Божество человечества

Божество человечества

"Эта книга является первым опытом автора в написании книг, которая всё-таки вышла, а не была заброшена. Спасибо, что читаете."

Гудение машин заполонило дорогу, оглушительный гул, в который вплетались истошные крики и ругань взбешённых водителей. Этот хаос звуков смешивался в единый, дисгармоничный хор, где главной партией был отборный мат.

Я с раздражением поднял стекло, пытаясь отгородиться от внешнего мира, и включил радио, надеясь хоть как-то отвлечься от сложившейся ситуации. Лёгкая мелодия, пробивающаяся сквозь шум, на мгновение успокоила нервы. Отбивая ритм по рулю, я медленно, сантиметр за сантиметром, продвигался вперёд в бесконечной пробке.

Музыкальная пауза закончилась, и радиоведущий начал о чём-то оживлённо рассказывать, но его слова долетели до меня будто сквозь воду. Я уже почти перестал слушать, как вдруг...

Резкая, ослепительная вспышка света врезалась в сетчатку. Я зажмурился, инстинктивно дёрнув руль, и несколько раз моргнул, пытаясь очистить зрение. Когда я снова открыл глаза, мир изменился. Радио затихло, хотя индикатор на панели продолжал светиться, подтверждая, что оно работает. Я увидел соседнего водителя, который тоже пялился в лобовое стекло, пытаясь найти в наступающих сумерках того идиота, который ослепил всех дальним светом.

Радиоведущий, после странной, затянувшейся паузы, неуверенно кашлянул и попытался продолжить свой рассказ, но его голос звучал неестественно и прерывисто.

И снова вспышка. Но на этот раз не просто свет — размытые, искажённые образы незнакомых мест начали накладываться на привычную картину дороги передо мной. Дорога уплывала, растворяясь в призрачных очертаниях древних руин и бескрайних полей.

— Какого хрена?! — вырвалось у меня, я снова резко заморгал, пытаясь вернуть реальность.

Но реальность была уже иной. Я оказался в центре огромной толпы. Вокруг меня стояли, сидели или в растерянности озирались люди самых разных национальностей, несколько десятков человек. Все мы находились в странном, до слепоты ярком, белом пространстве, лишённом каких-либо ориентиров — ни стен, ни потолка, ни пола, только бесконечная белизна.

Не дав нам и секунды на осмысление, пространство наполнил громкий, но в то же время удивительно мелодичный и манящий женский голос, звучавший отовсюду и сразу изнутри.

[Здравствуйте, люди. Пришёл ваш час. Каждый из вас был выбран случайностью, но у каждого есть заветная мечта или желание, которое вы лелеяли всю жизнь. Теперь у вас появился шанс воплотить его в реальность. Я понимаю, что в это трудно поверить, поэтому...]

Её слова оборвались, и картина вокруг снова сменилась. Я ощутил резкий толчок, и через несколько секунд с ужасом и ностальгией осознал, что нахожусь в своём старом доме, где родился и вырос. События начали мелькать с невероятной скоростью, прокручивая самые яркие и самые тёмные моменты моей жизни. Но в каждом из этих воспоминаний присутствовала одна и та же деталь: странная женщина в струящихся белых одеждах, которая молча наблюдала за всем со стороны. Я был уверен — я никогда не видел её в своей жизни, вплоть до этого самого момента.

Я очнулся, лёжа на спине. В груди колотилось сердце, выбиваясь наизнанку, дыхание перехватывала дикая одышка, а по телу струился холодный пот. Вокруг в таком же состоянии находились и другие люди, кто-то стонал, кто-то тихо плакал, приходя в себя.

[Продолжим] — тот же женский голос прозвучал с почти материнской теплотой, не оставляя места для вопросов.

Белое пространство исчезло, и перед нами предстал захватывающий дух вид. Мы парили на прозрачной, почти невидимой платформе высоко над землёй. Под нами раскинулся огромный, незнакомый мир с изумрудными лесами, бирюзовыми реками и сверкающими на горизонте горами. Вид был настолько чарующим, что на мгновение мы забыли о страхе.

