Большая Снежинка

Глубокой ночью, когда лунный свет серебрил крыши павильонов Ленинградского зоопарка, а все посетители уже давным-давно спали в своих теплых кроватях, в царстве белых медведей началось необычное оживление. Не то чтобы его можно было заметить невооруженным глазом. Нет, просто сама атмосфера в утреннем, предрассветном воздухе колебалась от скрытого нетерпения.

Белая медведица Хаарчаана, чей образ украшал собой символ Ленинградского зоопарка, спала необычайно чутко. Великанша ворочалась на своей мягкой подстилке и вздыхала. Она видела во сне странную картину: будто бы с неба падают не снежинки, а кусочки сладкой, вареной свеклы, а вместо звезд на небе горят морковные свечи.

Её мощный, но чувствительный нос уловил в воздухе едва заметную, но уже знакомую ей нотку праздника. Хаарчаана не знала что такое «день рождения», но её внутренние, древние, как сам лёд, часы тихо возвестили её о том, что сегодня у неё будет особый день.

А в служебном помещении зоопарка тренер Вадим и его ассистентка Лида готовились к утреннему занятию с особым рвением.

— Всё проверено? – строго спросил Вадим, сверяясь со списком на планшете. Он был опытным тренером, который умел и с гигантским зверем договориться, и крошечный кусочек лакомства ему подать с ювелирной точностью.

— Ведерко со свекольным ассорти: свекла вареная, сырая, с каплей мёда для запаха, – отчеканила Лида, молодая девушка с горящими энтузиазмом глазами. – Рыбные палочки про запас. Таргет новый, синий. Она его ещё не видела. Шприцы учебные, шприцы с физраствором, машинка. Всё на месте. И… сюрприз.

Она таинственно подмигнула, доставая из-за спины… небольшую, но очень яркую игрушку-пищалку в форме тюленя.

— Для команды «Дай». Чтобы разнообразить, – пояснила она, увидев скептически поднятую бровь Вадима.

— Главное – не пищать во время осмотра пасти. А то она не выдержит, – хмыкнул тренер, но в уголках его глаз заблестели веселые огоньки. – Поехали именинницу будить.

Ровно в девять утра, когда первые посетители ещё только подходили к кассам зоопарка, в помещении для белого медведя начался тренинг.

— Хаарчаана, иди на занятие! – громко и четко произнес Вадим.

Из темного проема, ведущего в уличный вольер, показался сначала кончик черного носа, потом пара маленьких, умных глаз, а затем и вся она – триста килограммов белоснежной (с легкой желтизной на боках) грации, силы и любопытства.

Она медленно, с достоинством королевы арктических льдов, приблизилась к решетке. Её густая шерсть колыхалась при каждом шаге.

— Привет, Снежинка! С днём рождения! – нежно сказала Лида, протягивая через защитную решетку первый, «приветственный» кусочек вареной свеклы.

Хаарчаана, чьё имя с якутского переводится как «Снежинка», аккуратно взяла угощение, громко чавкнула и уставилась на ведерко. В её взгляде читалось: «Ну, а где торт? Где праздничные угощения? Всё тот же старый добрый тренинг».

— Начинаем, – объявил Вадим. – Хаарчаана, сидеть.

Медведица, не отрывая взгляда от ведерка, величественно опустила заднюю часть туловища на пол. Её осанка была великолепна.

— Пасть.

Она широко раскрыла могучую пасть, усеянную желтоватыми клыками, способными перекусить лодку. Вадим заглянул внутрь, считая про себя: «…семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать». Хаарчаана терпела. Единственное, что выдавало её истинные мысли – это прищур глаз, будто бы говорящий: «Осматривай, осматривай… У меня тут всё в порядке. Ты лучше мне свеклу давай».

— Молодец! Дай!

Лида протянула ей через решетку старый, стертый до блеска кусок шланга. Хаарчаана взяла его, немного помусолила, явно покосилась на яркого тюленя-пищалку в руках ассистентки, и вернула шланг. Получив заслуженную рыбу, она звучно облизнулась.

Далее по плану шел медицинский блок. И тут началось самое интересное.

— Касаюсь, – сказал Вадим и провел рукой в толстой перчатке по её передней лапе, ощупывая подушечки и когти. Хаарчаана покорно подняла лапу. Но в её глазах загорелся знакомый тренерам озорной огонек.

— Боком.

Она развернулась к решетке боком, позволив осмотреть грудь и живот.

Вадим достал предмет, имитирующий датчик УЗИ – небольшую пластиковую коробочку.

