Божественный Беспорядок

«Что… происходит?..»

  Тело словно растворялось в пустоте. Ни пола под ногами, ни опоры, ни даже ощущения собственного веса — осталось лишь глухое эхо учащённого сердцебиения.

«Как я сюда попала?.. Я… кто я?..»

  Боль пронзила, как удар молнии. Перед глазами замелькали бесформенные образы, постепенно складывающиеся в смазанную, тусклую картину, будто нарисованную белым фломастером по чёрной бумаге.

Проливной дождь. Маленькая девочка куда-то спешит, прижимая к груди большой зонт.

«Это… мои воспоминания?»

  Подросток преграждает путь.

  — Эй, мелкая! Гони сюда.

  — Прости, но я не могу отдать... — прозвучал робкий, еле слышный ответ. — Папа попросил вернуть, поэтому...

  Резкий толчок. Грязная лужа. Удар в спину — и девочка падает, вскрикивая. Колени обдираются в кровь, руки скользят по мокрому асфальту. Рюкзак раскрывается, и из него разлетаются вещи: тетрадки, карандаши, плюшевая подвеска в форме собаки…

  — Ваф! Ваф-ваф! — раздаётся лай, неожиданный и отчаянный.

  Из-за угла выскакивает чёрная, мокрая от дождя дворняжка. Худенькая, дрожащая, но полная решимости. Пёс бросается прямо к обидчику, яростно вцепляясь в его штанину.

  — Чёрт, ты откуда взялась?! Пошла вон, шавка!

  Парень теряет равновесие и падает. Брызги летят во все стороны. Он пинает собаку. Та взвизгивает — коротко, пронзительно, но не отпускает.

«Собака… как её звали?..»

  Имя не вспоминалось. Только чувство — надо защитить. Сейчас. Во что бы то ни стало.

  Взгляд находит палку у обочины. Первый удар. Второй. Подросток вскрикивает и отступает. Ранее уверенный голос теперь звучит испуганно.

  — Вот же психованная!..

  «Я не дам ей страдать из-за моей слабости. Я не боюсь. Я больше не буду бояться».

  Картина меняется.

  — Папа! Помоги! — детский голос дрожит от слёз. — Её ударили… Она защищала меня, а теперь ей больно…

  Отец, вышедший в коридор с чашкой чая, застывает. Взгляд метается от окровавленной морды пса к грязной, испуганной дочери.

  — Всё будет хорошо, — спокойно говорит мужчина.

  Бережные движения отца обрабатывают раны, а девочка, держащая бинты, изо всех сил старается помочь. Аккуратно повторяет каждое действие, несмотря на дрожь в пальцах.

  Именно в этот момент приходит осознание:

  — Пап… я хочу быть как ты. Хочу помогать. Чтобы никто не оставался один, когда больно.

  Новая вспышка. Мир перед глазами проясняется, картинка постепенно обретает краски.

  Вечер. Девочка сидит на полу, рядом — та самая палка, так и не выброшенная, спрятанная под кроватью, как трофей. Словно напоминание себе: иногда даже самая простая ситуация способна стать поводом для борьбы.

  Доска объявлений попадается на глаза по дороге из школы. На ней — листок, рекламирующий клуб кэндо для детей и подростков.

  — Пап, можно? Там палки. Только как мечи. Мне это очень надо!..

  Следующий кадр. Более чёткий, более осязаемый.

  Старый спортзал, скрип деревянного пола, резкий голос инструктора. Всё новое, пугающее. Но куда страшнее — снова остаться беспомощной.

  Падения. Синяки. Стёртые ладони.

  — Ты уверена? — спрашивает тренер, хмурясь.

  — Да. Когда держу меч — я не жертва.

  Провал. Затем новая сцена.

  Подросток засыпает над учебниками. Отец подходит и молча ставит чашку чая на стол.

«Он никогда не говорил “горжусь“… но всегда был рядом».

  Тренировки становятся отдушиной. Местом, где можно кричать. Выплёскивать злость. Боль. Страх. Всё, что не выразить словами.

  Последний учебный год. Горы учебников, тетради, скомканные листы и пятна от кофе на полях.

  — Ты точно поступишь, — звучит твёрдый, уверенный голос подруги. — У тебя же глаза горят, когда ты рассказываешь про животных. А упорство — это уже половина победы!

  — А если нет?.. — устало зевнув, девушка опускает голову на стол, готовая сдаться и уснуть прямо там, настолько всё тело просит передышки.

  — Тогда в следующем году, но всё равно поступишь! У тебя нет другого пути…

  Экзамены. Дрожащие руки. Пустота внутри. Ожидание оказывается мучительнее самой подготовки.

  Но затем — звонок. «Зачислена».

  «‎Получилось... Не зря... Всё было не зря».

  Университет. Бесконечные пары, кипы конспектов, въевшийся в кожу и волосы запах формалина.

