Богомолы-грешники. / Цикл «Сюр&Треш&Блажь» / Книга 1-я / "Что вы знаете о богомолах? Они удивительные..." Стефан Цвейг

БОГОМОЛЫ-ГРЕШНИКИ

"Что вы знаете о богомолах? Они удивительные..." Стефан Цвейг

Книга «Сюр&Треш&Блажь» 1-я

Согрешили богомолы в групповом составе – съели кусок дуриана до заутрени. Настучал на них Главному дятел-Красноголовик и улетел подальше от греха. А Главный, суровый такой монастырский каноник Лубоед Клеверный, призвал этих самых богомолов и говорит: «Вы чё творите, мало вам епитимьи наложенной? Вот за это ваше недержание отправляйтесь-ка в края дальние, Незнакомые, как паломники!».

Заскучали богомолы-грешники, стали собираться в дорогу, котомки с харчами комплектовать, бельё исподнее – ничего не поделаешь, настигла кара Вышняя. А ранним утром тронулись в путь на поиски краёв дальних, да земель Незнакомых. Идут себе чередой по тропинке, впереди самые старшие, а позади младшОй Богомолик, на жалейке наигрывает – всего пять душ с котомками. Вокруг, конечно, прелести: мухи Це-Це жужжат, сумчатые шмыгают туда-сюда, Жужелицы всякие да Долгоносики, а тронуть нельзя – епитимия.

Вот прошли они чащу лесную, поляну земляничную, горку с кактусами одолели, через речку Бездонку перебрались – не видят мест незнакомых, не чувствуют. Всё вокруг с детства Знакомое, родное, а куда идти для отыскания Незнакомого – не знают.

Тут Жук Скрипун по делам своим скрипучим бежит, они его и спрашивают: «Эй, товарищ, погодь минутку». А Жук сжался весь, ощетинился: «Вы, господа богомолы, это – лапы свои спрячьте поначалу, чтоб народ не пугать, а потом и спрашивайте». И то верно! Спрятали богомолы свои лапы опасные в карманы да в запазуху и показывают видом своим что вполне благопристойные. «Ну, теперь спрашивайте, господа богомолы», – говорит Скрипун. «Вот, значит, ищем мы Места Незнакомые, а никак отыскать и не можем – может, ты, дорогой товарищ, дашь нам подробное объяснение», – просят богомолы. «Да-да, конечно, господа, знаю я одну тропинку тайную – как раз и выведет на Пустоши болотные, а оттуда рукой подать в Места Незнакомые», – отвечает Жук Скрипун. И показал тропку тайную в чаще лесной затерянную.

Долго шли богомолы тропинкой тайною – темно было и страшненько, но вышли, всё-таки, на Пустоши Болотные без потерь в живой силе и технике. На болоте трясина – дело самое опасное, богомолы палочками тыкают во все стороны, проверяют путь надёжный, долго так тыкали, измучились вовсе, в болотной тине перепачкались и вышли, наконец, на берег земли Неизвестной.

Впереди, как глаз видит – тротуары расстилаются, вокруг постройки невиданные, механизмы сами бегут железные вонючие и народ ходит весь насупленный. Хоть и страшно поначалу было паломникам, но не отступили богомолы от наказа каноника Лубоеда Клеверного, идут вперёд, псалмы проговаривают. А задание у них ответственное – превратить это Место Незнакомое грешное в кущи райские для истинно верующих, чтобы укоренилась здесь благодать и вера.

Поначалу надо было место для ночлега отыскать и пошли богомолы на звуки музыки весёлой – авось там найдутся люди добрые. Зашли в помещение, а там празднуют свадьбу Мольки с Губидушеком – тараканчиком местным, музыку гавайские сверчки тренькают, а все остальные гости пляшут и веселятся. Встали у стеночки молча, губы поджимают и думают: «Надо бы благословить этот союз двух сердец добрым знамением», – и сделали движение лапками. А Богомолик младший на жалейке немножко сыграл мендельсонов отрывочек. Взяли со стола каждый по кусочку ватрушки засохшей и пошли дальше в темноту неизвестности.

Дошли до каких-то сараев заброшенных и, вдруг неизвестный гражданин в фуражке форменной закричал на них: «Всем стоять! Ёшкин кот!» – припустили бежать богомолы, что было мочи, и спрятались в сыром погребе. А погреб тот был с тоннелькою для тайного прохода бандитского и вёл до самой Базы Овощной, где гнездились бандиты эти самые. Вышли, значит, беглецы в цех сортировочный на самую, что ни есть, сходку бандитскую. Бандиты богомолов не трогают – опасаются отпор получить от них, лишь шипят и хвостами щёлкают, а на столе у них малый лягушоночек привязанный лежит и помощи просит – хотел было Богомолик помощь оказать, да старшие одёрнули – мол, не встревай, не наше это дело.

