Бобтейл

Часть 1. Западня

- Ахтунг, Ахтунг! Отступаем к бутикам! - кричал майор, стоя на поваленном грузовике и яростно отстреливаясь от приближающейся цветной орды, как вдруг нейлоновый шнур скакалки с фиолетовой ручкой обвил петлёй его шею.

Тимура Рашидовича потащило к кондитерской "Мир чизкейков". Уже через мгновенье брыкающегося майора схватили мускулистые волосатые руки с великолепным маникюром и, перевалив через проём разбитой витрины, втянули внутрь. Извернувшись, командир последним усилием рук ослабил петлю на шее и, сорвав респиратор, прохрипел "Осколочную!".

Вадим пустил последнюю очередь разрывными в стремительно приближающуюся толпу мазохистов, отбросил бесполезный уже калаш и посмотрел на Андрея. Тот, выдернув чеку и сжав гранату в руке, оцепенел, не в силах выполнить приказ. Губы его шевелились. Сквозь грохот выстрелов и визги лесбиянок слов было не разобрать, но Вадим всё понял. Подбежав к другу, он сжал его голову руками, заглянул через маску в глаза и прокричал:

- Андрей, соберись, я знаю, кем для тебя был Рашидыч, но ему уже не поможешь! Отомсти за батю!

Это помогло. Андрея отпустило, и он с криком "Суки!!!" метнул последнюю гранату в черноту проёма. Друзья еле успели пригнуться за мешками со стразами, как прогремел взрыв. Улица мгновенно наполнилась дымом и запахом барбекю. Андрей увидел, как рядом с ним шмякнулась оторванная лысая голова с чудесным макияжем и красным кляпом во рту. Чуть дальше приземлилась рука с браслетами и необычной татуировкой на предплечье: обезьяна, дерущаяся с дельфином.

Он застонал, стиснув зубы. Эта рука когда-то принадлежала их другу - чемпиону России по бою на ножах Сергею Мамедову, который без вести пропал неделю назад в ходе карательной операции в пионерском лагере.

- Пидары, что они с тобой сделали!

Андрей вскочил на ноги, поднял оглушённого Вадика, и они вместе побежали по усыпанной кирпичным крошевом мостовой. Секретная операция провалилась.

Парни бежали по улице. Сквозь копоть горящих мутонов и полушубков бойцы увидели, как организованная группа трансвеститов схватила Мишку Лукьянова и уже стягивала с него трусы, готовясь заразить вирусом. Выхватив пистолет, Андрей в прыжке покарал ближайшего выстрелом в позвоночник. Белокурый транс отпустил мишкины семейники, завопил и завертелся волчком, пытаясь вытащить пулю из спины. На ситцевом голубом платье расползалось бордовое пятно. Миша вырвался, подхватил остатки одежды, и скрылся в соседнем подъезде. Трансы с гиканьем ринулись следом.

Вадим и Андрей бежали дальше. Их настигала команда геев-бодибилдеров. Они внезапно выскочили из-за угла, метая гантели и медболы. Пудовая гиря просвистела в сантиметре от виска Андрей, скользнув по защитной маске. Вадим схватил отстреливающегося Андрея за рукав и потянул в узкий переулок.

Погоня продолжалась. Неповоротливые качки всё время цеплялись развитыми дельтами за мусорные баки в тесноте переулка и теряли скорость, но расстояние до беглецов неумолимо сокращалось.

- Странно... что эти твари... так внезапно напали... на отряд, - Вадим прерывисто бубнил сквозь респиратор, его терзали смутные подозрения, ведь о деталях операции взвод узнал перед самой высадкой, - похоже... в штабе завелась... голубая крыса...

Андрей промолчал, стараясь не отстать от товарища и не споткнуться об очередную кучу мусора, как вдруг что-то резко дёрнуло его за шею. Он, вскинув ноги, упал спиной на покрытый осколками выщербленный асфальт, руками обхватив сжимающий горло трос. Кто-то волок его по земле. Тонкая нейлоновая удавка врезалась в горло всё сильнее, блокируя трахеи.

