Бог-каратель, песнь бесконечности

.Пролог:Олимп лежал в руинах. Золотая кровь богов остывала на мраморе, а эхо последнего удара Клинков Хаоса против грома молний Зевса затихло, сменившись гулкой, всепоглощающей тишиной. Кратос стоял на груди своего поверженного отца. Не облегчение, не триумф — лишь пепельная пустота в груди, тяжелее любых оков. В его руках была сила всего пантеона: лук Аполлона жарко пылал у пояса отбрасывал зловещие тени, а сандалии Гермеса едва ощутимо вибрировали на ногах, жаждая скорости. Он забрал всё. И всё стало ничем.Но вселенная не знает вакуума власти. Последний шёпот Судьбы, что он так и не смог разорвать, пронзил его сознание. Перед ним, без его воли, разверзся не портал в Элизиум или Тартар, а трещина в самой ткани бытия. Оттуда пахло пылью иномировых пустынь и звенело металлом грядущей битвы, до которой ему, казалось, не было дела. Но пустота внутри требовала заполнения. И он шагнул в разрыв.---Часть 1: Чужое падение боговВоздух Титана был разреженным и горьким. Под ногами — не земля, а серая каменная пыль, вздымавшаяся при каждом его шаге. Кратос окинул взглядом поле боя: разломанный, словно игрушка, металлический человек в красно-золотых доспехах лежал без движения; неподалёку, с трудом приподнимаясь на локте, корчился от боли человек в синем плаще с седеющими висками, его руки дрожали в магических жестах, пытаясь соткать хоть какую-то защиту.И был третий.Огромный лиловокожий великан в золотых латах неспешно шёл к раненому магу. Его поступь была тяжёлой, полной невозмутимой уверенности. Он не видел Кратоса или не счёл нужным обращать внимание.«Сопротивляться дальше — бессмысленно, Стрэндж», — голос Таноса был низким, как скрежет тектонических плит. Он говорил спокойно, почти устало. «Ты защищал свой камень с честью. Но его время прошло. Вселенную ждёт новое равновесие. Милосердие».«Милосердие… через геноцид?» — с хрипом выдохнул доктор Стрэндж, и в его глазах мелькнула не магия, а отчаяние.Именно в этот момент Танос заметил. Его глаза, полные холодного интеллекта и фанатичной убеждённости, скользнули по фигуре, возникшей из ниоткуда. Он остановился. Взгляд задержался на покрытых пеплом и шрамами мускулах Кратоса, на примитивных, но смертоносных клинках в его руках, на дикой, звериной ярости в белесых глазах.«Кто ты?» — спросил Танос, и в его тоне не было страха, лишь любопытство энтомолога, нашедшего незнакомый вид насекомого. «Ещё один защитник этого мира? У тебя нет ауры магии. Только… запах смерти и божественной крови. Любопытно».Кратос не ответил. Он никогда не тратил слов на тех, кого собирался убить. Его взгляд анализировал: угроза (великан), цель (камень на шее мага), помехи (нет). Логика битвы, выжженная в нем десятилетиями войны, сработала мгновенно.Танос, не дождавшись ответа, усмехнулся и повернулся обратно к Стрэнджу. Его рука потянулась к амулету на шее мага. В этот миг пространство сжалось для Кратоса в точку.Не было взмаха, не было рывка — было исчезновение и немедленное появление. Сандалии Гермеса сработали идеально. В мире Таноса Кратос просто телепортировался. Одна секунда — он стоял в двадцати шагах. Следующая — лезвие Клина Хаоса, холодное и неумолимое, чистое, как луч света, рассекло воздух и плоть. Не руку Таноса — его запястье, там, где уже сверкали пять камней Бесконечности.Золотая перчатка вместе с зажатым в ней камнем Времени отлетела в пыль. Танос замер, глядя на культю, из которой брызнула не кровь, а сгустки сияющей энергии. На его лице впервые появилось выражение — не боли, а шокированного непонимания, сметённого тут же яростным гневом.«НЕСОСТОЯТЕЛЬНОЕ НАСЕКОМОЕ!» — прогремел он, и его здоровая рука, сжатая в кулак, вспыхнула фиолетовым светом Камня Силы, собираясь стереть дерзкого варвара в атомную пыль.Но Кратос уже был позади него. Он не стал играть, не стал демонстрировать силу. Он сделал то, что делал всегда с теми, кто считал себя богом. Ещё один удар — быстрый, точный, техничный. Не весом, а остротой и скоростью. Голова Таноса, с застывшей на лице гримасой ярости и недоумения, отделилась от плеч и тяжело покатилась по серому грунту.Тишина. Только свист ветра.