[НЕ] боевая единица

В комнате было темно, как в могиле. Атака кайдзю в этот раз была массивной и беспощадной — где-то в процессе эти твари повредили и ближайшую трансформаторную подстанцию. Горела она знатно, так что зловещий ярко-красный свет от пожарища был единственным, что хоть как-то освещало комнату.

Я нервно сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Вонь от горящего трансформаторного масла заполняла все вокруг, и чтобы хоть немного от нее избавиться, я шел в комнату.

Шаг, затем второй.

Ламинат предательски скрипнул под босыми ногами. Я тихонько крался к окну, которое было перегорожено темной фигурой, знакомой, но какой-то неправильной. Искаженной. Что-то определенно было не так, но что именно, я пока не понял. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

— Ма-а-ам, — тихо позвал я, едва узнавая свой дрожащий голос.

Ответа не последовало, только легкое, почти гипнотическое покачивание из стороны в сторону. Ничего больше. Даже дыхание было едва слышным.

— Ма-а-ам, ты чего? — вот тут я уже перепугался не на шутку, чувствуя, как холод растекается по груди и низу живота. — Ма-а-ам?

Она медленно, неестественно повернулась. Казалось, что она разом забыла, как управлять собственным телом и теперь каждое движение осваивает по-новой.

Время замедлилось.

Света от пожара не хватало, чтобы рассмотреть все как следует, но и этого оказалось достаточно, чтобы заставить меня замереть. Я встал как вкопанный.

Глаз у мамы не было. Вместо них — пара глубоких окровавленных провалов. Щеки и все лицо были перепачканы густой венозной кровью и чем-то еще, напоминающим гниющую плоть. Кожа приобрела неестественный серо-зеленый оттенок, а волосы свисали спутанными прядями, словно побывали в стиральной машинке.

Рот мамы распахнулся сам собой, неестественно широко. Щеки треснули и шрамы расползлись почти до самых ушей. Вместо языка и зубов показались ряды блестящих хитиновых жвал, щелкающих в предвкушении чего-то не слишком для меня хорошего.

— Добр-р-рое утр-р-ро, с-с-сынок… — прострекотал голос, в котором не осталось ничего человеческого. Монстр двинулся ко мне.

Бросок.

Я дернулся и проснулся от тычка в живот. Не самое приятное ощущение — локоть соседа по скамейке, был острым. Но представать перед начальником спящим и пускающим слюни на потрепанную форменную куртку не хотелось. А, судя по знакомому стуку сапог за дверью, именно это бы и произошло.

Я быстро встряхнулся и сделал вид, что вовсе не спал еще пару секунд назад.

Металлические двери предбанника со скрипом открылись, впуская порыв холодного утреннего воздуха. На пороге появился Семенов, от которого пахнуло смесью не самого дешёвого одеколона и густого сигаретного дыма.

Начальник смены был, как всегда, бодр и ве́сел, несмотря на то, что сейчас всего восемь. Его старенькие резиновые сапоги поскрипывали на бетонном полу, пока он коротко осматривал нашу обшарпанную бытовку.

Начальник пробежался своими поросячьими серо-зелеными глазками по всем присутствующим.

Ума не приложу, что именно он старался увидеть у нас на лицах. Показалось, что на секунду взгляд его остановился на мне и моих темных кругах под глазами, но, скорее всего, просто показалось.

— Привет, ребята, — начальник говорил нарочито бодро. — Ну что, все собрались?

В ответ последовал нестройный хор хриплых и не самых довольных голосов. Я промолчал, разглядывая перфорированную потолочную плитку.

— Исаев? — его голос стал чуть жестче.

— Да, Иван Евгеньевич, — пробурчал я, стараясь звучать не слишком сонным.

Получилось не очень убедительно, но ощущения от кошмара отпустили еще не до конца, так что легкая нервозность сыграла на руку.

— Не спи, Сережа, — он с ухмылкой погрозил пальцем, а затем продолжил: — Прежде чем выйдем на смену, хотелось бы привлечь ваше внимание, ребята. Есть организационный вопрос.

Мы молчали, только Витек рядом со мной тихо сопел, борясь с сонливостью и скукой.

