Боль

Я умею останавливать время. Для этого не нужно обладать какой-то сверхъестественной силой. На самом деле рецепт прост: бессонница, спиртное, бар. Вот и всё.

Ты не можешь спать. Твой мозг упирается в какой-то невидимый барьер и начинает надрывно скрипеть шестеренками, пытаясь его преодолеть. Но все без толку… Глаза стекленеют. Ты смотришь сквозь них на мир, будто они и правда стекляшки. Самые настоящие стекляшки, иначе и не скажешь. Словно пустые рюмки из-под виски…

Иногда переутомление и усталость берут своё и тебя отрубает. Просто отрубает - и всё, словно ты электроприбор. Бах! И ты провёл часов в кромешной тьме. А понимаешь это лишь только посмотрев своими глазами-стекляшками на часы…

Часы. О, да. Забавный маленький механизм, отсчитывающий своими стрелками время. Или мою жизнь. Я не знаю, зачем я их ношу. Сейчас от наручных часов практически нет толку. Куда не посмотри – кругом сотовые телефоны, планшеты и все они способны показывать время. Но мне нравится этот старый простой механизм у меня на запястье. Иногда, находясь наедине с собой в тишине комнаты, я подолгу вслушиваюсь в их размеренное тиканье. Хорошо, что стрелки идут по кругу и по ним никогда нельзя определить, сколько осталось до конца. Часы отсчитывают время. Или мою жизнь.

Я считаю, что времени на самом деле нет. Его придумал я. Или кто-то на меня похожий, но только совсем давно. Наверное, люди пытаются всё систематизировать, потому что их век конечен и недолог. Ведь всё, что меня окружает – не вечно…

Значит, время – это попытка систематизировать и упорядочить бесконечность? Или вечность? Впрочем не важно, как это называть. То есть упорядочить то, чего нам не дано понять. Вот здорово! Но я ведь знаю, что на фоне вечности, нас попросту нет. Не лишенный смысла парадокс.

А это ещё хорошо если тебя отрубит где-нибудь в гостиничном номере, или придорожном кафе. А вот если это произойдёт на скоростном шоссе за рулем побитого пикапа?! Тогда часы замрут. От них больше не будет пользы. Им нечего будет отсчитывать…

Я уже давно остановил время. Ведь время идет тогда, когда ты движешься вперёд. А когда ты стоишь на месте, тебе от него нет никакой пользы. Так что я остановил время.

Я переезжаю из города в город, нигде не задерживаясь больше пары дней. Для меня все слилось во что-то единое; дороги – в одну сплошную магистраль, люди разных полов и возрастов – в некий единый организм, разные города – в один сплошной город. Даже бармены слились в одного…

Раньше я злился на бессонницу, а сейчас я понял, что это классная штука, благодаря которой можно остановить время. Еще классная штука – это виски. Его никогда не бывает слишком мало. Но, несмотря на это, при себе всегда надо иметь небольшой запас, в пару – тройку бутылок. Одно дело заказать его в баре, тут с этим не будет проблем, и совсем другое, когда придётся останавливать время в тишине номера какого-нибудь дешёвого клоповника.

Водка почему-то так не работает. Водка вызывает горечь и отчаянье. Эта прозрачная жидкость, падающая на дно истерзанного желудка, словно проглоченный кирпич, вызывает лишь приступы бессильной пьяной злобы.

Никто, наверное, не может понять, что значит термин "ни о чём не думать".

Например: он сидел в баре, и ни о чём не думал. Здорово. Сидел. Думал. То есть хотя бы пытался что-то делать. Возможно, строил планы на дальнейшее будущее. Взвешивал все "за" и "против". Наверное, даже его мысли крутились вокруг чего-то важного, а на самом деле, он ни о чем не думал. То есть - нихрена не делал!

Так вот, я умею останавливать время и ни о чем не думать. Просто смотришь глазами-стекляшками на мир вокруг себя, и выкладываешь на стойку наличку за каждую новую порцию виски.

Это замечательно. Простой и понятный мир. Есть дорожные знаки, на них надо обращать внимание, чтобы добраться до города и не пропустить мотель или автозаправку. Есть мое тело, его надо мыть, брить. Вот ведь забавно. Все говорят "мыться", а я говорю "мыть свое тело".

