Борец Макс

Стук клавиш был единственным звуком, сопровождавшим Макса в полуночном затишье компьютерного класса. Полоска холодного синего света от монитора падала на его пальцы, быстро порхавшие по клавиатуре. Он потянулся, и его спина с хрустом ответила на долгое сидение в неудобной позе. Он снял квадратные очки в тонкой металлической оправе, протер их полу края своей темной худи и, чуть поморщившись, водворил обратно на переносицу. В отражении черного экрана мелькнул его собственный силуэт – бледное, треугольное лицо с острым подбородком, обрамленное длинными русыми прядями, выбивавшимися из небрежного пучка. За стеклами очков ярко-зеленые глаза, обычно живые и любопытные, сейчас были тусклыми от усталости. Еще пару часов назад здесь же, за соседним столом, сидел Андрей, вполголоса споря с ним о достоинствах разных языков программирования, а теперь аудитория была пуста.

Он закрыл ноутбук, и тишина стала абсолютной. Именно тогда сквозь бетонный пол донесся приглушенный, но четкий звук – тяжелый, ритмичный топот, за которым следовал глухой удар. Макс нахмурился. Он знал, что в подвале колледжа находится спортзал, но всегда считал его чем-то вроде призрака, мифическим местом, куда он сам никогда бы не спустился. Сегодня, однако, что-то потянуло его вниз. Возможно, смутное предположение, что источником этого шума может быть его бесследно исчезнувший одногруппник.

Лестница в подвал пахла старым бетоном, пылью и чем-то еще – едким, потом и металлом. С каждой ступенькой звуки становились громче: теперь слышалось не только падение, но и тяжелое, прерывистое дыхание, и низкий, ободряющий голос. Макс приоткрыл тяжелую металлическую дверь и замер. Пар от дыхания на мгновение затуманил стекла его очков, и он смахнул их жестом, который за годы учебы стал автоматическим.

Зал был невелик, залитый резким светом люминесцентных ламп. В центре, на борцовском ковре, стоял Андрей. Спина Андрея, обтянутая темной футболкой, напряглась, как тетива лука. Его короткие русые волосы были влажными от пота, а на треугольном, волевом лице с острыми скулами была написана абсолютная концентрация. Голубые глаза, обычно светящиеся беззаботной ухмылкой, когда он на парах строил гримасы, пытаясь развеять скуку Макса, сейчас были сужены и пристально смотрели на невидимого противника. Он был на голову выше Макса, и его атлетичное телосложение, широкие плечи и мощные руки, казалось, излучали грубую животную силу.

Макс наблюдал, как Андрей отрабатывал броски на манекене. Каждое его движение было выверенным, плавным и в то же время сокрушительным. Он вкладывал в бросок все свое тело, всю свою волю. И в этот момент что-то щелкнуло внутри Макса. Он машинально поправил оправу очков на носу и посмотрел на свои собственные худые, почти прозрачные на фоне яркого света пальцы, на тонкие запястья, торчащие из рукавов худи. Он был тенью, призраком, существом из цифрового мира, чья сила заключалась в логике и коде. А здесь, в этом душном подвале, был его одногруппник, парень, с которым он всего пару часов назад пил чай из одного автомата, – и в нем была настоящая, осязаемая мощь. Сила, которая могла не просто решить виртуальную задачу, а изменить физическую реальность. Сила, которая могла защитить.

Андрей закончил упражнение, выпрямился и, тяжело дыша, утер лоб. Его взгляд скользнул по залу и наткнулся на Макса в дверном проеме.

– Макс? – его голос, хриплый от нагрузки, прозвучал громко в наступившей тишине. – Что ты тут делаешь, привидение? Домашку по алгоритмам уже сдал, а я вот нет, так что не отвлекай. Или очки протереть пришел? Здесь же пот, а не лекции.

Макс нерешительно сделал шаг вперед, еще раз поправив очки, которые чуть сползли.

– Код писал. Услышал шум... – он мотнул головой в сторону зала. – Думал, ты с гирей на учебник по матану упал. Впечатляюще.

Андрей ухмыльнулся, подойдя ближе. От него исходил жар, как от раскаленной печки.

– Что, завидуешь? – он дружески толкнул Макса в плечо, и тот едва удержал равновесие, инстинктивно хватая воздух, чтобы удержать очки на лице. – Вижу в твоих зеленых глазах за этими квадратиками: «Вот бы и мне так могущество в себе открыть, а то только синусы-косинусы прогибаю».

Именно этот легкий, шутливый толчок стал последней каплей. Чувство собственной хрупкости, физической незначительности по сравнению с этим парнем, с которым он сидел в одной группе, накрыло его с головой. Он не хотел быть тем, кого можно сбить с ног одним движением. Он не хотел быть «дохляком в очках», даже если это говорилось без зла.

– А можно... – Макс сглотнул, чувствуя, как горит лицо под дужками оправы. – Можно попробовать?

Андрей удивленно поднял бровь.

– Ты? В качалку? Ты же в прошлый раз на физре, когда нужно было турник подтянуть, сказал, что твой предел – донести ноутбук из спальни на кухню, да и то в очках, чтобы не споткнуться.