Вадим обернулся на звук падающего тела и содрогнулся от мерзкого зрелища. Появившийся, как по волшебству, седой, но по-прежнему мощный паралимпиец в инвалидной коляске и жемчужном ожерелье на голое тело, заарканил Андрея скакалкой c фиолетовыми ручками и теперь медленно подтягивал его к себе. В красных стрингах с надписью «ПОЛОВОЙ ГИГАНТ» пульсировал бугор старческой крайней плоти. Поставив инвалидную коляску на ручник, гомес, словно заправский китобой, дюйм за дюймом подтягивал бьющегося в предсмертных судорогах дельфина, готовясь загарпунить его в задний проход.

Глаза старика горели лихорадочным блеском. Возбуждённые качки быстро приближались, чуя скорую победу. Андрей руками сорвал защитную маску и бесполезно открывал рот, силясь глотнуть живительного кислорода. Лицо его уже посинело, а взмахи ногами стали вялыми и дергаными.

В руке Вадима сам собой оказался штык-нож. Не колеблясь ни секунды, спецназовец метнул его прямо в лоб слетевшего с катушек инвалида. Несмотря на пожилой возраст, паралимпиец обладал отменой реакцией и успел отвести голову в сторону. Лезвие задело щёку, слегка распоров кожу, но хватило и этого. Дед на секунду отвлёкся. Андрей, ослабив узел, с трудом поднялся на ноги. Его шатало. Вадим схватил его под руку и потащил за собой.

Свернув на перекрёстке, Вадим увидел приоткрытую железную дверь и, пихнув в проём обессилевшего Андрея, успел затворить её за собой. Тут же на перекрёсток выскочилиатлеты. Качки искали их след. Замок на двери был выломан, Вадим придерживал её трясущимися от слабости руками, и если бы кто-то вздумал заглянуть к ним на огонёк, всё было бы кончено.

За дверью стало тихо, а потом старческий голос жеманно произнёс:

- Спокойно, мальчики, они не могли далеко уйти.

Голос был настолько близко, что у Вадима затряслись не только руки, но и ноги, и даже губы. Он догадался, что голос принадлежит паралимпийцу, и скорее всего, что он главарь всей группировки.

Между тем голос продолжал:

- У них не осталось патронов и оружия. К тому же один потерял маску и потенциально заражён, так что преимущество на нашей стороне. Разделимся. Сладкий, Мякиш, Тарзан - налево. Малыш, Красавчик и Акробат направо, остальные со мной. Вперёд!

Когда топот ног и скрип инвалидной коляски стихли, Вадим облегчённо выдохнул и посмотрел на Андрея. Снять респиратор в опасной близости от заражённых считалось равносильно самоубийству. Многие забывали, что вирус распространяется и по воздуху тоже, и теперь крутили задницами в ночных клубах и пили мартини. Были случаи, конечно, когда нарушители не заражались. И Вадим очень надеялся, что это как раз такой случай. Слава богу, газоанализатор работал в нормальном режиме. Значит, воздух был чист. Значит, у Андрея есть мизерные шансы выжить.

Достав из рюкзака запасной респиратор и вскрыв стерильную упаковку, Вадик надел её на голову напарника, подтянул лямки и только потом стал легонько трясти его.

- Андрей, Андрей...

Андрей наконец-то открыл глаза и Вадим, жестом приказав хранить молчание, прошептал одними губами: "Надо выбираться из этого дерьма".

Часть 2. Гомо-Раптор

Вадим выглянул из-за арки дома, щурясь сквозь запотевшую маску респиратора, и чуть слышно матюкнулся. Улица была чертовски мертва. Витрины магазинов разбиты, лоскуты шуб и дорогих платьев из последней коллекции Дольчегабаны валялись грязными кучами. Двумя кварталами дальше, до самой площади Ленина, ветер гонял по пустынной мостовой обрывки разноцветной мишуры и теребил разбросанные тут и там павлиньи перья. В десяти метрах на тротуаре догорал перевёрнутый брюхом кверху БТР, который должен был их забрать. Вот гадство!

Из-за плеча выглянул Андрей, сквозь маску Вадим услышал глухое “Пидары!”.

Хотя время давно перевалило за полдень, жара не спадала. Форма пропиталась потом и неприятно липла к телу. Лёгкие с трудом качали воздух сквозь влажные фильтры респиратора. Нос невыносимо чесался. Сержант взглянул на газоанализатор. Уровень концентрации гомо-вируса был ниже критического. Но уровень кошачьей мочи был по-прежнему запредельным.

