Боги ближнего боя

Боги ближнего боя

Синопсис художественного фильма, вариант 1 (предусматривается создание самодостаточного произведения, без выхода на сиквел и триквел)

Фильм игровой, но стилизован под анимацию, поэтому – стремительный монтаж и короткие выразительные сцены (за исключением начала и нескольких сцен по ходу – зрителю нужно отдохнуть). Ритм быстрый, синкопический.

Огромная нагрузка на бэкграунд. В каждом кадре обязательно характерная деталь изображаемого мира, никак не комментируется и не обыгрывается – просто присутствует. Сюда относится: мода, причёски, картины, памятники, фотографии, книги, флаги, оружие, машины, плакаты. Показать светское увлечение Гипербореей, оккультизмом, - это бонтон. Показать уважение к истории. Восхищение настоящим и веру в будущее.

До титров:

Под хронику (плёнка цветная выцветшая, «дождь», изображение временами прыгает):

Зима. Парад на Красной площади. Субтитр «23 февраля 1955 года». Звуковой фон парада, голос командующего: «К торжественному маршу... побатальонно... первая шеренга прямо, остальные напра-во!..» Оркестр играет «Славянку». На экране марширующие шеренги, голос Левитана за кадром: «Проходят курсанты Военной академии имени Тухачевского... (и т.д.)» Постепенно голос и вообще звук исчезают, остаются только лица и шуршание плёнки. Голос АРКАДИЯ за кадром:

- Вот он, отец, третий слева. Весной ему предложат перейти на флот – вернее, в береговую оборону. Плавать по-настоящему он начёт только через шесть лет... А рядом с ним дядя Султан, вот этот самый, фуражка и нос, ничего больше. Ему тоже предложат флот, но он откажется, орлы воду не пьют, его удел – горы! Будет заново формировать горно-стрелковые части. Сейчас пойдут десантники... ага, вот он, не очень хорошо видно... это Пал Витальич, «десять тысяч прыжков». Будет командовать Седьмой воздушно-десантной. А Краев на другой ленте, подождите немного...

Склейка.

Дворцовая площадь. Лето. Курсанты принимают присягу. «Я, Краев Георгий Пантелеевич...» Целует знамя.

АРКАДИЙ:

- В семьдесят четвёртом он возглавил Главное разведуправление. А мы только заканчивали школу...

ТИТРЫ.

Выпускные экзамены. История. Отвечает Аркадий. Высок, спортивен, но в очках с довольно толстыми стёклами. Экзаменатор, директор школы, сед и очень благороден. Такие же и члены комиссии.

АРКАДИЙ:

- Николай Николаевич, я мог бы, конечно, оттарабанить: «В начале лета 1954-го, воспользовавшись тяжёлой болезнью маршала Берия, партократия попыталась вернуть ускользающую власть. Была созвана Чрезвычайная партийная конференция...» - и так далее. Но давайте я лучше стихи почитаю?

Встаёт и читает «Балладу о рядовых»:

- Что за время такое выдалось, леденящее по озноб,

Если кривда в герои выбилась, а у правды расшиблен лоб?

...

Кто имеет в руках оружие, тот и должен спасать страну!

...

Все дороги, похоже, пройдены, но, коль Родину бьют под-дых,

Остаётся тогда уродине вся надежда на рядовых.

На скуластых, розгами поротых, на шаги чеканящих в ряд.

И – идут через ночь по городу полтораста лихих солдат!

Вдоль прошпекта шагают узкого, лёд у усах, а огонь – в очах,

И курносую бабу русскую на мужицких несут плечах!

...

Полтораста штыков, не более, только жути конец пришёл:

Дочь Петрова народной волею на отцовский грядёт престол!

Башни штык над безмолвной крепостью
режет ночи тугую плоть…
Вышло время заморской нечисти!
А теперь - помогай Господь…

Н.Н. улыбается. Среди членов комиссии оживление, кто-то спрашивает:

- Это ваши стихи?

Аркадий кивает, садится. Видно, что он взволнован, по виску стекает капля пота.

- То есть вы поводите отчётливую параллель между царствованием Анны Иоанновны – и правлением Сталина?

- Я бы говорил не о всём периоде правления Иосифа Виссарионовича, а только о последнем, с сорок седьмого года. Если можно, я разовью эту мысль...

Коридор, Аркадий выходит, закрывает дверь. Друзья: Булат, Серёга и Пашка.

- Ну?!!

Аркадий пожимает плечами. Улыбается. Очень устал.

Выходит секретарь комиссии, объявляет оценки.

