Бобры с Плутона

Когда пришельцы высадились на Марсе, человечество отреагировало предсказуемо: паникой и мемами.

Первыми их засекли китайцы. «Тяньгун-5» зафиксировал сотни цилиндрических объектов, материализовавшихся из пустоты, сделавших пару витков и приземлившихся в долине Маринер.

Новостные каналы взорвались: «Мы не одиноки!», «Первый контакт!» Учёные орали друг на друга в прямом эфире, конспирологи строили теории, что это всё разведка перед полномасштабным вторжением, что правительства скрывают правду. Религиозные деятели вещали о знамениях апокалипсиса.

Одни активисты требовали немедленно уничтожить захватчиков. Другие вышли на улицы с плакатами: «Оставьте в покое инопланетный разум!» Блогеры снимали часовые разборы низкокачественных фотографий, увеличивали пиксели и гадали по диалогам из «Звёздных войн» и «Пятого элемента». Уфологи торжествовали: «Мы же говорили!».

Спустя год ажиотаж поутих, но тут до Марса добралась новая станция NASA с приличными камерами. Земляне наконец разглядели пришельцев. Не в деталях, конечно, но стало понятно, что они размером с собаку, с шестью конечностями, биолюминисцентными полосами вдоль спины и плоскими хвостами-лопатами.

Интернет окрестил их бобрами. Какой-то шутник наложил на видео семенящего через кратер пришельца звук из мема «bobr kurva» — и всё, название прижилось. Мемы множились быстрее научных отчётов NASA. Появился мерч: футболки «Mars is for Beavers», плюшевые игрушки, NFT-коллекция «Cosmic Rodents», представленная как «цифровая доля в будущем Марса». Юристы спорили, можно ли патентовать образ инопланетянина без его согласия.

Ещё где-то год земляне развлекались, акции космических компаний падали, а бобры обустраивались, но вскоре после постройки баз и инфраструктуры перешли к полноценному терраформированию. С пугающей скоростью они разворачивали гигантские орбитальные зеркала, что-то бурили, прокладывали каналы, возводили заводы и плотины. Они работали методично, с пугающей эффективностью.

Илон Маск строчил в твиттере: «Seriously? We’ve been planning this for decades and some space beavers just show up and start doing it???» Пост собрал два миллиарда лайков. Китай и США предлагали военные миссии, Евросоюз настаивал на невмешательстве. Россия молчала и одну за другой отправляла ракеты к Фобосу, где законсервированная в девяностых советская станция внезапно стала стратегическим активом.

***

Борис Медведев сидел в кабинете главреда «Метагалактики» и раздумывал, как бы ему отмазаться от полёта на Марс. Полететь-то он полетит — хоть на Марс, хоть к чёрту на рога. Но в этой конторе умели выжимать эксклюзивы и экономить на командировках с одинаковым энтузиазмом.

— Борян, это твой звёздный час, — Олег Краснов, главный редактор, размахивал руками так, будто дирижировал оркестром. — Первый журналист в зоне, контролируемой чужим разумом. Ты понимаешь, что это значит?

— Что я рискую стать первым журналистом, сожранным инопланетными бобрами?

— Ха! Вот этого и жду от тебя. Чувство юмора, циничный взгляд, жёсткая подача. Люди устали от научных отчётов и политической мути. Им нужна история. Покажи этих тварей изнутри. Как они живут, что делают, опасны ли. Эксклюзив века, Борян.

Медведев пятнадцать лет проработал в журналистике. Последние три — на коротких контрактах, без подушки безопасности и с привычкой считать дни до аванса. Он прошёл путь от стажёра в районной газете до репортёра крупнейшего авиакосмического медиа страны. Видел всё: коррупцию в Роскосмосе, аварии на орбитальных станциях, банкротства частных космических стартапов. Научился копать глубже официальных заявлений и не верить красивым словам.

А теперь — марсиане.

— Кто платит? — спросил он.

Краснов покрутил пальцем и ткнул в потолок

— Ясень пень, кто. Им нужна огласка, общественная поддержка для будущих решений. Мы получаем эксклюзив, они — лояльное освещение.

— Лояльное?

— Ну, не будешь же ты писать, что эти бобры — наши друзья и спасители? — Краснов усмехнулся. — Людям нужна правда. А правда в том, что какие-то твари захватили планету, на которую мы собирались ещё со времён Толстого. Ферштейн?

