Бог бросил кости. Размышления о настоящем

Мягкое ощущение пробуждения проникло в сознание, и Персиваль Алери открыл глаза.

- Как же хочу умереть... - прошептал он, и в голове рефлекторно запустилась «цепочка» - плод тренировок с рождения.

«Смерть - собственное отсутствие - Железные Рыцари останутся без лидера - шанс поражения увеличится. Желание смерти - желание увеличить шанс поражения: противоречие».

И словно бы в ответ на прояснение сознания стало прозрачным окно слева от кровати, осветив чистую белую комнату утренним светом. За окном, сколько хватало взору, простирался Океан №1 - одна из шести сферических водных шапок на квадратных гранях Кубуса. Персиваль поднялся на ноги и посмотрел в окно; лёгкие сдавило - захотелось вздохнуть, но...

«Вздох - подавленность - самопроизвольная эмоция: неэффективно».

Глядя в окно, Персиваль приводил мысли в порядок после сна: легко и изящно возникла в воображении картинка плана предстоящей недели. Согласно вчерашним новостям, Атексеты, последние пару месяцев неуклонно теснимые силами Кубуса на собственную планету, предприняли мощную, необычную контратаку. Бог-Основатель Агмаил призвал силы Железных Рыцарей явиться на орбитальную станцию Эмингон-3 - они должны отбить контратаку, пока разведкорпус собирает сведения.

«Атексеты - битва - истребитель - можно будет подумать о... - [запрет: возьми передатчик]»

Для Персиваля мыслительные запреты были не в новинку - помогали не думать о том, что не требовалось делу сейчас, перенаправляя мысли в нужное русло. Вспомнив запрет, он посмотрел на стол, где лежала строгих форм чёрная коробочка.

«Передатчик - Альмер Зормильтон - его исследование Атексетов - [запрет: возьми в битву]»

Зажмурив на пару секунд глаза, Персиваль взял со стола коробочку и положил в сумку. Взял за кончик ручку, подбросил - та, прокрутившись в воздухе, легла в ладонь, после чего заняла своё место рядом с передатчиком. Подошёл к гладкой белой стене - по сигналу нейры в его мозгу она открылась, и Персиваль достал боевую форму.

- Франц, как дела? - обратился он к пустой комнате.

- Рад слышать вас снова, Персиваль, - ответил ему приятный голос из-за спины. - Надеюсь, ваши утренние мысли о смерти не помешают вашей собранности?

Персиваль не смотрел на Франца, но знал, что он там - за спиной, в пустой комнате, стоит, сложив руки за спиной. В момент его тихого появления из пустоты мысли Персиваля натолкнулись на огромную череду маленьких запретов, выйдя, наконец, в разрешённое русло: Персиваль думал о стратегии боевых действий.

- Не должны, - ответил он Францу и обернулся: взгляду предстал приятной внешности человек со скромной улыбкой на лице. - Как там остальные?

- Не думаю, что что-то поменялось, - Франц бесшумно посмеялся. - Разве что советую приглядеться к Вивьен - её что-то беспокоит.

- Спасибо, - ответил Персиваль, застёгивая молнию на воротнике. - Рождённый бесславным...

- ...со светом умрёт, Персиваль. Жду вас на Эмингоне.

***

- Где же эти двое? - угрюмо посетовал Борс, оглядывая огромный зал космопорта.

- Готова поспорить, решили со вкусом отметить новое задание, - хихикнула Вивьен, сделав акцент на словах «со вкусом». - Они похожи на учёных: не поедят - успеха не добьются.

Персиваль сидел напротив них, задумавшись о будущем задании. Пальцами он подбрасывал ручку - двигательная активность позволяла легче сконцентрироваться на собственных мыслях. «Атексеты - пришельцы из глубокого космоса, три тысячи лет назад загнанные на Левен - третью планету от Солнца», - прозвучала в голове традиционная строчка из государственной программы. Известно было, что Бог-Основатель Агмаил, используя технологии Атексетов, за пять дней возвёл Кубус из океанической планеты. Но почему тогда...

