Бомба и Пауза

Асфальт блестел от дождя — чёрный, мокрый, будто кто-то разлил зеркало и забыл собрать осколки. Он это видел.

Но холода не чувствовал — да и вообще ничего, кроме лёгкого, приятного зуда любопытства в груди.

Огромная лапища — размером с грузовик — вдавила его в землю.

Асфальт под ним лопался трещинами, крошился, но тело даже не шелохнулось. Ни боли. Ни хруста. Просто… давление, как от очень настойчивой подушки.

— Оооо?! ♪ — парень даже не сопротивлялся, просто задрал голову и уставился на тварь огромными, блестящими от восторга глазами.

— Ты меня так сильно жмёшь! Это потому что я тебе очень-очень понравился? Ха-ха-ха-ха! Или ты просто жадный и хочешь, чтобы я весь был только твой?

Он картинно обхватил огромные пальцы обеими руками — будто обнимал плюшевого мишку размером с дом — и наклонил голову набок.

Существо ничего не понимало. Оно привыкло, что добыча кричит, дергаётся и в конце-концов ломается. А этот… он просто смотрел. Это было неправильно.

— Хм-м-м… любопытнооо… очень-очень любопытно! А если я сейчас… вот так? А? А ну-ка давай проверим-проверим!

Существо зарычало и надавило ещё сильнее. Парень захихикал, хлопнул в ладоши — раз, два, как перед фокусом на детском утреннике — и пропел нараспев:

— Моё! Моё! Моё-о-о~ ♡

Он глубоко выдохнул. В тот же миг рука существа, державшая парня разорвалась. Она словно была отрезана чем-то невидимым.

Ударной волны почти не было — но здание позади конечности разворотило следом, как от запоздалого эха.

— Та-даааам! ♪ Ой-ой-ой, кажется, я украл у тебя целую ручку! Прости-и-и~ но ты же сам не поделился…

Он поднялся на ноги одним прыжком, стряхнул с себя воображаемую пыль и посмотрел на существо с той же детской, сияющей улыбкой.

Потеря конечности его явно не обрадовала.

— Ну ничего-ничего, у тебя же ещё одна ручка осталась, да? Давай поиграем ещё чуточку, а? Мне так ску-у-учнооо…

Существо замахнулось второй рукой — медленно, но с такой силой, что воздух загудел.

Парень подпрыгнул на месте от восторга, сложил ладошки рупором и прошептал громким шёпотом:

— Опять? Ты такой предсказуемый! Скучно-о-оо…

Кулак так и не достиг цели. За считанные сантиметры до удара рука была разорвана до локтя — ровно, аккуратно, будто над разрезом поработал очень жадный шеф-повар, который забрал всё лишнее.

Существо, лишённое рук, впервые сделало шаг назад. Многочисленные глаза расширились от непонимания и ужаса.

Парень наклонился вперёд, почти нос к носу с мордой твари, и захихикал — тихо, но заразительно, прикрыв рот ладошкой, будто стеснялся собственного веселья:

— Знаешь… ты такой скучный. Но скуку я ненавижу больше всего на свете! ♪ Так что давай… поиграем ещё чуточку? Я могу ещё такого с твоим тельцем провернуть! Представляешь?

Он закружился на месте, хлопая в ладоши, будто репетировал цирковой номер.

Утром на этом месте будут говорить о взрыве газа. Пожарные найдут воронку. Полиция — слишком ровные разломы в бетоне и в зданиях.

А один старый дворник будет клясться, что видел улыбающегося парня, который напевал детскую песенку среди дыма.

И, судя по улыбке до ушей, ему это очень нравилось.

***

Его звали… ну, звали его по-разному. Для одних — просто «тот парень». Для других — «проблема». А для Франции — «актив». Не человек. Не солдат.

Инструмент, который доставали, когда остальные инструменты оказывались бесполезны.

Французское правительство нашло его где-то в прошлом — в таком месте, о котором не спрашивают и которое не записывают. С тех пор он работал. Задания приходили редко. Это означало, что обычные методы закончились. Он понимал разницу.

Телефон завибрировал, когда он сидел в маленьком кафе на окраине. Старый аппарат, потёртый, с трещиной на экране. Он ел круассан. Ел аккуратно. Не потому что любил — потому что так было рациональнее.

Экран загорелся. Номер без имени. Только код.

Он посмотрел на него секунду дольше обычного, затем поднял трубку. Лицо изменилось сразу. Не резко — пусто. Улыбка исчезла, как будто её никогда не было.

