Большой дом, маленькая семья

Тихо трещал огонь в камине. Джордж, или как часто ласково называла его матушка - Джорджи, боязливо перебирал угли кочергой. Это занятие не казалось ему забавным или столь интересным. Он просто молча сидел напротив огня, и что-то в его маленькой голове в это время формировалось само по себе.

В коридоре к детской послышались шаги. Тихие и боязливые. Не такие как у матушки - она всегда ходила нервно, быстро и громко, стуча каблуками по полу.

Дверь скрипнула и открылась, за ней ожидаемо появилась нянька Нора. Кажется, она работала на эту семью уже больше десяти лет.

— Боже! - воскликнула она, завидев мальчика. — Юный господин!

Она бросилась к нему и оттащила от камина. В страхе осмотрела его покрытые сажей маленькие ладони, испачканную рубаху. Ожогов не было.

— Юный господин, вы меня так напугали, так напугали! Разве вы не знаете, что детям нельзя подходить близко к огню?

Джорджи лишь пожал плечами. В свои шесть лет он был очень тихим ребенком, что было не свойственно детям его возраста.

Нора понесла мальчишку умываться и еще долго натирала его щеки мылом. А после стала одевать.

— На обед приедет ваш старший брат, юный господин. - радостно сообщила ему нянька. — Говорят, вроде как, с невесткой. - она улыбнулась большими щеками.

Джорджи поднял на нее глаза. Эти маленькие темные глаза. Такие кроткие, пустые с первого взгляда, но на деле же в них был интерес. Глубоко затаенный интерес к познанию мира, какой бывает у детей его юных лет.

Что такое невестка Джорджи не очень понимал, но осознавал, что это некто новый в их большом доме.

Часы на камине тихо пробили одиннадцать. Мартовское утро тихо стучалось в окна детской. Кровати были заправлены, игрушки сложены, книги задвинуты в шкаф. Джорджи молча глядел в окно, об которое бились тонкие ветки вишни с первыми почками, пока нянька туго завязывала рубаху на нём.

Вскоре очередной приличный костюм был на мальчике, и Нора повела юного господина вниз.

На фоне этих гигантских коридоров, деревянных дверей и стеклянных шкафов Джорджи казался лилипутом.

Семейство Ньюман проживало в большом особняке не далеко от центральных улиц Лондона. Это был богатый двухэтажный дом с прелестным садом. Доходы главы семейства позволяли поддерживать дом в прекрасном состоянии.

Пока они спускались по большой лакированной лестнице, Джорджи заострил взгляд на центральном входе.

Когда-то в этих больших полу стеклянных дверях появился мужчина. Был дождливый поздний вечер. Джорджи услышал громкие голоса с первого этажа и выполз к лестнице прямо в ночной рубахе, чтобы послушать. Сквозь толстые перила проглядывал силуэт насквозь промокшего мужчины. Он о чем-то умолял хозяйку особняка. Джорджи было подумал, что это попрошайка - один из бедняков, которые, как говорят родители, заражают одним лишь прикосновением. Но у того мужчины были столь добрые глаза. Он так нежно смотрел на матушку, что Джорджи решил остаться и послушать.

— Молю тебя, Шарлотта, вспомни как было хорошо. Как мы были счастливы... Я жить без тебя не могу, Шарлотта! - казалось незнакомец вот-вот встанет на колени. Его мокрые темные волосы налипли на лицо и почти закрывали такие же темные глаза полные непонятной Джорджу радости и трепета.

Женщина отстранилась:

— Ты с ума сошел? Ты пришел в мой дом! А если кто увидит тебя здесь...? Господь... Я не хочу иметь с тобой больше ничего общего. Уходи. - Шарлотта боязливо пятилась в прохожую, сминая подол юбки, но было что-то в ее голосе печальное, тоскливое.

Это же понимал и мужчина. Он продолжал мокнуть под ливнем, не имея ни единого шанса зайти в особняк.

Их разговор окончился ничем. И с тех пор этот неизвестный мужчина больше никогда не появлялся у дверей их дома. Но что-то было в его лице запоминающееся для Джоржа. Необъяснимо оставшееся на душе.

Из большой светлой столовой доносилась музыка. Войдя в нагретую камином комнату Джорджи увидел сестру, как всегда игравшую на пианино.

Её называли София маленький ангел. Она всегда была опрятна, вежлива, хорошо училась в школе, никогда не пропускала молитвы. Когда в Ньюман приезжали гости, роскошные платья единственной дочери и её изумительная игра были в центре внимания.

