Болотный ворон

1.

Ядовитый туман Гельги обволакивал всё like гнилая вата, едкий и плотный. Каждый вздох внутри шлема отдавался металлическим привкусом рециркулированного воздуха. Алиса «Искра» Воронцова пробиралась по пояс в чёрной, пузырящейся жиже, её защитный костюм противно шуршал о скрытые под водой обломки.

«Райское местечко, — пронеслось у неё в голове саркастической искрой. — Спасибо, „Мангус“, за турпутёвку. Лучше бы на штрафной астероид сослали. Там хоть пейзаж веселее».

Взгляд выхватывал из мглы очертания циклопического сооружения — небоскрёба из чёрного полированного камня, уходящего в рваные, ядовито-жёлтые облака. Цель была рядом. Её кибернетическая левая рука, матовая и прохладная, легонько гудела, улавливая фантомные импульсы древней сети.

«Стандартный протокол разведки, — мысленно усмехнулась она. — Послать дронов, составить карту, войти с парадного входа. Скучно».

Её методы были иными. Она нашла на уровне воды почти незаметную щель — аварийный люк, ведущий в подводные коммуникации. Кибер-пальцы нашли порт, и она воткнула в него штекер, торчащий из её запястья. В визге помех в её сознании вспыхнули обрывки данных, словно крики призраков.

*...система жизнеобеспечения... отказ... сектор 7-G... карантин...*

Она чувствовала это. Чувствовала смерть этого места. Не через сканер, а через холодный металл, соединённый с её нервной системой.

Внезапно её внутренний монолог прервал чёткий, лишённый эмоций голос в комлинке.

«Воронцова, Лорн. Докладываю: нахожусь на седьмом уровне северного крыла. Обнаружил склад неповреждённых энергоячеек марки „Омега“. Координаты переданы на базу. Ваш статус?»

Алиса скрипнула зубами. Лорн. Его идеальная, выверенная эффективность действовала ей на нервы. Он уже там, наверху, в чистоте и относительной безопасности, пока она копошится в этой помойной яме.

«Воронцова на месте, — буркнула она в ответ, стараясь, чтобы голос звучал так же сухо и деловито. — Иду на контакт с местной сетью. Есть мелкая находка».

Её «мелкая находка» в этот момент материализовалась в виде скрытого сейфа в стене, который она заставила открыться коротким импульсом с кибер-руки. Внутри лежал изящный прибор, похожий на компактный проектор. Ценный артефакт.

Но её триумф длился недолго. Одновременно её сканер и, что важнее, её кибернетика отозвались резкой, режущей болью в висках. Мощный энергетический всплеск, исходящий из самых глубин комплекса. Нечто огромное, живое и опасное.

Голос с базы прорвался сквозь нарастающие помехи, искажённый и тревожный.

«Всем оперативникам! Приоритетная цель! Зафиксирован мощный энергоисточник в секторе „Дельта“. Скоординируйте усилия для обнаружения и идентификации! Лорн, Воронцова, держите нас в курсе!»

Координаты замигали на её карте. Где-то глубоко под ней.

Ответ Лорна прозвучал мгновенно, его голос был собран и быстр.

«Принято. Лорн перемещается к точке. Расчётное время прибытия — двенадцать минут. Использую дронов для предварительной разведки маршрута».

Алиса уже не слушала. Она отключила болтовню на рации, оставив только фоновый шум. Её мир сузился до гула в крови и холодного огня в кибер-руке, который тянул её вниз, в тёмную, затопленную шахту лифта, что зияла рядом. Самый короткий путь. Самый безумный.

«Методичность — это хорошо, — подумала она, цепляясь за ржавые скобы и начиная спуск в чёрную бездну. — Но чтобы найти что-то настоящее, нужно идти на ощупь».

2.

Ледяная мгла шахты поглотила Алису с головой. Вода, густая от химикатов, с шипением стекала по стеклу её шлема. Она спускалась стремительно, почти падая, цепляясь кибер-рукой за выступы и кабели, свисавшие словно спутанные космы. Где-то внизу, в кромешной тьме, пульсировал тот самый зов — настойчивый, зовущий, опасный. Её рука отзывалась на него едва заметной дрожью, словно натянутая струна.

Наверху, в чистоте и порядке, Лорн уже действовал. Его голос, ровный и спокойный, периодически прорывался сквозь шум в её шлеме, долетая словно из другого измерения.

«Дрон «Альфа» завершил сканирование шахты «Дельта-7». Маршрут признан нестабильным. Переключаюсь на восточный коридор. Расчётное время прибытия — четырнадцать минут».

Алиса лишь хмыкнула в ответ, с трудом отрывая ногу от присосавшейся ко дну трясины. Нестабильный — значит, интересный. Пока он искал обходные пути, она пробивалась напрямик, через груды искорёженного металла и петляющие, затопленные тоннели, которые не значились ни на одной карте. Её кибернетическое чутьё вело её сквозь лабиринт руин, словно кровь по венам.

Внезапно её «проводник» снова вздрогнул, посылая по нервной системе короткую, жгучую волну. Источник был близко. Очень. Где-то за этой стеной, покрытой склизкими наростами неизвестного лишайника.

«Лорн, я у цели, — выдохнула она в рацию, с трудом продираясь через завал. — Сектор «Дельта», нижний ярус. Помехи усиливаются».

