Богиня на мою голову!

Жадные языки пламени лизали сухие веточки терновника, окружившие его сегодняшнюю стоянку почти со всех сторон. Тени играли в догонялки на неровных стенах кустарника, а потолком ему служило звёздное небо. В его сегодняшнем доме не было двери, и через открытое окно стены зарослей он видел, как вдали несётся железнодорожный состав, ведомый изрыгающим сноп искр и столб дыма паровозом. Железное чудовище издало пронзительный рык, и его лошади подняли головы и посмотрели вслед удаляющемуся монстру. Прошла всего пара минут, и о технологическом чуде напоминал лишь рассеянный дым, исчезающий в чреве ночного неба.

Карл подбросил несколько веточек в огонь, и кострище жадно приняло подношение, освещая ярким всполохом местность вокруг. Блеснули глаза уставших лошадей, и тут же пропали во вновь отвоевавшей свою территорию тьме.

Как же это место отличалось от больших городов! Тишина, темнота, свежесть, спокойствие. Сейчас в Бинсбурге, например, вовсю течёт жизнь: фонари ярким светом освещают мощёные уточки, рестораны и увеселительные заведения принимают гостей, а на вокзале не прекращается суета от новоприбывших клиентов железнодорожных перевозчиков. Да, вокзал работает круглосуточно, ведь железные паровозы не требуют отдыха, в отличие от хрупких лошадей. Здесь же ничего подобного не было и в помине: тишь да благодать, как в старые добрые времена.

Промышленную революцию объявили всего-то полвека назад. Его не то, что ещё не было на свете, он не был даже в планах у его родителей! В тот год его деду исполнилось четырнадцать лет, и он был подмастерьем фамильной кожевенной мастерской, принадлежащей их роду. Да, можно сказать, Карл являлся выходцем из зажиточной крестьянской семьи, имевшей связи с бурмистром их небольшого городка. Как ни странно, новость, облетевшая всю планету, не произвела никакого впечатления на девятнадцать из двадцати человек того времени. Революция? Кого свергли? Никого? Ну и ладно. Пошумели, погалдели, да забыли. Вскоре у деда появился сын – его отец, и когда тот подрос, дед начал передавать ему искусство владения кожей. Долго длилось обучение, неделями и месяцами отец набивал руку на изготовлении кожаных изделий, на пошив курток и сапог. А потом в Бинсбурге открылась обувная фабрика мистера Оливера Фанна. И цены на обувь рухнули. Поток клиентов снизился в десяток раз, и мастерская оказалась на грани разорения. Спасало лишь то, что изделия, выходящие из-под руки его отца, оказались намного качественнее фабричного производства, и многие постоянные клиенты так и не смогли отказаться от его услуг. Да, в тот момент ему пришлось сильно урезать расходы, он уволил трёх мастеров из четырёх, оставив лишь одного помощника, да самого десятилетнего Карла. Таковы были последствия промышленной революции для рода Краузе – его рода. Сам же он не сильно горевал о случившемся – его покорила мечта, стать частью новой цивилизации, ведь однажды он увидел в небе чудо – огромный, похожий на сигару, дирижабль, пролетавший прямо над их небольшим городом. Путь его лежал в город Бинсбург – крупнейший город на расстоянии восьмидесяти миль вокруг. И будучи жителем деревеньки, расположенной на окраине Бинсбурга, желание влиться в новое время – время технологических чудес, покорило сердце юного Карла. С тех пор минуло уже двенадцать лет, но это его юношеское желание до сих пор горело в его сердце ярким пламенем. Так он и покинул родную мастерскую и отправился на поиски своего места в Бинсбург, навстречу неизвестности и своему будущему.

Предавшись воспоминаниям, Карл откинулся назад, опёршись руками о землю и задрав нос к небу. Он любовался россыпью звёзд, словно горящими жемчужинами усеявшими непроглядно чёрное ночное небо. Нечасто ему доводилось так, как в детстве, любоваться ночным небом и ни о чём другом не думать. Его работа заключалась в постоянных переездах, поездках и, в основном, он останавливался на ночлег в корчмах, освещённых свечами, или даже электрическими лампами, в свете которых ночное небо не было таким глубоким, полным, насыщенным, а выглядело выгоревшим на солнце невзрачным холстом. Здесь же всё было иначе.

Он глубоко вдохнул носом свежий прохладный воздух, наполненный стрёкотом цикад, и увидел падающую звезду – яркую, медленно пересекающую небосвод и тянущую за собой длинный белый хвост. «Надо загадать желание», – подумал он, и закрыл глаза.

– Ух ты! Звёздочка упала! – раздался тонкий голосок за его спиной.