- Олейников Сергей – отлично, Магомедов Булат – отлично, Ртищев Павел – хорошо, Трисвяцкий Аркадий – отлично с отличием, специальная благодарность комиссии...

- Ура! Ура! Ура!!!

Вся четвёрка, обнявшись, шеренгой идёт по коридору.

- Серёга, ну, ты не передумал?

- Не. Решено. Остаюсь на гражданке. Отец предлагает идти к нему на фирму – так что буду разрабатывать для вас парашюты. В конце концов, мне это интересно. Ни в политику, ни на госслужбу я не собираюсь. В Бауманку, думаю, поступлю и без льгот. Ну так?..

- Да ты не оправдывайся.

- Я не оправдываюсь.

- Нет, ты оправдываешься. Вы оправдываетесь, подследственный! А почему вы оправдываетесь? Наверное, у вас нечистая совесть? Ах, чистая? Значит ли это, что вы ею никогда не пользуетесь?

- Кончай дурить, Аркан. Если хочешь знать, я за тебя переживаю. Вдруг комиссия... того?

Аркадий заметно мрачнеет, поправляет очки. Но тем не менее продолжает ёрничать:

- Только тсс! Никому! Батька обещал подмазать комиссию...

Все смеются, распахивают дверь – и это оказывается люк самолёта, летит Пашка, над ним раскрывается купол (парашют УТ-2), куполов в небе несколько десятков, Пашка показывает в камеру два больших пальца, улыбка до ушей, потом спохватывается, ловит управляющие стропы, разворачивается и уводит парашют в сторону. Постеризация, стоп-кадр.

Голос АРКАДИЯ за кадром:

- А меня, сильно поморщившись, принял в объятия наш подводный флот...

Аркадий в наушниках перед акустическим пультом – вслушивается в звуки моря. Полумрак. Отъезд, видим сидящих в ряд матросов, за спинами ходит офицер.

Теперь предыдущий кадр как бы вывернут: яркое солнце, выжженная степь, солдаты в тропическом камуфляже – стоят в шеренгу, все высокие, перед ними ходит низкий, но очень плотный сержант.

- Вы много слышали о муштре, бойцы, но я докажу вам, что вы не знаете о ней ничего! Жизнь покажется вам адом. Но сначала пара слов о необходимости муштры. В бою ваша жизнь будет прежде всего зависеть от того, как быстро вы будете исполнять команды и приказы. Тело должно успевать среагировать до того, как ваши бедные мозги воспримут и переварят приказ – и отдадут команду телу. А сделать это можно одним-единственным способом: отучить вас думать. Вернее – научить отключать мозги. В бою думать – смертельно опасно. Нужно понимать бой. Всё видеть, всё понимать, ни о чём не думать – и поступать правильно. Ясно?

Вразнобой:

- Так точно, товарищ сержант!..

(Несколько эпизодов по 5-10-15 секунд: учёба, плац, полоса препятствий, марш-броски; здесь же дать разъяснения про ядерный пат и что такое гелий-3)

Булат и Пашка в казарме, отдыхают. Булат говорит, что – строго секретно! – в этом году будет набор первогодков в спецназ сухопутных войск. Но будут брать только отличников, так что надо подтянуться...

Север, плац в прожекторах, позёмка. Шеренга солдат в зимнем (естественно, видим Булата и Пашку), перед строем проходит сержант.

- Вы думали, в учебке вам было трудно? Нет, ребята, в учебке вам были ясли с нежной нянечкой...

(Несколько эпизодов боевой учёбы – в разных климатических зонах, в болотах, горах, эпизоды курсов выживания, обучение владению оружием, вождению танка, снятию часовых, т.д. Предпоследний эпизод в Антарктиде, на побережье, последний эпизод – в Африке.)

Тем временем: Москва. Зима или начало весны.

К подъезду МО подъезжает «Чайка», выходят Краев и Бруно Ланге.

Они же у министра. Сложилась исключительно благоприятная ситуация для демонстрации сейсмического оружия. Где? В Эритрее. Та-ак... (изучают карту)

Эритрея. Правительственные войска Эфиопии отступают под ударами мятежников, поддерживаемых сомалийцами и суданцами. Навстречу потоку беженцев и отступающих войск движется несколько «Уралов» с чем-то зачехлённым. На кабинах эмблема сейсмических войск: руки, разрывающие цепи.

Тем временем по горам карабкается караван мулов. Все люди в этнической одежде, но говорят по-русски. Узнаём Булата и Пашку. Возглавляет Бруно Ланге. Ходит с рамкой. Рамка начинает качаться, командует: бурить здесь.