Его ответ прозвучал мгновенно, в голосе впервые появились нотки чего-то, кроме холодной эффективности — лёгкого удивления, может быть, даже доли уважения.

«Подтверждаю. Мои показатели тоже зашкаливают. Как вы...? Неважно. Будьте осторожны, Воронцова. Дрон фиксирует аномальные энергетические всплески. Структура объекта не поддаётся анализу».

В этот момент связь окончательно прервалась, захлебнувшись в море статики. Светодиоды на панели шлема погасли, оставив её в полной, давящей тишине, нарушаемой лишь бульканьем воды и скрежетом её собственных движений. Она осталась одна. Наедине с тем, что бы там ни ждало впереди.

Она протиснулась в очередной пролом в стене — и застыла.

Перед ней открывался громадный зал, или то, что от него осталось. Остовы древних механизмов, похожие на скелеты исполинских зверей, упирались в покрытый илом пол. В центре, на возвышении, стояло нечто, от чего слезились глаза и сбивался ритм дыхания. Кристалл? Генератор? Сердце? Оно пульсировало сокрушительной, немой мощью, отбрасывая на стены пульсирующие блики. Вокруг него, словно дары неведомым богам, лежали артефакты — устройства причудливых форм, сияющие сгустки энергии, обломки технологий, которые она не могла опознать.

Именно в эту секунду из тени за ближайшим механизмом вышел Лорн. Его скафандр был безупречен, без единой царапины. Он не пробирался через топи — он нашёл чистый путь. Их взгляды встретились через затемнённые стёкла шлемов. Ни слова не было сказано, но в воздухе повисло общее понимание: цель одна, а их — двое.

Он первым нарушил молчание, подняв руку в универсальном жесте «стоп» и указав на устройство в своей руке — портативный сканер, который яростно мигал красным.

«Воронцова. Не двигайтесь. Поле... оно живое. Реагирует на движение».

Но было уже поздно. Её шаг вперёд, к сияющему артефакту, стал спусковым крючком. Воздух в зале загудел, затрепетал. Тени зашевелились. И не просто тени — из-за механизмов, из тёмных углов, поднялись фигуры. Высокие, угловатые, с неестественно длинными конечностями, сотканные из теней и осколков металла. Их глаза — если это были глаза — светились тусклым, злобным светом. Они не просто охраняли это место. Они *были* его частью.

Первый из стражей метнулся к Лорну — стремительный и беззвучный. Тот отпрыгнул, но монстр задел когтистой лапой его дрон, висевший в воздухе. Аппарат взорвался ослепительной вспышкой, осветив на мгновение десятки таких же фигур, выползающих из тьмы.

Лорн оказался прижат к стене, его безупречный маршрут отрезан. И в его позе, в том, как он замер, Алиса впервые увидела не соперника, а человека, попавшего в смертельную ловушку.

Без единой мысли, чисто на рефлексе, её рука с бластером взметнулась вверх.

Выстрел, оглушительный в гробовой тишине зала, пронзил тварь, нацелившуюся на Лорна. Существо взвыло — звук, похожий на скрежет металла по стеклу — и рассыпалось в клубящуюся чёрную пыль.

В наступившей тишине её голос прозвучал хрипло и неожиданно громко:

«Бей по светящимся точкам! Это их ядра!»

Она не помогала ему. Она всего лишь устраняла помеху на пути к цели. Но в следующий миг они уже стояли спиной к спине, два островка в бушующем море тьмы.

3.

Тишину зала разорвал оглушительный рёв. Не звук — сама тьма завыла, рваная, пронзительная. Из каждого угла, из-под обломков, из самых щелей в полу поднимались, сползались, вырастали эти твари. Их движения были резкими, угловатыми, словно ломающими кости реальности. Сотканые из тени и ржавого металла, они мерцали в пульсирующем свете аномалии, и их светящиеся ядра-глаза метались, выискивая жертв.

Лорн, прижатый к стене, действовал молниеносно. Его бластер выл, выплевывая сгустки энергии. Один, второй выстрел — точные, выверенные. Первая тварь взорвалась ослепительным фейерверком, вторая, пронзённая в самое светлое пятно на груди, испарилась с тихим шипением. Но на смену им уже ползли новые, и новые — десятки, сотни. Бесконечная теневая армия.

«Координаты! Дай мне координаты их скоплений!» — его голос, наконец, сорвался на металлический лай, заглушая вой тварей.

Алиса не отвечала. Она не слышала. Её мир сузился до вихря движения, до гула в крови, до жгучего холодка кибер-руки, сжимавшей рукоять «Змея». Она не целилась — она чувствовала. Чувствовала, куда нужно выстрелить. Её выстрелы были короче, тише, но смертоноснее. Она не разрывала тварей в клочья — её энергетические заряды, похожие на синих ос, впивались точно в светящиеся ядра, и чудовища рассыпались в пыль беззвучно, словно их и не было.

Они не сговаривались. Не отдавали приказов. Они просто воевали. Лорн — методично, расчищая пространство вокруг себя веерными залпами, создавая зону поражения. Алиса — двигаясь, как хищница, в самой гуще, её выстрелы били из-за укрытий, с верхних балок, из-за спины увлёкшегося противника. Она была тенью среди теней, но тенью, что несла смерть.

Одна из тварей, особенно крупная, проскочила под залпом Лорна. Длинная, как копьё, конечность с когтем-шипом метнулась к его голове. Он не видел. Он разворачивался к новой цели.