А ещё есть мой пикап, и его надо заправлять бензином. А меня надо периодически заправлять едой и выпивкой.

Я знаю, многие люди относятся ко мне, как к полному, вечно пьяному и не выспавшемуся идиоту. Или, говоря их языком неудачнику и дерьму. Я их за это не виню. А как иначе можно относиться к человеку, который может облевать столик, за которым сидит, и тут же вырубиться, упав лицом во все это безобразие?!

На самом деле мне глубоко насрать на то, что они обо мне думают. Ведь это не факт. Это всего лишь мнения.

Зато, у меня есть один простой и безотказный способ, как можно манипулировать этим мнением. Когда ситуация обостряется, из кармана моей куртки появляется магическая, хрустящая бумажка, и всё тут же нормализуется. Вот так.

Даже этот бармен уже давно должен был перестать мне наливать, но он этого не сделает, пока моя рука творит волшебство и кладет на стойку магические бумажки. Думаю, ему никогда не надоест смотреть на это чудо.

А ещё спиртное и бессонница здорово друг друга нейтрализуют. Благодаря этому я могу сильно не пьянеть и вырубаться на пару часов раза три в сутки.

Впрочем, я соврал. Есть еще один способ "нормализации кризисных ситуаций". Он плотно зафиксирован в своей огромной кобуре у меня под курткой, и на его стволе написано: "Дезерт Игл 50". Правда там ещё есть и вторая строчка: "Израиль милитари индастрис", но она звучит не так круто.

А знаете насколько тяжело у нас раздобыть подобный ствол?! Нет, конечно. Но, как говориться: "кто ищет, тот найдет". Я нашел такую возможность.

Почему я захотел именно эту огромную пушку? Можно было бы сказать "волыну", но я больше не хочу иметь ничего общего с этими словами и понятиями. К тому же, назвать этот ствол "волыной" – это нанести ему серьёзное оскорбление. Так вот, почему именно "Пустынный орёл"?! Даже не знаю... Может, потому что из него, при определенном желании, можно застрелить слона? Или, в наших реалиях, корову? Ну, пару-тройку тупых быков то точно. А может быть потому, что при выстреле он издает грохот подобный настоящей гаубице, от которого пропадает всякое желание оказывать дальнейшее сопротивление? А может просто потому, что из него не надо особо целиться, и даже пьяному стрелку будет достаточно попасть человеку в ладонь, чтоб руку оторвало по локоть... В общем, хорошая штука. Правда, пока не иссяк способ номер один, для "урегулирования кризисных ситуаций" к этому лучше не прибегать. Пусть никто не знает, что на само деле скрывается под моей потасканной курткой. Пусть и дальше думают, что я очередное пьяное ничтожество. Я не собираюсь им ничего доказывать, и пускать пьяные пузыри со словами: "я был тем-то... У меня было то-то... " Так проще им, так легче мне.

Ладно, я уже долго так сижу, надо и потянуться, а то спина затекла.

Часы на руке показывают половину первого ночи. Но это всего лишь условность. Кто-то живет, подчиняясь ей. А мне все равно, что сейчас светит на улице, - солнце или луна…

Я буду здесь сидеть, пока что-то незримое внутри меня не скажет: "Всё, дружище, поднимай свой зад и тащи его отсюда куда подальше!" Вот так: пока это не произойдет, я не сдвинусь с места. Сейчас ещё и поесть закажу. Ведь в моём кармане очень много "волшебства".

Напротив меня полки с бутылками. А за ними зеркало. А в зеркале я. Странно, я, оказывается, держу в руке очередную рюмку виски, так и не донеся её до рта. Задумался, называется. Это надо срочно исправить.

Здесь хорошо. Играет приглушенная музыка. Приглушенный свет. Мне сегодня нравится моё отражение. Просто не так сильно видны огромные синяки под глазами – неотъемлемая часть остановки времени с помощью бессонницы и виски.

На кого я становлюсь похож? На свой пикап. Точно. Верное сравнение. Ещё мощный двигатель, способный нестись по дороге за сотню километров в час, но побитый и грязный кузов, который того и гляди скоро развалится. Вот это точно. Мой пикап – это моё зеркало. Это отражение меня. Да это, в конце концов, и вся моя жизнь. И это не просто метафора. Просто вся моя жизнь действительно сейчас помещается в его кузов...