— Заходи, — шеф отошел чуть в сторону, давая войти невысокому щуплому парню лет двадцати с небольшим, в новенькой, еще ни разу не стиранной форме.

Парнишка явно был не в своей тарелке, видно по тому, как бегают его глазки.

Понятное дело.

О «Службе очистки» ходит много слухов, большинство из которых описывает нас — работников этой самой службы — как форменный сброд.

Оно и понятно: мало кто добровольно возьмется за такую работу, как ездить по местам прорывов, да очищать от всякого инопланетного дерьма.

Иногда в буквальном смысле.

А значит что?

Мы — сплошь уголовники и неудачники, не нашедшие себе кресло поудобнее, на этаже повыше. Там, где всегда светит солнце и подают настоящий колумбийский кофе девушки с ногами от ушей, как говаривал мой батя.

Мне и самому потребовалось время, чтобы понять, что это не так.

— Это, — между тем продолжал начальник, указав на мальчонку, — Алексей. С сегодняшнего числа он у нас на месячном испытательном сроке.

О… а вот это интересно. Я выпрямился на скамейке, чувствуя, как щелкает затекшая спина.

А парнишка-то не так прост.

Обычно испытательный срок — две недели, от силы три, а значит, что Семенов нам сейчас в наглую лепит горбатого.

Ставлю недельное жалование, что этот самый Леша к нам загремел на ООР. Ну, а раз он у нас, то получил максималку.

Семенов взглянул на меня каким-то неприятным хищным взглядом, и я буквально почувствовал, что попал.

— Сереж, — шеф указал кивком на новенького, — на остаток смены он в полнейшем твоем распоряжении. Расскажешь и покажешь, где что, как пользоваться спецоборудованием, то-сё, туда-сюда. Ну, ты понял.

Честно говоря, не понял.

Во-первых, это не моя головная боль, а его — у него в отделе ПБ целый штат дипломированных инструкторов сидит и бумажки перекладывает из коробки в коробку. Во-вторых, я потеряю почти всю выработку за сегодня на обтёсывании этой буратины по имени Лёша.

— Иван Евгеньевич, так у нас же план по очистке… — начал я с неохотой, разглядывая облупившуюся серую краску на стене. За двое суток трещина стала еще больше и превратилась в настоящую молнию. — Сами же меня потом взгреете за срыв сроков. Оно мне надо за так подставляться перед отпуском?

Видимо, рожа моя говорила сама за себя — осунувшаяся после непродолжительного и не очень приятного сна, небритая, с красными от хронического недосыпа глазами, — так что шеф помолчал немного. После недолгого обдумывания он неохотно продолжил:

— Получишь двадцать процентов сверху нормы в деньгах. И, если уложитесь в сроки, то будет еще и бонус в социальном рейтинге.

В правом нижнем уголке поля зрения тут же появилось небольшое мерцающее уведомление. Системное сообщение с предложением короткого личного квеста. Я для вида пробежался по тексту, смахивая капли пота со лба. В помещении было душно, вентиляция снова барахлила и была на ремонте.

Простейший квест на обучение нового сотрудника, срок — 12 часов. В качестве вознаграждения значились шесть тысяч кредитов и сто двадцать очков социального рейтинга. Опционально — выполнить план, обязательно — подшефный должен остаться жив.

Ну… вполне достойная оплата моего бесценного времени, учитывая, что за последний месяц мой рейтинг просел на добрую сотню очков из-за парочки сорванных сроков. А Система такой мелочью, как поиск виноватых не занимается — провалил ты, значит, тебе и отвечать.

Посомневавшись для вида, я моргнул, активируя согласие. По «экрану» пробежала легкая рябь — квест принят. тут же в углу появился небольшой таймер, отсчитывающий двенадцать часов. Первые секунды уже полетели.

— Ладно, — Семенов буквально расцвел. Мне даже показалось, что я продешевил и можно было выдавить из него еще каких-нибудь плюсов для себя. — Вернемся к делам нашим скорбным. За прошлую ночь нам ребята из гарнизона нащелкали новой работы. Много.

— Насколько много? — спросил кто-то из дальнего угла.

— Прорыв примерно четвертого уровня. Весь купирован, ребята из смены говорят, что крыли плотно и точно, так что подранков не должно быть.