Алиса увидела. Увидела замедленно, как в дурном сне. Мысли не было. Было лишь чистое, животное желание остановить угрозу.

Её кибер-рука взметнулась вперёд сама собой. Не для выстрела. Она сжалась в кулак — и из костяшек вырвался сноп искр, короткая, ослепительная молния. Она не ударила в тварь — она ударила в пространство перед ней.

Воздух сгустился, затрепетал и ударил волной упругой, невидимой силы. Тварь отшвырнуло назад, будто гигантской невидимой рукой. Она врезалась в группу сородичей, и на мгновение возник хаос.

В наступившей секундной тишине Лорн обернулся. Он видел это. Видел, как из её руки вырвалась энергия, которую не объяснить никаким оружием из арсенала «Мангуса».

«Воронцова... Что это...?» — его голос прозвучал приглушённо, с оттенком чего-то, что могло быть страхом, а могло — жгучим интересом.

«Не стоять же столбом!» — прохрипела она в ответ, снова вскидывая «Змея». В её голосе не было ни страха, ни удивления — лишь яростная, хищная решимость. Что бы это ни было — это сработало. Этого было достаточно.

И снова они погрузились в бойню. Но теперь что-то изменилось. Лорн видел. И он начал подстраиваться. Он видел, куда она целится, и опережал, отстреливая тех, кого она ещё только собиралась зацепить взглядом. Он видел её манёвры и прикрывал тыл. Они не были командой. Они были двумя отдельными стихиями, внезапно начавшими двигаться в идеальном, смертоносном ритме.

Танец длился вечность. Или мгновение. Но постепенно, очень постепенно, ряды теней редели. Последняя тварь, огромный, похожий на скорпиона кошмар, рухнула, пронзённая одновременно её точным выстрелом в ядро и его сокрушительным залпом в грудь.

Тишина, наступившая после, была оглушительной. Стояла лишь она — запыхавшаяся, в дыму и пыли, и он — неподвижный, как скала, с ещё дымящимся стволом.

Они смотрели друг на друга через поле боя, усеянное медленно испаряющейся чёрной пылью. Ни слова. Только тяжёлое, ровное дыхание в скафандрах. И пульсация аномалии в центре зала, теперь ничем не нарушаемая.

Лорн первым нарушил молчание. Он медленно, почти ритуально, разрядил своё оружие и сделал шаг вперёд — не к артефакту. К ней.

«Твой выигрыш, Воронцова, — его голос был низким, без прежней холодности. — Бери трофей. Ты его заслужила».

Он не предлагал помощь. Он признавал поражение. И не в пари.

4.

Тишина после боя была густой, звенящей, наполненной лишь шипением остывающего металла и тяжёлым дыханием в скафандрах. Алиса стояла, опираясь на колено, её кибер-рука слабо дымилась. Перед глазами всё ещё стояли сполохи энергии и тени, рассыпающиеся в прах.

Лорн медленно поднялся, его движения были скованными, но чёткими. Он осмотрел свой разряженный бластер, защёлкнул его на пояс и лишь потом поднял взгляд на неё. Через затемнённое стекло его шлема было ничего не разобрать, но в самой его позе читалось нечто новое — не соперничество, а глубокая, выстраданная оценка.

Он сделал шаг вперёд, к сердцу аномалии — к тому самому пульсирующему кристаллу-генератору, что лежал среди прочих сокровищ. Но не для того, чтобы взять его. Он остановился в двух шагах, повернулся к ней и молча указал рукой на артефакт. Жест был ясен без слов: *«Твоя добыча. Твоя победа»*.

Алиса выпрямилась. В горле пересохло, все мышцы горели огнём. Она кивнула, коротко и резко, и шагнула вперёд. Её пальцы сомкнулись вокруг кристалла. Он был на удивление тёплым и вибрировал едва уловимо, словно живое сердце. В ту же секунду пульсация в зале окончательно затихла, и свет погас, оставив их в кромешной тьме, которую прорезали лишь лучи фонарей на их шлемах.

«Воронцова? Лорн? Приём!» — голос оператора с базы прорвался сквозь внезапно очистившийся эфир, полный тревоги. — «Докладывайте о состоянии!»

«Живы, — первым отозвался Лорн, его голос вновь приобрёл привычную ровность, но в ней теперь чувствовалась усталость. — Угроза ликвидирована. Объект... получен».

«Объект получен Воронцовой, — уточнила Алиса, сжимая в руке трофей. — Подтверждаю».

На том конце ещё немного потрещало, раздались обрывки разговоров, затем голос начальника экспедиции, жёсткий и не терпящий возражений: «Отлично. Возвращайтесь на базу немедленно. Оба. И с объектом обращайтесь как с веществом уровня «Альфа». Малейшее повреждение — и с вас обоих спросит не только корпорация, но и, возможно, военный трибунал. Уяснили?»

«Так точно», — почти хором ответили они.

Обратный путь прошёл в молчании. Они шли уже вместе, по относительно чистому маршруту, проложенному дронами Лорна. Напряжение боя сменилось тягостной, усталой тишиной. Только сапоги шлёпали по лужам, да оборудование поскрипывало.

На базе, в дезинфекционной камере, с них смывали грязь Гельги струи едкого раствора. Затем — стерильный операционный зал. Начальник экспедиции, сухой и жёсткий человек с лицом бухгалтера, подсчитывающего убытки, принял у Алисы кристалл в специальном контейнере. Его глаза блеснули жадным огоньком.

