что недавно стриженные ногти впивались в мою кожу, и махнул что есть мочи. Удар пришёлся Алиса по маске, та от неожиданности чуть было не свалилась с обрыва, удержавшись лишь каким-то чудом. Воспользовавшись заминкой я попытался сбежать. Вскочил на ноги и понёсся куда глаза глядят.

Но побег мой не удался: девочка настигла меня за секунду. Она сбила меня с ног сильным ударом в спину, а затем обхватила мою шею своими на удивление длинными пальцами и принялась душить.

«Ну вот и всё», — подумал я, — «это всё была одна огромная ловушка... лучше бы я отрезал себе палец...»

Железная хватка Алисы не ослаблялась, наоборот, усиливалась. В глазах уже заплясали мошки от недостатка кислорода. Я бился ногами изо всех сил, но это ничего не дало. А в мыслях перед темнотой промелькнуло лишь одно: как же хочется жить.