[Это иной мир, совершенно непохожий на ваш. Он наполнен событиями, которые никогда не происходили в вашей реальности, и существами, невозможными для вашего понимания. Вы станете для него богами. Каждый из вас получит в управление цивилизацию и обличие божества — каким оно будет, решать только вам. Станьте самым сильным из богов, и тогда ваше самое сокровенное желание будет исполнено.]

Женщина, или, точнее, Богиня-Создательница, выдержала многозначительную паузу, давая нам время осознать весь масштаб происходящего.

— Погодите, у меня есть вопрос! — крикнул один из мужчин, поднимаясь на ноги.

[Желаю вам удачи] — мягко, но непререкаемо сказала Богиня, не удостоив его ответом. И мир вокруг нас взорвался светом.

***

— Сомкнуть ряды! Поднять щиты! — проревел хриплый голос рыцаря, его слова едва были слышны сквозь шум сражения.

По его команде когорты измождённых солдат с трудом подняли свои тяжёлые, иссечённые щиты. Лязг металла разнёсся по округе, и сразу же из задних рядов между зазорами щитов выдвинулись длинные копья, готовые к встрече с врагом.

С неба посыпались дротики — тяжёлые, с размером небольшого копья. Они с свистом впивались в строй. Некоторые с грохотом застревали в щитах, другие же проламывали уже хлипкую от предыдущих боёв защиту, нанося солдатам ужасающие раны.

Креады. Так здесь называли всех этих серых гуманоидных монстров. Согласно легендам, их в незапамятные времена создал Злой Бог, желая истребить последователей своего врага. Со смертью последнего из верующих должен был погибнуть и сам бог. Несмотря на единое название, все креады были разными, но каждого из них объединял землисто-серый цвет кожи, тело, лишь отдалённо напоминающее человеческое, и врождённые уродства, делавшие их ещё страшнее.

После залпа дротиков на оставшихся в живых солдат хлынула стая клитов — уродливых гуманоидов, передвигающихся на кривых, сломанных от рождения конечностях. Они неслись на четвереньках, с воем и пеной у рта.

Ворвавшись в ряды, они вцепились когтями и зубами. Поодиночке с таким мог справиться и взрослый мужчина, но их было сотни. Их количество и ярость, с которой они набрасывались, наносили сокрушительный урон уставшим до предела солдатам. Чудовища наскакивали на копья, с разбегу бились о щиты, но с необъяснимым, животным рвением лезли вперёд, заглушая собой всё.

Передние ряды, обессилев, пытались сдержать этот натиск. Правая рука онемела от тяжести щита, левая едва разжималась, чтобы нанести удар мечом. Задние ряды, в такт, делали ритмичные выпады длинными копьями, пронзая серые тела, пытаясь ослабить давление этой живой стены.

И вдруг над полем боя пронзительно прозвучал горн.

— Первым рядам — на колено! Задним — встать со щитами! Сомкнуть строй! — снова закричал рыцарь, его голос сорвался в хрип.

В этот момент из-за стен замка выплыл огненный шар размером с повозку. Он пронесся над головами солдат и с оглушительным рёвом врезался в самую гущу рядов креад. Даже несмотря на расстояние, мощная ударная волна и клубы пламени заставили солдат пригнуться, прикрываясь щитами от летящих осколков, обломков копий и кусков тел.

— Вставайте! Шагом марш! Бой на нашей стороне! — не унимался командир.

Когорты, собрав последние силы, медленно, но неумолимо двинулись вперёд. Соседние отряды начали охватывать фланги, образуя полумесяц и оттесняя оставшихся креад к обрыву. Сражение у мостовой стены было выиграно.

Но рано было праздновать победу. Солдатам некогда отдыхать. Уже спешил резерв со стен, чтобы сменить измождённых бойцов. Другие собирали тела павших — и своих, и чужих. Требовалось срочно чинить ворота и заделывать пробоины в стенах мостового гарнизона.