Они решились снять маски, и тут же в нос ударил мощный запах аммиака и мочевины. Так и есть, кошачья ссанина. И, судя по металлическому привкусу во рту, это был ареал обитания курильского бобтейла. Кот наводил ужас на всю округу, оставляя после себя растерзанные тела и неприятный запах кошачьих меток. Но даже такой воздух был лучше отфильтрованного смрада респиратора.

Военные сели и прижались к сырой тёплой стене. Андрей достал пачку и протянул другу. Закурили. Мимо по улице пролетел чёрный пакет с порванной ручкой. Газоанализатор тихо попискивал каждые двадцать секунд, тестируя воздух на заразу.

Первым не выдержал Вадим. После потери командира роты Вадим Серёгин оказался старшим и должен был принять некое решение. Вся их надежда была на сожжёную в БТРе группу ликвидаторов, больше за ними никто не приедет.

- Надо уходить из города. До вечернего гей-парада остался час.

Андрей глубоко затянулся и медленно выпустил сизый дымок.

- Уходить будем, но приказ надо выполнить. Учёные ждут. Спрячемся в каком-нибудь бутике, а когда пойдут пидорги, под шумок утащим одного, свяжем и будем продвигаться к блок-посту. Как у тебя с боекомплектом?

Вадим вытащил обойму из пистолета, и его вечно хмурое лицо насупилось ещё сильней.

- Пусто. Один патрон в стволе. А у тебя?

- Я свой потерял, когда убегали через дворы. Значит отобьёмся врукопашную. Хоп хэй лалалэй, пуля-дура, нож верней! - Тихо пропел Андрей, стараясь разрядить обстановку.

Вадим по обыкновению лишь слегка улыбнулся. Из вежливости. Он вообще с детства был угрюмым, и на это были причины. Бойцы опять замолчали. Мерно попискивал анализатор. Андрей выдохнул дым, щелчком отбросил бычок в лужу кошачьей мочи и закрыл глаза:

- Я помню, когда это началось...

Люди улыбаются, смеются, иногда плачут, но мало кто знает – настроение, на самом деле, это не химические всплески гормонов, а работа наших друзей – вирусов-симбиотов. В теле человека, преимущественно в головном и спинном мозге, живут вирусы вида герпес под названием “девианты”. В нормальном состоянии их немного, но при определённых внешних условиях колония вирусов начинает расти и продукты их жизнедеятельности влияют на умственную деятельность и поведение. Определённый штамм вируса отвечает за положительные, а другой – регрессоры, за отрицательные эмоции. В некоторых критических случаях большая концентрация регресс-вируса может даже толкнуть человека на суицид.

Вирус неплохо передаётся и воздушно-капельным путём. Именно это и происходит при больших скоплениях людей: один заражённый человек-лидер инфицирует собравшихся вокруг него, индуцируя хорошо известный эффект толпы.

Но ещё лучше он передается при контакте слизистых. Всем знакомо это чувство, когда во время поцелуя повышается настроение и учащается пульс - это зараза проникает в ваш мозг. Новый вирус открыли два года назад, и новость подняла на уши институты биологии и химии.

Через год после открытия группа британских учёных работала над новым антидепрессантом, в котором модифицированные “девианты” должны были подавлять регресс-вирус, исключая отрицательные эмоции. В лаборатории на окраине Бирмингема, где проводились испытания, произошёл несчастный случай. Все учёные погибли. Камеры видеонаблюдения показали, что сразу после утечки биоматериала они включили музыку и начали водить хороводы вокруг большого автоклава, в котором выращивался новый экспериментальный образец. Один из химиков замешал в реторте пунш, произошло возгорание, а затем мощный взрыв.

Через несколько дней фермеры вблизи лаборатории устроили праздник урожая, несмотря на раннюю весну.

Пятно заразы растекалось по остров. В Лондоне начали происходить народные гуляния. Король Чарльз проиграл половину бюджета страны в игровых автоматах - это известие всколыхнуло волну возмущений, но не менее 30% населения лайкнули это сообщение на фэйсбуке.

Генерал МакКормик дал интервью прессе, где, хихикая, признался, что исследования проводились по заказу ВВС Великобритании, и заверил всех, что они предотвратят эпидемию. По крайней мере, подытожил он, скучно не будет.

