Борщ, цветочки и волшебство

– Доброе утро, Клементина Игоревна, – с натянутой улыбкой поздоровалась я, тщетно пытаясь просочиться мимо бдительной соседки к собственной двери. Нет, без пакетов я бы вполне смогла юркнуть в щель между стеной и монументальной фигурой почётной матери кубанскогосемейства, но громоздкие баулы с покупками туда ну никак бы не пролезли. Пришлось остановиться, ожидая удобного момента, и выслушивать привычную порцию нотаций.

– Доброе утро, Розочка, – с елейной улыбочкой молвило непреодолимое препятствие, оценивающим взглядом-рентгеном пройдясь от присыпанных снегом волос и нетронутого макияжем лица до пучка зелёного лука и французского багета, торчащих из тяжёлой сумки. Посторониться соседка и не подумала. Только цокнула многозначительно и кивнула на покупки. – К новогоднему столу, гляжу, закупилась?

– Да, – откликнулась я, с надеждой глядя на дверь за широкой спиной.

– Хорошая ты хозяйка, Розочка, – резюмировала Клементина Игоревна невесть с чего.

– Спасибо, – слегка насторожилась я – комплиментов от неё я за все семь лет знакомства не слышала ни разу, только бесконечные жалобы и нравоучения.

– Хозяйка-то ты хорошая, – повторила она с тяжелым вздохом, будто сообщала о смертельной болезни, – а вот мать – никудышная. Опять твои спать не давали – с самого утра вой подняли. Я звонила, стучалась – не открывают. Прислушалась, принюхалась, так ведь тянет чем-то из-за двери – то ли газом, то ли гарью... Уж подумала пожарных и аварийку вызывать, а тут ты возвращаешься. Не успела я позвонить. Но ты уж разберись со всем этим безобразием!

Я с трудом проглотила готовые сорваться с губ слова проклятия, на которые эта ведьма упорно напрашивалась восьмой год кряду, а ведь до такого опасного состояния благообразную фею ещё нужно умудриться довести – мы по природе своей только на светлое волшебство способны. Но Клементина Игоревна с этой задачей справлялась играючи. Жила она тремя этажами выше и даже не над нами, и умудрялась в порядке очереди изводить весь подъезд, оба соседних и даже пять квартир в доме напротив, окна которых бдительной пенсионерке чем-то не приглянулись. Пару-тройку раз объясняться с участковым, пожарными, сантехниками или службой дератизации приходилось каждому из «черного списка», но участь стать жертвой в канун нового года мне выдалась впервые. И ведь пробным, утренним визитом внимание соседки не ограничится, она до самого боя курантов не отстанет, умело портя настроение. Ну как же некстати!

– Извините за беспокойство, Клементина Игоревна, – насквозь фальшиво протянула я, подгадала удачный момент и проскользнула мимо, прижавшись к спасительной двери. – Девочки очень ждут праздника, вот и встали ни свет, ни заря, готовятся Деда Мороза встречать.

– Оно понятно, но ведь пахнет чем-то, – женщина повела мясистым носом, как собака-ищейка, унюхав след. Взгляд прищуренных глаз нацелился аккурат в район замочной скважины, которую я тотчас перекрыла воткнутым ключом. Изнутри на замке имелась защёлка-шторка как раз против таких вот особенно любопытных граждан, но мало ли – взгляд, слюна и голос Клементины Игоревны порой напоминали по свойствам серную кислоту, вдруг и металл способны прожечь.

– Я всё обязательно проверю, – клятвенно заверила я, не спеша открывать дверь. – И газ, и свет, и воду. Не беспокойтесь.

Соседка пожевала губами, попереминалась на месте пару минут, вздыхая о тяжести жизни героев труда, но в итоге отправилась восвояси, шаркая тапочками. Я внимательно прислушивалась к шагам и спокойно вздохнула, лишь расслышав скрип несмазанных петель и звук задвигаемой щеколды.

Ушла. Пронесло. Теперь можно с чистой совестью открыть дверь, не боясь стать причиной сердечного приступа или героиней статьи из жёлтой прессы, потому что в квартире за полтора часа моего отсутствия могло случиться всё, что угодно. Четыре несовершеннолетние феи, да на девяносто пяти квадратных метрах площади, способны на многое, особенно когда отец на работе, а впереди – самая волшебная ночь в году.