[запрет: думай о музыке]

- О, а вот и наша группа поддержки, - проговорил Борс, поправляя молнию на форме Железного Рыцаря. Персиваль поднял глаза и увидел приближающихся через пустынный зал Гидеона и Гвен, несущих в руках бумажные пакетики.

- О боги, Гидеон, ты снова ешь эту дрянь? - спросил Персиваль, когда двое приблизились на расстояние разговора. - Там же одна пенорганика.

Гидеон, высокий и тощий парень с длинными волосами, завязанными в хвост, засмеялся.

- Пакетик с тобой не согласен! - он постучал пальцем по надписи на обёртке, кричащей всеми цветами: «Вкуснее не найти!». - Я и тебе взял, хочешь?

- Спасибо, откажусь, - Персиваль улыбнулся уголками рта. - Я не ем натощак.

Оставив Гидеона мучаться в когнитивном диссонансе, Персиваль оглядел собравшихся: мастера своего дела, сбившие столько атексетских дронов, что никто уже и не ведёт им счёт - Железные Рыцари. Только они и им подобные были способны управлять Истребителями - самыми эффективными военными машинами Кубуса, управлявшимися напрямую с помощью нейры - а это значит, с помощью мыслей и эмоций. И именно поэтому Персиваль, как и все остальные, чётко знал, что такое «мыслительный запрет», умел строить цепочки и полностью избавился от естественных эмоций.

- Дамы и господа, - сказал Персиваль, и Рыцари замолчали. Сегодня мы и подобные нам с других вершин Кубуса объединятся, чтобы дать отпор атаке Атексетов. Они ворвались в наш дом, убивали наш народ, пожирали наши ресурсы, отказывались идти на соглашение, даже если были на это способны. Вчера они предприняли очередную вероломную попытку вырваться через блокаду, в которую мы их заточили, и наша задача - всеми силами помешать им это сделать. История пишется предводителями, но творится народом. Так творите её! Благословение Первого Наблы с нами. Рождённый бесславно - со светом умрёт!

В центре огромного пустынного пространства космопорта Персивалю аплодировали четверо людей в боевой форме Железных Рыцарей - и скромно улыбающийся Франц.

***

С космопорта взмыл в небо межпланетный челнок, неся на себе людей, направляющихся на орбиту Левена - планеты, с которой оборонялись побеждённые Атексеты. Почему-то считалось, что Атексетов победили три тысячи лет назад, а нынешняя война - лишь финальные меры, последний штрих. Вот только каждый год учёными со всего Кубуса изобреталось всё более смертоносное оружие и всё более эффективные дроны, а полное уничтожение Атексетов даже не предвиделось.

Челнок вышел на орбиту Кубуса, и Персиваль смог из иллюминатора охватить взглядом всю планету целиком. Из окна челнока можно было увидеть три идеально ровные грани, покрытые тонким узором энергетических каналов, и в центре каждой грани - сверкающая шапка океана. По берегам океана, на эквибарических линиях располагались города, в которых жили люди; Персиваль не видел их, но знал, что они там. Глядя на гладь океанов, он вспомнил о Леноринах - подводной цивилизации, которая, согласно учебникам истории, приютила пять Богов-Основателей и вырастила из них Айлинерон - людей. Казалось чем-то невероятным, что колоссальный белый куб вокруг обители Леноринов был создан всего одним из Богов, живущим и правящим по сей день, единственным, кому ведом секрет бессмертия - Агмаилом...

[запрет: думай о музыке]

Забыв об Агмаиле, Персиваль стал напевать незамысловатую, но притягательную мелодию, известную, наверное, ещё первым людям: «Звезда-крошечка, свети; знать хотел бы, кто же ты...» В челноке было тихо, лишь немногочисленные люди вполголоса переговаривались со своими соседями. Движение вокруг Кубуса было едва заметно - но представить было сложно, с какой же скоростью пролетала под челноком поверхность. Мягкий голос Системы объявил:

- Внимание, приготовиться к стыковке с петлёй. Просьба застегнуть ремни безопасности, закрыть ёмкости с жидкостями и закрепить незакреплённые предметы.