Кратос подошёл к отрубленной руке, поднял Перчатку Бесконечности. Металл был тёплым, пульсирующим чужой, колоссальной силой. Без тени сомнения, без страха перед неизвестным, он натянул её на свою левую руку — поверх уже имеющихся браслетов. Камни вспыхнули ярче, будто проверяя нового носителя, и на миг по его жилам пробежала волна вселенского огня. Он стиснул зубы, но не издал ни звука.И тут небеса расколол гром.«ТАНОС!»С неба, окутанный молниями и яростью, в кратере из света и камня приземлился новый воин. Золотоволосый, в развевающемся красном плаще, с огромным боевым топором. Тор, Бог Грома, был полон скорби и гнева. Его глаза, синие как ледники, мгновенно оценили ситуацию: тело Таноса, отрубленную голову и… нового существа в Перчатке.«Что ты наделал?» — проревел Тор, и молнии заискрились на ободах его топора, Штормбрекере. «Кто ты такой, чтобы носить эту скверну? Отдай её! Или пади от моего топора, как пал он!»Кратос медленно повернулся к нему. Он увидел бога. Другого бога. С молниями, пафосом и гневом в глазах. Словно дежавю. Старая, знакомая ненависть, холодная как лёд, поднялась в его груди, вытесняя пустоту.«Уйди», — прорычал Кратос свой первый и единственный совет, голос его был низким, как скрежет камней. «Это не твоя война».«Всё, что касается этой Перчатки — моя война!» — крикнул Тор и, не сдерживаясь более, ринулся в атаку. Штормбрекера описал сокрушительную дугу, заряженную мощью урагана и яростью Асгарда.Кратос не стал блокировать. Он сделал шаг вперёд, внутрь дуги удара. Его левая рука в Перчатке, инстинктивно сжатая в кулак, встретила рукоять топора не в блоке, а в контрударе. Камни на Перчатке мигнули оранжевым светом.Раздался не звон металла, а оглушительный БА-БАХ, как от удара метеорита. Волна чистой кинетической энергии, усиленная Камнем Силы, вырвалась из кулака Кратоса и ударила в Тора с силой, превосходящей удар его молота.Тор не был сражён. Он был отброшен. Со свистом, как пушечное ядро, он пролетел сотни метров, врезался в скальную гряду на краю плато и погрузился в груду обломков. Пыль поднялась столбом.Кратос даже не посмотрел в ту сторону. Он разжал кулак. Вместо того чтобы воспользоваться силой камней дальше, он подошёл к доктору Стрэнджу, который смотрел на него с ужасом и ошеломлённым расчётом.«Последний камень», — сказал Кратос, не спрашивая, а констатируя. Его голос не оставлял места для переговоров. «Где?»Стрэндж, всё ещё держась за рану, увидел в глазах пришельца не жажду власти, не манию величия. Он увидел ту же пустоту, что остаётся после долгой, выигранной войны. И решил. Ради шанса, ради странной логики четырнадцати миллионов вариантов, где этого существа не было ни в одном.«Ваканда», — прошептал он. «Он… встроен в сознание Вижна. Его пытаются уничтожить. Опаздываешь».Кратос кивнул, один раз, коротко. Он поднял руку с Перчаткой, и Камень Пространства засиял синим. Он не умел им пользоваться, но сила Перчатки отвечала на мысль, на желание. Он желал быть там, где последний камень. Пространство перед ним сложилось, как оригами, открывая портал в гущу другой, не менее яростной битвы: зелёные поля, летающие корабли, ревущие существа и сверкающие щиты.Шагнув в портал, Кратос бросил последний взгляд на распростёртое тело Железного Человека и на пыль, где лежал Тор. Он не чувствовал ни победы, ни интереса. Только необходимость закончить начатое. Кем-то другим. Как всегда.Но теперь у него были Камни. И это меняло всё.Эпилог для продолжения:На Ваканде алая энергия сжимала Вижна, пытаясь вырвать Камень Разума. Рёв Читаури, взрывы, крики — всё это смолкло на миг, когда из ниоткуда возник новый игрок. Алая Ведьма, обезумев от горя, почувствовала чужеродную, титаническую силу и обернулась, увидев идущего сквозь хаос исполина с горящими на руке камнями. Её психическая атака, способная разорвать на части дроида, наткнулась на разум, закалённый в кошмарах собственного прошлого, защищённый волей, сломившей Олимп. Рука в Перчатке сжала её горло, подняв в воздух… но в белесых глазах Кратоса мелькнуло нечто, заставившее его бросить её, а не сломать хребет. Не милосердие. Узнавание. Она, как и он, была орудием чужой воли, солдатом в бесконечной войне.Он повернулся к Вижну. «Отдай камень», — было приговором. И альтернативы не было.Теперь у Кратоса была вся шестёрка. И вся Бесконечность — на его ладони. А в груди — всё та же старая, знакомая пустота.

