Богатыри Круглого Стола Сказ 3 Бел-горюч Камень-Алатырь

Желаю вам здравствовать, други мои! Много воды (а ещё больше крови человеческой) утекло с той великой битвы у стен священной Арконы. Не много, не мало — пятнадцать лет прошло с той поры. Пятнадцать страшных лет. Кровавых… И никаких чернил не хватит описать те страшные годы, да и пергамента столько не собрать. Мы же с вами пробежим эти годы за пару-тройку скрижалей, да и возьмёмся за финальную историю моего повествования.

Как вы помните, други мои, одержали мы верх в той сече лютой под стенами Арконы. Была ли радость от той победы? Сложно сказать… Конечно же, была у меня радость, что жив остался. Но перед тем, была радость великая, когда Черномор отсёк голову Устиман-Змею. Вот это действительно была радость, потому как, уж не буду лгать, страху от того чудовища я натерпелся лютого.

Видал я до той поры не мало иных чудовищ: жутких в своём подлом коварстве василисков, Тугарин-Змея и его могучего скакуна, летучих тварей, на коих восседали змеекрылы-лучники, змеелюдов, тяжёлую пехоту рептилонов, зверогадов, лютую конницу рептилонскую, Ским-зверя…

Василиски, конечно же, твари мерзкие, однако созданы они не для боя, а для убийства, а по сему — латник, либо добрый лучник вполне может с ними совладать.

Следующим был Тугарин. Илюха, брательник мой названный, конечно же внушал… Однако же, видели бы вы Тугарина — живая гора, закованная в непробиваемую чешую, да ещё и верхом на ещё более жутком рогатом чудовище. Казалось, что никто из людей не способен его одолеть. Однако же, Илюха смог. А скакуна того рогатого наше рыцарство одолело. С тех пор уже так сильно не пугали меня ни пешие рептилоны, ни конные, ни любые иные, ибо всех их можно было одолеть. Иное дело Ским-зверь! Вот это действительно был ужас. Никогда таких огромных тварей я не встречал. Однако же, и Ским-зверь остался без головы.

А Устиман-Змей был куда громаднее, чем Ским-зверь. И в двух битвах с Йормунгандом именно тот Фафнир нас и одолел. А тут Дядька Черномор ту гадину и изрубил — давая нам надежду на победу. Вот тогда, действительно, была радость великая. А вот когда уползали прочь злые хирды Чёрного Конунга, то уже и сил радоваться не было. Ну, по крайней мере, у меня, а как там было у других, того не скажу, ибо выпил я ковш браги (не помню кем поднесённый), да тут же и уснул без задних ног.

Преследовать войско Чёрного Конунга сил у нас никаких уже не было, да и раненых своих надо было собрать. В общем, так и уполз тот Йормунганд, да погрузившись на лодьи - отчалил прочь. Мы же предавали павших огню, да справляли тризну великую.

Не ведаю, каким образом известный враль Эгиль Волчья Шкура объяснил то поражение. Однако же, каким-то образом видимо объяснил, на что-нибудь там ссылаясь.

Оттар же направил свой сильно поредевший флот в сторону дано-ютских берегов. Ну, а дабы поднять дух побитого войска, разграбил и спалил грады: Росток — хижан, Любице — бодричей и Старград (Старгард) — вагров.

Однако же, не помогли Черному Конунгу ни враки Эгиля, ни взятая в землях славян добыча, ни клятвы собрать новое войско и страшно отомстить всем жителям Варяжского моря. Как ни крути, а поражение под Арконой сильно подорвало авторитет непобедимого до той поры бога-конунга.

Первыми ушли датские ярлы. Конечно же, если бы был жив их конунг Эрик Кровавый, то вряд ли бы даны решились на такой шаг. Однако же, оставшиеся без конунга даны решили, что хватит с них Сумерек Богов. А следом ушло и несколько нурманских ярлов.