Оршен — последний оплот человечества на материке. В прошлом — всего лишь северное графство, ныне — единственный бастион, отделяющий людей от полного истребления.

Всё началось шесть лет назад, когда неисчислимые орды креад обрушились на города и поселения, вырезая всё на своём пути. Годы войны и отчаянного сопротивления привели к тому, что столица пала. Королевская семья с горсткой уцелевших была вынуждена бежать на север. Суровая горная местность и холодный климат стали их естественной защитой, но не могли отвести беду окончательно.

Теперь креады собирали новые силы и раз в несколько дней бросали их на штурм, ведя изматывающую войну на истощение.

Крепость Оршен была построена на склоне горы, прижатая к скалам с трёх сторон. Лишь с юга её открытый фланг защищала мощная стена, а перед ней — бурная горная река и ещё одна, более низкая стена на её берегу.

После боя рыцарь сняв шлем, не удосужившись стереть с него кровь и грязь, направился в покои короля. Он прошёл множество холодных каменных коридоров, прежде чем стражи пропустили его в опочивальню.

— Стало ли лучше отцу? — спросил он, обращаясь к жрецу и не глядя на того, кто сидел у ложа.

— Нет, принц Октавий... Его величество заразился Креадской чумой. Мы делаем всё возможное, чтобы сдержать недуг, но рана, полученная в бою с вражеским знаменосцем, нанесла слишком серьёзный вред.

Сигрид Волумский Третий, король королевства Валумия, что некогда процветало на северо-западе континента, лежал без сил. Раньше его мощи хватало, чтобы одним ударом копья повалить закованного в латы рыцаря вместе с конём. Теперь же он не мог даже пошевелиться, лишь слушая. Слушая, как его народ сражается в последний раз, как его собственный сын, заменив его, командует войсками. Что он мог чувствовать, кроме горькой беспомощности и ненависти к несправедливому миру? Они были покинуты своими богами и остались один на один с катастрофой.

Если бы он мог, он бы встал и пошёл в бой. В последний раз. Лучше смерть в сече, чем кончина в постели.

И вдруг пустой мрак перед его глазами рассеялся.

Сигрид потерял дар речи. Перед ним, окутанный сиянием, предстал рыцарь. Нет, не рыцарь — Божество. Его серебряные доспехи слепили, а голос звучал как раскаты грома и в то же время как тихая, уверенная речь в его собственной голове.

[Я — Бог человечества. Я — Хонос, Бог битв и доблести. Я пришёл, чтобы помочь тебе в твоей войне.]

Сигрид не мог в это поверить. Буря из гнева, отчаяния и внезапной надежды вырвалась из него прежде, чем он успел обдумать слова.

— Мы молились богам! — прохрипел он. — Мы молились, когда горели наши сёла! Мы молились, когда падали наши города! Наши мольбы были эхом одного лишь страдания, когда пала наша столица! Где же были вы тогда?!

[Я не могу дать тебе ответ на этот вопрос. Но я говорю тебе сейчас: я буду с вами до конца. Поднимите свои мечи и сражайтесь. Мне не нужны ваши молитвы в пыльных храмах. Мне не нужны церкви и соборы. Ваши молитвы — это звон стали о сталь. Мой храм — это поле битвы. Мой алтарь — ваше боевое знамя. А подношение мне — смерть врагов человечества.]

Сигрид замер. Неужели это правда? Неужели у них появился шанс? Они смогут вернуть себе столицу? Отвоевать свои земли?

Едва он подумал об этом, видение исчезло.

Он медленно открыл глаза. Он снова видел своды своих покоев, испуганные лица слуг и склонившегося над ним сына, который не мог сдержать изумления и радости.

— ОТЕЦ! — крикнул принц Октавий, сжимая его руку. — Ты... ты очнулся! Наконец-то! Но как?..