Мне двадцать восемь, но парню в зеркале я бы дал все тридцать девять. Не сорок. На сорок он не тянет. Еще пока может слишком резво двигаться. Если учесть его образ жизни, в сорок он будет просто развалиной.

У меня грязные, нелепо взъерошенные, волосы, к тому же добротно украшенные сединой. Впрочем, нет, "украшенные" это неверное слово. Скорее седые, местами украшенные остатками своих, родного цвета. Впрочем, это тоже не верно. Скорее всего – пятьдесят на пятьдесят.

Почему бы мне не привести волосы в порядок? Да, действительно, и почему же это я не хочу сделать какую-нибудь модную стрижку? Наверное, потому, что под этой взъерошенной прической я скрываю, огромный, через всю голову шрам. Ведь когда тебе о кочерыжку разбивают бутылку, то обязательно остается шрам. Или когда пытаются просверлить её дрелью, привязав к стулу в холодном бетонном гараже, тоже остается шрам.

А надо признать, уютный бар. Давненько я не оказывался в столь приятном заведении. Словно его вырвали из другой реальности и поместили сюда, на окраину чёрт пойми какого города. Или может это я уже запился настолько, что оказался в другой реальности... Впрочем, сейчас это не важно.

Дерево. Столики, стулья, полумрак. Широкие окна. Запах спиртного. Почти никого нет. Если не считать пьянчужки, уснувшего за своим столиком, меня за стойкой и… Этой девушки.

Вот чёрт возьми, настоящая красотка в этом захолустье! Интересно, давно она здесь? Так, надо напрячь мозг. Давай, мерзкая скотина, просыпайся и делай то, зачем ты сидишь в моей голове – соображай. Итак, я сижу здесь часа четыре, или около того, и я не помню тот момент, когда она могла войти. Впрочем, я все четыре часа смотрел в свои рюмки. А может, даже и отрубился.

В любом случае, похоже, что она одна. Ну, раз никто не сидит рядом с ней, значит одна. Это неправильно. Это чертовски не правильно. Я, пожалуй, возьму бутылку, там ещё осталась почти треть, и угощу её выпивкой.

Да, двигаться по пустому бару оказывается сложнее, чем может показаться. Всё время запинаешься об стулья и столы. Эй, а её это забавляет! Да она смеется! Вот здорово, я хоть кого-то могу развеселить. Надо признать, у неё очаровательная улыбка.

- Добрый вечер, я намерен расположить здесь, э... себя. Ты не возражаешь?

Скорее говори "да", а то ты не можешь себе представить, как на самом деле сложно стоять на ногах, когда пол над тобой издевается и меняет угол наклона...

- Конечно…

- Спасибо…

Надо же, какой уютный диванчик…

- Так, сейчас за моей спиной должен возникнуть какой-нибудь ревнивый баран, со словами, "это моя девушка"...

- Да нет, всё в порядке. Я тут одна.

- Вот и замечательно. Тогда, ты будешь не против выпить со мной...

Эй, эй, не стоит так давить, помни о том, что ты не самого "респектабельного", и располагающего к себе вида. Дай ей самой решить.

- Ведь не против? Выпить?

- Я не против, это может быть даже очень интересным.

- Ты даже не представляешь насколько. Только сильно не злоупотребляй, а то станешь похожим примерно вот на это.

Я имею в виду, конечно же, себя. Так, пока наполняется её стакан, вернее, это мой стакан, который я, оказывается, притащил с собой от стойки, или у неё уже стоял стакан с кубиком льда? Если да, то это очень предусмотрительно с её стороны.

В общем, пока спиртное тоненькой струйкой стекает по льду на донышко стеклянной ёмкости, я позволю себе бесцеремонно её рассмотреть.

Она красива, это бесспорно. Действительно, очень красивая. И алкоголь тут не при чём. Лунный свет мерцает в её волосах, скользит по симпатичному личику. Нежно касается её загорелой кожи, и остренького подбородка. Этот коварный лунный свет. Он словно похищает движения моей воображаемой ладони. Опережая их и касаясь её так, как хочу коснуться я. Она прекрасна. Прекрасна не потому, что я слишком много выпил и не отказался бы перепихнуться, а прекрасна потому, что прекрасна. А "прекрасна" - это наивысшие проявление красоты, в моём понимании. Простое слово, которое выражает то чувство, когда у тебя захватывает дыхание от одного лишь взгляда на что-то прекрасное! Вот такая тавтология.