И осталось тогда у Чёрного Конунга не более четырёх тысяч щитов. Когда-то, Скирингсалл покидало войско в пять тысяч щитов, теперь же осталось лишь четыре. Честно молвя, это тоже сила не малая. Прошёлся Оттар по побережью восточных саксов, а затем и англов, и ещё с полтысячи щитов набрал в тех землях. И со всеми теми силами нагрянул триединый бог в земли данов.

Два лета бился в тех землях Оттар, предавая всё живое огню и мечу. Ну, а затем направился он на полночь — к берегам нурманским. Направился вершить кровавую расправу над предателями, да восполнять корабельным древом, да окольчуженной плотью усохшее тело Йормунганда.

* * *

В Британии же, битый Артуром конунг восточных саксов Элла сел на корабли и отправился в земли фризов и западных саксов, где стал набирать новое войско. Элла обещал богатую добычу, а фризы, что были с ним, подтверждали слова конунга. Таким образом, обратно в Британию Элла возвращался с двумя тысячами щитов.

В самой же Южной Британии после разгрома Эллы местные вожди и аристократы воспрянули духом и потянулись к Артуру, а вскоре прибыл король Поуиса Категирн с конной дружиной. Вот с этими силами Артур и устремился на юг — туда, где бесчинствовал Атли Мясник. Однако, вместо Атли, войско бриттов вышло на объединённую рать ютских конунгов Хенгиста и Хорсы.

В летописи это сражение вошло, как битва при Эйлсфорде. Ютов было гораздо меньше, однако, выстроив глубокую фалангу, встали они намертво. И видя железную стойкость ютов и их мастерство воинское, побоялся Артур бросить на пролом конницу Камелота. В итоге, верх в той лютой сече всё равно одержали бритты. Однако, победа та была не лёгкая. Несмотря на гибель конунга Хорсы, юты не были разбиты, и в полном порядке покинули поле боя. У бриттов же полегла не только половина их рати, но и пал король Категирн.

Таким образом, король Артур вынужден был остановить своё наступление на захватчиков, а тут ещё с севера пришли плохие вести…

* * *

Кощей внимательно следил за тем, что происходило в Британии. Когда же король Артур устремился на юг и окончательно там увяз, то Бессмертный покинул свой замок Аркарт и с конною дружиной помчался захватывать Камелот.

Не буду мучить вас, други мои, долгими описаниями событий, а по сему буду краток — Камелот Кощей взял. Взял штурмом. Причём, главную роль в штурме сыграл сам наш бессмертный пройдоха. А было это так — спешившись катафракты нарубили и навязали фашин и изготовили несколько лестниц. Далее, пешие чёрные всадники закидали ров фашинами, и по первой же приставленной к стене лестнице на эту самую стену (естественно самым первым) взобрался сам Кощей. Ну а далее, Бессмертный прорубился к воротам, отворил их и опустил подъёмный мост, после чего в замок влетела чёрная конница. Так был взят Камелот.

Взяв замок, Кощей тут же отправил весть королеве Мэд, уведомляя её о том, она может вернуться на свой престол.

Кстати, в этот раз, захватив замок, Бессмертный действовал несколько мягче, чем в прошлый раз. Правда, слуг и в прошлый раз шибко не резали, а больше насиловали (в основном, как правило, женщин), что в общем-то повторилось и в этот раз. Йоменов оставшихся охранять замок, правда вырезали полностью. А вот оставшихся в живых после боя и взятых в плен стражников (числом не менее 40) заковали в цепи и поместили в подвал. А вот кастелян сэр Астольф, а также четверо паладинов по личному указанию Кощея были взяты живьём. В итоге, все пятеро паладинов были помещены в одну комнату весьма прилично обставленную для содержания почётных (скорее полупочётных) пленников, которых хорошо кормили (и поили), и коих иногда навещал сам Бессмертный и вёл с ними светские беседы. Это в прошлый раз Кощей был полностью уверен в том, что Артур и его рыцарство уже никогда не вернётся из Змеиного царства, поэтому сей долговязый пройдоха и позволил себе всяческие бесчинства. Сейчас же, Артур вполне себе здравствовал, и к тому же имел весьма внушительное войско. А по сему, битый жизнью и умудрённый опытом Кощей решил не перегибать палку, а действовать в рамках приличия.