От испуга и неожиданности Карл вскрикнул и чуть было не прыгнул в горящий костёр.

– Ты желание загадал? А чего это ты такой пугливый?

Карл вскочил на ноги и обернулся. В свете огня перед ним стояла черноволосая девушка, и с непониманием смотрела ему в глаза. Воздушный белый сарафан прикрывал её худощавое тело, а бледная кожа выделялась белизной даже на фоне этого сарафана.

– Эй, ты в порядке? Ты словно призрака увидел.

Карл ничего не ответил, а продолжал тяжело дышать, ещё не отойдя от испуга.

– Ты, это, говорить умеешь? – не унималась она. – У тебя есть что перекусить?

Перекусить?! От наглости этого вопроса Карл пришёл в себя.

– Ты кто такая? – спросил он, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. – Как ты подкралась ко мне со спины? Там же терновник?

– А, ну я отвечу, когда ты мне дашь поесть. Услуга за услугу.

«Какая наглость! Да что ты себе позволяешь!» – хотел крикнуть он, но в ответ произнёс:

– Хлеб с салом. Будешь?

– Сало с чесноком?

– Угу, – недоумевая промычал Карл.

– Ладно, буду, – она сделала пару шагов, взяла седло, пододвинула его к костру и села.

Только теперь Карл увидел, насколько она была молода. Лет на пять младше него, это как минимум. И что такая юная девочка делает в лесу посреди дороги, где до ближайшей деревни не менее десяти миль? Может, это подстава? Может, сейчас к нему сзади подкрадывается её подельник с намерением перерезать ему глотку? Кто это может быть? Зачем? Охотятся на его посылку? Или хотят украсть лошадей? Или поживиться его скарбом? Капля пота предательски стекла по его щеке.

– Эй, ты чего застыл то? Где сало? А с лицом у тебя что? Небось решил, что я тебя убивать пришла?

От её слов Карл икнул. Что за бред? Она что, читает его мысли?

– Я есть хочу! Тебя как зовут?

– Карл, – наконец, ответил он.

– Ой, так ты всё же не онемел, Карл. А ты всех девушек голодом моришь, или только самых красивых? – без стеснения спросила она.

– Я? Нет. То есть не морю, просто, не ожидал встретить здесь кого-то, – ответил он, почесал затылок и, сделав вид, будто застеснялся, обернулся посмотреть, что творилось за его спиной. Но, кроме двух тёмных пятен лошадей, так ничего и не разглядел. Немного успокоившись, он подошёл ко второму седлу, взял седельную сумку, развязал ремешки и достал кусок сала и хлеб. Девушка внимательно продолжала следить за ним.

– Какая-то у тебя сумка тяжёлая, – задумчиво произнесла она. – А там случайно вина не завалялось? Бутылочки там, другой, а?

– Ты чего это? – удивился Карл. – Нет у меня вина. Да даже если было бы, всё равно не дал бы, – он протянул ей увесистый ломоть хлеба с толстым куском сала. – Вот, держи.

– Спасибо! Ты такой щедрый! – девушка обеими руками схватилась за свою добычу и впилась в неё зубами. – А почему не дал бы? – спросила она с набитым ртом.

Шок прошёл, и теперь Карл смотрел на неё с удивлением и недоумением. Да кто она такая? Манеры как у глубокой деревенщины, одета как городская, да нет, же, как портовая девка. Сарафан настолько короткий, что не достаёт даже колен! А её манеры, это просто что-то с чем-то! Кто и где её только учил этикету!

– Сало, конечно, хорошо, но хлеб суховат, – пожаловалась она. – У тебя есть чем запить?

– Вода, – ответил Карл, потянувшись за бурдюком.

– Не, воду пусть дети пьют. Что-нибудь поинтереснее?

Карл скривил губы, глубоко вдохнул и выдохнул:

– Есть мёд, но тебе я его не дам…

– Ты маленькая, – закончила за него девушка. – Ладно, вина нет, не дашь, а с мёдом то почему? Или никогда с девушками не пил? Не пил, что ли?

– Да пил я, – соврал Карл.

– Ну, так давай сюда, – протянула она ему навстречу руку.

Похоже, она загнала его в угол. Отказать ей? И как он будет выглядеть? Ещё глупее, чем сейчас. Дать её выпить? Вино не мёд, от пары глотков её не унесёт. Да и язык у неё станет более развязанным, может, чего и сболтнёт лишнего.

– Ладно, уговорила, – сдался он и полез в сумку за бутылкой.

В сполохах пламени он увидел её победную улыбку, а её глаза засверкали как две упавшие звёздочки. Она продолжала тянуть к нему руку, в нетерпении сжимая и разжимая пальцы.