- Знаешь, по-моему, хватит.

Чего хватит, о чём это она?

- Ты угощаешь меня, или стол?..

И правда. Бедный кубик льда уже всплыл. Ещё немного, и выпадет через край.

- Я просто подумал, что ты самая красивая девушка из всех, что мне доводилось видеть. Если я, конечно, не сплю, а ты не мой сон. Но если ты – сон, то я не хочу просыпаться.

Она улыбнулась. Что-то в этой улыбке такое… Такое, что бьет в голову, словно выстрел из дробовика…

- Твоё здоровье…

Она подняла стакан в воздух. А у меня стакана нет. Ладно, бутылка тоже сойдет. Смешно. Незнакомая красотка пьёт за моё здоровье. Если Ты там наверху существуешь, спасибо, чёрт возьми.

- Забавный вкус… как ты это можешь пить?!

- Забавный вкус?! Ну ты даёшь! Это же виски!

- Тебя смущает, как я его пью?

- Если честно, то я впервые вижу девушку, которая может так спокойно опрокинуть полный стакан.

- Да?! А по мне так ничего особенного.

Она снова улыбнулась. Я понял. Я понял, что такого в её улыбке. Её улыбка искренняя. Просто искренняя. Я не помню, когда я последний раз видел такую. Я видел сотни улыбок. Улыбок – издёвок, дежурных, вымученных, купленных мной у какой-нибудь шлюшки… Но искренних… Их я не видел очень давно.

- Я Максим, но ты можешь звать меня просто Макс.

- Хорошо, Макс, а я Айла.

Айла?! Имя какое-то "не нашенское", больше похожее на короткий псевдоним из социальной сети, впрочем - чёрт с ним. Её ладонь такая тёплая. А глаза… Такое ощущение, что в них собрался лунный свет. Она смотрит на меня, но мне кажется, что она смотрит прямо внутрь моего существа. От этого взгляда что-то сердце щемит.

Какой бред. Я не верю во всю эту ерунду про всякие там чувства. Но она особенная. Нет, это не бессонница и алкоголь. Она особенная. И если я шёл к этому столику с простым желанием с ней перепихнуться, то сейчас я не уверен, хочу ли я этого действительно. Я хочу просто побыть с ней.

Я смотрю на неё, она на меня, и у меня такое чувство, будто мы знаем друг друга уже огромную кучу лет.

- Ты забавный…

Это звучит тепло, и даже нежно. Всё, Макс, старина, завязывай с питьем, не то сейчас совсем расклеишься. Давай, ещё слезу пусти.

- Возможно.

- И добрый.

- Спорное утверждение. Ты же меня не знаешь.

- Ты меня тоже, но ведь угощаешь выпивкой.

Эх, Айла, я просто хотел тебя трахнуть. Обычно в барах всегда есть девки, которых достаточно угостить выпивкой, ненавязчиво прошуршать магическими бумажками и всё. Они твои. Готовы делать всё, что ты захочешь.

С такими у меня было много секса. У меня был отличный секс, хороший секс, нормальный секс, средний секс, секс так себе, секс который я не помню, и секс о котором лучше не вспоминать.

Но Айла… Я уже не хочу тупо с ней переспать, она ещё ничего не сделала, но я уже не хочу оскорблять её своими пьяными желаниями. Впрочем, если я не хочу с ней спать, тогда почему я пялюсь на ложбинку между её грудей?! Наверное, потому что я мужчина, а мы всегда так делаем. Даже тот, кто не признается, всё равно так делает.

- Тебе нравится?

Да, такой взгляд не заметит только слепая монашка. Что ж, не буду врать.

- Даже очень нравится. У тебя красивое тело и ты вся… красивая.

Ну старина, ты чего несешь? Это же бред, которым можно склеить только первокурсницу. Это может показаться ей просто оскорбительным. Айла, если считаешь, что я оскорбил тебя своим высказыванием, можешь встать и уйти.