Правда, массовые убийства и изнасилования сложно назвать приличием, однако таков наш жёсткий и тёмный век. Может быть у вас, мои дальние потомки, что читают сейчас мои корявые начертания, всё совсем по-другому, и у вас не режут людей как скот (причём ради забавы), и не насилуют всех повально. Может быть вы живёте в светлом и счастливом мире — очень мне хочется в это верить. Однако же у нас всё очень грязно и кроваво. И очень я надеюсь, что наступят когда-нибудь иные времена, где главной ценностью будет сам человек, и чтобы никогда не знали люди тех страшных напастей, в коих мы вынуждены выживать в нашу про́клятую небом эпоху.

Прошу прощения, другие мои, опять я по дурной своей привычке отвлёкся. Возвращаемся к Бессмертному. Кощей, имея богатейший жизненный опыт, вполне допускал, что может сложиться так, что придётся заключать какие-то договора́ с Артуром, а то и вовсе каким-то образом сосуществовать — и отнёсся к пленным паладинам с почётом и уважением. А вскоре в Камелот прибыла королева Мэд — от чьего имени (на всякий случай) и действовал Кощей.

Что же касается сэра Мордреда, то он остался в своём замке, поскольку боялся вновь попасть в западню. Ну и леди Моргана, соответственно, тоже осталась в замке Алнвике вместе с сэром Мордредом.

Вот тогда-то второй раз в Британии и высадился конунг Элла во главе двухтысячной саксо-фризской рати. И, что бы вы думали, други мои, — Элла вновь решил идти на север великого острова, а не торчать на юге. И как вы думаете — кого Элла встретил на своём пути? В жизни не угадаете! А встретил он остатки чёрной пехоты Кощея, которая захватила несколько селений и вела себя в этих селениях наипаскуднейшим образом. Эти две с половиной сотни кощеевских солдат с удовольствием присоединились к Элле. Казалось бы — помощь не очень великая. Однако же, в лице чёрных пехотинцев, помимо отличных бойцов, конунг получил ещё хороших знатоков географии Британии. Таким образом, будучи изначально самых слабым из конунгов-завоевателей, в итоге Элла стал самым опасным из них.

* * *

Теперь немного о судьбе нашего войска на Руяне. Предав павших огню, да справив тризну великую, стали готовиться мы к продолжению войны супротив Чёрного Конунга. Собрав сильно поредевшие дружины, отправились мы в погоню за Йормунгандом. Однако, Оттар сильно опережал нас, и впереди ждали нас лишь сожжённые грады и селения славян, которые мы так и не успели спасти.

Ну и наконец встали мы в разграбленном и наполовину сгоревшем Старграде, и стали слать гонцов ко всем племенам, пострадавшим от Чёрного Конунга, а также к их ближайшим соседям, да стали новую рать собирать. И пока ждали мы подхода пополнений, пришли к нам вести об том, что даны взбунтовались супротив Оттара, а также, что часть нурманских ярлов тоже его покинули. Стали мы тогда думу думать, да большинством голов додумались, что ежели мы сейчас в те земли нагрянем, то перед ликом иноземного вторжения могут все тамошние племена объединиться под стягом Чёрного Конунга. Вот и порешили мы, что сейчас лучше не мешать тем народам — пусть они сами друг друга режут. На том наш союз и закончился, и все дружины потянулись восвояси.

Ушкуйники, получив наставления от Ольберга, отправились обратно на Камень, к атаману Торопу. Ну, а сами рыцари Камелота двинули в Британию. Да не одни двинули. Две с половиной сотни данов, да полторы сотни славян решили идти вместе с камелотовцами под стяг короля Артура. Так и двинули мы в путь на семи кораблях.