Лишь не многие знали, что больше всего на свете София любит не игру на пианино или в куклы, не бессмысленную болтовню с богатыми подругами из школы, — оставаясь одна в саду она любила щипать кур и душить котят. Боль беззащитных существ приносила десятилетней девочке странное, но огромное удовольствие.

Как-то раз она заставила младшего брата Джорджи смотреть на то, как соседская собака заживо съедает новорожденного котёнка. Мальчик тогда так ничего и не понял, но все эти муки плавно врослись в картину идеальной и всеми любимой старшей сестры.

Длинный стол уже был сервирован красивой посудой. Трещал огонь в большом камине в углу. Слуги суетились, расставляя цветы у стен столовой.

Вскоре в комнату вошли родители и двое детей поспешили занять места. Миссис Шарлотта Ньюман и мистер Роберт Ньюман состояли в браке очень давно, но их никогда нельзя было назвать истинными возлюбленными. Они держались крепко за дом и за детей, но всегда отводили взгляд далеко друг от друга.

Мать семейства была пышной дамой с непримечательной внешностью. Она любила большие шляпы с пестрыми цветами, что визуально увеличивали ее маленькую голову на фоне крупных плеч.

Роберт также не жаловался на худобу. Он был низковат, но зато большой нос и хитрые глаза с длинными усами создавали запоминающийся в голове образ аристократа, коим он и являлся.

— Папочка! - воскликнула София и выбежав из-за стола обняла отца.

Шарлотта наградила её серьёзным взглядом, хоть в зале и не было посторонних, но вот Роберт лишь посмеялся, обнимая дочь в ответ. Она всегда была его любимицей, и он баловал её сладостями и новыми куклами каждый раз, как приезжал из города.

Джорджи также, как и всегда, тихо сидел за столом, даже его дыхание было еле-еле слышным. Всё семейство Ньюман обладало яркой отличительной чертой - светлыми волосами и голубыми глазами. Начиная с отца семейства, заканчивая самым старшим сыном. Но вот Джорджи... Младший был не похож на них. Его темные волосы и глаза всегда были заметным тёмным пятном в светлой столовой. Он не мерк на их фоне, наоборот ярко светился своим отличием.

— Папочка, а правда, что брат привезет свою невестку сегодня? - с милой улыбкой спросила София. Сегодня на ней было пышное желтое платье с рукавами буфами и множеством красивых рюшек. А её золотистые кудри вились сегодня особенно сильно. Если не знать ее излюбленных занятий, можно было и вправду воспринять ее как маленького ангела.

— Да, милая. Это очень хорошее известие. Не терпится познакомится с ней. - ответил дочери Роберт.

— Говорят она не из очень знатной семьи, но француженка... - добавила мать.

После разговор не продолжился. Но вскоре молчание прервал скрип открывающихся дверей. Старший сын вернулся домой.

Даниэль был красивым и высоким молодым человеком. Естественно с отличительной внешностью Ньюманов. Когда он слал письма из зарубежного университета, постоянно хвастался, как много девчонок бегают за ним.

Но сейчас рядом с ним была лишь одна. Хрупкая девушка девятнадцати лет с аккуратным лицом и пышной прической.

Маленький Джорджи молча наблюдал сцену приветствия. Старшего сына не было в особняке уже три года и мать была искренне рада видеть сына. А вот Роберт продолжал сидеть за столом и молча смотрел на прибывших. Кажется, его взгляд был заострен на невестке сына.

— Это Диана, моя невеста. - с улыбкой представил свою спутницу Даниэль.

Как только все уселись за стол, София наклонилась к Джорджу и еле слышно прошептала ему на ухо:

— Она уродка! Видишь её пышную причёску? Она прячет под ней большие торчащие уши! - казалось София вот-вот засмеется, но она слишком хорошо умела держать лицо при родителях. — Что Дани в ней нашел...? Ещё и француженка, я слышала, у них девушки носят штаны! Надеюсь она хотя бы знает английский...

— Так, вы вместе учились? - спросила сына Шарлотта, когда уже подали еду. Она пахла как всегда замечательно. Джорджи молча жевал и прислушивался к разговору старших.

— Нет, Матушка. Диана давно живет в Лондоне, все это время мы переписывались. А теперь, когда я закончил обучение, мы готовы сыграть свадьбу. - старший сын буквально светился от счастья, а когда его взор обращался к невесте, его глаза наполнялись преданной любовью.