Солдаты устанавливают треногу, под неё подвешивается собранная тут же из модулей подземная ракета. Монтируется боеголовка, Ланге набирает шифр.

Ракета уходит в землю.

Над сомалийской деревней полетает вертолёт Ми-8, сбрасывает листовки. Люди выбегают из домов, начинают вытаскивать имущество.

Белый (наверное, американский) генерал кричит на сомалийского генерала, тот вскакивает, берёт под козырёк. С аэродрома взлетают лёгкие разведывательные «скаймастеры». Идут над пустыней, над предгорьями.

«Уралы» выстраиваются в круг.

Сомалийские десантники занимают места в вертолётах.

На это накладывается голос Левитана: «...в качестве последнего предупреждения сегодня, шестого марта, в пятнадцать часов по московскому времени, будет произведено показательное землетрясение мощностью до десяти баллов по шкале Рихтера. Эпицентр землетрясения будет находится в малонаселённой местности, в точке с координатами такими-то. Мирному населению предписывается покинуть свои дома и находиться на открытых местах...»

«Скаймастер» находит стоящие «Уралы», пилот передаёт сообщение. С аэродрома взлетает четвёрка «Фантомов».

Бруно Ланге смотрит на часы. Без десяти три.

В небе встречаются четыре «Фантома» и четыре «МиГ-17». Завязывается воздушный бой.

Спутники Ланге садятся или ложатся на землю, он остаётся на ногах.

Вертолёты с десантниками на бреющем полёте над пустыней.

Воздушный бой (и голоса в эфире). Взрывается «Фантом», падают два «МиГа». Ракеты и пушечные очереди. Загорается ещё один «Фантом»...

Пустая деревня.

Где-то в недрах земли (видим сквозь пробитую скважину) дремлет ракета, мы проникаем взглядом в блок управления, таймер со стрелками, стрелки сходятся. Срабатывает батарея лазеров, воспламеняя шарик гелия-3. Термоядерный взрыв глубоко под землёй (нас отбрасывает назад по скважине, и потом с высоты птичьего полёта и чуть со стороны мы видим струю адского пламени, достигающую облаков; никакого ядерного гриба, просто было пламя и погасло).

Что-то сдвигается в мире. Тревога и скрежет. Долгое ожидание, всё молчит, звери прижались к земле.

В полной тишине летят вертолёты. С них мы видим, как по земле проходит волна.

Всё та же деревня. Подземный рык. Хижины и дома как будто приподнимаются в воздух, зависают, начинают рассыпаться и медленно оседают.

«Фантом» возвращается, за ним тянется дымный след.

Военная колонна останавливается перед пролёгшей поперёк дороги трещиной. Передняя машина падает в бездну.

Вертолёты кружат над стоящими в круг «Уралами», садятся, солдаты с М-16 в руках бегут к машинам. Один рвёт на себя дверцу – и на него вываливается чучело. Он отскакивает – и в этот момент все «Уралы» взрываются, огненное облако накрывает десант, ударная волна расшвыривает вертолёты...

Ночь, палатки и шатры, эфиопы – штатские и солдаты. Этнические танцы, празднование победы. «... прекратили огонь и отошли на исходные позиции. В Танжере возобновлены пятисторонние переговоры о заключении мирного соглашения...» Булат и Пашка в карауле. С вышки видно, как садится вертолёт. Его подсвечивают прожекторами. Булат смотрит в бинокль и в одном из прибывших узнаёт отца.

В шатре: «...за проявленное мужество рядовому Магомедову присвоено очередное воинское звание сержант. Рядовой Магомедов награждён медалью «За боевые заслуги»»

- Служу Советскому Союзу!

То же самое с Пашкой.

И – самый загадочный момент:

- Старший лейтенант Хачатуров! За проявленное мужество и героизм старшему лейтенанту Хачатурову присвоено воинское звание полковник!

К Магомедову-ст. подходит действительно слишком пожилой для старлея старлей (мы видели его за рулём «Урала-ловушки) и принимает полковничьи погоны. Магомедов обнимает его:

- С возвращением, дорогой! Как долго мы этого ждали...

Потом наконец обнимает Булата и Пашку:

- Принято решение отправить вас на курсы «Выстрел». И не спорить! Остаётесь в своём спецназе...

Ленинград, белые ночи, матросов ведут в Эрмитаж (открыт и ночами, но только для военных). Аркадий слушает экскурсовода. Замечает майора м/с Ольшанскую, встречается глазами. Проскакивает искра.

Пашка, Булат, Аркадий и Серёга (с ними несколько девушек) плывут на белом катере по Фонтанке. Ты чего такой мрачный? – Да так... стихи идут...