Прошла тысяча лет. Для богов и камней Бесконечности — миг. Для Кратоса — бесконечная череда войн, ставших единственным смыслом, заполнявшим пустоту. Он не правил. Он очищал.Поединок с Вечным Пламенем:Его назвали Призрачный Гонщик. Дух возмездия, пленённый демоном, с головой, пылающей адским огнём, и цепью, способной поразить грешную душу. Он явился как последний судья, приговорённый наказать Кратоса за «грехи против вселенной». Их битва проходила не на земле, а на скелете умирающей звезды, в пустоте, где звёздный ветер был их единственным свидетелем.Гонщик был неуловим. Его мотоцикл мчался по искривлённой ткани пространства, цепи летели из ниоткуда, обжигая не плоть, а саму сущность Кратоса, выковыривая из памяти призраки его прошлых жертв — жены, дочери, богов. Адский огонь пожирал даже энергию камней, пытаясь очистить их своим мученическим пламенем.«Твой путь омыт кровью невинных, Кратос!» — гремел голос, в котором сплетались ярость духа и хрип демона. «Взгляни в Око Покаяния!»И Гонщик применил свою самую страшную атаку — Пенитенс-Стар. Взгляд, заставляющий жертву испытать всю боль, которую она причинила другим.Кратос выдержал. Он уже прожил эту боль. Он носил её как плащ. Шлем Аида на его голове (артефакт, сохранённый и усиленный за тысячелетия) вспыхнул мрачным светом, отражая часть психической атаки. Но даже этого было недостаточно. Тогда Кратос сделал то, чего не делал века. Он открылся.«Я УЖЕ ПРОШЁЛ ЧЕРЕЗ СВОЙ АД!» — проревел он, и его собственный Карающий Взгляд — не магия, а чистая, сконцентрированная воля, подпитанная силой камней и его неистовым духом — вырвался навстречу адскому пламени.Два взгляда, два правосудия столкнулись в пространстве. Одно — огненное, очищающее, безличное. Другое — ледяное, личное, неумолимое. На миг казалось, что реальность треснет. И Кратос, используя Камень Времени, сделал невозможное — он локализовал эффект Пенитенс-Стар, сжал его в сферу вокруг Гонщика, а затем, используя Камень Реальности, изменил правила. Он не стал уничтожать дух. Он заточил его. Адское пламя сжалось, цепи обвили своего хозяина, мотоцикл смялся в металлический шар. Всё это сколлапсировало в идеальную тёмно-рубиновую сферу размером с кулак, внутри которой мерцал крошечный, вечно пылающий огонёк.Новый Рассвет и Последний Закат:С Гонщиком было покончено. И ничто больше не сдерживало Кратоса. Он вернулся в ту реальность, где начинал, где всё ещё витал дух павшего Олимпа. И стёр его. Не только гору, не только измерение. Он использовал объединённую мощь камней Бесконечности и артефактов греческих богов, чтобы деконструировать саму божественную область. Олимп, как концепция, как точка силы, был вырван из основы мироздания Марвел. Исчезли последние следы Зевса, Ареса, Афины. Это был акт не мести, а гигиены.Затем началась Великая Чистка. Он шёл от звёздной системы к системе. Серебряный Сёрфер, посланник Галактуса, попытался встать на его пути. Его космическая сила, способность поглощать энергию звёзд, разбилась о абсолютную мощь камня Силы и непоколебимую волю Кратоса. Сёрфер был не уничтожен, но повержен и отброшен в глубины космоса, его доска разломана. Целестиал, гигантский судья вселенной, поднял руку, чтобы стереть наглого муравья. Кратос ответил ударом клинка Хаоса, усиленным до масштабов, разрезающих пространство, и камнем Пространства, запершим гиганта в ловушке его собственных размеров. Один точный удар в «глаз» космического существа — и колосс рухнул, став новой холодной луной на орбите никому не нужной планеты.