И через пару десятков секунд челнок с плавным, но сильным толчком подхватила орбитальная петля - вращающийся астероид с магнитным захватом на пятикилометровом стержне. Персиваль почувствовал, как внезапно появившаяся центробежная сила прижала его к креслу, и картинка в иллюминаторе ушла вниз. Вращение петли передало часть своей энергии челноку, и тот, оторвавшись от захвата, продолжил своё путешествие - теперь уже в открытом космосе.

***

Орбитальная станция Эмингон-3 представляла собой огромное вращающееся кольцо, внутри которого центробежная сила создавала искусственное притяжение, позволявшее людям внутри чувствовать себя комфортно. Межпланетный челнок, который орбитальная петля Левена затормозила до необходимой скорости, пристыковался к станции, и Железные Рыцари отправились на обзорный пункт - место, где им сообщат о точных планах действий.

- Как считаешь, Персиваль, - тихо спросила Гвен, догнав своего капитана. - Дела настолько плохи, раз руководство призвало нас?

- Считаю, что так и есть, - Персиваль не любил увиливать. - Когда битва начнётся, советую поставить запрет на мыслях, которые идут дальше конкретной битвы. Контроль над этими мыслями даст контроль над нежелательными эмоциями, а значит, повысит эффективность.

- Спасибо, капитан, - всё так же тихо ответила Гвен.

- Слушай, - Персиваль посмотрел Гвен в глаза, и та отвела взгляд. - Ты не замечала ничего странного в Вивьен?

- Тебе тоже Франц сказал, да? Нет, я ничего не видела, а ты?

- В том-то и дело. Почему он замечает то... - проговорил он задумчиво, и тут его мысли натолкнулись на запрет: - Впрочем, неважно. Надо проявить бдительность.

- Хей, Перси, - Гидеон в два шага догнал капитана и перекинул руку ему через плечи. - На этот раз я тебе точно не уступлю! Ставлю десятку на то, что собью больше дронов!

- Меньше экспрессии, Гидеон, - Персиваль улыбнулся уголками рта. - Чем больше эмоций, тем сложнее их удержать. Может, поэтому тебе ещё не удалось меня обойти.

В пару прыжков Гидеон оказался перед Персивалем и Гвен. Идя спиной вперёд, он закрыл глаза и сказал:

- Возможно, у меня и меньше боевые показатели, но по контролю эмоций вам меня не обойти!

- Гидеон, ты промахнулся, - коротко сказал Борс Гидеону, удаляющемуся с закрытыми глазами всё дальше по коридору, пока команда уже заходила в обзорный пункт. Гидеон взмахнул руками, резко сменил направление движения и проскочил перед Борсом, захлопнувшем за ним дверь.

Обзорный пункт представлял собой круглое помещение с окном на полстены, а большую часть пространства занимал плоский диск стола. Шесть отрядов Железных Рыцарей расположились по его периметру, а напротив окна, у чёрного экрана стоял Франц, обеими руками опираясь на чёрную трость со стальным набалдашником. Почему-то только теперь Персиваль смог его как следует разглядеть, хотя видел его, казалось, уже сотню раз за сегодня. Острые, тонкие черты лица, строгий белый костюм, ни намёка на усы или бороду - при всей формальности облачения Железных Рыцарей Франц выглядел самым официальным, самым подходящим лаконичному белому помещению человеком. И улыбка его выглядела сейчас довольно необычно - больше сдержанно уверенная, чем скромная.

- Все на месте, - сказал Франц, оглядев помещение и бросив взгляд на часы на стене. - Хорошо.

Персиваль почувствовал присутствие - он всегда знал, когда Система наблюдает за его сознанием через нейру, ощущал легкое нарушение строгого мыслительного процесса. Это могло случиться когда угодно, Система могла всегда узнать хотя бы примерно, о чём он думает или вспоминает - кроме момента, который вот-вот наступит. И все Железные Рыцари собрались здесь ради этого: ради того, чтобы принять бой в Истребителе.

Франц со всё той же улыбкой пробежался глазами по присутствующим.

- Гвен, сейчас не время думать о подруге, - сказал Франц, глядя куда-то в окно. - Сосредоточьтесь на предстоящем бое.

Персиваль заметил, как Гвен, сидящая слева от него, прижала локти к туловищу и выпрямилась.