- Почти что нет ночей у лета, пришлось коней не пожалеть,

И мы поспели до рассвета, теперь осталось – одолеть.

Мы бранной силой не богаты, семь сотен – вот и весь отряд.

А этих – девять тысяч в латах. Но мы не спим. Они же – спят.

...

Наконец делится: он отбывает на Северный флот, на остров Врангеля. Она же – остаётся.

Переход на вид с птичьего полёта, летит тополиный пух, сумерки, ветер закручивает пух в небольшие смерчики...

Москва, здание МО. Подъезжают машины.

Совещание у министра. В числе участников: Магомедов, Ртищев, Трисвяцкий.

Доклад делает Краев.

- Товарищи генералы и адмиралы! Международное положение Советского Союза внезапно осложнилось...

Анкара, пожары, зелёное знамя над президентским дворцом, толпы на улицах, стрельба. Повешенные на фонарях офицеры. Неистовые муллы.

- ...Нет сомнения, что это скоординированная акция. Исламистские перевороты произошли практически одновременно в Анкаре, Тегеране и Исламабаде. Нам удалось раскрыть подпольную сеть в Кабуле и сохранить королевскую власть, но ситуация в Афганистане остаётся крайне напряжённой. Нет никаких сомнений, что в конечном итоге все эти удары нацелены на нас, на наши южные республики... С Турецкой республикой мы связаны взаимными обязательствами по Белградскому пакту, и хотя правительство Турции физически уничтожено и провозглашена Исламская республика, армия удерживает европейскую часть страны. Временное военное правительство обратилось к нам за срочной помощью...

В аэропорту Стамбула садятся Ил-76 – один за другим.

Бои в самом Стамбуле: с восточного берега Босфора на бесчисленных рыбацких лодках переправляются исламисты. Над Босфором проходят звено за звеном боевые вертолёты, расстреливая десант – но это то же самое, что резать воду ножом.

Солдаты, русские и турецкие, бьются плечом к плечу.

...Контратака на захваченный было исламистами дворец султана. Ближний бой, переходящий в рукопашную. Дворец отбит. Булат с рассечённой щекой пытается стереть кровь с лица, в руке у него десантный нож. Над дворцом развеваются два красных знамени: одно с серпом и молотом, другое – со звездой и полумесяцем. Надо долго всматриваться, чтобы их различить.

Накладывается голос Левитана:

«...Верховный Совет СССР, рассмотрев просьбу правительства Турецкой республики, постановил: принять Турецкую Республику в состав СССР на правах союзной республики с особым статусом...»

Рота спецназа выведена на отдых в деревушку на берегу Мраморного моря. Домик, сад, переспелые абрикосы падают сами. Пашка лежит в шезлонге, Булат растянулся в траве под деревом. (Надо сделать так, чтобы зритель запомнил картинку, она нам понадобится в конце)

Ребятишки, подпрыгивая, смотрят на них через дувал. Потом убегают.

База «Врангель» на острове Врангеля: ангары, дома, крытые причалы для АПЛ. Аэродром, локатор, батареи зенитных ракет («Куб», скорее всего)

Аркадий тренируется в бригаде подводников-спасателей как пилот малой глубоководной ПЛ. Очередной медосмотр – майор Ольшанская! Обмен такими взглядами...

Рота спецназа грузится в автобус (турецкий странной формы автобус с двумя огромными газовыми баллонами на крыше). Турецкие девушки в белых платочках машут застенчиво.

Аркадий и Ольшанская – где-то в коридоре, темно, тесно: она – ему: «...только запомни... нас никто и никогда не должен видеть вместе... ни словом, ни жестом... ты понял?..» Силуэты на фоне мигающего чего-то. Пока только прикосновение – и разбежались.

Баку.

Булат и Пашка в строю. Зачитывается приказ: «...более пятисот заложников. Наша задача: блокировать проходы один и два и не допустить выдвижения сил противника по следующим маршрутам...»

Налёт на Тегеран. Несколько десятков вертолётов под прикрытием истребителей и «Су-25». Спецназ высаживается в темноту, осветительные ракеты, трассирующие пули, шумосветовые гранаты.

Отход с освобождёнными заложниками. Вертолёты уходят, рота ведёт бой. Наконец под утро их забирают – кто остался.

С воздуха видят: заложников пересаживают на корабли, а с берега подходят и начинают стрелять иранские танки и самоходки. Но тут появляются атакующие экранопланы: три «Орлёнка» издалека дают залпы ракетами. Там, где были танки – только пепел и дым.