— Касаюсь, – снова предупредил он, прикоснувшись приборчиком к её боку.

И тут Хаарчаана, вместо того чтобы терпеливо стоять, вдруг… закатила глаза и с театральным, очень медленным стоном стала сползать по решетке на пол.

— Ой, – ахнула Лида, подавив смех. – Вадим, кажется, наша именинница падает в обморок от скуки!

Хаарчаана растеклась на полу белой, пушистой горкой. Она лежала на спине, все четыре лапы были безвольно раскинуты, язык слегка высунут. Взгляд, брошенный из-под полуприкрытых век, так и кричал: «Всё, я умерла. От неполученного праздничного торта. Можете расходиться».

Вадим внимательно посмотрел на медведицу.

— Понятно. Саботаж. Стадия первая: симуляция летального исхода. Лида, протокол «Праздничное пробуждение».

— Выполняю, – Лида весело подскочила к решетке. – Хаарчаана! Смотри, что у меня есть!

Она взяла синий таргет – новенькую палочку с ярким шариком на конце – и постучала им по прутьям.

Никакой реакции. Белая пуховая «тушка» не шелохнулась. Тогда Лида достала из ведерка кусочек свеклы, но не обычной, а той самой, с капелькой мёда, и положила его на пол прямо у решетки. Соблазнительный, сладковатый аромат медленно, но верно пополз по воздуху.

Черный нос на огромной морде «покойницы» предательски дернулся. Ещё раз. Веко приподнялось на миллиметр. Хаарчаана неотрывно, одним глазом, следила за кусочком. Её внутренняя борьба была видна даже невооруженным глазом: принципы принципами, но свекла с мёдом…

— Сидеть, – негромко повторил Вадим.

С неохотным, глубоким вздохом, с каким вздыхает уставшая королева, Хаарчаана поднялась. Она села, демонстративно отвернув голову от свеклы, хотя сама боковым зрением продолжала её контролировать. Вид у неё был обиженный до глубины души.

— Хорошо, – одобрил Вадим. – А теперь… наш сюрприз. Лида, дай ей новую игрушку. Попробуем команду «дай» в вариации «праздничный тюлень».

Лида с опаской просунула в проем яркого тюленя-пищалку. Хаарчаана на него посмотрела с таким интеллектуальным презрением, как будто это была не игрушка, а крайне неудачная попытка абстрактного искусства. Она взяла тюленя в пасть… и сонно на него надавила.

— Пиииииииик!

Оглушительный, пронзительный и совершенно неожиданный звук, разнесся по каменным стенам. Хаарчаана вздрогнула так, что у неё задрожала вся шерсть. Она выплюнула игрушку, отпрыгнула от неё на метр и уставилась на яркого тюленя со смесью ужаса и крайнего интереса.

Казалось, что её мысли материализовались в воздухе:

— Ну и что это было?! Разве это торт? Или это такое новое праздничное угощение?! Оно съедобное? Оно опасное?!

Вадим и Лида не могли сдержаться и рассмеялись.

— Ну что, Снежинка, оценила праздничный салют? – сквозь смех проговорил Вадим. – Ладно, хватит баловаться. Делаем серьезное дело. Задние лапы, проем.

Хаарчаана, всё ещё поглядывая на лежащего и присмиревшего тюленя, нехотя, но послушно развернулась и аккуратно просунула могучую заднюю лапу в специальный узкий проем в решетке. Это было нужно для осмотра и, если понадобится, для забора крови. Лида присела снаружи с машинкой для стрижки.

— Касаюсь, – сказала она, включая машинку. Легкое жужжание заполнило пространство.

И тут случилось нечто волшебное. Хаарчаана, услышав жужжание машинки и почувствовав легкое прикосновение к подушечке лапы, внезапно… расслабилась. Её глаза стали стеклянными, веки начали слипаться. Монотонное жужжание в сочетании с теплым воздухом помещения и только что пережитыми эмоциональными переживаниями от игрушки-пищалки сделали свое дело.

Голова именинницы начала клониться вниз. Она медленно развернулась и покачнулась. Ещё раз качнулась. И… тихо, очень мягко для своего размера, положила огромную, умную голову прямо на пол и… просунула её в проем для лап. Получился прямо таки нереальный кадр: из отверстия в решетке вместо лапы выглядывала довольная, засыпающая морда огромной белой медведицы.

— Вадим, – прошептала Лида, замирая с включенной машинкой. – Она… использует проем не по назначению.