Он наклонился ближе и сказал тише:

— И да, Борян... твой ипотечный хвост они тоже оплатили. Запомни где-нибудь себе это.

Медведев промолчал. Луну вот еле начали пилить, а Марс никогда и не был «нашим». Да, мечтали о нём сто лет, но дальше роверов не продвинулись. Маск обещал колонию к 2030-му, потом к 2040-му, потом перестал называть даты. Китайцы планировали высадку к 2050-му. Планировали-то все...

А эти чёртовы бобры просто пришли и начали делать.

Телефон завибрировал: «Мама».

— Ты где пропал? —голос был бодрый, но он слышал в нём усталость. — Таблетки купил?

— Купил. Сейчас заеду.

Он сбросил и несколько секунд смотрел на экран.

— Когда вылет? — спросил он.

— Через неделю. «Гермес-13», грузопассажирский. Девять месяцев в пути, месяц на месте, девять обратно. Полтора года жизни, Борян. Но оно того стоит.

Медведев молчал.

— Не ссы, деньгами не обижу. Не каждый день на Марс летают, — успокоил Краснов. Он встал со своего кожаного кресла и протянул руку.

— Давай, Борян. Покажи им, кто тут настоящий хищник.

***

Полёт проходил скучно. Четыре человека экипажа, четверо журналистов, бесконечные проверки оборудования и тошнотворная невесомость. Спасала только канистра солёных огурцов, которую бортинженер Петрович умудрился протащить на борт вместо отказавшегося лететь в последний момент репортёра из Ботсваны. Содержимым бочки Петрович щедро делился по вечерам в нарушение всех санитарных протоколов.

Медведев поймал себя на том, что впервые за много лет не боится пропустить платёж. Это спокойствие пугало сильнее, чем приближающийся Марс. Он коротал время за игрой в «Тетрис» и чтением досье о бобрах. Данных было собрано много, но большинство — ни о чём.

Углеродная основа, кислород не нужен, температурный диапазон от минус двухсот до плюс пятидесяти. Попытки коммуникации провалились: пришельцы либо не понимают человеческие сигналы, либо игнорируют их. Цели неизвестны. Терраформирование идёт полным ходом, но зачем? Колонизация? Эксперимент? Подготовка плацдарма перед захватом Земли?

В аналитической справке отдельной строкой значилось: «Любое подтверждение технологического превосходства пришельцев резко увеличивает вероятность военной эскалации».

Медведев закрыл файл и посмотрел в иллюминатор. Чернота космоса и россыпь звёзд, а где-то впереди — красная планета и существа, к контакту с которыми человечество так долго готовилось. И которым этот контакт, похоже, на хрен не нужен.

Он включил планшет и отыскал в последнем дампе новостей «Метагалактику». Главная страница: «Красная угроза: о чём молчат марсианские захватчики?» Под заголовком — фото каньона, где бобры возводили нечто монументальное, похожее одновременно и на станцию метро «Маяковская», и на декорации Гигера. Три миллиона лайков, полмиллиона комментариев.

Медведев лениво пролистал: ничего нового...

«Эти твари опаснее, чем кажется»

«Дед говорил что в 60-х уже видел таких. ПРОСЫПАЙТЕСЬ БАРАНЫ»

«Марс для людей!»

«BREAKING NEWS: Маск предложил бобрам работу в SpaceX»

«Порекомендуйте игру про бобров-терраформеров»

Человечество обсуждало инопланетную угрозу со всей серьёзностью.

***

Орбитальная станция «Дивергенция-6» была больше похожа на холодильник «ЗИЛ» — угловатая, тесная, но спустя столько лет всё ещё крепкая и функциональная. После появления пришельцев её подлатали и снова ввели в эксплуатацию. Инженеры клялись, что станция переживёт и людей, и бобров.

«Гермес» пристыковался без проблем. Новоприбывших быстро в оборот взяла координатор миссии — Анна Эрнстовна Зорина, невысокая женщина лет пятидесяти с усталым лицом.

— Журналисты, — она произнесла это слово как диагноз. — Вас пятеро, так?

— Четверо. Пятого заменили на груз первой необходимости.

— Ясно. Рвётесь в бой? Правила простые: не приближаться к стройкам ближе двухсот метров, не пытаться контактировать физически, не использовать ничего, что может быть воспринято как оружие. Бобры пока не агрессивны, но мы не знаем границ их терпения.