Но было поздно. Экспериментальный штамм вирусов-девиантов оказался очень устойчив к любым препаратам. Он быстро мутировал и распространялся.

В США большинством голосов президентом был избран клоун из Макдональдса.

Бразильский карнавал затянулся на месяц. Люди танцевали до потери сознания и валялись на улицах Рио не в силах пошевелиться.

Японский завод Тойота вложил весь капитал в производство Лады Калины.

На острове Ибица люди от радости ссали прямо на танцполах.

В конкурсе Евровидение победил Евгений Ваганович Петросян.

Талибы и Вакхабиты начали красить бороды в цвета радуги.

Веселье и хаос царили по всему земному шару.

Самыми восприимчивыми к вирусам-мутантам оказались представители сексуальных меньшинств. По иронии судьбы гей - по-английски Gay, означает весёлый. Заражённые гомосеки собирались группами и дерзко нападали на беззащитных натуралов. Причём, если заражение передавалось при половом контакте, обычный человек превращался в гомосека буквально за считанные секунды. Число заражённых росло в геометрической прогрессии. Каждый вечер заднеприводные выходили на улицы города в яркой стильной одежде и пели песни из репертуара Тины Тёрнер и Барбары Стрейзанд. Вирусы-девианты мутировали в головном мозге педерастов в экстремально опасный штамм, который получил кодовое название "Гомо-Раптор".

Гей-волна докатилась до подмосковного города Балашихи, где сейчас двое парней пытались выжить и выполнить задание ценой собственных задниц. Живой глиномес был крайне нужен учёным в Сколково. Они почти нашли вакцину против вируса, но взять гея живым было не просто. Те бились до последнего с нечеловеческой яростью, и всё время пытались залезть солдатам в трусы.

Андрей достал ещё одну сигарету и замер. Что-то произошло, пока он говорил. Что именно, он понять не мог, но отчётливо это чувствовал.

- Ты ничего странного не замечаешь?

- Да нет вроде, всё тихо.

Вадим прислушался, и вдруг бойцы услышали хруст. Так бывает, когда случайно наступишь на осколки разбитого стекла. Хруст приближался, и вместе с ним раздалось тихое пение.

Парни тут же вскочили. Вадим выглянул за угол. На инвалидной коляске катил их старый знакомый. Мощными руками он крутил колёса, при этом зорко сканируя по сторонам густо накрашенными глазами. Серьги в ушах блестели в свете заходящего солнца.

- Твою ж мать, вычислил нас! Уходить надо, пока остальные не сбежались, - прошептал Вадим не оборачиваясь.

Андрей всё это время смотрел на спину друга, и его взгляд самопроизвольно сместился ниже, в район задницы, а в голове промелькнула мысль "ничё так", и тут он понял, что изменилось.

- Газоанализатор не работает, - сказал Андрей и глупо хихикнул.

Вадим посмотрел на прибор, висящий на поясе - экран был чёрным. Села батарея. Он отключился недавно, потому что когда Андрей рассказывал, он отчётливо слышал сигналы. Вадим посмотрел на радостного без причины друга и понял, что надевать маски уже поздно.

- Ха-ха, прикольно, - улыбнулся Андрей. В голосе стал пробиваться характерный заигрывающий тон.

Вот гандониво! Зачем только респираторы снимали в активной зоне. Подышать воздухом захотелось. Идиоты... Голубые идиоты теперь. Быть может, Андрей подцепил вирус во время бегства от бодибилдеров, но теперь это уже было неважно.

- Привет, мальчики, - послышался со стороны улицы ласковый голос.

Парни обернулись. Прямо напротив арки, в которой прятались бойцы, сидел в инвалидной коляске голый по пояс с повязанным сиреневым платком на шее пожилой гомосек. На щеке виднелся свежий шрам, умело замазанный тональником. Гомес крутнул колёса, двигаясь в их сторону.

Андрей придвинулся к Вадиму и прошептал на ухо: "А лосины-то на старичке из последней коллекции Версаче".

Со стороны площади послышались звуки музыки. Это шла толпа весёлых, разгорячённых геев. Вадим оттолкнул напарника и достал пистолет. Спереди стоял его боевой товарищ, на глазах превращавшийся в отвратительного жеманного петуха. Сзади же напирал педераст-колясочник. Вадим понимал, что через пару часов он сам станет одним из цветных и будет долбить своих гламурных друзей в задницы. А может, будут долбить его, безо всякой смазки. От этой мысли парня передёрнуло. Он поднял оружие, снял с предохранителя и приложил стволом к виску.