– На, держи, только много не пей, – произнёс он, передавая ей медовуху.

– Ну, ты и скряга, – протараторила она, пока не заткнула свой рот горлышком бутылки.

Смотря на то, как она вливает в себя его мёд, Карл понял, что бутылку она осушит за несколько глотков. Прощай, моя попойка!

Она вернула ему пустую тару через мгновение.

– Вот, держи. Спасибо.

– Да, не за что, – ответил он, убирая её в сумку.

– Может, ты присядешь? – спросила она.

Он кивнул, вернул сумку на место, взял второе седло и поставил его напротив неё с другой стороны костра.

– Это что? Ты меня боишься? Не хочешь сесть поближе?

Карл удивился обиженной интонации в её голосе, но возражать не стал и подвинул седло к ней.

– Ещё ближе! – потребовала она. – И ещё чуть-чуть! И ещё! Нет, так слишком близко, вернись назад. Вот! Так самое то!

В итоге он сел справа от неё на расстоянии вытянутой руки, а по её поведению он понял, что мёд уже хорошенько растёкся по её жилам, принеся раскованность как её движениям, так и поведению.

– Тилл.

– Что тилл? – не понял Карл.

– Я – Тилл, – ответила она. – Так меня зовут.

– Карл, – представился он.

– Да знаю я, ты же говорил!

– Правда? Я и забыл уже, – пожал плечами Карл.

– И я не кралась к тебе!

– Ты о чём?

– Ты же сам меня спросил, как я к тебе подкралась. Я и отвечаю. Я гуляла по лесу, потом услышала шум, и пошла на него. Я наткнулась на странную дорогу, сделанную из ступенек и огороженную двумя бесконечными железяками. Я долго шла по ней, а потом увидела железного дракона: он летел навстречу мне, выл и изрыгал пламя и дым, пытаясь напугать меня. Я, конечно, не испугалась, но в сторону отошла. Он пролетел мимо, и я видела людей, сидящих в его чреве. Одни выглядели довольными, другие скучали. Стоило мне уступить ему дорогу, как дракон перестал завывать и пролетел мимо меня. Он забыл обо мне, и я загрустила. Тогда я пошла вдоль этой странной дороги. Когда же я нашла тебя, было уже совсем темно. Я увидела отблеск света вдали и пошла на него. Я подошла с той стороны, – девушка указала на свободное от терновника пространство, – сперва с лошадками пообщалась, потом подошла к тебе, но ты так был увлечён звёздным небом, что даже не заметил меня. Я постояла, подождала, а потом с неба упала звезда. Ты, кстати, успел желание загадать?

Карл молча кивнул.

– Я вот загадала сегодня поесть и напиться, и видишь, моё желание сбылось. А что ты загадал, а?

– Не скажу.

– Да брось ты! Ты же не маленький, верить в эти сказки! Давай, рассказывай!

– Это ты меня маленьким назвала? Да я старше тебя лет на пять, не меньше!

– То есть, я так старо выгляжу? – глаза Тилл стали настолько грустными, что у Карла защемило сердце.

– Да, нет, – не выдержал он её гнетущего взгляда, – это я, наверное, староват. Ты то вон какая молодая.

– А ты в этом уверен?

Её вопрос смутил Карла. Она точно выглядела моложе своих лет. Судя по её поведению, он мог бы сказать, что она его ровесница, если не старше, но вот её внешность могла поставить в тупик любого: на вид девушка лет шестнадцати-семнадцати. Только вот хлещет алкоголь рьянее любого моряка, да лопает сало за обе щёки, и не переживает, что от неё будет пахнуть чесноком.

– Ну, раз уж ты слишком стеснительный, чтобы спросить об этом самому, я раскрою тебе страшную тайну: я старше тебя! – в знак важности этих слов она подняла к небу указательный палец.

– Да кто тебе поверит?

– Ох, мой милый мальчик, ты так много ещё не знаешь об этом мире! Но, ничего, ты ещё так юн и неопытен, что тебе это простительно.

– Как-то высокомерно это звучит из уст семнадцатилетней девочки, – ухмыльнулся он.

– Семнадцать? Ты имеешь в виду возраст этого тела? А ты проницательный парень, хочу тебе сказать. Но возраст тела ничего не значит в сравнении с возрастом духа. Я никому ещё об этом не говорила, держала в тайне и искала человека, кому смогла бы раскрыться без боязни быть непонятой. И, кажется, только что я такого человека нашла, – её лицо озарила искренняя улыбка.

– И что же ты хочешь мне такого личного рассказать? – подыграл ей Карл.

– На самом деле я – …