Прибыв в Камелот, мы узнали, что Артур ушёл на юг сражаться с завоевателями. Отдохнули мы день с дороги, ночь переспали, да отправились вслед за королём.

Что обидно, всего на пару дней разминулись мы с Кощеем. А иначе, никогда бы сему проходимцу не взять светел Камелот.

Шли мы на юг, шли… Пока не повстречали идущего нам навстречу Артура с войском его. Словами не описать ту встречу. До сих пор слёзы в глазах наворачиваются, а уж тогда и подавно. Встретились, обнимались, плакали, смеялись. Одним словом, радость была неописуемая. Поведали мы Артуру о наших приключениях, а от него узнали об том, что в Британии творится. Ну и выпили конечно же… Всю ночь песни у походных костров горланили. Ну, а с утра — в поход! Освобождать Камелот от Кощея.

Что было тогда удивительно — едва наше войско подошло к Камелоту, как Кощей тут же поднял белый флаг. На переговоры отправился сэр Галахад. В итоге, Кощей без боя сдал замок и отдал всех пленных в обмен на беспрепятственный выход из крепости.

Кощей и королева Мэд в сопровождении пятисот чёрных катафрактов умчались прочь, а над Камелотом вновь взмыли в небо стяги Артуровы. Однако же, возник вопрос — что делать далее? Возвращаться на юг — значит Кощей вновь ударит в спину, а не возвращаться нельзя — Британия погибнет под пятой завоевателей. Да и плюс — половина войска была с юга страны и требовала возвращения в охваченные войной земли.

И повелел тогда король Артур — идти войной на Кощея и закрыть сей вопрос на вечные времена, а затем начать освободительный поход на юг.

Судя по всему (в том числе по многочисленным следам) Бессмертный отправился в Алнвик — замок сэра Мордреда. Вот туда и двинуло наше войско. И хотя рать Артурова была не так велика, как у нас под Ральсвиком, либо Арконой, однако же внушала: 4 сотни рыцарей и дворян, 21 сотня йоменов и пехотинцев, а также 4 сотни варягов.

Шли мы следующим порядком — впереди конница, затем варяги, далее вся остальная пехота, ну а позади всех — обоз. Шли мы в сторону замка Алнвик, и ни о чём не тужили. А на четвёртый день нашего похода, на холме, что был по левую руку от наших колонн, зачернели стяги Кощеевы и ударили на нас все пять сотен чёрной конницы.

Кавалерия Камелота конечно же успела перестроиться из походной колонны в боевой порядок, а вот остальные благородные всадники нашей выучки не имели… В общем, смял нас Кощей одним ударом. Варяги встали в плотный круг и ощетинились копьями — их катафракты и не тронули, а вот остальную нашу пехоту чёрная конница Кощеева вырубила, вытоптала, да рассеяла по курсам да оврагам.

Это был полный разгром. Пехотинцев полегло более тысячи, обозные вообще почти полностью легли под мечами катафрактов, рыцарей пало не менее сотни. Да ещё 25 рыцарей в плен попало, и среди них один паладин. А звали того паладина — сэр Ольберг.

И потянулось обратно в Камелот разбитое войско, собирая по пути разбежавшихся по всем окрестностям пехотинцев и йоменов.

Вернувшись в свой замок, стал Артур голову ломать над тем, как же быть далее? На Кощея пехота (за исключением варягов) идти боялась, а без пехоты Алнвик не взять — там не только конница Кощеева, там ещё и Мордред какие-то силы собрал. И на юг, как идти, когда Кощей над душой висит…

И молвил тогда Илья Муромец да таковы слова:

— Ступай, батюшка осударь, в поход. А я, грешный, здеся останусь. Пущай Кощей приходит — я его встречу.

— Спасибо тебе, Илья Иваныч, выручил! С собой попросишь кого? — вопрошал король Артур.

— Даньку… Да может исшо Тринадцатого. Ежели захотят, конечно же.