— Куда прилетело? — чуть громче положенного пробасил наш бригадир Арбаев.

— Седьмой и восьмой сектора, — с неохотой ответил Иван Евгеньевич. Духота дошла и до него, так что он то и дело поправлял воротник рубашки.

— Нет, ну вот же суки, — прошипел сидящий рядом Витек.

Я его в чем-то понимал.

Седьмой и восьмой сектора, застроенные типовыми бетонными коробками с закосом в элитность, находились на самом неопасном направлении. Ну или, вернее будет сказать, что ранее это направление таким было. Сейчас же, мелкие кайдзю решили испачкать своими весьма пахучими и плохо отмывающимися кишками фасады домов еще и тут.

Сволочи — это если одним словом. Если добавить пару непечатных эпитетов, то можно ощутить примерную палитру чувств, которая сейчас была в бытовке.

Начинать работу в новом районе никто из нас не любил — слишком рискованно.

Может показаться бравадой, но если ты пережил несколько недель на угрожаемом направлении, расчищая зараженные улицы, то можешь считать себя очень даже спецом в области выживания в опасных районах города.

Но только там.

К концу первой недели у любого более-менее вменяемого чистильщика появляются: свои маршруты отхода, контрольные знаки, а еще почти звериное чутье на различного рода неприятности.

Чутье это, как правило, срабатывает в самый последний момент, но все же. Лучше с ним, чем без него, а еще и без половины туловища в придачу.

В новых районах такого просто нет.

Буквально каждый выход в свежеокрашенный «оранжевый» район чреват незапланированными потерями. Логика, статистика, а также фактор рандома — все эти три сволочи не на нашей стороне. Никто ничего не знает. Все́, даже самые опытные ветераны вроде меня с десятилетним стажем, там в равных условиях. В свежем районе мы все новички.

А новички спускаются со своего максимального уровня на тот, который заучили.

И молятся, чтобы этого хватило.

И, что самое хреновое, это касается и ребят из гарнизона. Необстрелянные или самые пугливые из них совершают больше ошибок. Не контролят тварей, бьют куда ни попадя, оставляя после себя воронки с не разорвавшимися снарядами, которые нам потом разгребать.

Так что прилететь может внезапно, неизвестно откуда, да еще и каждому. Помню, даже пару раз по нам прилетало — до сих пор шрамы на ноге чешутся при одном воспоминании.

«Короткое» совещание растянулось на полчаса, так что вывалились мы из бытовки порядком злыми и задолбавшимися, щурясь от яркого утреннего света. После духоты помещения глоток прохладного утреннего воздуха был просто необходимостью. На свежем воздухе было очень даже неплохо, несмотря на привычную вонь химикатов и озона. Легкий ветерок гонял пыль, окурки и обрывки старых объявлений по потрескавшемуся асфальту.

Я бросил недовольный взгляд на парнишку и кивнул чуть в сторону, туда, где стояли транспортники. Народ выползал из соседних бытовок и грузился на технику. Нас с ребятами уже ждал наш старенький все проходный «козлик».

Автобус развозки был не самый лучший, но хотя бы внутри был климат-контроль.

— Сергей, — я протянул руку, и парнишка ее с опаской пожал. Ладонь у него была какой-то слабенькой и явно влажной от волнения.

— Алексей. Ну, вы знаете, — пробормотал он, избегая прямого взгляда.

— Фамилия у тебя есть? — я прищурился, разглядывая его.

— Алексей Ли́син, — выдавил он и нервно сглотнул.

— Ну, Алексей Ли́син, давай рассказывай, на чем тебя поймали, что ты тут нарисовался? Времени у тебя до погрузки, — я кивнул в сторону автобуса, и мы двинулись к нему, лавируя между лужами в разбитом асфальте.

— Да я не… — начал было он, но взмах руки пресек рассказ.

— Мне только не заливай, — произнес я как можно строже.

Для верности я крепко сжал ему руку и выдал свой самый строгий взгляд, от которого у новичков обычно подкашивались коленки. Еще со школы слышу, что если надо нагнать жути, то это лучше ко мне. Вот и приходится тренироваться в умении состроить жуткую морду.

Парнишка как-то сразу сник, его плечи поникли. Видимо, никак не ожидал, что его так быстро раскроют.