— Они вообще замечают нас? — спросил индус Рамачандра.

Зорина усмехнулась:

— В том-то и вопрос.

Они пролевитировали в наблюдательный модуль. Круглые окна открывали вид на Марс — красную поверхность, изрезанную каньонами и кратерами. Но в районе долины Маринер картина за время полёта изменилась ещё сильнее.

Там появилась зелень. Не по всей, конечно, долине, но участками — полосами и пятнами вдоль каналов, у плотин.

— Мхи или лишайники, приспособленные к местным условиям, — пояснила Зорина. — Бобры их вырастили или привезли — непонятно.

Она ткнула в планшет, который среди советской ламповой электроники смотрелся как айфон на приборной панели «Жигулей».

— Атмосфера тоже меняется, — сказала Анна Эрнстовна. — Давление в зоне терраформирования выросло на двенадцать процентов. Кислорода стало больше. Температура стабилизировалась выше нуля в дневное время. Менее чем за год, господа.

Она промолчала и добавила:

— Мы бы потратили лет сто на такое.

— Сколько их там? — спросил Медведев.

— Точно не знаем. От пяти до пятнадцати тысяч. Работают группами по двадцать-тридцать особей одновременно в полусотне точек. Предвосхищая вопрос — нет, мы не знаем, спят ли они и питаются ли чем-то. С орбиты в бортовой телескоп они не больше точек.

Медведев молчал, глядя на планету. Где-то внизу существа из другого мира меняли Марс. И это его будоражило.

— Когда спускаемся?

— Завтра утром, на, — ответил капитан «Гермеса» Аполлонов. — Шаттл на двоих, на, плюс пилот. Высадимся, на, развернём временную базу и приступим, на, к установлению межвидовой дружбы.

***

Шаттл сел в двух километрах от ближайшей стройки. Медведев, казахский журналист Данияр Еркебуланов и пилот Андрей вышли на поверхность.

Марс пах. Это удивило Медведева больше всего. Он думал, что скафандр полностью изолирует его от внешней среды. Но датчики показывали: состав атмосферы изменился настолько, что сенсоры уловили органику.

— Пахнет землёй, — сказал Данияр. — Как после дождя.

Они двинулись к стройке.

Первое, что увидел Медведев — плотину, метров сто в длину и двадцать в высоту и построенную из марсианского грунта, камня и чего-то явно синтетического. Конструкция выглядела органично — не как инженерное сооружение, а словно природный объект, к которому прикоснулся инструмент. Срез песчаного карьера с его скрытой гармонией.

Рядом работали бобры.

Вблизи они совсем не походили на земных животных. Это были существа размером с овчарку, приземистые и мускулистые. У каждого было по шесть конечностей: четыре мощные лапы для передвижения и две манипуляторные — длинные, гибкие, с подобием пальцев. И хвост — ну точь-в-точь как у бобра: толстый, сегментированный и явно многофункциональный. Шкура пришельцев была тёмной, с синеватым отливом, а те самые биолюминесцентные полосы еле заметно пульсировали в такт движениям.

Бобры таскали камни, формовали биополимер, укладывали конструкции. Двигались они синхронно, без видимой коммуникации, как муравьи, только не хаотично — казалось, каждый знал своё место в системе.

Медведев подошёл ближе, но не нарушая инструкции. Остановился, поднял руку, помахал. Идиотский жест, но хотелось хоть какой-то реакции.

Ничего.

Он помигал встроенным в шлем фонариком. На Земле животные же реагируют на яркое. Для шутки отбил сигнал SOS.

Бобры продолжали работать.

— Им пофиг, — констатировал Данияр.

Тогда Медведев включил камеру, выкрутил зум и начал снимать.

Один из бобров тащил каменный блок размером с мотоцикл. Он без нёс его в манипуляторных конечностях, двигаясь ровно и без видимых усилий. Подошёл к стене плотины, уложил блок, развернулся, пошёл за следующим.

Другой использовал хвост как инструмент — взбивал биополимер, или что у них там, в небольшом углублении. Субстанция напоминала густую глину. Бобр набирал порцию, переносил к месту укладки, аккуратно распределял между камнями. Марсианский, мать его, цемент!

