Бог вернётся за нами

Холодный рассвет едва пробивался сквозь густые кроны древних дубов, окрашивая лес в свинцовые тона. Воздух был насыщен запахом прелой листвы и сырой земли. Где-то вдалеке прокричала сорока, но тут же смолкла, будто почуяв недоброе. Двое охотников стояли на склоне, застывшие, как каменные изваяния. Старший — грузный, широкоплечий норман с седой, спутанной бородой и глубокими морщинами у глаз — прикрыл веко, целясь поверх ствола своего ружья. Его пальцы, покрытые старыми шрамами, лежали на спуске с привычной уверенностью. Рядом, дрожа от волнения, притаился молодой рыжеволосый англичанин. Его руки сжимали ружье так, будто он боялся, что оно выскользнет из потных ладоней.

— Тише... — прошипел норман, не отрывая взгляда от оленя. Величественный зверь, не подозревая об опасности, щипал мох у подножия валуна.

— Целься ниже... под лопатку. — Молодой охотник кивнул, сглотнув ком в горле. Сердце колотилось так громко, что, казалось, спугнет всю округу. Он прицелился, но мушка прыгала перед глазами — то вверх, то вбок. Выстрел грянул неожиданно, резко, как удар кнута. Олень вздрогнул, дико вскинув голову. Пуля, вместо того чтобы пронзить сердце, угодила в заднюю ногу, раздробив кость. Животное рухнуло на землю с пронзительным, почти человеческим стоном. Его крик разорвал лесную тишину, заставив взметнуться стаю дроздов в ближайших кустах.

— Блять! — выругался норман, резко опуская ружье. — Ну и меткость, пацан. — Молодой охотник побледнел. Он хотел что-то сказать, но язык не слушался. Не тратя времени, седой великан спустился по склону, ловко переступая через корни и камни. Олень бился в агонии, широко раскрытые глаза полные ужаса. Кровь пульсировала из раны, окрашивая рыжую шерсть в черный цвет. Норман достал из-за пояса охотничий нож — широкий, с грубо заточенным клинком. Без лишних слов он прижал коленом шею оленя и одним резким движением вонзил лезвие в основание черепа. Хруст. Тело зверя дернулось в последний раз и затихло.

— Вот так, племянник, — норман вытер нож о штанину и встал, тяжело дыша. — Охотиться — не в цель палить. Убивать надо быстро. Без мучений. — Молодой лишь кивнул, глядя на мертвого оленя. Впервые в жизни он понял: смерть пахнет не порохом, а медью и сырой землей.

Тишину леса разорвал новый звук — низкий, грудной рёв, от которого содрогнулись даже вековые сосны. Земля, казалось, затряслась под тяжелыми шагами. Лоран резко поднял голову, глаза сузились до щелочек.

— Медведь... — осторожно проговорил он, мгновенно оценивая расстояние между собой и племянником. Пятнадцать метров. Слишком далеко, чтобы успеть.

— Шон! За дерево! Не шевелись! — его голос был хриплым, но твердым, как сталь. Молодой охотник кивнул, бледный как мел, и рванулся к ближайшему дубу. Сердце колотилось так, что в висках стучало. Он прижался к шершавой коре, затаив дыхание. Было уже поздно. Из чащи вырвалось нечто огромное, темное, дышащее хриплой яростью. Медведь. Он был не обычным зверем — а израненным, окровавленным чудовищем. Его шкура была изрешечена пулями, из черных дыр сочились струйки крови. Нижняя челюсть болталась на клочьях кожи, обнажая окровавленные клыки. Один глаз затянуло бельмом, но второй горел безумием. Зверь не видел. Не слышал. Он только чуял, набросившись на Шона.

— Шон! — крикнул Лоран, но медведь уже налетел на юношу, сбив его с ног. Массивное тело обрушилось на Шона, когти впились в плечо, горячее дыхание с запахом гниющего мяса обожгло лицо.

Хруст.

Боль пронзила ребра. Шон закричал. Лоран не думал. Он стрелял. Выстрел. Пуля ударила медведю в бок, но тот даже не дрогнул. Ещё выстрел. Вторая пуля вошла в шею. Медведь взревел, но не отпустил добычу. Лоран бросил ружье и рванул нож.