- Атексеты не настолько безрассудны, чтобы напасть на Эмингон, - сказал Франц. - Вместо этого первое, до чего додумается их командование - стараться пробить блокаду там, где расположено меньше всего нашей видимой боевой мощи. Ровно через два часа орбитальное движение всех станций «Эмингон» откроет значительную брешь в обороне - жерло, куда и ударят атексетские силы. Именно там и будете ждать вы все.

Персиваль слышал слова Франца, но в голове уже строилась картинка предстоящей битвы: направление, формация, тактика удара. Мысли не были ограничены словами, это были чистейшие впечатления, фундаментальная форма информации, с которой может работать сознание. Система транслировала в нейру каждого из Железных Рыцарей план действий в первозданном виде, яснее и понятнее любых возможных слов.

Франц снова оглядел собравшихся Железных Рыцарей, бросил взгляд на часы и сказал мечтательно:

- Когда Атексеты появились в нашей системе, одному Агмаилу был известен секрет расщепления сознания, но даже в одиночку он сделал то, на чём сейчас строится наше процветание. Вас же - тридцать. Списку сбитых каждым из вас нет конца, ни один ещё не был ранен так, чтобы выйти из строя. Помните: ваша сила - ваше сознание. Держите его чистым, и ничто вас не сокрушит. Воля Первого Наблы с вами. Lisotelis vitear…

- Mansotelis nevor! - тридцать голосов Железных Рыцарей одновременно ответили Францу традиционным лозунгом на Первом Языке.

- Капитан, - окликнул Персиваля Борс, когда все встали из-за стола. - Удачи тебе сегодня.

- Удача не имеет значения, - ответил тот, и оба рассмеялись, пожав друг другу руки. - Жду после битвы в баре!

Персиваль уже был на полпути к ангару с транспортником, как его догнала Вивьен. Пристроившись рядом, она шла, не издавая ни звука.

- Что-то случилось? - спросил Персиваль озадаченно.

- Не, ничего, - помотала та головой, но через пару секунд сказала: - Не думай плохого, Перси, но ты не задумывался, кто такой Франц?

«Кто есть Франц? - [запрет: думай о битве] - Но ведь... - [запрет: думай о битве]»

- Не думай об этом сейчас, - сказал Персиваль, запоминая вопрос. - До битвы всего два часа.

***

Персиваль сидел внутри своего Истребителя, пристыкованного к транспортному кораблю. Датчики показывали приближение огромных сил Атексетов. Помимо Железных Рыцарей в группе отражения было ещё пятьдесят транспортников с дронами, но на локаторах Атексетов они ничем не отличались от того единственного, в котором находился Персиваль. Другими словами, они не могли знать наверняка, ждут ли в группе отражения самые смертоносные воители Кубуса.

Три этапа. Первый: очистить сознание. Второй: отделить сознание от эмоций. Третий: разбудить эмоции.

Персиваль открыл глаза. Сердце колотилось, ладони были холодными, но разум его был идеально спокоен. В этом суть «расщепления» - ввести всё свое естество в боевой раж, повысить скорость реакции, чуткость восприятия, в то время как холодный и расчётливый разум, не затронутый бешенством чувств, направляет и руководит действиями, опираясь на чистую рациональность решений.

Персиваль почувствовал нечто, очень похожее на присутствие, но значительно более сильное: Истребитель вошёл в полный контакт с его нейрой. Теперь Персиваль полностью изолирован от Системы, датчики Истребителя - его глаза и уши, а двигатели и пушки - его тело. Мимолётное ощущение падения охватило Персиваля, когда он увидел - нет, осознал четыре-пи-изображение: датчики Истребителя видели любое возможное направление, и Персиваль мог одновременно видеть и магнитный захват транспортника, и сине-зелёную поверхность Левена, и глубокий чёрный космос. Он осознал: скоро начнётся сражение.

Отключились магнитные захваты, и тридцать серебристых сфер отделились от транспортника, выстроившись в шесть стройных клиньев. Истребители рванулись вперёд, на надвигающуюся с нижней орбиты армию Атексетов - бесчисленных боевых дронов. Персиваль не видел их, но знал, что они там, и знал, что в этот самый миг пятьдесят транспортников Кубуса открывают свои люки, чтобы выпустить стаи собственных дронов с роторными пушками. И тут Истребители ворвались в орды врага.