– Я передумал, – тихо, но твердо сказал Макс. Его зеленые глаза за стеклами встретились с голубыми глазами друга-одногруппника. – Я хочу... стать сильнее. Не хочу быть тем, кого ветром сдувает. И чьи очки постоянно спадывают от любой тряски.

В его голосе прозвучала не просто детская обида, а нечто более глубокое – решимость. Он хотел чувствовать землю под ногами так же уверенно, как чувствовал логику в коде. Хотел, чтобы его тело было не обузой, а инструментом. Хотел, чтобы его очки перестали быть метафорой хрупкости.

Андрей смотрел на него несколько секунд, изучающе, а потом его лицо расплылось в широкой, одобрительной улыбке.

– Ну что ж, – он хлопнул Макса по спине, отчего тот снова пошатнулся, но на этот раз удержал равновесие и даже не поправил очки. – Раз одногруппник просит – не откажешь. Бросай свои синусы. Поехали. Покажу тебе настоящую базу, не этот сырой подвал.

Через час они стояли у входа в спортклуб «Самсон». Это было солидное, неброское здание с большими окнами. Едва переступив порог, Макса окутал знакомый, но куда более насыщенный коктейль запахов – пота, кожи, резины и антисептика. Грохот железа, ритмичные выдохи, командные крики – здесь все дышало мощью и трудом. Резкий свет зала на мгновение отразился в его очках.

Пока Андрей вытирал ноги о резиновый коврик, Макс заметил, что его друг и одногруппник не просто переобулся. Он снял кроссовки и спортивные штаны, под которыми оказались широкие белые штаны из плотной ткани, и за считанные секунды ловко накинул на плечи куртку из того же материала, перехватив ее толстым оранжевым поясом. Это было кимоно для дзюдо.

– Не смотри, что оно такое простое, – сказал Андрей, заметив его взгляд. – Материал жесткий, как брезент. Не порвешь при захвате и не поскользнешься. А этот пояс... – Он похлопал себя по узлу на животу. – Оранжевый – это уже не салага, но до крутых еще расти и расти. Третий кю.

Макс молча кивнул, и его очки снова сползли на кончик носа от резкого движения. Эта простая, даже аскетичная одежда, вдруг сделала тренировку чем-то серьезным, почти ритуальным. Это был не просто спорт, это была униформа, облачившись в которую, его веселый и беззаботный одногруппник превращался в сосредоточенного бойца.

– Андрюха! Опоздал! – из-за стойки администратора появился мужчина лет пятидесяти с бычьей шеей и пронзительным, цепким взглядом. На нем было такое же кимоно, но его пояс был черным, а ткань выглядела старше, выцветшей от многочисленных стирок и впитавшей в себя годы труда.

– Витя, это мой друг, Макс, – Андрей вытолкнул Макса вперед. – Мы с ним на программировании вместе учимся. Решил, что хочет из «ботаника» превратиться в «бионику». Говорит, хочет стать сильнее.

Тренер Виктор, «дядя Витя», как его все здесь звали, медленно обошел Макса, оценивающе глядя на его тощую фигуру, худые плечи, бледное, нервное лицо и квадратные стекла очков, за которыми прятался пытливый, но неуверенный взгляд. Его мощная ладонь, привыкшая сжимать лацкан кимоно соперника, легла Максу на плечо, и тот почувствовал ее невероятную тяжесть.

– Мотивация какая? – отрывисто спросил он. – Девушку впечатлить? Перед кем-то из одногруппников выпендриться?

Макс замер на секунду, чувствуя, как под взглядом тренера и в этой атмосфере, пропитанной потом и дисциплиной, ему хочется сжаться в комок. Но он выпрямил спину, насколько это было возможно, и поднял подбородок, чтобы лучше смотреть на тренера поверх оправы.

– Нет. Для себя. Хочу... чтобы хватило сил. На все.

Виктор внимательно посмотрел ему в глаза, будто ища в этих зеленых глубинах за линзами подтверждение его словам. Потом кивнул.

– Ладно. С завтрашнего дня. Расписание узнаешь у своего напарника. Для начала будешь в обычной форме, посмотрим на твое рвение. А там, глядишь, и свое кимоно заслужишь. И очки, глядишь, перестанут дергаться. Предупреждаю – будет больно, будет тяжело, и я не люблю, когда сдаются. Понял?

– Понял, – прошептал Макс, и в его голосе впервые прозвучала не робость, а что-то похожее на сталь. Его взгляд скользнул по черному поясу тренера и оранжевому поясу его одногруппника. Впервые он подумал не просто о силе, а о пути, у которого, оказывается, были свои ступени и свои символы. Очки были частью его старого «я», и, возможно, здесь он найдет не только силу, но и уверенность, которая заставит их сидеть идеально.

Андрей повел его дальше, в зал, представляя своей группе.

– Ребята, это Макс, мой одногруппник. Решил с нами потягать железо.

Он чувствовал себя чужим, гадким утенком в очках, забредшим в стаю орлов. Но, глядя на уверенного Андрея, своего товарища по учебе, он впервые не захотел сбежать обратно в свой цифровой мир. Он захотел остаться. Потому что здесь, среди этого грома железа и пота, он нашел то, чего ему так не хватало, – цель. И первый, самый трудный шаг к ней был уже сделан.