Москва.

Краев докладывает министру: китайские товарищи отказываются принимать меры по наведению порядка в Синцзянь-Уйгурском АО – похоже, не чувствуют масштаба опасности. Есть также подозрения, что товарищ Мао Цзедун не очень здоров – а следовательно, в ЦК КПК началась подковёрная борьба за власть...

База «Врангель».

Аркадий пробирается в комнатку Ольшанской, она его впускает и запирает дверь. Торопливые и страстные объятия.

На аэродром базы садится Ил-18.

Аркадий и Ольшанская в постели, оба курят. Аркадий читает стихи:

- Вы помните? Лёд и площадь. Укрыться негде и нечем.

И снег под Петром дымится, и глупо сломался меч...

Скажите, а очень страшно в каре стоять под картечью?

«Ах, сударь, совсем не страшно. На то она и картечь...»

Олшанская потягивается. Она очень красива.

Из самолёта, натягивая на голову капюшон парки, выходит Бруно Ланге. На некоторое время останавливается на верху трапа, смотрит куда-то вперёд и вверх. Там на вполне дневном небе угадывается полярное сияние.

Баку.

В роту прибывает пополнение. Булат (лейтенант, две медали на груди: «ЗБЗ» и Отвага») идёт вдоль строя.

- Ребята, вы, наверное, думаете, что на действительной было тяжело? Что вы с блеском оттрубили свои два года и теперь круче вас только яйца? Скажу только два слова: вы ошибаетесь...

К нему подходит Пашка. Наклоняется к уху. Булат смотрит на него, лицо ничего не выражает. Командует:

- Разойдись!

Пашке:

- Ты точно знаешь?

Тот кивает:

- Только что передали по радио.

Ленинград, тот же угол, где крутились смерчики тополиного пуха. Теперь там кружатся, танцуют в воздухе жёлтые кленовые листья.

Из приоткрытого окна – голос Левитана:

- ...в этих обстоятельствах советское правительство вынуждено объявить о закрытии советско-китайской границы. Все попытки пересечь границу будут пресекаться огнём...

Кто-то невидимый крутит ручку настройки.

- ...Нельзя сказать, что восстание в Синьцзяне вспыхнуло неожиданно. События в Турции, Иране и Пакистане показали, что исламский фактор...

- ...толпы беженцев. Голод охватил уже по меньшей мере шесть восточных и северо-восточных провинций КНР, поставки продовольствия из-за рубежа прекратились...

Музыка. Снова музыка. Остаётся музыка. Под музыку танцуют осенние листья. Накладывается начало звукового фона из следующей сцены.

Советско-китайская граница, западный участок (Киргизия). Генерал Хачатуров звонит в Москву:

- За один день шесть попыток прорыва! Шесть! Я не могу приказывать бойцам не стрелять, у меня уже груза-200 – сорок человек! И груза-300 – полбатальона! Сколько мне ещё похоронок писать, пока вы там примете решение?!!

Москва, МО.

Краев и министр.

Краев:

- Ситуация доведена до предела. Мы должны что-то делать. Или впустить беженцев, или разрешить открывать огонь. Боюсь, что счёт времени идёт на часы.

Министр соглашается, идёт докладывать «наверх».

Сергей прыгает с новым экспериментальным парашютом. Это даже не парашют, а складной десантный планёр: руки-крылья.

Летит. Садится.

Квартира Краева, коллекция плакатов на стенах (здесь и «Родина-мать», и «Не лги!», и «Тебя слушает враг!»

Генералы и адмиралы, человек двенадцать. Среди них знакомые нам Магометов, Трисвяцкий, Ртищев.

Короткие не очень связные разговоры как бы ни о чём. Потом Краев говорит:

- Пойду я. Кто со мной?

Уходят четверо: он, Магометов, Трисвяцкий, Ртищев. Слышен удаляющийся голос Трисвяцкого:

- Как там мой написал: «Кто имеет в руках оружие, тот и должен спасать страну»?..

Баку, ночь.

«Рота, подъём, в ружьё!!!»

Приказ перед строем: «...руководствуясь заботой о безопасности и процветании отечества, Маршалы Советского Союза Жуков Георгий Константинович, Баграмян Иван Христофорович и Конев Иван Степанович, сложили с себя полномочия членов Верховного военного совета; новыми членами Верховного военного совета назначены: генерал-майор Магомедов Султан Кекезович, адмирал Трисвяцкий Анатолий Валентинович, генерал–полковник Краев Георгий Пантелеевич, генерал–лейтенант Ртищев Николай Филиппович...»