Молодая дева же была скромна и тиха. Лишь изредка, казалось, выдавливала из себя улыбку, когда жених обращался к ней.

Шарлотта продолжала допрашивать молодых в течении всего обеда. София как всегда подавала вид приличной девочки, изредка отпуская тихие злые шутки в сторону нового лица за столом. Затем, по просьбе матери, она сыграла на пианино её любимую мелодию. Роберт же был удивительно тих. Глава семейства особенно любил поболтать на обедах с новыми людьми, завести полезные знакомства. Но сегодня он молчал. Хотя в начале его глаза горели интересом к знакомству с невесткой старшего сына.

С каждым часом столовая мрачнела. Казалось даже солнце спряталось за мартовскими облаками. Разговор не клеился. Позолота на посуде перестала богато сиять. Музыка Софии вдруг перестала быть легкой и стала бить по ушам.

— Что ж, вы наверняка устали с дороги. - Роберт резко вскочил из-за стола, тем самым напугав дочь, да так что она охнула и с испуга стукнула по клавишам, издав еще более неприятный громкий звук.

Столовая начала пустеть. Первым удалился отец семейства, за ним ровной осанкой вышла дочь, стуча маленькими каблучками. Точная копия отца. Вскоре удалились и молодожёны. Диана вцепилась в руку Даниэля и боязливо оглядывалась. Мать, медленно встав из-за стола, подошла к младшему сыну и бесчувственно поцеловала того в макушку. Ее взгляд был переполнен волнениями.

В столовой остался только Джорджи. Разглядывая дорогие картины и фарфоровые посуды, он качал ногами на высоком мягком стуле. Где-то вдалеке прогремел весенний гром. В Лондоне близилась гроза.

Вскоре и мальчику пришлось покинуть комнату. Слуги вежливо попросили юного господина уйти, чтобы они смогли убрать стол.

Он стал медленно шагать по коридору и по-детски любопытно рассматривать все вокруг. Джорджи редко удавалось походить по особняку самому - его вечно сопровождали няньки, которые не позволяли ему ничего. Сейчас же он был чуть ли ни в первые один и мог полностью погрузиться в изучение дома. Сегодня вообще был какой-то странный день.

С каждой минутой становилось все тише. Что было очень необычно для особняка Ньюман. Казалось даже слуги попрятались в самые дальние закутки.

Маленький Джорджи дергал ручки разных дверей, проверяя их. Большинство были пусты, остальные же оказывались закрыты. Но вдруг от самой дальней двери послышались голоса. Джорджи со всей его аккуратностью и врождённой беззвучностью подкрался к большим деревянным дверям и заглянул в щель.

Это была одна из гостевых, но использовалась она реже чем остальные. От того здесь было более пыльно и неуютно.

На одном из диванов сидела Диана - невестка Даниэля. Ее тонкие руки лежали на коленях, которые обвивало аккуратное бардовое платье. Голова была смиренно опущена.

У окна же, скрестив руки за спиной и наблюдая за надвигающейся вечерней грозой, стоял Роберт Ньюман.

Они оба молчали. Воздух в комнате стоял тяжелый, так что даже маленький Джорджи тихо сглотнул за дверью.

— Ещё раз повторюсь, я не знала. - наконец тихо произнесла Диана, у нее все же оставался французский акцент, хотя она уже много лет училась в Лондоне.

— Мне плевать знала ты или нет, ты предала меня. - ответил ей отец Джорджи. Он обернулся на молодую девушку и взгляд его был полон гнева.

Диана тоже подняла на мужчину печальные глаза, со скрытой нежностью внутри:

— Mon amour...Что же ты приказал бы мне делать? Я молода и родители требуют, чтобы я стала женой и родила детей.

— Но я люблю вас! - воскликнул мужчина и сел рядом с девушкой. — Je vous aimе. - прошептала он на ломаном французском и взял девушку за руки.

Разница в их возрасте была наглядно видна. Диана была молодым юным цветком, а Роберт старым трухлявым деревом. Что могло породить светлые чувства между ними? Но Джорджи не понимал, что происходит, он просто тихо наблюдал из интереса.

— У тебя жена и трое детей. - возражала девушка отстраняясь.

— Раньше тебя это не волновало. - хмурился отец.

— От того, что ты не хотел быть со мной по-настоящему. Я думала, это ни к чему не приведет.