«Прекрасная работа. Оба молодцы. Корпорация не забудет ваш вклад, — его похвала звучала как отчитанная инструкция. Он даже не взглянул на них, уставившись на трофей. — Теперь свободны. Завтра — новый цикл. Воронцова, с вами поговорят насчёт... инцидента с энерговсплеском».

Он удалился с контейнером, оставив их одних в пустом белом зале.

Воздух повис тяжело. Пари было выиграно. Формально.

Лорн первым нарушил молчание. Он повернулся к выходу, по направлению к жилому модулю.

«Иду отрабатывать долг, — произнёс он без эмоций. — Скафандры ждут».

Алиса, всё ещё чувствуя ломоту во всём теле, посмотрела ему вслед. Затем, неожиданно даже для самой себя, шагнула за ним.

«Лорн. Стой».

Он обернулся, вопросительно подняв бровь.

«Забудь, — сказала она коротко. Её голос звучал хрипло, но твёрдо. — Сохраним это для следующего раза».

Он замер, изучая её. В его глазах мелькнуло недоумение, затем — тень чего-то, что могло бы стать улыбкой, если бы он允许себе такое.

«Договорились, — наконец сказал он. Кивок был почти невесомым. — До следующего раза, Воронцова».

Он развернулся и вышел, его шаги отдавались эхом в коридоре.

Алиса осталась одна. Она медленно подняла свою кибер-руку, разглядывая матовую поверхность. В памяти всплыла та самая вспышка, дрожь энергии, бегущая по нервам, упругая волна силы, вырвавшаяся наружу.

Она не понимала, что это было. Но она знала, что это было *её*.

Последняя мысль перед тем, как она двинулась к своему модулю, была тихой и ясной: *Инструменты не задают вопросов. А я, кажется, только начала*.

5.

Свинцовая усталость навалилась на Алису, едва она переступила порог своего модуля. Скафандр, тяжелый и пропахший гарью и чужим миром, с грохотом свалился на пол. Она стояла посреди стерильной каморки, прислушиваясь к гулу систем базы и собственному неровному дыханию. В ушах всё ещё стоял вой тех тварей и оглушительная тишина, что пришла им на смену.

Она механически провела пальцами по виску, где начиналась линия кибернетического импланта. Кожа горела. Там, под металлом и пластиком, всё ещё пульсировало странное эхо, отзвук той силы, что вырвалась из неё в самый критический момент. Это не было похоже на работу привычных систем. Это было глубже. Личное.

Её взгляд упал на небольшой смотровой экран, вмонтированный в стену. На нём мелькали данные — показатели её жизнедеятельности, уровень заряда, статус оборудования. Всё в норме. Всё, кроме одного неклассифицированного энергетического всплеска, зафиксированного её же скафандром во время боя. Система помечала его вопросительным знаком.

Алиса медленно, будто против воли, подняла свою кибер-руку. Матовая поверхность отливала тусклым светом лампы. Ни царапины. Совершенный инструмент. Но сейчас он чувствовался иначе. Не просто как часть снаряжения. Как часть *её*. Та часть, что хранила секрет.

Она коснулась пальцами запястья, вызвав голографический интерфейс. Пролистала записи боя, снятые её камерой. Вот — стремительные тени. Вот — точные выстрелы Лорна. Вот — она сама, двигающаяся как тень среди теней. Она остановила запись в тот самый момент. Момент, когда её рука взметнулась вперёд, и пространство перед ней содрогнулось от невидимого удара. Камера засветилась, данные исказились. Но даже сквозь помехи было видно, как тварь отшвыривает неведомая сила.

Она не смотрела на это со стороны. Она *чувствовала* это снова. Ту же ярость. Тот же инстинктивный порыв. И тот же странный, щекочущий душу холодок, бегущий по позвоночнику.

«Что это было?» — шёпотом спросила она у тишины. Но тишина не ответила.

В её голове пронеслись обрывки фраз. Холодный, точный голос Лорна: *«Как вы это сделали?..» *. Жёсткий взгляд начальника экспедиции: *«...поговорят насчёт инцидента с энерговсплеском»*.

Их не интересовало *как*. Их интересовало *что* и *можно ли это повторить*. Или контролировать. Или использовать.

Она была ценным инструментом, который вдруг начал вести себя непредсказуемо. И у «Мангуса» было только два отношения к таким инструментам: либо починить, либо утилизировать.

Но впервые за долгое время мысль об этом не вызвала в ней привычной горькой покорности. Вместо этого внутри зажглась крошечная, но упрямая искра. Искра любопытства. Искра неповиновения.

Она снова посмотрела на свою руку. Уже не с тревогой, а с пристальным, выжидающим вниманием.

«Инструменты не задают вопросов, — тихо проговорила она, и в голосе её впервые зазвучала не усталость, а твёрдая, обретённая в бою уверенность. — А я, кажется, только начала».

Она сжала кибернетическую ладонь в кулак. Тихий, почти неслышный гул отозвался в костяшках. Она поймала взгляд своего отражения в тёмном стекле иллюминатора. И в её глазах, уставших и спокойных, горел новый огонь. Огонь охотника, напавшего на след самой важной в своей жизни добычи. След, ведущий вглубь самой себя.