Краев и китайский посол.

Краев:

- Всё, что нам нужно сейчас – это просьба китайского правительства об оказании военной помощи...

База «Врангель»

Аркадий – Ольшанской:

- Знаешь что? Выходи за меня замуж.

- Дурачок... так не бывает. Тем более, у меня уже есть муж.

- Ну, где он, этот муж...

- Не смей!

Фергана. Зона.

- Зэка Ольшанский по вашему приказанию прибыл!

В кабинете трое: начальник колонии и два офицера: КГБ и десантник.

- Полковник Ольшанский?

- Зэка Ольшанский.

- Отлично. Зэка Ольшанский. Родина предоставляет вам возможность искупить свою вину кровью...

Кабинет Жукова. Старый Жуков, опираясь на трость, тяжело встаёт, пошатывается, к нему подскакивает адъютант:

- Георгий Константинович!..

- Отойди, Илюха... Ты думаешь, я за себя боюсь? Я за державу... сколько вложено, вбито... (пауза) Что они придумали, не знаешь?

- Десантная операция в Синьцзяне.

- Десантная операция... (задумывается) Не легко (именно в разбивку).

Десантная операция в Синьцзян-Уйгурском округе. Десятки Ил-76, тысячи парашютистов (всё – хроника)

Бои. Маковое поле и танки. Подросток с РПГ.

Пустыня.

База «Врангель»

Бруно Ланге и начальник базы каперанг Балабан. У Балабана все стены и полки в гиперборейской символике. Ланге тоже на этом подвинут. Нашли друг друга.

Череп гиперборейца.

Рота спецназа и штрафники берут штурмом городок. Где-то здесь – штаб восстания. Отпор страшный, но наши продвигаются вперёд. Ольшанский гибнет, спасая Булата. Штаб захвачен, взяты в плен несколько странных китайцев, хорошо говорящих по-английски. И – куча документов, которые те хотели, но не успели уничтожить.

Москва, тот же кабинет Жукова, но сидят Краев и Магомедов.

Краев:

- Можно считать доказанным, что все события последнего года – дело рук американцев. Разумеется, всё через подставных лиц...

- Что будем делать?

- Посылать ноту, я думаю. В стиле бархатного ультиматума...

КПК на границе с Китаем – всё там же, в Киргизии. Хачауров смотрит, как на ту сторону идёт караван грузовиков с продовольствием. С облегчением отворачивается...

База «Врангель»

Ольшанская получает похоронку на мужа – он погиб в бою, ему возвращено звание и доброе имя.

Она вдруг понимает, что ненавидит Аркадия. Кричит ему это. На глазах у многих. Ей уже всё равно.

Ланге с рамкой в руках бредёт где-то по снегу. На заднем плане – вездеход.

Накладывается голос Левитана:

- ...советское правительство заявляет: правительство Соединённых Штатов Америки должно немедленно и однозначно прекратить подрывную деятельность как в СССР, так и в сопредельных государствах. В противном случае советские вооружённые силы, в первую очередь сейсмические войска...

Белый маскировочный шатёр на льду, под шатром прорубь, водолазы на дне монтируют уже знакомую нам треногу.

Синьцзян.

Поредевшая рота грузится в самолёт.

База «Врангель»

Аркадий в одноместной подводной лодке (можно только лежать, зато впереди – иллюминатор и прожектора) погружается. Инструктор даёт ему команды. Внезапно связь пропадает...

Рота в самолёте. Рассвет. Почти все спят. Внезапно самолёт заваливается на правое крыло и ложится в разворот.

Выходит пилот:

- Приказ: следуем на остров Врангеля. Там какое-то ЧП.

Дозаправка в воздухе.

Москва, МО.

Краев говорит по телефону:

- ...просто вырезали, понимаешь? Ножами, да! Сто двадцать три человека. Я уже направил туда группу, что была поближе... но надо поднимать авиацию, надо пускать туда подлодки, что ли! Что значит – невозможно найти?.. Слушай, самое страшное – это то, что Ланге нет ни среди живых, ни среди мёртвых. Да. Они как-то выследили его... Так вот, чтоб ты знал: этот старый колбасник – и есть наше стратегическое сверхоружие! Он – один! Понимаешь теперь? Да, он просто умеет вычислять, когда и где произойдёт землетрясение – и где и что нужно долбануть, чтобы оно произошло в назначенное время. Вот на этом блефе мы уже сколько держимся?..