  — Опять в библиотеке ночуешь? — смеются одногруппники.

  — Завтра не конец света, отдохни уже, — бормочет соседка по общежитию, накидывая плед девушке на плечи.

  Первая практика. Труп котёнка на столе, дрожь в коленях и голос преподавателя:

  — Сложно? Может, бросишь? Ветеринария — не для слабых.

  Девушка стиснула зубы. «Нет».

  Дальше — подработка, ветеринарная клиника. Первый рабочий день.

  — Дыши, — шепчет она сама себе. — Ты справишься.

  Через месяц — благодарность от хозяев спасённого кота.

  Год спустя — поручение сложных случаев. Чувство ответственности.

  «Я могу помогать. Я действительно могу...»

  А ещё через несколько лет — больничная палата. Отец исхудавший, но всё такой же спокойный. Врачи поставили диагноз — рак поджелудочной, последняя стадия.

  «Он был из тех, кто до последнего улыбается, скрывая боль за тяжёлой работой и заботой о других. Мы с ним до пугающей степени похожи. Наверное, меня ждёт та же судьба…»

  Кровь из носа капает на учебники, вместо пятен кофе на полях — слёзы, размазывающие чернила. Заваленная сессия, академический отпуск. Бессонные ночи и гора пустых бутылок в мусорном ведре.

  И вот — тёмная улица. После очередной сложной смены, пьяная до чёртиков, она возвращается домой.

  В подворотне сидит мужчина в необычной одежде и орёт что-то бессвязное.

  «Какой-то обдолбанный иностранец?..»

  Резкий бросок вперёд. Незнакомец нападает. Острый, холодный укол в горле — и всё.

  Пальцы судорожно сжимают шею. Тёплая кровь заливает руки. В глазах темнеет...

«Я думала, что проживу долгую счастливую жизнь. Какая же глупость...»

  Но сознание вернулось. И больше никакой подворотни, крови, боли, алкогольного опьянения...

  Вокруг простирался лишь бескрайний космос. Мерцающие звёзды, планеты, медленные вспышки далёких галактик.

  — Хей-хей, привеееет! — раздался звонкий, неприлично весёлый голос. Слишком живой для этого места.

  Зрение прояснилось, открыв странное зрелище. Перед глазами — златовласый мальчишка лет десяти на вид, с широченной улыбкой и озорными глазами. Облаченный в ослепительно белоснежный хитон, перекинутый через плечо и стянутый на талии поясом.

  Тонкая ткань струилась мягкими складками, переливаясь золотыми узорами при каждом движении. Обруч с декоративным лавровым венком, серьги, браслеты и ожерелья сверкали так, будто он обокрал галактику на самые яркие звёзды.

  Скорее карикатура на древнего бога, чем дитя. Театральный, надменный образ, вдохновлённый Олимпийскими божествами. И при этом крайне нелепый. Комичный. Однако весь этот абсурд казался чересчур реальным.

  — Смертные… такие вы забавные. Лаки, ты уже пришла в себя, да?

  Произнесённое имя ударило, как током. Последняя, недостающая деталь головоломки — Лаки. Именно так её звали.

  Обрывки воспоминаний вспыхивали в сознании — детство, отец, собака, тренировки, университет, работа... и тот последний пьяный вечер.

  — Меня убили. Я должна быть мертва. Всё остальное — галлюцинация. Наверное, это то, что называют светом в конце туннеля. Или я в коме. Или это бред. Всё, что угодно только не… это, — послышался сдавленный шёпот.

  Пальцы впились в виски. Вокруг не было ни звука. Но страннее всего — полное отсутствие боли. Ни тяжести в груди, ни страха. Только... лёгкость.

  — Эй-эй-эй! Что за скукотища у тебя на уме? — Хлопок в ладоши нарушил тяжёлые раздумья.

  Пережитые, забытые и вновь показанные воспоминания только начали укладываться в логичное повествование. Но отвлекала одна деталь — активно жестикулирующий ребёнок на переднем плане.

  — Внимание, внимание! Перед вами — бесподобный, несравненный, блистающий...

  — Ты вменяемый? — Резкий вопрос оборвал заготовленную речь. — Кто ты вообще такой? Где я? Что происходит?!

  — Вот это я понимаю — диалог! — оживился мальчишка, подпрыгнув от восторга. — Меня зовут... да какая разница! Просто зови меня Богом.

  Лаки нахмурилась.

  «Бог?.. Он больше напоминает… младшего брата кого-то очень влиятельного, которого поставили следить за миром, пока все ушли на обед…»

  — Эй! — возмутился он, ткнув в воздух пальцем. — Не смей мыслить так о моём безупречном облике. Я, между прочим, всё слышу!

  Все движения, как и каждая поза, выглядели тщательно отрепетированными. Взмахи рук, театральные вздохи, преувеличенная грация, закатывание глаз… Настоящий спектакль для невидимой публики.