“А ведь всё так хорошо начиналось”, подумал он с горечью. Палец на курке дрожал…

Часть 3. Карнавал

Выбив ногой дверь, Вадим втолкнул друга внутрь магазина “Икона Хипстера”. Андрей голубел с каждой минутой всё сильнее. Он сразу кинулся к стойке с коричневыми пиджаками.

Входная дверь повисла на одной петле. Вадим повалил один из манекенов и подпёр им косяк. Перевернул лицом наружу табличку с надписью УЧЁТ. Чудом уцелевшие после последнего фестиваля кузнецов-мазохистов стёкла бутика были покрыты сетью трещин, но от сатанинского гей-нашествия они всё равно не спасут.

Боец перевёл дух и положил на прилавок уже бесполезный пустой ствол. Глядя на Андрея, он жалел, что не пустил пулю себе в висок там, в переулке. В последний момент он развернулся и наставил ствол на седого гомоса. Пуля вошла точно в район правой груди, поставив кровавую точку в его гнилой жизни. Пассажир инвалидной коляски завалился на бок и затих. С накрашенного рта постепенно сползала улыбка. Левая рука непроизвольно разжалась, и обмотанная вокруг кулака сиреневая скакалка медленно опадала на асфальт. Что ж, одним заражённым меньше. Но скоро придёт черёд Андрея, а потом и его. Изменений он пока не чувствовал, даже не ощущал прилива бодрости, но это ничего не значило.

Рой пидрил приближался с каждой минутой. В нос ударил едкий аромат Кензо. Ещё пара минут и банда обезумевших геев схватит их и пустит по кругу несколько раз по часовой стрелке, а потом против часовой. Андрей вылез из клети с надписью SALE и расправил в руках розовую маечку с глубоким вырезом.

- Вадимка, смотри, прямо по тебе шили. На, примерь!

Вадим с жалостью смотрел на товарища. Вирус медленно, но верно разлагал мозги лучшего друга. И тут у него возникла идея. Он начал сбрасывать с себя штурмовой костюм.

- Давай сюда и себе что-нибудь поищи. Прикинемся сладкими и в суматохе карнавала уйдём по северной автомагистрали. Давай быстрей!

Спустя пять минут два нарядных бойца стояли около двери и смотрели на пёструю толпу представителей теперь уже сексуальных большинств. Вадим был одет в ту самую розовую футболку с белой надписью на груди SEXYBOY, обтягивающие синие лосины и коричневые говнодавы поверх красных носков. Сам Андрейка предпочёл открытый леопардовый топ. Лосин его размера в магазине не нашлось, поэтому он, причмокивая губами от удовольствия, надел широкие спортивные штаны с низкой мотнёй и прямоугольным вырезом в районе задницы. Между волосатых булок была зажата тонкая полоска стрингов небесно-голубого цвета. На ногах красовались лабутены. Что ни говори, вкус у Андрея стал отменным.

Геи, лесбиянки, трансвеститы и другие копрофилы весело размахивали страусиными перьями и танцевали в такт диско-музыке. Вадим мысленно перекрестил себя и друга, отодвинул ногой манекен и открыл дверь. Они сходу влились в текущую по центральной улице цветную бурлящую волну и затесались в толпу молодых метросексуалов.

Андрей вертел головой и слал всем воздушные поцелуи. Заражение прогрессировало всё быстрее. Он уже не понимал, что творит. Вадик натянул на лицо улыбку и огляделся. Рядом с ними вальяжно шагал обнажённый пожилой садист в кожаных клёпаных трусах, ошейнике и сосковом пирсинге. Он вёл на серебристой цепочке раба в обтягивающем чёрном латексном костюме и шлеме для дегустации сосисок и колбасных изделий. Раб покорно трусил сзади на четвереньках и подвывал в такт мелодии.

Садист поймал взгляд Вадима, улыбнулся ему и поднёс кулак ко рту, вопросительно оттопыривая языком щёку. Парня чуть не вывернуло наизнанку. Только долг перед родиной заставил его сдержаться. Он с большим трудом дружелюбно улыбнулся, развёл руками и жестом показал на надетый айвотч. Мол, я бы с радостью, но у меня дела. Мазохист досадливо кивнул и дёрнул цепь. Раб радостно взвыл и прибавил ходу.