Сигрид смотрел на сына. Его доспехи были покрыты свежими вмятинами и засохшей грязью, перемешанной с кровью. Король всегда был строг с наследником, желая, чтобы тот вырос истинным правителем. Теперь он видел, что его сын превзошёл все ожидания.

— Сын мой... Я... я горжусь тобой, — с трудом выдавил король, чувствувая, как слабость отступает. — Я повстречал Бога.

В комнате повисла гробовая тишина.

— Какого бога? — взволнованно спросил принц, не отпуская его руку.

— Хонос. Хонос, бог битв и доблести. Я видел его доспехи, слышал его голос, будто исходящий отовсюду. А теперь, очнувшись, я вижу — это не было бредом.

— Незадолго до пробуждения его величества я ощутил всплеск невероятной, святой силы, — произнёс жрец, подходя и почтительно касаясь руки короля. Его лицо озарилось благоговением. — Мои поздравления, ваше величество. Чума отступила. Вы исцелены.

***

У меня получилось. Когда я очутился в этом новом теле — если это можно так назвать, — я попытался осмотреться. Люди, которые теперь были моей паствой, давно потеряли веру в свой старый пантеон и лишь оттягивали неминуемый конец.

Сейчас я незримо наблюдал за происходящим в покоях, в то время как рядом в воздухе парил свиток папируса, испещрённый письменами, описывающими мои возможности. На короля я применил «Очищение» — заклинание, избавляющее от недугов. Оно стоило может быть и не много божественной манны, хранящей в моём теле, но пока, что моих сил хватило на один раз. Божественная манна копились от веры моих последователей. Если они закончатся, а у меня не будет верующих, моё существование как бога прервётся. Это будет конец.

На другом папирусе счётчик моих последователей дрогнул и увеличился с 0 до 6. Каждая их молитва, каждый акт отвержения старого бога теперь подпитывал меня.

Свой облик и сущность я выбирал сам. Понаблюдав за этими людьми, я понял — бог войны и доблести именно то, что нужно тем, кто последние шесть лет не видел ничего, кроме войны.

Теперь моя первоочередная задача — увеличить число верующих и сохранить этот город. Также необходимо изучить врага.

С этими мыслями я отправился в разведку, мысленно скользя над окрестностями города. Далеко уйти от местообитания моих последователей не получалось — невидимая сила тянула меня назад, поэтому пришлось ограничиться радиусом в пару километров от стен.

Крепость располагалась на севере, и здесь было холодно. У подножия стен лежали огромные сугробы, которые приходилось постоянно убирать, скидывая снег в реку, иначе орды креад использовали бы их как плацдарм для штурма. Холод означал и отсутствие нормального земледелия. Люди выживали за счёт скудных запасов, привезённых с собой, и охоты, которая была крайне опасна из-за вражеских патрулей.

Стало очевидно: нужно прорывать осаду. Иначе, даже если численность людей будет сокращаться от битв, через месяц их ждёт голодная смерть.

***

Прошло два дня.

Стены кое-как починили, но ворота у мостовой стены так и не восстановили — их заменяли наскоро сколоченные баррикады, рассчитанные лишь на кратковременное сдерживание. Восстановить старые укрепления было невозможно, а на постройку новых не было ни времени, ни ресурсов.

Принц Октавий Волумский находился в кабинете короля, разбирая кипы бумаг — донесения о потерях, отчёты о запасах, всё это было сплошной хроникой упадка. Хотя король и пошёл на поправку, он был ещё слишком слаб, чтобы править, и все тяготы легли на плечи сына.

Топот быстрых шагов послышался в коридоре, приближаясь к кабинету, а затем стих, сменившись на размеренный, но нетерпеливый шаг у самых дверей.

Спустя мгновение стражник приоткрыл дверь.

— Мой принц, вас беспокоит... — стражник оглянулся на того, кто стоял за его спиной, — ...простой охотник. Настаивает на аудиенции.

Принц, подумав, кивнул.

— Впусти его.