За иллюминатором простиралась бездна Гельги, но теперь её тайны казались мелкими и незначительными по сравнению с той, что она только что обнаружила у себя под кожей. Игра только начиналась.

6.

Дезинфекция закончилась, но запах озона и стрессового пота казался въевшимся в кожу. Алиса механически потянулась к полке за чистой формой, когда дверь в её модуль с лёгким шипом отъехала. На пороге стояли двое в чёрных униформах с нашивками службы безопасности «Мангуса». Их лица были непроницаемы.

«Алиса Воронцова. С вами хочет поговорить руководство. Пройдёмте».

Вопросов не задавали. Тон не допускал возражений. По дороге в центральный отсек она ловила на себе взгляды других членов экспедиции — быстро отведённые, полные любопытства и опаски. Слухи уже поползли.

Кабинет начальника экспедиции, Карташова, был стерилен и холоден. Сам он сидел за широким голографическим столом, на котором плавала трёхмерная модель её кибер-руки, а рядом мигал тот самый вопросительный знак — аномальный энергетический всплеск.

«Воронцова. Присаживайтесь». Его голос был ровным, но в глазах читалась напряжённая оценка. «Объясните».

Она села, спрятав кибер-руку под стол. «Объяснить что, товарищ начальник? Обстоятельства боя подробно изложены в отчёте».

«Не обстоятельства. Вот это». Он ткнул пальцем в голограмму. «Энергия, не зарегистрированная ни в одном из наших реестров. Сила, достаточная для нейтрализации биомеханической угрозы неизвестного класса. В вашем файле нет упоминаний об излучателях такого типа».

«Имплант сработал в аварийном режиме. Защитная реакция на угрозу жизни оператора. Возможно, сбой в системе», — отчеканила она заученную версию, которую сама же и придумала по дороге.

Карташов усмехнулся беззвучно. ««Мангус» не делает сбоев, Воронцова. И не платит за «аварийные режимы», которые стирают полкорпуса древних механизмов в пыль. У вас есть два варианта. Либо вы — уникальный специалист, чьи способности требуют... дополнительного изучения. Либо — неисправный инструмент, подлежащий списанию».

Он откинулся на спинку кресла. «Лично я склоняюсь к первому. Поэтому ваше новое задание — пройти углублённое тестирование в медотсеке. Добровольно. Или в соответствии с протоколом принудительной диагностики».

Выбора, по сути, не было. Медотсек встретил её белыми стенами и тихим гудением сканеров. Техник, безучастный и молчаливый, подключил её к аппаратуре. Иглы датчиков впились в кожу у основания импланта. Холодный голос компьютера зачитывал показания: «Нейронная активность выше нормы... Энергетические уровни нестабильны... Обнаружены аномальные паттерны...»

Алиса сжала зубы, чувствуя, как по телу растекается чужая, холодная любознательность. Они копались в её крови, в её нервах, в самой её сути, пытаясь вырвать тайну, которой она и сама не владела.

Вдруг один из датчиков взорвался снопом искр. На мониторах поплыли помехи. Техник ахнул и отпрянул.

Алиса почувствовала это — короткий, яростный импульс отторжения, вырвавшийся из глубины её существа. Неосознанный. Неконтролируемый. Защитный.

Она открыла глаза. Вокруг царил хаос. Система диагностики была выведена из строя.

«Что... что это было?» — прошептал техник, бледнея.

Алиса медленно поднялась с кушетки, отцепляя датчики. Её руки не дрожали.

«Сказали же — сбой в системе», — произнесла она тихо и вышла, оставив его в растерянности.

Но в груди у неё холодком засела уверенность: «Мангус» не отстанет. Охота началась. И теперь она была и добычей, и охотницей одновременно.

7.

Следующие несколько дней прошли в напряжённом ожидании. Формальных санкций не последовало, но за ней установили негласное наблюдение. Даже Лорн держался на расстоянии, его взгляд стал более оценивающим.

Очередное задание оказалось на удивление простым — обследовать старый коммуникационный узел на окраине сектора. Слишком просто. Карташов явно что-то замышлял.

Узел представлял собой груду искорёженного металла, но один терминал чудом уцелел. Алиса, оглянувшись, подключилась к нему кибер-рукой, надеясь найти хоть что-то, что отвлечёт «Мангус» от её персоны.

Данные лились потоком — технические отчёты, журналы, списки поставок. Скучная рутина. Она уже хотела отключиться, как вдруг её «коснулось» нечто иное.

Скрытый файл. Зашифрованный, но её кибернетика, будто живая, сама нашла ключ. Это был частный дневник одного из учёных.

*«...Проект «Возрождение» близок к финальной стадии. Образцы, полученные с Гельги, показывают невероятную совместимость с биокибернетическими системами. Но Совет опасается. Сила, которую они несут, не поддаётся контролю...»*

Сердце Алисы заколотилось чаще. Гельга. Именно оттуда был тот артефакт.

*«...Воронцов был прав. Его теория о «живой стали» — не безумие. Но он слишком торопился. Слишком многого хотел. «Мангус» не прощает самостоятельности...»*

Фамилия ударила её как током. *Воронцов*. Её род. Её отец.

*«...Сегодня забрали его журналы. Приказали стереть все данные. Но я сохранил копию. Если что-то случится... ищи...»*

На этом запись обрывалась.