Разношёрстная ЛГБТ-толпа заполняла площадь Ленина, сжимаясь вокруг памятника плотным анальным кольцом. Заражённые раскрасили вождя во все цвета радуги, нарумянили лицо. Лысина блестела от страз. К вытянутой руке скотчем был примотан двухметровый розовый самотык популярной в узких кругах модели “Булава”. Он болтался туда-сюда, показывая направление ветра. Под пьедесталом был сколочен помост с колонками и микрофоном для выступлений и караоке. Толпа пидрил затихла, и в тишине отчётливо раздался знакомый скрип колёс. Вадим с Андреем переглянулись, в накрашенных глазах читался ужас.

На помост въезжал седой мускулистый пидорас-колясочник с перевязанной поперёк левого плеча грудью. Предводитель геев был бледен – даже толстый слой тонального крема не мог скрыть этого, но был всё ещё жив. На ручку коляски была намотана скакалка. Его окружали четыре жилистых вегана-охраника. Они свирепо оглядывали толпу. Один из них, самый худой, грыз лист сельдерея и рычал, скаля острые клыки.

Седой подкатил к микрофону и поднял вверх здоровую руку. Толпа дружно заверещала, затрясла в воздухе плакатами и резиновыми членами. После оваций главарь придвинулся к микрофону и произнёс ласковым голосом:

- Добро пожаловать на пятьдесят шестой ежедневный гей-парад!

Толпа заорала ещё сильней, но вождь жестом угомонил извращенцев и продолжил.

- Официально объявляю торжество открытым. А теперь всем сосаться!

Демонстранты быстро разбились на пары. Вадим огляделся - всюду раздавалось весёлое чмоканье и стоны. Вдруг кто-то ласково положил мускулистые руки ему на плечи. Он обернулся. К нему приближался Вадим, он приоткрыл рот и бешено вращал языком, стремясь засосать напарника методом французского поцелуя, но его глаза были полны страданий. Он сопротивлялся вирусу из последних сил. Вадим оттолкнул друга.

- Нет, Андрюша, нет, не сейчас. Нет! – крикнул он!

И вдруг понял, что площадь затихла. Все митингующие молча смотрели только на него.

Затянутый в чёрный латекс раб подбежал на четвереньках, принюхался к ноге Вадима и протяжно завыл. Его господин расширил глаза от ужаса. Он поднял руку и, тыча пальцем с чёрным шеллалком на ногте в его сторону, закричал.

- Натурал! Держите натурала!

Толпа гомосеков кинулась на Вадима, готовясь разорвать его своими членами на мелкие кусочки. Андрей встал рядом с другом, вытащив из-за пояса штык-нож. Они стояли задница к заднице, прикрывая самое ценное, что у них осталось.

Гейский кружок сужался. Силы были явно не равны. Бойцы отбили первую волну, но тут подоспели геи-бодибилдеры. Вадим и Андрей катались по каменной кладке под градом ударов прокачанных ног. Кто-то уже передавал по живой цепочке трёхлитровую банку медицинского вазелина. Вдруг над площадью грянул усиленный акустикой, ласковый, но строгий голос:

- Тащите натурала сюда, мы будем судить его по справедливости!

Вадику заломили руки. Двое качков тащили его волоком на расправу. Следом волокли скрученного по рукам и ногам Андрея.

Парня выпихнули на сцену и подвели к старику. Веганы злобно рычали. Если бы не толстые цепи, которыми они были прикованы к помосту, Вадима растерзали бы за микро-секунды.

- Нет, не может быть. Ты мёртв. Я сам видел, как пуля попала точно в сердце. – Вадим сжал кулаки в бессильной злобе.

Седой мужчина медленно подкатился к нему. Здоровой рукой он сжал майку у Андрея на груди и притянул его к себе. Тот задохнулся от тошнотворного аромат ванили и бергамота. Гей-рецидивист не мигая смотрел ему в глаза. Он зло прохрипел:

- Запомни – у настоящих пидарасов сердца нет.