Третий бобр занимался чем-то более сложным — настраивал конструкцию вроде гриба высотой с человека: толстая ножка и широкая шляпка с отверстиями. Из шляпки валил пар. Бобр манипулировал выростами на ножке, те двигались, меняли положение. Настройка? Ремонт? Чёрт их разберёт, но выглядело завораживающе.

Медведев жадно снимал всё.

К вечеру вернулись к шаттлу и поднялись на станцию.

***

Ближе к ночи Борис сумел-таки запаковать свой урезанный и пережатый ролик про трёх бобров в один трансляционный пакет и отправил на сервер «Метагалактики» с коротким сообщением: «Первые кадры с близкого расстояния. Бобры работают. Полный материал ждите завтра».

C утра он открыл — триста миллионов просмотров за восемь часов.

Комментаторы сходили с ума от восторга:

«это жутко и гипнотично»

«кто-то наложите на это Rammstein»

«я один заметил что они работают 24/7??? это вообще легально»

«POV: как работают животные на планете, где им не мешают двуногие»

Со следующим пакетом данных подоспели ремиксы. На ролик накладывали всё подряд, от Бенни Бенаси до «Синего Трактора». Параллельно монтировались версии с подставными диалогами:

«Ты — не мужик, если не чешешь свой гриб вот так».

«Вася за день до сдачи диплома».

«Бро, ты камень уронил. — Какой камень?»

«Когда сказал девушке что скоро закончишь ремонт».

Все уже забыли про оригинальное видео, признав его слишком длинным. К вечеру появился челлендж #MoveLikeBeavers — люди снимали себя, имитируя движения бобров. Дуэйн «Скала» Джонсон записал тренировку в стиле марсианских строителей — ролик набрал полмиллиарда просмотров за сутки и стал самым просматриваемым фитнес-видео в истории.

Он снял серьёзный документальный материал, первый контакт с инопланетным разумом (и не важно, что разум проявил завидное безразличие). Это поворотная точка в истории цивилизации, гигантский скачок для человечества. А человечество там, на Земле, танцует как бобры.

Краснов прислал сообщение: «Борян, ты — БОГ. Продолжай в том же духе. Мы за день стали самым просматриваемым медиа в мире, и нам нужно больше контента!»

Медведев выключил планшет.

***

Следующие две недели Борис спускался на Марс раз в три дня, в порядке общей очереди. Снимал бобров с разных ракурсов, в разных локациях. Плотины, станции опреснения льда, поля атмосферных процессоров, остроконечные башни непонятного назначения. И всё это без чертежей, без совещаний, без видимого управления. Бобры просто работали.

Медведев искал признаки коммуникации — и ничего. Иногда один бобр останавливался, другой подходил, они соприкасались манипуляторными конечностями на пару секунд и расходились. Обмен информацией, как у муравьёв? Приветствие? Непонятно.

Он попробовал оставлять подарки. Принёс с базы контейнер с земной водой — чистой, дистиллированной. Поставил на видном месте и отошёл. Бобры несколько раз прошли мимо, не притронувшись. Он оставлял им книги, инструменты, детали, тащил со станции всё ненужное. Прокручивал звуки Земли через встроенный в скафандр динамик. Ноль реакции. Даже когда он в нарушение инструкции сам улёгся на оживлённой бобро-трассе, надеясь хоть на какой-то отклик, бобры его просто обходили, не замедлившись.

Один раз он попытался помешать бобру, сломав часть его кладки. Бобр терпеливо дождался, пока землянин закончит, и молча восстановил конструкцию.

— Они не видят нас? — спросил он как-то у Зориной.

— Видят. Сенсоры фиксируют — они отслеживают наше положение. Но не реагируют. Как будто мы им действительно не важны.

— Может, мы слишком примитивны для контакта?

— Или слишком бесполезны, — она пожала плечами. — Посмотри на это с их стороны. Они прилетели, начали работать. Мы ходим вокруг, машем руками, суетимся. Что мы сделали полезного? Ничего. Мы не помогаем, не мешаем — да, серьёзно пока не мешаем. Мы просто есть. Зачем на нас отвлекаться?

Медведев молчал. В голове зрела неприятная мысль, которую будто бы угадал и озвучил Краснов во время следующего созвона.

«Борян, это скучно. Нам нужна драма, эмоции. Люди хотят знать: опасны ли бобры? Что они планируют? Как это угрожает нам? Попробуй сам их спровоцировать».