База «Врангель»

Лейтенант-акустик втолковывает командиру роты спецназа подполковнику Ивлеву:

- Малошумная подлодка. Очень медленная, но найти её, да ещё подо льдом – нереально. Я не знаю, на сколько они отошли – ну, три узла, три мили в час – значит, миль на тридцать. Одна надежда – если они впилятся в буй...

Там же, КП.

Незнакомые нам офицеры. Обнаружено, что одной малой лодки в ковше нет, погрузилась незадолго до нападения.

Догадываются включить глубоководную связь.

- «Окунь-три», ответьте «Медведю».

- «Медведь», «Медведь», я «Окунь-три», старшина Трисвяцкий. Веду преследование неизвестной подлодки...

Борт подлодки. Все члены экипажа в разностильной одежде, никаких намёков на государственную принадлежность.

Акустик внимательно вслушивается в шумы, напрягается, потом расслабляется вновь. Послышалось...

Аркадий лежит неподвижно и слушает.

- ...перебили всех, кто был на пирсе, в главном корпусе и в А-1. Возможно, нескольких человек захватили, точно не знаем...

- А госпиталь? – хрипло.

- И госпиталь...

База «Врангель»

КП

- Есть спасательная подлодка большого радиуса действия, но она безоружна... А главное – мы не можем пока их обнаружить.

Вбегает каплей.

- Товарищ капитан, на связь вышел старшина Трисвяцкий! Он в «малютке», висит у них на хвосте! Скорее всего, в акустической тени винта, они его не слышат.

- Пеленг?

- Взять пеленг невозможно, они под слоем Шмидта. Связь только по сверхдлинным волнам...

Лодка Аркадия.

Смотрит на приборы. Кислород подходит к синей черте.

База «Врангель»

КП

- Сколько он в море? Двенадцать часов? У него автономность – восемнадцать! Пусть немедленно возвращается! Да, и скажите ему, пусть шумнёт как следует... хоть так запеленгуем...

Лодка Аркадия

- «Окунь-три», говорит ио командира базы капитан третьего ранга Воронцов! Приказываю: немедленно возвращайтесь! Старшина, ты меня слышишь? Ты за пределами зоны автономного плаванья, ты же не вернёшься, там же лёд над тобой!!! Разворачивайся – и на полном...

Аркадий колеблется, потом выключает связь. Сбрасывает антенну (длинный тросик, тянется за лодкой метров на сто пятьдесят).

На экране акустического монитора пляшут кривые шумов. Подкручивает настройки, группа шумов выделяется, формируется этакий горбик. Он чуть левее курса. Аркадий доворачивает лодку – и прибавляет обороты.

Чужая лодка.

Тот же акустик. Разговор с мостиком. Спускается командир лодки. Акустик показывает на экран. Командир приказывает остановить машины и создать режим тишины. Лодка по инерции скользит в глубине, зависает; высоко над ней – ледяной панцирь со своеобразными сталактитами...

Вслушиваются, всматриваются. Да, сзади приближается подлодка!

Малый вперёд!..

Аркадий включает прожектора. Впереди за завесой планктона (или рыбёшек) медленно, но всё быстрее начинают вращаться винты. Два соосных многолопастных винта, в противоположных направлениях.

Аркадий выводит реостаты в крайнее положение. Уже не скрываясь, «малютка» несётся вперёд.

Чужая подлодка.

Полный вперёд!

Лодка Аркадия врезается в винты чужой лодки. Удар, струи воды, тьма.

База «Врангель»

Акустик:

- Звук удара металл о металл... Есть пеленг!

Винты чужой лодки: искорёжены, пары лопастей не хватает. Лодку потряхивает.

База «Врангель»

Акустик:

- Звук винтов... винты повреждены... пеленг такой-то, акустические отметки с буёв сто шестьдесят четыре, сто шестьдесят пять, сто шестьдесят девять... Положение вражеской лодки такое-то, курс такой-то, скорость три-четыре узла...

В спасательную подлодку грузится экипаж и три тройки спецназовцев – в том числе пп. Ивлев, Булат и Пашка...

Голос Аркадия:

- Теперь пиратам было не уйти. Они шумели так, что уже ничего не слышали вокруг. А их слышали все... Ребята нагнали их уже рядом с Аляской, присосались сверху к люку, пробурили дырку, пустили усыпляющий газ – потом открыли люк. Нашли Ольгу. Нашли Бруно Ланге. Нашли ещё двоих наших офицеров – один был шифровальщик, а другой – предатель. Но что он предатель, узнали позже...

Борт спасательной лодки.

Ивлев спорит с командиром лодки, что делать с пиратами. Ивлев хочет доставить всех на базу, капитан доказывает, что сделать этого нельзя, нет ни места, ни ресурсов. Как бы самим не застрять подо льдами.