Порог я пересекала с опаской, оглядываясь по сторонам, но в прихожей было тихо. Не летали вокруг головы бабочки-переростки неоновой расцветки, не тыкались в пакеты карликовые единороги, да и полосатая ковровая дорожка послушно лежала на полу, а не левитировала где-то между комнатами, перевозя мягкие игрушки и сладости. Тишина и спокойствие озадачили сильнее, чем привычный бедлам. И немного пугали, как затишье перед бурей.

Я быстро разулась и, побросав пакеты, бросилась на поиски затаившихся детей.

В доме действительно пахло. Вот только не газом и не гарью, а розами. Младшенькая, Азалия, с тихим задорным смехом рисовала на обоях бутоны красным маркером и оживляла цветы касанием тонких пальчиков. Вся стена гостиной на уровне роста двухлетнего ребёнка пестрела разномастными кривоватыми розами неизвестного природе сорта. Наряженная ёлка на фоне этой цветочной поляны смотрелась несколько неуместно, но юную художницу этот факт ничуть не смущал. Я отобрала благоухающий моими духами маркер, взмахнула рукой, срезая со стеблей шипы, но портить шедевр детского творчества не стала – всё равно к вечеру развеется, как только дочка перестанет напитывать творение магией.

Средняя Ясмина красовалась в своей комнате перед зеркалом, экспериментируя с внешним видом, и моего возвращения даже не заметила. Семь лет, а всё туда же – вторую неделю мнит себя будущей звездой инстаграма, активно зондирует почву и готовит портфолио снимков для аккаунта. Да не простых, а модных сэлфи – у дочери калейдоскопом сменялся цвет распахнутых глаз, волосы, как по указке, меняли длину и степень завивки, а на пухлых губах застыло выражение «уточки». Телефон, зависший в воздухе, щёлкал, не переставая, сохраняя образ белокурой волшебницы с самого выгодного ракурса. Вот ведь как порой непредсказуемы гены – Ясмина пошла в прабабку-метаморфа по дедушкиной линии, почти с рождения мастерски владеет телекинезом, а силы фей даже зёрнышко прорастить не хватает, хотя внешность ей при этом досталась наша, феячья.

Я покинула «съёмочную площадку», отправившись на поиски остальных. Камилла нашлась в спальне. Нежилась под одеялом, уткнувшись носом в подушку, и тихонько сопела. Я коснулась её лба коротким поцелуем, посылая приятные сновидения, и дочь, не размыкая глаз, расцвела довольной улыбкой от уха до уха, с жаром обняв подушку. Нет-нет, даже думать не хочу, что ей сейчас снится!

А вот старшая Лаванда неожиданно отыскалась на кухне. И самым неожиданным было то, что она готовила! Сама и без указки! Два задорных хвостика упруго подпрыгивали под музыку на плеере почти в такт размеренным движениям ножа. Идеально-ровные кружочки моркови росли горкой возле натёртой свёклы, а на плите активно бурлил бульон, чуть выплёскиваясь и шипя на стенках кастрюли. Смущала меня только огромная индюшачья нога, наполовину торчащая из воды.

– Ванда, ты что делаешь?! – озадачилась я, оценив масштаб кулинарной задумки – на кухонном столе лежало почти всё содержимое холодильника. Даже солёные помидоры трёхлетней давности и банка с ядрёным хреном.

Лаванда подпрыгнула на месте, обернулась, едва не оттяпав себе палец, и вынула затычку-наушник:

– А? Ты что-то сказала, ма?

– Я спросила, что ты делаешь?

Дочка приосанилась, сдула с глаз чёлку и гордо заявила:

– Мама, я варю борщ.

– С каперсами? – с сомнением протянула я, заглянув в кастрюлю, где кроме индюшачьей ноги плавала веточка розмарина и добрая горсть каперсов, купленных специально для салата.

– Я учусь чувствовать блюдо, готовить по наитию, без рецепта, – с видом знатока пояснила Лаванда, ничуть не смущаясь, что аромат на кухне стоял весьма далёкий от привычного запаха борща. И предполагаемый вкус варёных каперсов меня также не вдохновлял на дегустацию.

– И ты решила начать именно с борща? Почему не с яичницы, например?

– Ох, мама, яйца – это же так скучно!

Я решила на всякий случай запомнить нехитрую детскую мудрость. Например, на тот нередкий случай, когда кое-кто как обычно возжелает на завтрак вместо овсяной каши скучный омлет с беконом.