Спровоцировать? Капитан Аполлонов, по совместительству военный эксперт миссии, категорически отверг идею конфликта. Хотя и на станции, и на «Гермесе» оружие было.

— Мне не нужны тут «Звёздные войны», на, — сказал он. — Но ты должен понимать, на.

Он почесал подбородок.

— Если наверху решат, на, что эти бобры — угроза, мне дадут приказ, на.

— И что?

— А то, что после первого выстрела, на, они перестанут быть строителями.

Аполлонов посмотрел на него внимательно:

— Ты уверен, на, что хочешь быть тем, кто даст повод?

Но до «Звёздных войн» не дошло. На следующий день случилось то, что изменило всё.

***

Скорее всего, это была простая халатность. Хотя впоследствии Медведев не исключал, что Краснов всё-таки довёл свою идею с провокацией до кого надо.

Медведев с Еркебулановым, как обычно, провели на поверхности уже четыре часа. Снимали очередную стройку, где бобры возводили что-то похожее на водонапорную башню. Всё как обычно: люди изучали бобров, бобры игнорировали людей.

Они упаковались в шаттл, двигатели загудели, по корпусу пошла привычная вибрация. И вдруг что-то щёлкнуло.

— Стоп! — крикнул Андрей. — Отмена взлёта!

Гул двигателей не прекратился. Наоборот — усилился.

— «Гермес», автоматика не отвечает! Двигатели не глушатся!

— Аварийное отключение! — голос Аполлонова в динамике напрягся.

Андрей дёрнул рычаг. Ничего. Двигатели ревели всё громче, шаттл начал трястись.

— Перегрев!

Медведев понял: сейчас рванёт.

— Выходим! — рявкнул Андрей. — Немедленно!

Они второпях отстегнулись, выскочили из шаттла и отбежали метров на двадцать. Шаттл дымился, гул становился оглушительным. Медведев споткнулся о камень и приложился коленом так, что в шлеме вспыхнули звёзды. Боль была тупая и очень земная. И в этот момент он понял простую вещь: сейчас он умрёт не как герой, а как идиот с камерой.

Поднимаясь, он обернулся и увидел их.

Бобры. С десяток бобров быстро семенили к шаттлу, сверкая спинами.

— Какого хрена?! — Андрей тоже остановился.

Пришельцы нырнули под корпус. Медведев с трудом понимал, что они там делают — что-то открывают, крутят. Один выскочил наружу, ящерицей забрался по обшивке к резервной панели, разодрал защиту когтями и засунул туда манипуляторы. Второй скрылся внутри шаттла.

Гул двигателей начал затихать.

Когда наступила тишина, бобры отошли. Один постучал манипулятором по корпусу — мол, готово. Хлопнул хвостом, и пришельцы синхронно двинулись обратно к башне.

Как ни в чём не бывало.

Люди стояли, не в силах пошевелиться.

— Они его починили? — прошептал Данияр.

— Они спасли нас, — сказал Андрей. — Если бы рвануло, нас бы просто размазало. Он забрался в шаттл, где всё это время верещал обеспокоенный, забывший про все правила своего недоязыка Аполлонов.

— Наконец-то, Андрюша! Что у вас там происходит?! Телеметрия сошла с ума!

— Бобры. Они изолировали аварийный модуль.

Повисла пауза.

— Повтори?

— Бобры. Они спасли нас.

— Понял. Посылаю резервный шаттл. Не трогайте ничего, пока не разберёмся. На.

Медведев смотрел в сторону башни. Бобры продолжали работать. Он достал камеру, снял следы вмешательства — разодранную панель, отключённые магистрали, вмятый металл обшивки. Выключил камеру и сказал тихо:

— Спасибо.

Зная, что они не услышат.

***

«Гермес» медленно полз к дому. Медведев снова и снова пересматривал запись с маленькой камеры на шлеме: она не позволяла рассмотреть то, чем занимались бобры, в подробностях, но его восхищал сам факт такого поведения пришельцев, и их хладнокровие. Пришли и отремонтировали, без слов, без суеты и драмы.

Он открыл текстовый редактор и продолжил:

«... Марсианские бобры нам не враги. Они не агрессоры и не захватчики. Они — строители. Прилетели на Марс и по какому-то своему грандиозному плану превращают мёртвый камень в мир, пригодный для жизни.