— Отошла, мразь ебаная! - Он вонзил клинок в спину зверя по самую рукоять. Медведь завыл, наконец разжал челюсти и развернулся к новому врагу. Но Лоран уже не останавливался. Он бил снова, пока зверь не рухнул на землю, захлебываясь собственной кровью. Тишина, только тяжелое дыхание.

— Нет... — Лоран упал на колени рядом с племянником. Юноша лежал, сжимая окровавленный бок. Лицо белое, губы дрожали.

— Держись, блять, держись... — прошептал норман, срывая с себя рубаху, чтобы перевязать рану.

Кровь Шона сочилась сквозь пальцы Лорана, а в ушах еще стоял жуткий рев медведя. Внезапно из чащи высыпали четверо вооруженных людей в камуфляже — патрульные охотники, судя по нашивкам. Их лица были бледны, глаза бегали от трупа медведя к раненому Шону, потом — к Лорану, который сидел на земле, сжимая племянника, как будто боялся, что его заберут.

— Что здесь произошло?! — крикнул один из них, высокий, с обветренным лицом и жестким взглядом. Он наклонился над медведем, осматривая пулевые раны, оторванную челюсть, шкуру, изрешеченную словно решето. Лоран поднял на него взгляд — медленный, тяжелый, как будто сквозь туман.

— Что за хуйня? — прохрипел он, не скрывая ни ярости, ни непонимания. Патрульные переглянулись.

— Это не наш отстрел... — пробормотал второй, помоложе, сжимая ружье так, что костяшки побелели.

— Кто его так изуродовал? — третий, коренастый, с седыми усами, ткнул стволом в сторону медведя.

Лоран не ответил. Его мозг работал на пределе: кто-то стрелял в этого зверя до них. Кто-то, кто не добил. Кто-то, кто оставил его умирать в муках, превратив в бешеную машину убийства.

— Надо быстрее тащить парня к повозке, — сказал высокий, наконец оторвавшись от медведя. — Рана серьезная.

Лоран кивнул, стиснув зубы. Спустя пару минут бега, тишину разорвал хрип. Нечеловеческий. Шон дернулся в руках Лорана, его тело вдруг напряглось, как тетива лука. Глаза закатились, оставив лишь мутные белки. Из горла вырвался булькающий стон — звук, которого не должен издавать живой.

— Шон? — Лоран попытался встряхнуть его, но в тот же миг пальцы племянника впились ему в спину. Холодные. Жесткие. Как когти.

— Айо-о, бля! — норман рванулся назад, отшвырнув от себя мертвеца. Шон упал на четвереньки, его суставы хрустели, будто ломались и срастались заново. Голова неестественно дергалась, челюсть отвисла, обнажая окровавленные зубы.

— Он заражён! — закричал один из патрульных, отскакивая назад. — Так же, как и те, что мы видели у реки!

Лоран не понимал, о каких еще, к чёрту, мертвецах идет речь. Но времени на вопросы не было — Шон уже поднимался. Не как человек.

— Пристрелите его! — проревел коренастый охотник, вскидывая ружьё. Щелчки предохранителей. Лоран увидел стволы, направленные в голову его племянника и взвёлся.

— Нет. — его пистоль был в руке раньше, чем он сам осознал это. Дуло смотрело прямо в лицо ближайшего патрульного.

— Только попробуйте. - Охотники замерли. Напряжение висело в воздухе, густое, как пороховой дым.

— Он уже не твой племянник, мужик! — прошипел высокий. — Он один из них!

— Вы ебнулись с перегару?! — Лоран не опускал оружия. — Какие нахуй мертвецы? - В этот момент Шон рванулся вперёд. Прямо во второго охотника. Тот не успел среагировать — мёртвые зубы вонзились ему в шею. Кровь брызнула на стволы, и... Выстрел, оглушительный, случайный. Пуля пробила Шону плечо, но он даже не дрогнул. Только глубже вонзил клыки, рванул головой — и мясо с хрустом отделилось от кости.

— Гааааа! — охотник рухнул, захлёбываясь собственной кровью. Лоран оцепенел. Мёртвые действительно восстают. И теперь он стоял посреди леса... С пистолетом в руке. С безумцем, который когда-то был его племянником. И с тремя ружьями, направленными на него самого. Высокий патрульный перевёл курок.

— Последний шанс, старик. Отойди от него. - Лоран медленно выдохнул. И принял решение.