От дальнейшей беседы с будущим шеф-поваром меня отвлёк телефон. Бодрый голос Марго звучал колокольчиками, а на заднем плане задорно повизгивали близнецы и что-то недовольно выговаривал её муж Кириан.

– Доброе утро, Розочка, – защебетала Маргарита, и мне почудилось, что из динамика трубки плещет солнечными лучиками. – Как твои дела? Как девочки, все здоровы? Мы тут к маме приехали на Новый год. И Клео будет, и Вася, и у Кира брат с невестой и каким-то друзьями-оборотнями из Питера собирается заглянуть... а вы как же? Мама сказала, что вы опять в городе остаётесь. Зачем? В том году же так чудесно и весело посидели, когда все собрались!

Я смущенно закусила губу и пробормотала извиняющимся тоном:

– Прости, Ритусик, ну никак не получается. Вадим на работе сегодня, мы вечером за город не успеем выбраться – кругом пробки.

– Да какие пробки? – громко воскликнула Марго, и ей эхом вторили два возмущенных рёва и страдальческий мужской стон. – У нас тут весь цвет столичного маг-сообщества собирается – вас коридорами вмиг домчат прямо из дома! Во сколько там у тебя Вадим вернётся? Часиков в шесть? Тогда Кир примчится к половине седьмого, жди!

Сестра говорила так быстро, что я и слова не могла вставить. Дождавшись, пока она выговорится, вздохнула, собираясь с духом для ответной реплики, но успела только пискнуть:

– Я не.... – и в трубке зазвучали короткие гудки. Чёрт! Теперь придётся перезванивать, извиняться и, как обычно, отговариваться какой-нибудь надуманной причиной. Может, одинокую соседку приплести? Нет-нет, лучше не стоит – ещё беду накликаю, припомнив о ней. И врать о здоровье девочек не стоит – неосторожные слова в такой день легче-лёгкого обращаются в правду, особенно из уст феи.

Но как сказать, что после прошлого празднования повторная перспектива оказаться в самом сердце маг-сообщества в новогоднюю ночь Вадима совершенно не прельщала? Вот вроде знал человек, что женат на фее. И сестёр моих видел неоднократно, и родителей, и даже не бесталанных дочек воспитывал без каких-либо проблем, а как узнал, что кроме улыбчивых волшебниц есть и вполне суровые маги и даже демоны с наполовину ангельской природой, так всё – конец счастливой жизни. Сперва он ударился в религию, продержавшись аккурат до первого поста, затем почти полгода провёл в глубокой депрессии ввиду бренности человеческого бытия, когда рядом живут и здравствуют всесильные маги, а потом и вовсе поставил ультиматум, предлагая выбирать между мужем и семьёй.

Я понадеялась, что это временно. Что всё как-то успокоится и вернётся в привычную колею, тем более после краха Совета маг-сообщество медленно, но верно вливалось в обычную жизнь во всех её многочисленных аспектах. Среди детских аниматоров на праздниках всё чаще работали не иллюзионисты, а волшебники; прогнозы погоды с экранов телевизоров озвучивали настоящие ясновидящие, так что дожди и заморозки потеряли всякий элемент внезапности; в торговых центрах клинингом занимались домовые в форменных косоворотках с вышитой эмблемой фирмы, а на последнем шоу в дельфинарии наравне с касаткой фурор произвела улыбчивая русалка с натренированной стайкой рыб и крабом-отшельником. Всё это Вадим видел собственными глазами, но вновь встречаться с моими родными категорически не желал, упорно отрицая свою связь с миром магии. И если перенести его в Светлые Горы силой... ох, боюсь, добром такое не закончится.

Но перезванивать Марго всё-таки не стала. А вдруг? Надежды на новогоднее чудо даже феи не лишены.

***

Клементина Игоревна напомнила о себе пару часов спустя, ближе к обеду. Соловьиная трель звонка ещё никогда не казалась мне столь зловещей. И к двери я шла, вытирая потеющие ладони и нервно оглядываясь по сторонам, не расцвела ли где-нибудь на обоях очередная роза, нарисованная губной помадой.

В глазок даже не смотрела – и так прекрасно чувствовала, кто стоит за порогом. Ну что на этот раз ей в голову взбрело?

– Клементина Игоревна? – вяло улыбнулась я, не особо стараясь проявить благодушие.