— Я просто… там просто история… ну… — мальчишка попытался юлить, но я сжал ладонь сильнее, глядя на то, как глаза у Ли́сина лезут на лоб.

— Мне еще не хватало из тебя слова тянуть. Рассказывай давай, — на последних словах я сделал особенный акцент, так что парень разом скис, поняв, что от разговора не отвертеться. Его кадык дернулся.

— Только можно это между нами останется? — прошептал он, озираясь по сторонам, словно ожидая, что нас подслушивают.

— Там видно будет, — буркнул я, подталкивая его в направлении автобуса. — Давай, в темпе вальса, а то уедет без нас.

Леша уселся в автобус рядом со мной, поморщившись от скрипа старого сиденья, и принялся в подробностях рассказывать о том, как вляпался в ООР. Я старался слушать и не перебивать, хотя от масштаба запредельной глупости и наивности пару раз мне хотелось завыть.

Ну что же, как выяснилось с первых фраз его рассказа, парнишка оказался достаточно глуп, чтобы поискать легких денег. И, что самое смешное, он их нашел.

На свою голову.

За весьма солидную, по меркам вчерашнего студента, сумму — целых десять тысяч кредитов за одну доставку! — парень вызвался поработать курьером.

Для себя я отметил целую кучу маячков, буквально оравших о том, что дело пахло жареным. Связь через анонимный чат, никаких имен, оплата через неотслеживаемый кошелек на левых серверах. Да еще и носить с собой надо было «глушитель», делавший носителя невидимым для Системы.

Как уверял Леша, он и сам напрягся, вот только быстрые бабки вскружили парню голову, да и объяснения «работодателей» были весьма убедительны.

Не знаю, как бы в его возрасте повел себя я, поступи мне столь щедрое предложение. Может быть, сидел бы рядом и также виновато опускал морду в пол. Хотя… хочется думать, что не повелся бы.

Поначалу работа была именно тем, что и обговаривали — найди человека, отдай пакет, забери пакет. После передачи надежному человеку получишь деньги. Работа — не бей лежачего.

И первые несколько раз парень действительно получил оплату, как полагается. Вот только наш наивный Буратино даже не задумывался, зачем его нанимателям платить ему огромные деньжищи за простейшую работу.

— Ну ты, конечно, мамонт, — я взглянул на парня с жалостью, качая головой. — Глушилка — это уже, как минимум, повод задуматься был. Ты что, фильмов про шпионов в детстве не смотрел?

Парень сглотнул и поднял на меня виноватый взгляд.

— Ну мне сказали, что это для того, чтобы никто не мог вычислить маршрут. Типа защита… — промямлил он.

Я снова покачал головой. Где таких придурков только делают?

— С чем взяли? — спросил я, уже догадываясь об ответе.

— Да я не знаю. Схемы какие-то, темно было, мне толком не разобрать было. Какие-то платы, кажется. Да еще «глушилка» эта. Вот и встрял я в итоге на сброс социального рейтинга и ООР, — вздохнул парень.

— А к нам ты записался из-за поправочного коэффициента… — на этих словах парень как-то еще больше сник, вжимаясь в сиденье. Я же только расплылся в улыбке, больше похожей на оскал. Слух про то, что таких умников у нас бьют был далеко не сказкой.

Работа чистильщиком в сознании многих — синекура. Что может быть страшного в том, что ты ездишь по местам прорывов кайдзю и собираешь их ошметки? Подумаешь, немного излучения схватишь, немного токсичными отходами подышишь, да и рак кожи от излучения бывает лишь у каждого второго.

Зато какой классный повышающий коэффициент к социальному рейтингу!

Я с ходу мог припомнить четверых умников, рассуждавших также. Всех, в итоге, кремировали, а прах утилизировали как отходы первого класса опасности.

— Понятно… дурак ты, конечно, знатный, — вздохнул я, глядя в окно на проплывающие мимо серые здания. — Ладно… так и быть, помогу тебе освоиться. Но учти, — я повернулся к нему и по-дружески приобнял, — одна ошибка, и ты труп.

Автобус дернулся, трогаясь с места, и мы покатили в сторону оцепленных секторов, навстречу новому «классному» рабочему дню.