Алиса отшатнулась от терминала, будто обожжённая. Рука горела. Не её рука — *рука Воронцовой*. Тайна, в которую она уперлась, оказалась не просто корпоративной тайной. Это была *её* тайна. Наследие её рода, которое «Мангус» пытался стереть.

Она не просто обладала странной силой. Она была *носителем* чего-то, что кто-то очень хотел забыть. Или очень хотел заполучить.

Лорн, появившийся на пороге как раз в этот момент, застал её бледной, с лихорадочным блеском в глазах.

«Воронцова? Вы нашли что-то?» — его голос звучал настороженно.

Она медленно повернулась к нему, сжимая кибер-руку в кулак.

«Ничего, — солгала она, впервые за долгое время чувствуя не страх, а яростную, жгучую уверенность. — Просто мусор. Давай вернёмся».

Но теперь она знала. Игра изменилась. Из подопытной она превратилась в наследницу. И это было куда опаснее.

Возвращение на базу было молчаливым. Алиса чувствовала на себе тяжёлый, подозрительный взгляд Лорна, но её мысли были далеко. Обрывки фраз из дневника жгли сознание. *«Живая сталь»*. *«Проект «Возрождение»». *«Воронцов»*.

Её отец. Тихий, погружённый в свои чертежи человек, чью лабораторию однажды опечатали люди в чёрной форме. Тогда ей сказали — «нарушение протоколов безопасности». Она поверила. Теперь же сомнения терзали её как рой ос.

В своём модуле она отключила все каналы связи и вновь вызвала голограмму своей руки. Данные с диагностики были стёрты, но её собственные сенсоры кое-что записали. Тот самый импульс. Его рисунок. Он не был хаотичным. В нём была странная, сложная гармония. Узнаваемая.

Дрожащими пальцами она достала из тайника единственную уцелевшую вещь отца — старый кристалл данных с его личными записями. Она никогда не могла его открыть — не хватало ключа. Не хватало уровня доступа.

Теперь она приложила кристалл к запястью. Кибер-рука завибрировала, нагрелась. По металлу побежали золотистые прожилки. Голограмма кристалла ожила, и перед ней всплыли знакомые почерк, формулы, чертежи.

*«...Соединение органики и машины — не просто симбиоз. Это рождение новой формы жизни. Кровь и сталь могут говорить на одном языке, если найти правильную частоту...»*

Это был его голос. Его мысли. И её рука — его величайшее творение и её часть — *откликалась* на них. Она была не сбоем в системе. Она была *воплощением его теории*.

Внезапно её рука дёрнулась сама по себе, вырвавшись из-под контроля. Энергия, та самая, что спасла её в бою, вырвалась наружу, но на этот раз не ударом, а... проекцией. В воздухе замер светящийся, дрожащий образ — карта сектора с помеченной точкой. Координаты. И пульсирующий сигнал «SOS».

Сигнал шёл не с базы. Не от «Мангуса».

Он шёл с самой Гельги. Из места, не указанного ни на одной карте.

И он был подписан старым, кодовым знаком Дома Воронцовых.

Алиса застыла, сердце колотясь как птица в клетке. Это была ловушка. Или зов. Возможно, и то, и другое.

Она посмотрела на свою руку. Теперь она понимала. Это не было оружием. Это был компас. Ключ. Наследство.

И теперь наследство звало её обратно — в самое сердце тьмы, откуда всё началось. Карташов и его прихвостни были мелкими шишками по сравнению с тем, что ждало её там.

Она встала, её лицо стало твёрдым и решительным. Пора было забирать своё.

8.

Тишина модуля давила на виски, густая и почти осязаемая. Координаты, что выжгла её рука, плясали перед глазами, сливаясь с призрачными, украденными воспоминаниями. Алиса зажмурилась, пытаясь сосредоточиться на цифрах, на карте, но вместо схемы тоннелей Гельги перед ней всплыли иные картины, живые и горькие, будто вчерашний день...

Её отбросило в прошлое.

*Лил холодный, назойливый дождь, монотонно стучащий по обтекаемому корпусу скоростного транспорта. Десятилетняя Алиса, маленькая и испуганная, прижалась лбом к ледяному стеклу, следя за мелькающими размытыми огнями ночного города под огромным куполом. Родители сидели впереди, и их тихий, но напряжённый, почти злой разговор едва доносился с места пилота.*

*«...это чистое безумие, Игорь, — голос матери, обычно такой мягкий и певучий, сейчас был жёстким, как сталь. — Совет уже отклонил твоё предложение. Они боятся последствий...»*

*«Они боятся прогресса, Лиза! — отец ударил ладонью по приборной панели, отчего та гулко взвизгнула. — «Живая сталь» изменит всё! Это не просто новые импланты! Это полный симбиоз! Это будущее, которое мы должны были построить ещё вчера!»*

*Мать тяжело вздохнула: «Будущее, за которое придётся заплатить слишком высокую цену. Мы уже платим. Я чувствую, что за нами постоянно следят...»*

*Внезапно транспорт резко дёрнулся, заскользил по мокрому полимерному покрытию. В лицо ударил ослепляющий свет фар встречной машины, несущейся на них без правого поворотника. Оглушительный скрежет рвущегося металла, отчаянный крик матери, сокрушительный удар, от которого перехватило дух...*

*А потом — оглушающая тишина, прерываемая лишь навязчивым воем сирены. Кто-то чужими, грубыми руками вытаскивал её из искорёженного остова. Потом — высокий, стерильно-холодный кабинет в главной штаб-квартире «Мангуса». И человек с безразличным лицом бухгалтера, Карташов, каким она запомнила его много лет назад.