Он мог бы уничтожить всё. Но в глубине, под толщами ярости, всё ещё тлела искра отца, а не только убийцы. Он искал не просто пустоту. Он искал тишину. И нашёл её.Спартания:На краю известной галактики он нашёл неприметнуюголубую планету с тёплым солнцем, двумя лунами и континентом, напоминавшим по очертаниям древнюю Спарту. Здесь не было высших существ, лишь примитивная жизнь и потенциал.И тогда Кратос сделал нечто, что удивило бы его самого тысячу лет назад. Он не уничтожил эту планету. Он стал её щитом. Используя камни, он укрепил её ядро, очистил атмосферу, создал неуязвимое энергетическое поле. А затем — позвал.По всей вселенной, на разных планетах, в разных цивилизациях нашлись те, в ком горел тот же дух: непокорные, стойкие, верные долгу и братству. Потомки древних спартанцев с других миров, потерянные воины, люди, чья культура чтила честь и силу. Они слышали не голос, а зов — призыв к последней, настоящей битве за существование. И они приходили. Тысячи. Десятки тысяч. Они строили не город, а крепость. Из тёмного космического камня и полированного местного дерева вырос замок, простой, мощный и незыблемый, как его хозяин. Его назвали Спартанией. Не империя. Убежище. Цитадель.В подземных, насквозь пропитанных древними руническими защитами залах замка, в самом сердце планеты, Кратос устроил Сокровищницу. Здесь хранились артефакты павших вселенных: обломки щита Капитана Америки, остывшее ядро Мьёльнира, плащ Доктора Стрэнджа, искажённый камнем Реальности, и многие другие трофеи. Но в центре зала, на столпе из чёрного адамантия, под постоянным светом трёх захваченных миниатюрных солнц, покоилась та самая рубиновая сфера. Внутри неё, в вечном страдании и гневе, бушевал Призрачный Гонщик. Это был не просто трофей. Это был урок. Напоминание о том, что даже возмездие можно обуздать, что даже адский огонь можно заточить. И что за этим наблюдает десяток бесшумных, неподвижных стражей в спартанских латах, чьи копья были направлены не на дверь, а внутрь, на сферу. На случай, если пламя попытается вырваться.Кратос стоял на самой высокой башне Спартании, глядя на два спутника, плывущих в лиловом небе. В его руках больше не было Клинков Хаоса. Они висели в тронном зале. На его левой руке всё ещё мерцала Перчатка Бесконечности, но камни на ней светились ровным, почти сонным светом. Тишина, которую он искал, наконец обрела форму. Форму мира, который он не уничтожил, а защитил. Цена была вселенная. Но для Бога-Кара, у которого отняли всё, это была наконец справедливая цена.Он знал — покой не вечен. Галактус ещё придёт. Могут пробудиться Древние. Или из глубин мультивселенного появится новая угроза. Но теперь он был готов. Не как одинокий мститель, а как Страж. Как царь Спартании. И когда враг придёт, он встретит его не рёвом ярости, а ледяным молчанием целой цивилизации, выкованной в горниле его бесконечной войны.