В кабинет вошёл стражник, а за ним — потрёпанный мужчина в потёртой кожанной накидке поверх утеплённой одежды. От него пахло снегом, лесом и дымом.

«Охотник», — сразу определил Октавий.

— Что привело тебя ко мне, охотник? — спросил принц, откладывая в сторону кипу документов.

Мужчина, нервно теребя шапку в руках, начал запинающимся голосом:

— Мы охотились к востоку от стен, ваша светлость, в поисках оленя. Обычно удаётся добыть одного, в удачу — двух. Но сегодня — ничего. Видно, дичь разбежалась, спугнутая проклятыми тварями. Уже собрались возвращаться с пустыми руками, греться у огня, как вдруг... гром грянул среди ясного неба! Будто молния ударила, но не вниз, а в небесах сверкнуло. Минуты через две — топот. Прямо мимо нас, будто самого чёрта за пятки несёт, пронеслась целая стая оленей! Штук десять, не меньше!

— Занятно, — произнёс Октавий, в его глазах загорелся давно забытый огонёк надежды. — Спасибо. Иди. И позовите ко мне жреца Карло, немедленно!

Спустя полчаса в кабинет вошёл жрец Карло — тот самый, кто был свидетелем чудесного исцеления короля.

Стражник пропустил его и снова встал на пост. Король, полусидя в постели, допивал горькое лекарство, а горничная молча ждала в стороне.

Жрец склонил голову в почтительном поклоне.

— Добрый день, ваше величество. Рад видеть вас на пути к выздоровлению. Чем я обязан?

— Ты должен кое-что растолковать нам, — сказал принц, сидя напротив ложа отца.

— Я не уверен, чем могу помочь, принц. Я не воин и не стратег. Я всего лишь жрец, который молится богам в надежде, что хотя бы один из них услышит нас.

— Именно поэтому ты нам и нужен. Похоже, твои молитвы были услышаны. Сначала мой отец, а теперь... наш новый бог помог нам с продовольствием. В лесу ударила молния, хотя стража на стенах не видела ни вспышек, ни туч. Как будто её и не было. Скажи нам, жрец, это его работа? Он помогает нам?

Лицо жреца озарилось пониманием и благоговейным трепетом.

— Они всё-таки услышали... — прошептал он, а затем громче добавил: — В наших древних библиотеках хранятся свитки о старых богах, которым поклонялись наши предки и другие, ныне павшие королевства. Каждый бог обладал великой силой, но именно эта сила ограничивала их. Они не могут напрямую манипулировать миром, как им вздумается. Им нужна особая вера, если можно так выразиться. И они могут использовать её только в рамках своей сущности, своей природы.

— Говори яснее, — мягко упрекнул его принц. — У нас нет времени на лекции о теологии.

— Боги могущественны, но не всесильны. Богиня плодородия не может вести людей в бой, а бог войны — выращивать хлеб. Поэтому и существовали полубоги, олицетворяющие смежные аспекты. Наш Бог... Хонос... он не мог просто даровать нам пищу. Но он мог использовать свою силу, чтобы напугать и направить стадо прямо к нашим охотникам. Он устроил бой там, на небе, чтобы добыча сама побежала в нужную сторону.

— ...Мы не говорили тебе, что он использовал именно молнию, — медленно произнёс Октавий, вглядываясь в старца.

— «Вера — это надежда, а люди тянутся к надежде», — процитировал жрец старую поговорку и добавил: — В тот миг, когда произошло это чудо, я ощутил прилив той самой силы, того потока веры, которого не чувствовал долгие годы. Он был... грозным и величественным.

Принц поднялся с места, его лицо выражало твёрдую решимость.

— Прикажите изготовить новые боевые штандарты и стяги. С изображением скрещённых мечей на кровавом поле. Если наш Бог жаждет молитв в гуще сражений, он их получит. Благо, — его губы тронула горькая улыбка, — у нас здесь нет недостатка во врагах, жаждущих нашей смерти.