  — Значит… читаешь мысли? Прекрасно. Значит, даже озвучивать не надо, что всё это — полнейший бред.

  — О, да брось! — фыркнул Бог в ответ, отмахиваясь от обидных слов, как от назойливой мухи. — Что за уныние, что за пессимизм? Всё куда интереснее! Один негодяй нарушил правила… выскользнул из своего мира и сбежал в твой. И, сюрприз-сюрприз, именно он и попытался тебя убить. Но великий я — та-дам! — раскусил его план!

  Лаки слегка отклонилась назад.

  — Получается… я ещё жива?

  — Жива, — наклонился мальчишка, игриво подмигнув. — Пока что... Когда ты была на грани — я, так сказать, выдернул твоё бренное тельце в безопасное место. Правда, с некоторыми побочными эффектами...

  — Почему? — в горле пересохло, голос выдавливался через силу. — Зачем ты вмешался?

  Глубокий вдох. Крепко зажмуренные глаза — может, всё исчезнет, если не смотреть? Но, увы, ничего не менялось.

  — Ради равновесия, конечно! — с вдохновением возвестив об этом, странный ребёнок раскинул руки в стороны. — Я тут не просто так сижу. Мой долг — удерживать весы миров в балансе. А ты, как ни странно, оказалась в самой середине перекоса.

  — Прекрасно. То есть я — козёл отпущения, — с мрачной усмешкой отозвалась Лаки.

  — Или главная героиня увлекательной истории! — Мгновенное преображение, резкий поворот. — Видишь? Всё зависит от подачи.

  — Не моя проблема. Хочу домой.

  — Но если ты вернёшься сейчас, — сделав паузу, мальчишка нахмурился и продолжил, — тот тип может всё-таки добить тебя. Не факт, что я успею во второй раз.

  Шаг вперёд. Шёпот:

  — А вот если пойдёшь другим путём…

  — Ты меня шантажируешь?! — Глаза расширились, голос дрогнул от возмущения.

  — Нет конечно! Но во всех этих мирских делах я — как пельмень в аквариуме: вроде внушительный, но толку — ноль.

  Выпрямившись, божество гордо расправило плечи.

  — Поэтому я предлагаю тебе альтернативу! По-настоящему… эпическую!

  — Нет, — отрезала Лаки. — Даже не договаривай. Нет. Я не участвую. Не хочу. Не буду.

  — Так вооот... Я отправлю тебя в мир, откуда пришёл нарушитель. Восстановишь баланс, спасёшь мир, все дела, — тот вновь весело закружился. — Ну, как тебе идейка? 

  — Отвратительно. Просто ужасно.

  — Да уж, вот это настрой! — с восторгом воскликнул он, будто это был комплимент.

  — И чтобы не было совсем скучно, — щелчок пальцев, и на запястье Лаки появился серебристый браслет, излучающий золотое свечение. — Та-дааам! Подарочек! Хотя, если честно, я ещё не проверял его на людях. Но выглядит прикольно, да?

  — Ты просто… издеваешься… — прошептала девушка, уставившись на браслет.

  — Нет! — Мальчик радостно подпрыгнул. — Я просто веселюсь! Смерть — не повод унывать!

  «Это не Бог, а безумный ребёнок с бесконечной властью».

  — Так вот, — интонация сменилась на чуть более серьёзную, — магии у тебя в теле — ноль целых хрен десятых, так что даю поблажку. Браслет материализует разные металлические предметы. Инструменты, ну там... гвоздодёр или лопату… и оружие, если вдруг понадобится.

  — «Вдруг», — пробормотала Лаки, подняв запястье, чтобы разглядеть браслет. — От тебя это звучит как «точно пригодится».

  — Ну, может быть… слегка. Совсем чуть-чуть. Но ничего страшного! Главное — не теряй оптимизма!

  Начав отступать назад, Бог сделал жестами вид, будто спускает невидимую завесу.

  — Ты там, главное, сильно не пугайся, окей? Всё нормально будет, правда!

  Лучезарная и беззаботная улыбка пробуждала дикое желание кинуть в него чем-нибудь тяжёлым.

  И тут мальчишка начал исчезать, растворяясь в космосе.

  — Подожди! Я ещё не сказала, что согласна! — закричала Лаки, бросившись вперёд.

  — Уже и не важно! — весело донеслось откуда-то сверху. — Действие началось, кулисы подняты! Вперёд, звезда сцены!

  «Если это и вправду Бог… то как тогда должен выглядеть Дьявол?..»

  Мир накренился. Сопротивляться было невозможно — тело не слушалось, разум ускользал. Где-то в этой бездне всё ещё звучал голос того, кто назвался создателем:

  — Удааачки…

  И тут всё оборвалось. Падение. Без начала. Без конца. Гнетущее ощущение пустоты, будто вытолкнули за грань мира — туда, где не существовало ни времени, ни пространства. Только пугающая темнота.