(Звучит тяжелый, мерный стук сапог по каменным ступеням тронного зала. Не спешный, а властный и неумолимый. Кратос сидит на троне из темного вулканического камня, высеченного в виде спин горы Олимп. На нём нет Перчатки Бесконечности – она хранится в глубине цитадели, под охраной лучших из лучших. Но у подножия трона, в пазах, вырезанных в самом камне пола, лежат его старые, верные Клинки Хаоса, тлеющие тусклым алым светом.)Страж-1: (Вбегает в зал, преклонив колено) Царь! У Врат. Чужеземец. Требует аудиенции. Прошёл через поля, не обращая внимания на предупреждения. Сила… от него исходит гроза.Кратос: (Не поворачивая головы, смотрит в пространство перед собой. Голос низкий, как отдалённый громовой раскат) Один?Страж-1: Один, владыка. Но… он похож на того, кого ты низверг на Титане. Только старше. И глаза горят иначе. Рунами.Кратос: (Медленно кивает. Он помнит. Штормбрекера, молнии, гнев. «Пади от моего топора».) Пропустите его. Оставьте нас.(Стражи, обменявшись тревожными взглядами, исчезают в боковых проходах. Ступени продолжают греметь. Наконец, в арке входа появляется фигура. Это Тор, но не тот, что был тысячу лет назад. Это Король Рун. Его плащ цвета грозового неба, доспехи покрыты сияющими, сложными руническими узорами, светящимися изнутри. В руке – не топор, а посох, увенчанный сферой, в которой клубятся миниатюрные туманности. На лице – не ярость, а тяжелая, холодная решимость. Он останавливается у подножия тронной лестницы.)Тор: Мы встречались, Разрушитель Олимпа. Хотя для тебя, возможно, прошло больше времени.Кратос: (Смотрит на него сверху вниз. В его взгляде – не интерес, а усталая признательность знакомой помехи) Ты выжил. Я не добил. Ошибка.Тор: (Короткий, безрадостный смешок) Ошибок в тот день было много. Со всех сторон. Я пришёл не за местью за того юнца. Я пришёл за тем, что ты украл.Кратос: Я ничего не крал. Я брал трофеи. Как и все воины.Тор: Перчатка. Камни Бесконечности. Это не трофей. Это раковая опухоль реальности. Ты вырезал целые вселенные из полотна бытия, построил себе этот… муравейник. (Он жестом указывает вокруг на стены Спартании) И думаешь, что тем самым заслужил покой? Ты лишь заморозил гнев вселенной. И он просится наружу. Отдай Перчатку. Дай мне разобрать её, рассеять камни так, чтобы их уже никто не смог собрать.Кратос: (Медленно поднимается с трона. Его тень падает на Тора. Он спускается на одну ступеньку, затем на другую. Безоружный.) Ты был богом грома. Теперь ты король рун. Но ты всё тот же. Говоришь, требуешь, веришь в свою правоту. Уходи. Эта «опухоль» – единственное, что сдерживает хаос, который порождают такие, как ты, со своей «праведностью».Тор: Значит, будешь защищать её? Без своей игрушки? (Его взгляд падает на Клинки Хаоса у подножия трона.) С этими?Кратос: (Его рука опускается. Цепи с шипением вырываются из его запястий, обвивают рукояти, и лезвия взмывают в воздух, занимая свои места в его ладонях. Они вспыхивают ярче, чем когда-либо, питаясь тысячелетней силой своего хозяина.) Да. С этим. В последний раз. Уходи.Тор: (Руны на его доспехах и посохе вспыхивают ослепительно. Вокруг него сгущается воздух, пахнущий озоном и древней магией.) Нет.---Битва начинается не с рева, а с тишины, взорванной скоростью.Тор не бросается в лобовую атаку. Он исчезает на миг в вспышке рунического света и появляется справа от Кратоса, его посох описывает дугу не молнии, а сжатого пространства, удар, предназначенный не разрезать, а раздробить на атомном уровне. Кратос не блокирует – он уходит вперёд, под удар, Клинки Хаоса скрещиваются перед ним в защите, но не держат удар, а перенаправляют его энергию в пол. Камень под ногами Тора вздымается гейзером плазмы, вынуждая бога отступить.Тор: (Перемещаясь снова, теперь слева, его удары – это череда точных, сокрушительных тычков, каждый из которых мог бы пробить гору) Ты медлителен, Кратос! Ты привык ломать, а не биться! Ты – таран, а я – гром!