Тридцать серебристых сфер двигались быстро и точно, меняя направление с удивительной резвостью. Каждая из них несколько раз в секунду испускала роторный луч в непредсказуемом направлении, и скоро пространство за ними оказалось заполнено обломками вражеских дронов, летящими по инерции всё туда же - вперёд. Истребители, действуя в сложной слаженной команде, не оставляли врагу и шанса выжить под роторным огнём, и тем более - сбить кого-то из них.

Но для Персиваля управление Истребителем было не просто почётной работой. Тут он оказывался изолирован от Системы, и один за другим спадали запреты на собственные мысли, которые он хотел сохранить в тайне. И первое, о чём следовало вспомнить - передатчик.

Руки не были нужны для управления Истребителем, поэтому в пылу боя Персиваль достал из поясной сумки маленькую чёрную коробочку и нажал на кнопку. Линии на её гранях засветились красным.

Альмер Зормильтон, человек, который дал Персивалю передатчик, был одним из ведущих учёных Кубуса. Он работал на нижних уровнях города, и Франц как-то обмолвился, что тот имеет тайные контакты с живущими в подповерхностном океане Леноринами. Вот уже семь лет Зормильтон исследует атексетскую машину времён Вторжения, и до сих пор она скрывает очень много тайн: даже слишком много.

Почему, думал Персиваль, Атексеты времён Вторжения обладали гораздо более сложными и запутанными технологиями, чем те дроны, которых Персиваль сейчас разбивает на части одним выстрелом? Почему с нейроинтерфейсом той машины не удалось контактировать ни одному человеку, даже лучшему из Железных Рыцарей? И почему Атексеты, кем бы они ни были, никогда не отвечали на зов передатчика, зовущего к миру, из собственной же конструкции? Неужели цивилизация за три тысячи лет пришла в такой упадок?

Государственная программа утверждает, что Агмаил, используя технологии Атексетов, смог за пять дней возвести Кубус - но Левен, куда загнали Атексетов, на Кубус совсем не похож. Ещё одно доказательство тотальной деградации или повод для подозрений? Персиваль склонялся в пользу второго, поэтому никогда, ещё ни разу он даже не вспоминал об этих мыслях при Системе, поставив на них запрет.

И последний запрет стоял на теме, которую имела неосторожность поднять Гвен: природа Франца. Франц был для каждого человека настолько естественен, настолько привычен, что все воспринимали его, чуть ли не как часть собственного тела. Считалось, что Франц - человек: по крайней мере, Персиваль думал, что все так считают. Но все остальные люди были равны перед Системой: она считывала мысли в непредсказуемый момент и посылала нужную информацию тогда, когда она требовалась - вот только Персиваль никогда не видел человека, которому Система пересылала чужие мысли: кроме Франца. Он знал всё о всех и всегда, мог спросить о переживаниях человека, стоило им только начаться, и самое главное - он был везде. Персиваль не мог и представить метода, как Франц всегда оказывался рядом с ним. Он воспринимал это как норму - до того момента, как применил рациональный метод к тому, кто его преподавал.

Если Франц - человек, то он имеет все свойства человека и ему не присущи свойства, не присущие людям. Однако Франц есть везде, он знает всё, и самое главное - он не стареет.

«Франц - порождение Системы, - подумал однажды Персиваль, а потом вспомнил: - Но я жал ему руку лично. Я не мог бы пожать руку изображению в моей голове».

И Персиваль всё думал и думал, анализируя собственные воспоминания и запрещённые мысли, пока вокруг кипела битва. Расщепление сознания позволяло делать это лишь с небольшим ущербом эффективности, и именно поэтому Персиваль был точно уверен, что Гидеон не обгонит его по количеству сбитых врагов в одном бою - ведь Персивалю всего-то стоит перестать думать о лишнем...

...И тут внимание Персиваля привлекла чёрная коробочка, примагниченная к стенке кабины: красные линии на ней стали переливаться синим цветом.