Оба благородных рыцаря согласились остаться в Камелоте: сэр Данька — пьянствовать с сэром Илюхой, ну а сэр Кэй, обладая мечом великого Сигурда, был не против реванша за свой поединок с Кощеем.

Кастеляном остался освобождённый из полона сэр Астольф. Также, Артур оставил в замке сильный гарнизон — 200 пехотинцев и 100 лучников-йоменов. Ну, а сам государь наш король с полуторатысячной ратью вновь направился на юг Британии.

На своём пути встретил Артур ни кого иного, как самого́ конунга Иду со всем войском англов. Сам я не слышал, но говорят, что государь наш король зело похабно сквернословил в адрес потаскухи-судьбы. Да и как тут было не сквернословить, други мои, когда попал Артур, как говорится, из огня да в полымя. Только потерпела рать наша одно обидное поражение от Кощея, как сейчас встало перед ней войско свирепых варягов. А учитывая, что войско Иды в два раза превосходило Артура, то опечалился наш король, понимая, что не одолеть ему могучих англов.

Однако же, делать нечего, пришлось войску нашему изготавливаться к битве. Вся надежда в предстоящем сражении у Артура была лишь на конницу, ибо кроме четырёх сотен варягов вся остальная пехота супротив англов не устоит. А конницы то всего три сотни, и пробить ими трёхтысячную стену щитов англов - та ещё задача.

Англы же, действительно, встали одной большой фалангой, а впереди их скьялборга восседал на могучем жеребце богатырского вида воин.

Естественно, этим всадником был ни кто иной, как конунг-богатырь Ида. И конунг сей отправился к нашему войску и вызвал короля Артура на поединок.

Все рыцари Круглого Стола, а также великий Мерлин пытались отговорить государя от такого опрометчивого шага, однако же Артур принял вызов.

Честно скажу вам, други мои, Ида был гораздо сильнее чем Артур, и если бы бились они пешими и на мечах, то быть бы нашему государю битому. Но это, если бы Артур был в обычном снаряжении. Правда, если учесть, что у нашего короля были волшебные доспехи и оружие, а как-то: меч Кларент, булатные латы Вигар, булатный шлем Госвит, щит Винебгортухир, то убить его Ида вряд-ли бы смог. Может статься даже, что Артуру удалось бы победить. Однако же, тут остаётся только гадать. А вот, что касается благороднейшего конного боя на копьях, то тут…

Нет, тут надо сразу сказать, что в бое на копьях Ида не был уж совсем мешком с навозом. Он вполне себе мог побеждать каких-то захудалых рыцарей (что он в общем-то и делал). Однако же, супротив рыцарей и паладинов Камелота он был явно слабоват. А уж Артур, пусть хоть и не был, как сэр Саграмор, однако же в копейном искусстве был на равных с половиной рыцарей Круглого Стола, а нескольких даже превосходил.

Оба войска замерли в волнительном ожидании, когда оба их предводителя мчались на встречу друг другу, выставив вперёд рыцарские лэнсы.

А общем, грохнулся Ида наземь в первой же сшибке. И пусть сей рыцарствующий конунг скажет спасибо, что на сей поединок Артур (по благородству души) взял обычный лэнс, а не волшебную пику Ронгомиант, а иначе был бы Ида пронзён насквозь.

Встав с земли, востребовал Ида вина и кубков. Выпив во здравие победителя, Ида воздал хвалу Артуру, заявив, что много слышал о благородстве последнего, и счастлив тем, что имел честь преломить с ним копья, а теперь и осушить кубки. Артур отвечал Иде, что тоже слыхал об том, что последний сильно отличается от остальных варваров, и славится своим поистине рыцарским благородством.

Ну, а далее, конунг англов Ида поклялся королю Камелота в вечной дружбе, а также обещал всегда и во всём следовать за своим другом и братом Артуром.

Ну, а клятвы данные Оттару… Да, кто их помнит. Да и где тот Оттар? Наверняка уже сгинул где-нибудь.