Бог кукурузы

— Посему решением Великой Пятерки жрецов, заверенным печатью нашего любимого короля, Священный суд приговаривает двух этих демонов…

— Норн?

— Мм?

— Мы сильно вляпались?

— Полагаю, смертельно, — рассеянно ответил Третий.

Ким с досадой крякнул — при попытке повернуть голову в сторону друга тупые и железные шипы намордника безжалостно впились в шею и виски.

— Дикость какая-то, — шепотом продолжил он, обшаривая взглядом собравшуюся на площади толпу и одновременно пытаясь ослабить стягивающие запястья толстые веревки. — Что мы им сделали-то? Ну да, не похожи на местных, но это же не повод… И вообще, мы же им помогли, освободили от рабства! Где благодарность?

— Обычная религия, — пожал плечами Норн, и Ким почти кожей ощутил, как шипы болезненно проехались по горлу друга. — Ничего удивительного для планеты на подобном этапе развития. В их глазах что пираты, что мы — одинаково демоны.

— Просто потому, что прибыли с неба? Почему они тогда на пиратов такой толпой не перли и даже прислуживали им, а? Оружие у них, как оказалось, есть, и еще какое. Чем пираты были лучше нас?

— Они были однозначно плохими, и это более понятно местным. Плохой демон — правильный демон, восставать против него опасно, может и испепелить. Да и смысл? Что тиран-король, что демон с неба — разница невелика. Находиться в рабстве у демона даже менее унизительно, более познавательно и некоторым даже нравится, несет оттенок темного избранничества. И в том, и в другом случае большинство предпочитает ничего не менять, вздыхать по лучшей жизни и надеяться, что рано или поздно явится избавление и какое-нибудь грозное божество испепелит угнетателя.

— Ну, мы явились, и испепелили — три огневых установки угробили, чего им сейчас не хватает-то?!

— Мы пришли с неба, — терпеливо объяснил Третий. — Их боги приходят из-под земли, с неба — только демоны. Мы им непонятны. Правильных и добрых демонов не должно существовать априори, это ошибка природы. Потому они и всполошились.

— Сами они ошибка природы, — вскипел Второй, яростно дергая связанными руками, потому что Верховный жрец уже повернулся к ним, держа в высоко поднятой руке полыхающий факел. — Хоть бы Севка успел и выжег весь это сброд до пепелища, даже если нам помочь не успеет. Пусть почувствуют на своей шкуре демонический огонь с неба, дикари неблагодарные!

Словно в ответ на яростный призыв Кима, вековой лес из тысячелетних стволов разделился пополам, громыхнул и выплюнул вытянутую сахарно-белую стрелу. Капитаны узнали спасательный катер с «Эвереста» и от души значительно отлегло.

Толпа на площади схлынула, вопя и тыча пальцами в пришельца, в ужасе цепляясь друг за друга. Катер мчался на предельной скорости, и уже через несколько мгновений с диким грохотом и лязгом сел на землю прямо перед помостом со связанными друзьями, отделив их от враждебной толпы. Распахнулся наружный шлюз, и на площадь опустилась гробовая тишина.

Лишь благодаря стальному наморднику Киму удалось не потерять челюсть, когда по трапу торжественно сошел Всеволод, оглядывая притихшую толпу из-под грозно сдвинутых бровей. И если шуршащую золотую хламиду, в которой Ким признал парадную скатерть из кают-компании «Эвереста» еще можно было как-то понять, то зачем Севка нацепил на лоб часть старой антенны и вымазал тело сплошным слоем золотой краски, осталось вопросом. Но наибольшее недоумение вызвал, пожалуй, огромный початок кукурузы, который Всеволод держал в руке наподобие скипетра, не иначе как опустошив холодильник овощей на «Эвересте».

Всеволод остановился на нижней ступеньке трапа и гневным взглядом обвел толпу.

— Моне, — пророкотал его голос, и Ким с удовольствием увидел, как сжались и затрепетали и горожане, и инквизиция. — Мине ин на кире ва. Ку!

Вой, поднявшийся на площади, полностью оглушил Кима. Люди ринулись прочь, сшибая, отталкивая друг друга и буквально карабкаясь по чужим головам. На какой-то миг Ким искренне пожалел их, но тут же почувствовал спиной, как тяжело дышит задушенный намордником Норн, и вся жалость мигом улетучилась.

— Так их! — азартно завопил он, дрыгая связанными ногами. — Бей гадов!

Через пару минут площадь осталась девственно-пустой, и лишь одинокое перекати-поле с тихим шелестом катилось по ней.

— Давайте быстрее в катер, — устало сказал Всеволод, освобождая друзей от пут и помогая им встать на ноги. — И проваливаем из этой дыры.

— И все-таки я не понимаю, — задумчиво сказал Ким, размешивая свой кофе и наблюдая, как Всеволод стирает с ногтей остатки краски. — Если для них все, кто не из-под земли — демоны, то почему они испугались именно тебя? Не пиратов, не нас, а именно тебя. Кого ты им показал?

— Бога кукурузы, — насмешливо хмыкнул Всеволод. — Их древнее языческое божество. Покровитель земледелия, плодородия и любви.

— Не понимаю, — нахмурился Ким. — Плодородие вроде полезная штука для их культуры, такой хороший бог, а бежали как от чумы. Неужто початка испугались? Что он может им сделать?

Норн внезапно уткнулся в сложенные лодочкой ладони и сдавленно хрюкнул. Ким сердито посмотрел на него.

— Все всё поняли, да? Я один как дурак?

— Именно, — весело подтвердил Всеволод. — Понимаешь, Бог кукурузы был еще и богом плотской любви, тех, кто противился его воле — не чтил его посланцев, отвергал дары и практиковал воздержание, наказывал просто: забирал к себе в чертоги, и этим самым кочаном… Пока бедняга не признавал, что был неправ. Остальные боги его тоже побаивались в какой-то мере. А учитывая, какие нравы на планете сейчас и как усиленно там насаждается аскетизм и воздержание во славу короля, подобное божество просто не выпустило бы их из своих чертогов живыми. А они этого боятся больше, чем рабства, смерти и пиратов разом. Божественная любовь имеет свои нюансы.

Никогда еще друзья не слышали, чтобы Ким так хохотал.