В конце концов затаскивают на борт спасателя пятерых пиратов, содержимое капитанского сейфа – и отстыковываются. Пиратская лодка тонет.

Всплывают в полынье. Высадка на лёд. Белый медведь. Ольшанская убивает медведя.

Где-то. Поздняя осень, почти зима.

Бредёт Трисвяцкий-ст. Руки в карманы шинели, смотрит под ноги. Внезапно в полураскисшем снегу видит яркий мячик (при том, что всё ч/б). Легонько пинает мячик ногой вперёд. Потом ещё и ещё. Потом откидывает мячик в сторону – и вдруг слышит детский смех, и мячик, подпрыгнув, возвращается к нему!

Озирается. Никого. Он совершенно один в мире.

Поднимает мячик, кладёт в карман.

Москва. МО

Краев:

-...как это обычно делается: на нашего резидента вышел их отставной генерал и предупредил: Штаты располагают большими незаявленными запасами гелия-3 – достаточными, чтобы сделать по крайней мере полтысячи мегатонных бомб и боеголовок. Против наших ста десяти... И что если мы сократим хотя бы один штат, нам устроят всесожжение. Ситуация могла бы показаться проигрышной, но есть одна деталь: этот запас всё ещё находится на Луне, на базе «Кеннеди». И вывезти его они смогут не раньше апреля – когда у них будет готов «Геркулес».

Бруно Ланге:

- Землетрясение на Гавайях может произойти даже раньше... Теперь, где бы ни тряхнуло, всё будут валить на нас.

Магомедов:

- И каковы наши действия?

- Надо поторопить товарища Александрова...

Дербент. Завод. Стапель. Завершается сборка корабля «Сапсан».

Корабль похож на «Буран», но заметно меньше и легче. Два сбрасываемых сигарообразных бака по сторонам фюзеляжа. Стартует со спины огромного экраноплана-носителя.

Двигатель термоядерный, горючее – гелий-3, рабочее тело – жидкий водород. Корабль способен совершить прямой полёт Земля-Луна-Земля с посадкой и пребыванием на Луне шести космонавтов.

Тренировке по программе подготовки к полёту. Отбор проходят Ивлев, Пашка, Булат.

Серёга разбивается насмерть при очередном испытании десантного планёра.

Старт «Сапсана». Полёт. Луна. Облёт Луны, посадка.

Пилоты остаются в корабле, а спецназовцы на «луномобилях» направляются в сторону американской базы. Издалека наблюдают посадку тяжёлого к/к «Геркулес»

Собственно, боя как такового не происходит: они просто расстреливают с большого расстояния (3 км) из снайперской винтовки сначала – автоматический «харвестр», который добывает концентрат гелия-3 (машина похожа на снегоуборочную), а затем – пробивают баллон за баллоном на скафандрах космонавтов, которые носят со склада в корабль капсулы с концентратом.

Ивлев корректирует огонь, подобравшись совсем близко к цели. Когда корабль внезапно стартует, его буквально изрешечивает летящими камушками...

Пашка и Булат закладывают заряды, станция уничтожена. Угрозы больше нет.

Стоят втроём, поддерживая мёртвого командира. Сквозь стекло шлема видим, что Пашка плачет.

Крым. Дача Краева. Апрель. Вечер.

Краев в совсем домашнем сидит в шезлонге. Смотрит в небо. Рядом с ним крутится кинопроектор, и на экране мы видим ту же хронику, что и вначале. Бруно Ланге в костюме и при галстуке, в шляпе, лежит на спине в траве. Тоже смотрит в небо.

На крыльце дачи сидит Трисвяцкий. В руках у него мячик.

Мы видим это так: сначала сверху ортогонально, потом всё ближе, как бы проплываем, спустившись, над самой крышей, потом удаляемся, не сводя взгляд.

Голос Аркадия:

- Поскольку моего тела не нашли, я так и числюсь пропавшим без вести. Я как будто зашёл за угол и просто забыл дорогу обратно. Может, так даже лучше...

По небу из-за моря летят птицы. Не видно, какие – очень высоко.

Москва. Красная площадь. Рань несусветная. Никого.

Булат и Пашка. Старшие лейтенанты, на груди – звёзды Героев. Смотрят друг на друга. Улыбаются.

- Ну, что?

И тут врывается фонограмма хроники: «К торжественному маршу! Побатальонно!..» - и т.д.

Булат и Пашка маршируют под эти звуки – они их слышат.

Камера поднимается, панорама на Москву, стоп-кадр, постеризация.

КОНЕЦ