— О чем ты думала?! - воскликнул Роберт. — Я готов на все ради тебя.

Вдруг в коридоре послышались далекие шаги. Джорджи испугался. Но поблизости оказался комод, к счастью, там было достаточно место для маленького шестилетнего ребенка.

Вскоре показался источник шагов, то был Даниэль. Он заглядывал в каждую дверь в явном смятении. Его невестка куда-то пропала.

Джорджи, затаив дыхание, наблюдал за происходящим. Обзор был не очень хорошим из щели в комоде, но он видел, как старший сын застыл у входа в гостевую. Как искривилось его лицо в удивлении и после в ужасе от увиденного. Его невеста и его отец, преисполненные чувствами, целовались на диване и не сразу заметили его.

А когда это наконец произошло, Диана вскрикнула, напугав Роберта. Тот обернулся на сына и стал тяжело дышать, размахивая руками в незнании, что сказать.

Даниэль тоже не находил слов. На его молодом красивом лице сменялись то гнев, то грусть, то разочарование.

За окном сверкнула молния и полил дождь. Даниэль со всей силы сжав кулаки развернулся и быстрым шагом пошёл прочь.

— О, Даниэль! - воскликнула Диана и бросилась за женихом, хватая подол юбки.

Роберт остался в гостевой. Волнение поглощало его, и он судорожно вытирал пот со лба карманным платком.

Размеренная и мирная жизнь в особняке Ньюман внезапно подкосилась. Стало ужасно шумно. А София в гостиные начала играть тяжелую громкую мелодию в такт грозе, идущей за окнами.

Надолго Роберта одного не оставили. Шурша пышной юбкой и стуча каблуками, словно туча грозовая, в гостевую влетела Шарлотта. Она была неимоверно зла на мужа. Ее взрослое морщинистое лицо краснело. Казалось она была готова ударить супруга, но тот вдруг начал первым:

— Неужели ты хочешь упрекнуть меня!?

Шарлотта сначала испугалась крика Роберта и на секунду отстранилась, но затем вновь вспыхнула:

— Это позорно, Роберт! Молодая дева, ровесница нашего сына!

— Вот как…Вот как, да?! - его лицо тоже перекосила гримаса злобы. — Я - муж... Я имею на это право... Я содержу весь этот дом, тебя, наших детей! Наших детей... - он набрал воздуха. — Знать бы, все ли они - мои дети!

Шарлотта испуганно отступила, опуская глаза.

Но Джорджи уже наскучили крики. Он также тихо вылез из укрытия и пошел прочь. Родители были так увеличены, что ничего не заметили.

Мальчик продолжал гулять по большим коридорам и комнатам, но все быстро ему наскучивало. Как оказалось, в доме было не так интересно, как он иногда представлял.

Он прошел мимо слуг, шепчущихся в закутке, мимо комнаты, где сидел его старший брат, закрыв лицо руками, а его невеста, стоя на коленях, умоляла его о чем-то. Он прошел мимо комнаты Софии, где та задорно смеялась, загоняя мышей в мышеловки.

Никто не беспокоил его, не окликал юным господином и не нес в кровать в столь поздний час. В большом доме у всех были свои дела.

Маленький мальчик встал напротив крупных главных дверей, в которых когда-то появился мужчина с такими же темными волосами и глазами, как у него.

Никого не было вокруг. Джорджи подтолкнул дверь - она оказалась не заперта. На улице лил дождь, где-то за высокими Лондонскими домами сверкала молния, уходя корнями в небо. Но даже тут было тише, чем в доме, погрузившемся в хаос.

Он медленно шагнул наружу. Холодные капли сразу же настигли его. Но было в этом что-то завораживающее. Мальчик продолжил свой путь. Шагая по переднему двору, он, щурясь от дождя, смотрел в покрытое ночными облаками небо и мечтал увидеть звезды.

Он прошел мимо сарая, где его сестра любила мучить животных, мимо лошадей, на которых иногда катались его родители, притворяясь супругами.

Калитка дома осталась позади. Даже в такой поздний час улицы города были шумными. Леди и джентльмены бежали прочь, накрываясь газетами и чемоданами, стараясь укрыться от беспощадной весенней грозы.

Никто не обращал внимания на Джорджи. Никто не обратил внимания и тогда, когда ребенок вышел на дорогу, и повозка сбила его на всех порах, не заметив в темноте.