— Вижу, – с невозмутимостью опытного тренера ответил Вадим. – Фаза саботажа номер два: тактическая сиеста. Будить не будем. Давай сделаем, что сможем.

Он осторожно взял учебный шприц с тупой иглой.

— Укол, – тихо сказал он, коснувшись им её бедра через проем.

Хаарчаана лишь слабо хлюпнула носом во сне. Ей, наверное, снилось, что это не укол, а свечка, которую наконец-то поставили в её гигантский рыбный торт. Вадим сделал вид, что вводит физраствор.

Работать со спящим трехсоткилограммовым белым медведем было одновременно страшно и невероятно смешно. Они двигались как в замедленной съёмке, перешептываясь, а их удивительная красавица лишь изредка посапывала во сне.

Но сон, как и любая акция протеста, не может длиться вечно. Через пять минут Хаарчаана проснулась сама. Она лениво подняла голову, обвела взглядом комнату, тренеров, ведерко, и её выражение морды ясно говорило:

— Что, уже всё? А где же торт?

— Ну, вот она и проснулась, – улыбнулся Вадим. – Последнее на сегодня. Весы.

Хаарчаана, пошатываясь от остатков сна, величественно проследовала к огромным, встроенным в пол весам. Она встала на них, приняв гордую позу. Цифры на табло замерли: ровно 302 килограмма. Не грамма больше, не грамма меньше. Идеальный вес для девятилетней белой медведицы.

— Отлично! – воскликнул Вадим. – Занятие окончено! Молодец, Хаарчаана!

Это был сигнал. Лида высыпала к ней в миску через решетку не просто кусочки, а целую горсть праздничного угощения: свеклу, рыбу, и даже специальное печенье для медведей. Но главный сюрприз был впереди. Вадим принес ей большую, прочную резиновую бочку, доверху наполненную… кусками льда, в которые были вморожены кусочки фруктов, рыбы и мяса. Это был её ледяной праздничный торт! Без свечей, но с искрящимся, хрустящим льдом.

Хаарчаана приблизилась, обнюхала его, и её глаза моментально загорелись искренним, настоящим, детским восторгом. Медведица сгребла бочку лапами, перевернула её, и с грохотом вывалила ледяное великолепие на пол. Затем она улеглась рядом со своим праздничным угощением и начала с наслаждением грызть и лизать свой торт. Хруст льда под её мощными зубами был лучшей праздничной музыкой.

Вадим и Лида наблюдали за ней, улыбаясь.

— Всё-таки она понимает, что сегодня особенный день, – задумчиво сказала Лида, убирая инструменты.

— Конечно, понимает, – кивнул Вадим. – Она же у нас умница. Хаарчаана не знает про календарь, но она чувствует наше настроение, нашу особую суету. Для неё праздник – это не торт со свечами, а безопасность, доверие, интересная работа, любимые тренеры и вот это вкусное, необычное угощение в конце.

Вадим махнул рукой в сторону довольной чавкающей Хаарчааны.

— А ещё уверенность, что и завтра, и послезавтра, и через год всё будет так же. Будет решетка, за которой – друзья, будет команда «касаюсь» перед прикосновением и будет угощение после правильного действия. Это и есть её счастье. А наше работа – всё это ей обеспечивать.

Хаарчаана, разгрызая ледяной кусок с вмороженной внутрь клубникой (особым лакомством), посмотрела на них. В её темных глазах не было ни каприза, ни обиды. Было спокойное, глубокое, почти философское удовлетворение своей жизнью. Она махнула лапой, на которой ей аккуратно подстригли шерсть, будто говоря:

— Ладно, прощаю. Тренинг был хороший. А торт… торт был отличный. Мне он понравился.

Снаружи послышались первые возгласы детей, подбегающих к вольеру белой медведицы. Хаарчаана, услышав их, лениво поднялась и, бросив последний оценивающий взгляд на своих двуногих друзей, побрела в уличный вольер – принимать поздравления от мира в виде восхищенных возгласов, щелчков телефонов и фотоаппаратов. У неё сегодня был день рождения.

Самый лучший! Самый настоящий! С тренингом, с симуляцией обморока, с пищащим тюленем, с высунутой мордой в проеме и ледяным тортом. И, пожалуй, это было даже интереснее, чем просто торт со свечами. Потому что это была её жизнь – полная, сложная, веселая и очень осмысленная. А лучшего подарка, чем такая жизнь, для умной белой медведицы по имени Хаарчаана и статусом символа целого Ленинградского зоопарка, и придумать было нельзя.