Они не интересуются нами не потому, что высокомерны или враждебны. Они просто заняты. Как говорили в старом фильме, они видят цель и не видят препятствий.

Сегодня они спасли троих землян. Не потому, что мы попросили. Не ради дипломатии. Они увидели, что мы в беде, и помогли. Хотя, наверное, дело даже не в нас — они просто увидели проблему и исправили её. Может быть, это правильно. Мы для них часть среды, которую можно улучшить или починить, если она сломалась. Для нас это первый контакт, событие века, а для них...»

Медведев откинулся в кресле. Концовка не шла. Просились какие-то красивые слова, но Краснов всё равно всё испоганит. Он нажал на кнопку отправки.

***

Ответ пришёл, как только установилась стабильная видеосвязь.

— Борян, что за хрень ты прислал?

— Репортаж.

— Это не репортаж. Это манифест какого-то бобролюба. «Они не враги», «превращают мёртвый камень», «может быть, это правильно»? Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Борь, я понимаю. Ты устал. Космос, стресс, всё такое. Больше года в этой жестянке. Но послушай. Наша аудитория не хочет философии. Им нужна история. Драматичная, с эмоциями, с конфликтом. Бобры спасли вас? Отлично! Но спросим: почему? Альтруизм или расчёт? Что они получают взамен?

— Ничего они не получают. Они просто помогли. Я даже не понимаю, как они узнали, что у нас проблемы.

— Конечно, не понимаешь, ты ж акула пера, а не ксенобиолог. Может, они изучали вашу технологию. Может, это часть плана по завоеванию доверия. Зачем они лазили в ракету? Сомнения, Борян. Людям нужны сомнения. Но не уверенность в том, что эти бобр-курвы лучше нас.

Медведев молчал.

— Переделай статью. Оставь факты, убери оценки. Я допишу нужные акценты.

— Нет.

— Чего?

— Я написал, как есть. Не нравится — не публикуй.

Краснов прищурился:

— Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю.

— Смотри. Ты упрямый — я люблю упрямых. Но ты забываешь одну вещь — тебя ждут на Земле.

Он не называл имён, но Медведева пробрала дрожь.

— Переделай, Боря. Есть много способов усложнить себе жизнь. Ты же взрослый мальчик.

Связь оборвалась.

Медведев сидел в тишине. Хрен тебе собачий, а не статью. Он открыл заброшенный блог с десятью подписчиками и залил статью туда. Через сутки — восемьдесят просмотров.

На сайте «Метагалактики» вышел материал с его именем и заголовком: «Так ли добры бобры?». Краснов переписал всё, оставив несколько фактов, но каждое действие пришельцев рассматривая как угрозу. К статье прилагались комментарии двух известных спикеров, специалистов по теориям заговора.

Медведев читал и чувствовал тошноту.

***

За время командировки мир не изменился.

Споры продолжались. ООН создала комиссию по вопросу Марса. Проект резолюции обсуждался шестой месяц. США и Китай не могли договориться о формулировках, но в утечках то и дело появлялись документы о «превентивных сценариях взаимодействия». Европа предлагала компромиссы, никого не устраивавшие.

Медведев вернулся в Москву. Краснов встретил его холодно.

— Боря, зачем ты запостил в свой старый бложек другую версию статьи про аварию?

— Это у вас другая версия. У меня исходная.

— Нет, Боря. Ты написал мнение на основании увиденного, не будучи специалистом. И это мнение противоречит линии издания. Мы тут не гонзо-журналистикой занимаемся! Знаешь, сколько писем мы получили после этого? Все эти «Бобры же помогли, а вы делаете из них врагов!» Головная боль.

— Значит, люди хотят правды больше, чем ты думаешь.

— Люди хотят того, что им дают. А мы даём то, что продаётся. Твой блог набрал несколько сотен просмотров. Наша статья — двадцать миллионов. Вот и вся правда.

Медведев молчал.

— Я готов с тобой работать дальше, — сказал Краснов. — Но на других условиях. Никакой самодеятельности. Пишешь по заданию, сверяясь с концепцией, и согласовываешь с редактором. Никакой самодеятельности. Идёт?

— Я готов написать заявление. Идёт?