Часть 4. Спаситель

Вадим плюнул седому в лицо. Веганы, рыча, кинулись на парня, натянув цепи до предела, но главарь парада жестом осадил их. Он рассмеялся, достал из бардачка коляски увлажняющую салфетку с экстрактом алоэ-веры и протёр довольное лицо.

- Не трогайте его. Он мой друг! - Андрей отбивался от качков, шлёпая их ладошками по щекам.

Главарь лишь улыбнулся пухлыми губами.

- Был твой, станет общий, - и закричал в микрофон – тащите Потрошитель!

Рёв толпы сменился восхищённым шёпотом, когда со стороны центральной улицы четверо крепких мазохистов, подгоняемые плёткой господина, внесли орудие пытки. Словно океан перед Моисеем, волны голубых расступились. Гигантский деревянный самотык, украшенный затейливыми узорами, плыл к центру площади.

Анус Вадима сжался и мгновенно закаменел от нехорошего предчувствия. Пидрилы восторженно визжали, предвкушая редкое по своей извращённости зрелище.

Андрей закричал. Вадим был ему лучшим другом. Симпатичным другом. Но помощи у этих толерантных тварей просить было бессмысленно. Он в отчаянии огляделся и вдруг похолодел от страха. Совсем не этой помощи он хотел.

- Псс, Псс, Вадимка! – громко шептал он сквозь гомон обезумевшей толпы. И Вадим чудом услышал его.

Они пересеклись глазами, и Андрей лёгким кивком указал в сторону здания администрации. Вадим осторожно повернул голову и рефлекторно замер.

Солнце клонилось к горизонту и трёхэтажное здание с потрёпанным радужным флагом на крыше отбрасывало длинную тень на палисадник. В этой тени едва угадывались очертания огромной кошачьей головы. Зверь пригнул голову к самой земле. Большие круглые глаза расширились до предела. Два солнечных затмения – два сияющих жёлтых ореола вокруг бесконечно чёрных зрачков. Кошачья морда немного подрагивала, калибруя прицел. Андрей посмотрел на Вадима и изо всех сил заорал:

- ПРЫГАЙ!!!!

И человек и животное прыгнули одновременно.

Внутри кота сработал затвор, отпуская пружину мышц. Курильский бобтейл пронёсся по воздуху, мягко приземлившись в центре толпы.

Вадим спрыгнул с подиума, перекатился под него и замер долей секунды позже. Он смотрел, как голубые тараканы, теряя туфли на шпильках, разбегались по щелям. Кот растерялся от такого ассортимента и бросался то на одного, то на другого, выбирая ужин послаще.

Над головой парня на помост с грохотом упали цепи. Четверо веганов, злобно рыча, кинулись в бой. Геи-бодибилдеры опомнились и уже метали в гигантского хищника олимпийские блины, используя в качестве укрытия поваленный фургончик “Кофе на дорожку”.

Бобтейл заметил бегущих сыроедов. Резкий удар когтистой лапой – и самый дерзкий из них упал на землю в пяти разных местах. Остальные вцепились в хищника, стремясь добраться до шеи.

Кот зашипел и замотал головой, сбрасывая настырных клещей, но они всё нападали и нападали. Блины рикошетили по кошачьей морде. Бобтейл отпрянул назад и зашипел, выгнув спину. Полосатая шерсть вздыбилась по всему телу. По ней уже бежали первые искры статических разрядов. Кот-мутант вбирал энергию из окружающего воздуха - один за другим на столбах начали взрываться фонари. В наступивших сумерках отчётливо было видно, как вокруг него всё сильнее разгорается аура коронного разряда. В воздухе запало озоном, как перед грозой.

Несколько мощных качков уже бежали на помощь озверевшим веганам, таща на всякий случай самотык, когда курильский бобтейл начал атаку.

Выгнув спину ещё сильнее, он завыл. Вой перерос в оглушительный рёв, когда из пасти вырвался поток ослепительно белой плазмы. Наступающие веганы мгновенно растворились в бушующем тысячеградусном пламени. Кот водил головой по площади, превращая её в адское пекло. Второй залп был направлен в сторону подиума. Вадим вжался в камни, когда яркий луч смерти прошёлся над его головой.