Добрались в сумерках до городской церковки с оградой чугунной, постучали в дверь, а голос неприветливый спрашивает: «Чего надо вам? Приходите утром». Замялись немного богомолы, а потом отвечают: «Богомолы мы, хотим сделать Места Незнакомые Кущами Райскими…». Задумались за дверью, шепчутся, а потом говорят: «Проходите, не нужны нам ваши кущи всякие райские. Шлындают тут всякие…».

Побрели богомолы дальше по улице, а уже ночь совсем непроглядная вокруг, страшно им, собаки всякие бегают, но увидели слабый свет впереди в избушке и решили там постучаться – авось, откроют на ночлег.

А в той избушке проживала одинокая ветхая бабушка, совсем зрение у неё нехорошее – не видит ничего, даже с очками.

Открыла им дверь и спрашивает: «Чего надо вам, милые?». «Богомолы мы, бабушка, пусти ночь переночевать, пожалуйста, – говорят странники. «Ну, заходите, располагайтесь тут, – старушка говорит. «А чего у тебя, уважаемая старушка, свет горит так поздно? – спрашивает старшой. «Ой, родимый, я же не вижу совсем, а то бы давно выключила, – затрепетала бабушка, – это ж надо подумать, сколько лишнего электричества на счётчик накрутилося». И расстроилась от этого бедная бабушка.

Вот устроились богомолы в избе – кто где лёг поспать, а утром бабушка громыхает, звенит и чертыхается – на углы натыкается, ложки роняет сослепу. Протёрли глаза богомолы, попили чайку бабкиного и собрались иди дальше по улице. А малый Богомолик говорит вдруг: «Не бойся, бабушка, я тебе руку положу на голову и сыграю музыку, а ты постой спокойно».

Положил ей на голову среднюю лапку и заиграл красиво «Адажио Альбинони» на жалейке своей, а старушка замерла, а потом вдруг вскрикнула: «Ах, батюшки, всё вижу в мельчайших подробностях! Это ведь чудо случилось форменное!». И упросила старушка богомоликов остаться у неё и жить сколько надобно, а она будет их кормить и обстирывать в благодарность за содеянное.

Скоро все в округе узнали про такое чудо изумительное – очередь образовалась огромная к дому бабушки прозревшей, и все хотят исцеления.

А Богомолик играет без устали с утра до вечера позднего – кому «Увертюру» играет, кому «Скерцо» зафугает, а кому-то даже «Рондо а-moll» в вариации тов. Л. Бетховена и всем его музыка, в основном классика, идёт на исцеление! Кому надо – нога появляется или глаз, давно выбитый, а одной гражданке сделал прирост руки к телу без всяких швов видимых!

И каждый оздоровившийся что-нибудь принесёт в знак благодарности и на эти пожертвования щедрые Богомолы монастырь построили для всех страдальцев, кто в заботе и лечении нуждается и ещё много денег передали на дальнейшее благоустройство города.

Не понравилась такая конкуренция, людям, которые в церковке городской жили и написали они кляузу в исполнительные инстанции – мол, расплодилась тут секта непонятная, мутят людей, молодёжь, опять-таки, совращают и честных священников заработков законных лишают.

Приехали сотрудники санстанции для проверки нечистот и безобразия – ничего не нашли, расстроились и обратно к себе уехали. А потом одна за другой комиссии – из общества «Знание и религия», из клуба «Друг пограничника», из ОСВОДа, ДОСААФа, из пожарной части и электриков…

И все ищут – к чему-бы придраться и штраф выписать, а ещё лучше – закрыть совсем. Долго терпели богомолы такой беспредел и всё-таки не выдержали, решили вернуться домой в Места Знакомые на постоянное местожительство. Собрали вещи свои нехитрые, закинули котомки за спину и присели ненадолго перед дорогой на лавочку, помолчали – подумали, что не удалось им сделать хорошее, как ни старались…

А Богомолик говорит вдруг: «Вы, братцы, идите уж без меня – я тут останусь, очень я местному народу полезный, передайте нашему Канонику, что я долг Божеский тут свой исполняю». Обнялись богомолы перед расставанием и ушли в свои Места Знакомые.

Долго ещё потом Богомолик народу помогал, многих выправил, поставил на ноги, сам стал стареньким уже, а всё старается, на доброе дело себя расходует. И с личной жизнью у него всё в порядке – женился по любви на практикантке модельной внешности из медтехникума, и сынок у них впоследствии родился – он потом ещё режиссёром в театре стал, делал всякие спектакли про проблемы общества и фамилию сменил на Богомолова.

А каноник Лубоед Клеверный снял со всех богомолов епитимию и записал их дела в книгу Почёта монастырскую.