Краснов откинулся в кресле:

— Не надо. Мы уже всё написали. — Он протянул лист: там было «по соглашению сторон», идеальное, без шансов на суд. «Учёл все варианты, зараза», — подумал Медведев.

— И да, Боря... аккредитацию в отрасли тебе тоже закроют. Не обижайся. Это не личное. Просто бизнес.

Следующие недели Медведев обошёл десяток изданий. Везде одно и то же: «Слишком позитивно про бобров», «Не в духе времени», «Где конфликт?» Борис довольно быстро понял, что дело не только в бобрах.

Один главред сказал кратко:

— Мне прямо сказали: если я тебя возьму, мне перестанут давать космическую аналитику.

Другой был разговорчивее:

— Медведев, ты хороший журналист. Да, ты летал на Марс, но ты не в тренде. Знаешь, что в реках? Люди напуганы. Они хотят знать: опасны ли бобры? Должны ли мы защищаться? А ты говоришь: «Они просто работают, а вы идиоты». Даже если это правда — кто её купит?

— Но как же весь этот активизм? Как же #BeaverLivesMatter, вот это всё?

— Активизм хорошо продаётся, когда есть понятный враг. «Жадные корпорации убивают бобров» — это да, это зайдёт для молодёжи, которая хочет чувствовать себя героями за лайки. Им нужен простой нарратив: мы хорошие, они плохие. Ты же говоришь: «Бобры — молодцы, а мы тупые приматы». Это депрессия, Борис, а депрессия не кликабельна.

Успехов не было, но однажды ему всё-таки позвонили из старого круга.

— Борь, — сказали почти по-дружески. — Есть вариант. Возвращение. Без Марса. Без бобров. Простая, предельно земная работа.

Он даже не сразу ответил.

— А если вдруг снова полезу не туда?

В трубке помолчали.

— Третьего раза не будет.

Он вежливо отказался.

***

Устав от всего этого, в какой-то момент Медведев плюнул и с чистой душой залил все материалы в блог. Репортажи, видео, фотографии. Без монетизации, без рекламы. Не из благородства — у него просто не осталось доступа к нормальным рекламным сетям. Он не раз ловил себя на мерзкой мысли: если завтра маме понадобится лечение, лайки не спасут.

Он сменил название блога: «Плотина правды». Не ради пафоса, конечно же, и тем более не ради прикола. Плотина — способ удерживать поток, чтобы он не смыл всё сразу. Он не собирался кричать громче всех. Он собирался говорить достаточно, чтобы его не забыли.

Через месяц «Плотина» набрала пять тысяч подписчиков. В комментариях писали:

«Спасибо за честность»

«Наконец кто-то говорит правду»

«Почему это не показывают по ТВ?»

Встречались и обратные мнения: «Если из-за этого начнётся война — ты будешь виноват?» На такое Медведев не отвечал. Правда без последствий —привилегия мирного времени.

Блог рос, и тему подхватили другие независимые журналисты. Появились материалы, где бобров не демонизировали. Большие надежды возлагались на шведскую журналистку, известную по работам на экологическую тематику и отправившуюся на Марс со второй экспедицией.

Для своих это казалось целой волной. Для мира — каплей в море.

На федеральных каналах до бесконечности крутили ток-шоу «Бобровая угроза», где политики спорили о марсианском вторжении (теперь это так называли) со специалистами по агрессии грызунов, футурологами и кинологами.

В тиктоке завирусилось реалити «Дом бобров: марсианская стройка». Ушлые контентмейкеры огородили участок реки с проживавшими там обычными, земными бобрами и снимали такие драмы, что большая часть планеты искренне переживала за «наших бобров» больше, чем за Марс. Netflix подписал контракт на съёмку сразу двух сезонов сериала по мотивам.

Мерч становился агрессивнее. В моду вошли футболки с перечёркнутым бобром, кружки «Fuck Space Rodents» и линейка патриотических кепок с вышивкой «Make Mars Human Again». NFT-коллекция «Humans vs Beavers» ушла за десять миллионов долларов.

Медведев смотрел всё это и чувствовал себя древнегреческой Кассандрой. Он видел правду, говорил её — он знал её! Но никто не слушал.

Последним гвоздём в гроб бобровых страстей стала пресс-конференция Илона Маска.

***

Трансляция собрала два миллиарда зрителей — рекорд для прямого эфира.