*«Твои родители погибли, девочка. Tragic несчастный случай. Ужасная потеря. Но теперь «Мангус» — твоя новая семья. Мы позаботимся о тебе. О твоём... уникальном наследии».*

*Её кибер-рука, тогда ещё новая, чужая и незнакомая, дёрнулась и слабо гудела, словно чувствуя ядовитую ложь в его ровных, спокойных словах. Но она была слишком мала и слишком разбита горем, чтобы это понять.*

Воспоминание отпустило так же внезапно, как и нахлынуло.

Алиса открыла глаза, дыхание сбилось, сердце бешено колотилось в груди. «Несчастный случай». Сколько лет она слепо верила в эту отточенную ложь? Её рука сжалась в тугой металлический кулак, и на этот раз это был осознанный, выстраданный жест — жест чистой, беспощадной ярости и щемящей боли.

Она снова вызвала дрожащую голограмму карты. Координаты вели в самое гиблое, самое смертоносное место Гельги — в «Долину Костей», район, где болота были особенно ядовиты и коварны, а древние руины уходили под землю на многие десятки этажей. Туда не совались даже самые отчаянные и безумные сталкеры.

Мысль была чистейшим безумием. Идти одной — настоящее самоубийство. Но ждать помощи было неоткуда. Лорн? Он немедленно доложит обо всём Карташову. Другие наёмники? Они лишь молча отвернутся.

Решение созрело мгновенно, кристаллизовалось из ярости и отчаяния. Она должна была проверить этот сигнал. Сегодня же. Немедленно.

Под покровом ночной смены, используя старые, забытые всеми протоколы, она отключила встроенные трекеры и бесшумно покинула базу. Болотный вездеход мягко коснулся поверхности Гельги в нескольких километрах от цели. Ядовитый желтоватый тух мгновенно облепил стекло, ограничивая видимость всего парой метров.

Путь к координатам был сплошным кошмаром. Трясина то и дело пыталась засосать вездеход, скрытые под мутной водой острые обломки скрежетали по днищу. Её рука горела изнутри, буквально ведя её, словно лозоходческий прут, к заветной цели. Наконец, сканеры показали — впереди зияет огромная провалина, уходящая вглубь планеты. Это был вход в подземный комплекс.

Она вышла наружу. Воздух, даже через фильтр скафандра, был густым, тяжёлым и отдавал сладковатой гнилостью. Она начала медленно спускаться по скользкому глинистому склону, цепляясь кибер-рукой за малейшие выступы.

Именно тогда трясина внезапно ожила.

Из чёрной, пузырящейся жижи прямо перед ней взметнулось нечто массивное и совершенно бесформенное. Существо, слепленное из ила, ржавых обломков и чего-то отвратительно-органического. Оно не имело глаз, лишь разверзшуюся пасть, усеянную осколками металла и стекла, которая раскрылась с тихим, влажным чавкающим звуком. Болотный монстр. Местный верховный хищник.

Алиса инстинктивно отпрыгнула, почти не чувствуя ног под собой, и выхватила «Змей». Глухие выстрелы вязли в жижеподобном теле, не причиняя ему видимого вреда. Тварь плавно двинулась на неё, огромная, неумолимая, как сама смерть. Мощное щупальце из ила и спутанной проволоки хлестнуло её по ногам, с силой повалив в липкую, вонючую жижу.

Она захлебнулась собственным криком, судорожно пытаясь высвободиться. Её рука стреляла снова и снова, но монстр, казалось, лишь вбирал в себя энергию выстрелов, отчего его тело становилось ещё больше и плотнее. Её медленно, неумолимо затягивало вглубь. Холодная, обволакивающая грязь уже подбиралась к стеклу шлема.

Мысли путались, сознание заволакивало чёрной пеленой. *Так вот как всё закончится? Не в честном бою, не от пули агентов «Мангуса», а здесь, в жалкой вонючей луже, съеденной болотной тварью? * Гнетущее отчаяние ледяными пальцами сдавило горло.

И тут её взгляд упал на кибер-руку, почти полностью погружённую в трясину. И она *почувствовала*. Не животный страх. Не боль. А... глухую пульсацию. Ответный зов, идущий из самых тёмных глубин планеты. Оттуда, куда она так отчаянно стремилась.

Это была не просто тварь. Это был страж. Живое воплощение самой Гельги, защищающее свою древнюю тайну.

И её рука, наследие Воронцова, была тем ключом, который страж не желал выпускать.

Собрав последние силы, она перестала стрелять. Вместо этого она с криком *ударила* — не по твари, а в саму трясину, в самое сердце болота. Вложила в этот удар всю свою ярость, всю боль, всё накопленное отчаяние.

Слепой, дикий импульс, неконтролируемый и древний, вырвался наружу. Вода вокруг забурлила, земля содрогнулась, как в лихорадке. Монстр взревел — на этот раз это был явственный крик боли — и отступил, его форма на мгновение распалась, потеряв концентрацию.

Этого мгновения хватило. Алиса с нечеловеческим усилием вырвалась из плена ила и откатилась назад, к твёрдой скале, тяжело и хрипло дыша. Монстр медленно, нехотя восстанавливал форму, и его слепое «внимание» было теперь полным не просто голода, а древней, бездушной и беспричинной ненависти.