— Слушаю.

Голос на том конце был сухим, отточенным. Женщина. Париж.

— Новое задание. Цель: полу-дьявол. Смесь человека и дьявола. Объект опасен. Приоритет — тихое устранение. При возможности — сбор информации. Связи с советскими структурами подтверждены. Координаты и досье уже отправлены.

Ни одного лишнего слова. Ни одного объяснения.

Он не отвечал сразу. Смотрел на отражение своего лица в тёмном экране телефона. Спокойное. Чужое.

— Принял, — сказал он наконец.

Связь оборвалась. Он доел круассан. Медленно. Потом открыл досье.

Фотография. Молодая девушка. Тёмные волосы. Зелёные глаза. Слишком живые и красивые для того, что было написано ниже.

Имя: Резе.

Кодовое обозначение: Бомбовый Дьявол.

Классификация: гибрид.

Он задержался на этом слове. Гибрид.

«Взрывные способности».

Он слегка скривился.

— Шумно, — пробормотал он без интонации.

«Высокая регенерация».

Он прищурился. Впервые с начала сцены — не из-за угрозы. Из-за интереса.

— Вот это уже… — он не договорил.

Палец медленно прокрутил экран назад. К слову, которое не вставало на место. Полу-дьявол. Человек и дьявол.

Он смотрел на фото дольше, чем требовалось для запоминания.

— Смесь, — сказал он тихо. — Значит, возможно.

Он не улыбался. Не смеялся. Но внутри — тот самый зуд, аккуратный, сосредоточенный, почти профессиональный.

Любопытство.

Телефон погас. Он убрал его в карман и допил кофе.

Работа начиналась.

***

Он сидел на краю крыши — ноги свесил вниз, болтал ими в воздухе, будто качался на качелях. Ветер трепал волосы, но он даже не моргнул — холод его не касался, как и всегда.

Внизу, в узком переулке между двумя серыми многоэтажками, шла она.

Резе.

Тёмное пальто. Капюшон откинут ровно настолько, чтобы не мешал периферии. Шаги ровные. Не быстрые. Не расслабленные. Каждый — с поправкой на отражения в витринах и стёклах машин. Она не искала угрозу. Она учитывала возможность.

Он отметил это. Он сразу оценил её как опытного бойца.

— Ооо…

Он наклонился вперёд, опираясь локтями на край парапета.

Глаза блестели в ночи, как у кота, который увидел свою новую игрушку.

— Вот ты какая… Полу-дьявол. Ха-ха-ха… звучит как сказка, которую рассказывают детям, чтобы они не спали по ночам. Дьявол и человек… смешано. Как это вообще работает?

Он исчез с крыши без звука. Он мгновенно переместился — не прыжком, не бегом, просто оказался на соседней крыше, ближе к ней. Та же поза. Те же свешенные ноги. Уже над переулком.

— Ты идёшь так, будто ждёшь взрыва, — прошептал он. — Но не знаешь, откуда. Это мило.

Резе свернула в узкий проход.

Он последовал. Легко. С тем же выражением лица, с каким ребёнок заглядывает за угол, где, возможно, спрятали игрушку.

— Полу-дьявол… — повторил он, на этот раз тише. Почти ласково. — Я хочу знать, как это вообще ощущается. Когда ты злишься — кто из вас злится? Когда тебе больно - кому именно? А когда ты улыбаешься… это человек или что-то другое? Я хочу знать всё. Всё-ё-ё.

Она остановилась. Не резко. Не настороженно. Просто на полшага раньше, чем требовал маршрут.

Он замер. Улыбка осталась. Но стала чуть тоньше.

Резе посмотрела в сторону вывески. Не на крышу. Но задержала взгляд. Доля секунды. Чуть дольше нормы. Он моргнул.

— Ой?

Она пошла дальше. Он остался на месте, глядя ей вслед. Улыбка снова расползлась, как будто ничего не произошло.

— Ха-ха-ха… — тихо выдохнул он. — А ты забавная.

Он встал, отряхнул несуществующую пыль с брюк, будто завершал представление.

— Спокойной ночи, Резе. Сладких снов о бомбах и людях. ♪

Он уже собирался уйти, когда добавил — совсем тихо, без напева:

— Мы совс-е-е-ем скоро увидимся. И я узнаю абсолютно всё-ё-о.

Мир снова стал игрушкой.