Маск вышел на сцену в чёрной футболке с логотипом SpaceX. Он улыбался широко, самоуверенно.

— Друзья, — начал он. — Сотни лет человечество мечтало о Марсе. Мы строили планы, запускали роверы, обещали колонизацию. Но всегда что-то мешало. Деньги, технологии, политика.

И вот появились они. Марсианские бобры. Прилетели, начали строить — без разрешения, без консультаций. Они просто взяли и сделали то, что было нашей мечтой. Нашей!

Он сделал паузу. Зал замер.

— Кто-то говорит: «Оставьте их в покое, пусть работают». Другие скажут: «Марс большой, всем места хватит». Но я спрашиваю: кто мы тогда? Вид, который сдался? Который уступил свою мечту космическим грызунам? Я не объявляю им войну, как хотели бы многие. Но я бросаю им вызов!

Зал одобрительно зашумел.

— SpaceX не сдаётся. Мы ускоряем программу Starship. Цель — автономная база через три года. Не пять, не десять. Три. С сегодняшнего дня я сворачиваю все побочные направления и бросаю все силы на главное: Великую Марсианскую Миссию. Мы покажем пришельцам, кто настоящие инженеры. Мы построим колонию. Мы заселим планету. Докажем: Марс принадлежит человечеству!

Зал взорвался аплодисментами.

— Humans strike back! — кинул руку Маск, и, довольно улыбаясь, покинул сцену. Медведев поймал себя на мысли: Маск ведь не врал. Он действительно верил, что делает правильно. А значит, спорить бессмысленно.

Хештег #HumansStrikeBack взорвал соцсети.

Маск справился быстрее: уже через два года SpaceX запустила три тяжёлых грузовых корабля к Марсу. Пятьдесять человек экипижа, годовой запас ресурс и полный комплект оборудования для строительства базы.

Полёт прошёл без происшествий. Корабли вышли на орбиту. Медведев смотрел прямую трансляцию вместе с миллиардами землян.

Камеры показывали планету. Красная поверхность, редкие облака. Вода, наполняющая каналы, островки зелени то тут, то там. И полностью зелёная долина Маринер.

Бобры закончили терраформирование.

Вся долина была покрыта мелкой растительностью. Текли реки, под солнцем блестели озёра. Датчики фиксировали атмосферу, близкую к земной: давление в девяносто пять процентов от земного, девятнадцать процентов кислорода, температура — плюс десять по Цельсию.

Жить можно!

И ни одного бобра.

Космонавты спустились, ритуально сняли скафандры — этот кадр позже попал во все учебники. Марсианский филиал пресс-отдела корпорации устроил видеоконференцию.

Первый вопрос был ожидаем:

— Где бобры?

— Не знаю, — ответил капитан экспедиции Райли.

Перед съёмками они тщательно обследовали территорию. Пришельцы словно испарились. Оставили готовую для заселения планету и исчезли.

Куда? На Венеру? К внешним планетам? К соседним звёздам?

Райли подошёл к каналу, набрал воды в ладонь и сделал глоток.

— Мне нравится.

Он выкопал ямку, куда установил флаг SpaceX и флаг Объединённой федерации планет из «Звёздного пути». Рядом кто-то прикопал потрёпанный флажок США.

— Первая база человечества на терраформированном Марсе, — произнёс Райли торжественно. — Наша историческая победа.

Трансляция закончилась символическим салютом.

Маск твитнул: «Мы сделали это. Марс — наш. Спасибо всем, кто верил!» Акции компании взлетели до рекордных значений.

К орбитальной русской станции пристыковывался очередной шаттл, который в знак солидарности мигнул огнями.

***

Медведев выключил трансляцию и вышел на балкон.

Внизу переливалась огнями вечерняя Москва. Сверху подмигивал красный Марс. Долго ли ещё ему быть красным?

Он расмеялся.

— Спасибо, — сказал он в пустоту. — За урок.

На блоге не заработаешь, завтра надо прощёлкать вакансии. Может, в школу? Получить второе педагогическое. Учить детей думать, задавать вопросы, не брать готовые ответы. Объяснять, что чинить мир можно по-разному.

На Марсе в первой же наскоро собранной капсуле колонии продолжался фуршет. Земля ликовала.

А Медведев впервые за долгое время чувствовал не бессилие, а ровную, тяжёлую устойчивость. Как у хорошо построенной плотины.