Когда он открыл глаза, всё было кончено. Мостовая покрылась рябью оплавленных камней, как озеро под лёгким бризом. Там, где плазменный луч касался земли, дымились выжженные провалы. Площадь была усеяна обгоревшими конечностями и головами. Неподалёку небо коптила куча песцовых шуб – всё, что осталось от клуба меховых фетишистов.

По центральной улице на четвереньках убегал вдаль раб в порванном латексном костюме. Он так и не посмел ослушаться приказа погибшего хозяина и поэтому заметно отстал от остальных извращенцев. Кот в два прыжка настиг его, придавив лапой. Затем схватив поперёк обмякшее туловище, огляделся. И, перепрыгнув через пиццерию «Василёк», скрылся из виду.

Часть 5. Долг родине.

Вадим наконец решился встать на ноги. Энергетический луч прошёлся прямо над помостом, срезав Ильича по самые колени. На помосте валялась на боку инвалидная коляска с намотанной на ручку скакалкой. Пилота нигде не было. Не было и Андрея. Вдруг он услышал шорох. Прикрываясь телом безголового транссексуала в красивом вечернем платье, седой медленно отползал в сторону домов.

- Стоять, тварь, - крикнул Вадик.

Не контролируя себя, спецназовец схватил скакалку и пошёл вслед за уползающим гламуром. Тот отбросил мёртвое тело и ускорился, но Вадим ударом ноги прижал его к земле. Обвив шею инвалида несколько раз нейлоновым шнуром, он надавил коленом на хребет и резко потянул концы скакалки. На руках от напряжения вздулись вены. Седой беспомощно хватался за шнур. Лицо под тональным кремом посинело.

- Сука, это тебе за Андрюшу, - цедил он сквозь зубы, всё туже затягивая петлю вокруг мускулисто шеи выродка.

Внезапно Вадим выпустил скакалку из рук. Учёным в Сколково был нужен живой пидар. Он был нужен родине. И Вадим выполнит приказ. Седой лежал в беспамятстве, когда он подогнал инвалидную коляску. Посадил в неё пленника и примотал по рукам и ногам обрезками БДСМ верёвок.

Боец продвигался по улице, ведущей из города на север, ловко маневрируя коляской между разбитых миникуперов, когда вдруг услышал рыдания. Он вздрогнул, узнав голос. Войдя в магазин бижутерии прямо через проём разбитой витрины, он увидел Андрея. Его топ весь пропитался кровью. Одной рукой он сжимал нож, вторая безвольно лежала на коленях.

- Андрей – Вадим с трудом верил, что другу удалось вырваться из этой мясорубки, – ты ранен?

Андрей повернул к нему заплаканное лицо. Туш размазалась по щекам чёрными полосами. Он облегчённо вздохнул.

- Ах, Вадик, я так рад, что ты выжил! Я думал, нам конец. Я резал этих противных свиней, пробиваясь из центра к нашим. Знаешь, хотя они и голубые, но внутри они такие же красные, как ты или я.

- Что у тебя с рукой, Андрей!?

Андрей крикнул в истерике:

- Я сломал ноготь!

С этими словами парень расправил руку и выставил указательный палец. На накрашенном перламутровым лаком ногте виднелся чудовищный залом. Гомо-Раптор захватил мозг Андрея полностью, не оставляя никаких шансов на выздоровление.

- Бедненький, - вздохнул Вадим и внезапно осознал, что означало это слово. Болезнь добралась и до него. Надо было торопиться, пока вирус окончательно не разрушил его мозг, превратив в послушного гей-раба.

- Сержант Андрей Курбатов, встать, смирно, отставить эти сопли! Возвращаемся в штаб! Выполнять!

Друг рефлекторно вытянулся в струнку и спросил.

- Товарищ лейтенант, а вы посмотрите со мной «Секс в большом городе»?

- Конечно, и в большом и в маленьком, давай быстрее.

- А можно вас обнять?

- Боец! Все ласки отставить до прибытия на базу!

Андрей тяжело вздохнул и вылез из магазина. Вдвоём с Вадимом они взялись за поручни коляски и бегом покатили голубого пленника по засыпанной битым стеклом улице. Ближайший блок-пост находился в десяти километрах за лесополосой, в которой с недавнего времени начала орудовать банда дауншифтеров, по окрестностям шнырял гигантский котяра, а из оружия был один нож на двоих. И полторы единицы боевых гомосеков. Путь домой обещал быть жарким.