Она была на грани. Без сил. Почти без кислорода. Но теперь она знала — сила была не только в ней самой. Она была в этом месте, в самой этой планете. И оно только что признало в ней не просто добычу.

Оно признало в ней равную. Соперницу.

9.

Лорн появился так же внезапно, как и сама тварь. Из ядовитого тумана вырвался скутер на воздушной подушке, и первое, что услышала Алиса, сквозь звон в ушах, был его хриплый, знакомый голос, полный не свойственной ему тревоги.

— Чёрт возьми, Воронцова! Я же говорил, что ты спятила!

Пулемёт на корме скутера загрохотал, ведя шквальный огонь по восстанавливающему форму монстру. Трассирующие пули не наносили ему смертельного вреда, но отвлекали, заставляя массу ила и слизи отступать под напором свинца.

— Как ты... — начала Алиса, едва находя силы говорить.

— Поймал аномальный выброс энергии, — отрезал Лорн, прыгая с скутера и протягивая ей руку. Его лицо под забралом шлема было искажено гримасой ярости и… страха. — Твоя «рука-с-сюрприз» устроила тут малый геологический разлом! Думал, ты на всю планету себя взорвала. Держись!

Он рывком поднял её, почти закинул на сиденье скутера. Монстр, оправившись, с новым рёвом двинулся на них. Лорн развернул машину и дал полный газ. Они рванули прочь, едва уворачиваясь от щупалец, вырывающихся из трясины.

— Трекеры… ты должен был доложить Карташову, — пробормотала Алиса, цепляясь за него.

— Доложил, — бросил он через плечо, лавируя между ржавыми балками. — Что потерял тебя из виду где-то у столовой. А потом решил проверить одну старую, очень странную догадку.

Они мчались сквозь туман, оставляя ревущего стража позади. Лорн, не сбавляя скорости, вёл их не к поверхности, а глубже, в самый сердечник разлома, туда, откуда шёл сигнал.

— Какую догадку? — крикнула Алиса, чтобы перекрыть гул двигателей.

— О том, что Воронцов был слишком гениален, чтобы просто так умереть в аварии. И что его главное творение — «Живая сталь» — должно было иметь… конечную цель.

Сканер скутера взвыл, указывая на массивную, почти полностью скрытую натеками породы и ржавчины конструкцию впереди. Это был не просто обломок. Это был корпус корабля. Старого, типа «Зонд», те самые, что использовались для первых глубоких экспедиций. Он лежал на боку, вмёрзший в скалу, словно был её частью.

Лорн остановил скутер у зияющего разлома в обшивке.

— Координаты ведут сюда. Идём.

Внутри царила неестественная тишина. Воздух был чистым, пахло озоном и металлом — работали скрытые системы регенерации. Стены были оплетены не проводами, а чем-то живым, пульсирующим органическим металлом, который мягко светился изнутри. Это была «Живая сталь». Не просто имплант, а целая экосистема.

В центре небольшого отсека, больше похожего на лабораторию, стояло кресло, развёрнутое к ним спиной. Алиса замерла, сердце заколотилось в груди.

Кресло медленно повернулось.

В нём сидел человек. Его тело было больше механическим, чем органическим, но это не был грубый кибернетический протез. Это был тот самый симбиоз, о котором он говорил — изящное, пугающее слияние плоти и «Живой стали», которая пульсировала ровным, спокойным светом. Его лицо было изборождено морщинами и шрамами, но глаза… глаза были живыми и полными безмерной боли и надежды.

— Алиса… — его голос был скрипучим, как скрежет металла, но в нём звучала бездна нежности. — Ты нашла меня.

Она не могла вымолвить ни слова. Она шагнула вперёд, не веря своим глазам. Её кибер-рука отозвалась тихим, гармоничным гулом, сливаясь с пульсацией вокруг.

— Папа?.. Но… как? Они сказали… авария…

— Авария была подстроена, дочка, — сказал Игорь Воронцов. — «Мангус» хотел заполучить мои исследования, но не хотел делиться славой. Или боялся их. Они убили бы нас всех. Мне пришлось инсценировать смерть, спрятаться здесь, в самом сердце проекта. Я знал, что однажды «Живая сталь» в твоей руке созреет и приведёт тебя ко мне. Я посылал сигнал все эти годы.

Лорн молча стоял у входа, опустив оружие. Его обычно циничное лицо выражало лишь глубочайшее изумление.

— Значит, Карташов… — начала Алиса.

— Знает, что я жив? Возможно, догадывается. Но он не знает, где я. А теперь… — он посмотрел на дочь, и в его глазах вспыхнул старый, неугасимый огонь изобретателя. — Теперь у нас есть преимущество. Этот корабль — не просто укрытие. Это ковчег. И лаборатория. «Живая сталь» — это не оружие. Это ключ к спасению Гельги. К симбиозу, а не к захвату.

Он протянул руку — руку из сияющего живого металла. Алиса, всё ещё не веря, шагнула навстречу и взяла её. Их руки соединились, и свет в них вспыхнул ярче, заливая помещение тёплым сиянием. Это было не электричество. Это была жизнь.

Они стояли так — отец, дочь и наёмник, который выбрал сторону. Не «Мангуса», не денег, а правды. Где-то снаружи бушевала ядовитая планета, а в её глубинах, в сердце из живой стали, только что началась новая история. История спасения.