Он прав. Стиль Тора изменился. Это не яростные размашистые удары Титана. Это экономичные, смертоносные движения воина, познавшего магию рун и битву на уничтожение. Он бьёт по суставам, по цепям, по глазам. Он не даёт Кратосу размахнуться, заставить работать его чудовищную силу. Он кружит, телепортируясь короткими рывками, осыпая Кратоса градом ударов, от которых звенит в ушах и немеют руки.Кратос: (Стиснув зубы, парируя и уворачиваясь. Его ярость, долго спавшая, начинает клокотать. Одна молниеносная атака Тора пробивает его защиту, и посох с размаху бьёт его в грудь. Раздаётся звук, как от удара по наковальне. Кратос отскакивает на шаг, на каменном полу остаются борозды от его сапог) Хватит… КРУЖИТЬ!Он вкладывает всю силу в один широкий, сокрушающий размах Клинком. Но Тор снова не там – он уже за спиной, и его посох бьёт Кратоса по спине, отправляя того вперёд, в колонну. Мрамор трескается.Тор: Видишь? Ты – реликт. Сила без изящества. Ярость без дисциплины!Спартанцы, наблюдавшие из укрытий, бросаются вперёд, чтобы защитить царя. Десять копий летят в Тора. Тот, не оборачиваясь, проводит рукой по воздуху, вычерчивая руну. Копья замирают в воздухе и разлетаются в пыль. Волной силы он отшвыривает воинов прочь, как солому.Этот момент. Вид своих падающих воинов. Взгляд Тора, полный не превосходства, а сожаления, будто он выполняет неприятную необходимость. Это поджигает фитиль.Кратос (поднимается из обломков. В его глазах гаснет последняя искра рассудка, остаётся только чистая, белая ярость, та самая, что сокрушала богов. Он не кричит. Его голос становится тише, но от этого страшнее): Ты… тронул… МОИХ ВОИНОВ.Он больше не пытается парировать или уворачиваться. Следующую атаку Тора – удар посоха, заряженный энергией, способной испепелить звезду, – Кратос ловит на перекрестье Клинков. И останавливает. Молнии бьют вокруг, руны пляшут, но он не движется с места. Его мускулы наливаются свинцом, вены на шее вздуваются.Тор (глаза его расширяются от удивления, он пытается вырвать посох, но не может): Как…?Кратос: (Словно пружина, он делает шаг вперёд, ломая хватку Тора. Его левый Клинок отводит посох в сторону. Правый, вместо того чтобы рубить, сжимается в кулак, обвитый цепью и пламенем Хаоса.) Я ДАЛ ТЕБЕ УЙТИ.Удар. Не красивый. Не техничный. Это удар кузнечного молота, обрушившегося на наковальню. В нём – вес убитых богов, гнев за разрушенный дом, ярость отца, чьё мирное царство посмели потревожить.Кулак Кратоса встречает доспех на груди Тора. Руны на доспехах вспыхивают и гаснут, не выдержав. Раздаётся оглушительный ГРОХОТ, от которого во всём замке вылетают стёкла, а по стенам бегут трещины. Спартания содрогается в основании.Тор не просто отлетает. Он вылетает из тронного зала, как снаряд, пробивает три массивные каменные стены одну за другой, выносится в небо над плацдармом и падает в лес за пределами крепости, оставляя за собой дымящуюся борозду длиной в километр. Облако пыли и щебня поднимается к небу.Кратос стоит среди руин своего тронного зала, тяжело дыша. Пламя на Клинках медленно гаснет. Он смотрит на дыру в стене, на разрушения, на своих оправившихся стражей.Он не победил. Он лишь отбросил. Но он показал, что даже без Камней, в ярости, он – сила природы, с которой нельзя просто «разобраться».Он медленно поворачивается к одному из спартанцев.Кратос:(Голос снова обезличенно-спокоен) Принесите Перчатку. Идите в хранилище. Приготовьте… всё. Его возвращение будет громче.Спартанец:(Кланяется) Да, царь.Кратос подходит к краю обрушившейся стены, глядя на клубы пыли вдали. Король Рун выжил. И теперь это была уже не просьба. Это была война. И впервые за тысячу лет Кратос почувствовал не пустоту, а предвкушение. Война – это то, что он понимал лучше всего.