– Ох, Розочка, слава Богу ты дома! – затараторила соседка, напирая в мою сторону грудью-амбразурой. Уверенно так напирая, активно, того и гляди прорвёт слабую оборону и проникнет на подведомственную территорию. Но ради детей я готова была стоять насмерть, не пустив старую перечницу в дом. А пока сгодятся и сдвинутые брови:

– А что случилось-то?

– Беда, Розочка, беда, – тяжело заохала Клементина Игоревна, прислонив мясистую ладошку куда-то в область верхних сто двадцати с хвостиком. Вероятно, к сердцу, но с тем же успехом в том районе мог скрываться и желудок, и печень, да и весь ливер в придачу – места по крайней мере хватило бы. Но бледное морщинистое лицо наводило на определённые мысли.

– Какая беда, Клементина Игоревна? – забеспокоилась я. – Затопили? Ограбили? Сердце прихватило?

– Соль, Розочка! У меня закончилась соль! А как без соли Новый год справлять? – выдержав театральную паузу, с надрывом выдала соседка. У меня нервно дёрнулся глаз. И желание захлопнуть дверь стало почти нестерпимым.

– Вам какую, обычную? – сцепив зубы, любезно поинтересовалась я.

– Мне бы йодированную, Розочка, щитовидка слабая, – проворковала Клементина Игоревна, с любопытством вытягивая шею и заглядывая мне за плечо. Я не стала терять бдительность и оборачиваться – малышка-Азалия спала, а остальные уже достаточно взрослые, при чужих колдовать не будут. Поступила я правильно – соседка, разочарованно скривившись, перестала тянуть шею и состроила просительную гримасу. – Но лучше розовую гималайскую. Или морскую. У тебя какая есть?

– Какая вам нужна, такая и найдётся.

– А давай я сама посмотрю и выберу, чтобы тебя не отвлекать, – хитро прищурилась пенсионерка, явно нацелившись разнюхать мои тайны. Ох, да было бы что разнюхивать! В канун Нового года верховную ведьму от обычной домохозяйки при всём желании не отличить, одним делом все заняты – крошат картошку в оливье и наслаждаются «Иронией судьбы» по всем каналам.

Эх, была не была! Если что, можно позвонить Кириану, он не откажет в помощи, устраняя лишние воспоминания. Сантехник, по крайней мере, никак о себе не напоминал, хотя его психике сильно досталось от Ясмины, решившей отрастить себе усы «как у этого дядечки». Отрастила. Вместе с носом. Признаться, даже мне от финального зрелища поплохело, а несчастный «муж на час» видел преображение в процессе и рухнул в обморок, доконав при этом трубу, которую приехал чинить. Передо мной предстали вселенский потоп в миниатюре, бесчувственный мужик и дочь с кавказским профилем, но супруг Марго в считанные минуты решил все проблемы. Даже без особого труда уговорил Ясмину вернуться к естественному облику, без шикарных чёрных усов. В общем, беспокоиться не о чем.

Я радушно махнула рукой, приглашая следовать за собой. Клементина Игоревна шаркала тапочками по паркету, вертела головой, но длинный коридор был скучен до неприличия, а двери в комнаты оказались предусмотрительно закрыты. Вдоволь наглядеться по сторонам ей удалось только на кухне, и первым делом она сунула свой любопытный нос в кастрюлю с борщом за авторством Лаванды.

– Это что такое? – часто-часто заморгала соседка, утерев скупую слезу.

– Лавандовый борщ, – с гордостью представила я, ничуть не покривив душой. – Хотите попробовать?

Сама я, кстати, не рискнула – хватило запаха. И полный перечень ингредиентов у дочери не спрашивала, чтобы не знать, какое оружие массового поражения таится под стеклянной крышкой.

А вот Клементина Игоревна оказалась женщиной смелой. Или слишком любопытной и не особо радеющей о своём здоровье.

На одном половнике она не остановилась – потребовала три. И чёрный хлеб, крепко присоленный и натёртый чесноком. Я поставила тарелку, отрезала пару кусочков хлеба, нашла в холодильнике последнюю дольку чеснока, чудом оставшуюся после дочкиных экспериментов, и замерла у стены в ожидании, следя за гипнотизирующими движениями ложки.

Первая, вторая, третья... когда тарелка, наконец, опустела, я выдохнула и вдохнула заново – отравить закалённую заводской столовой пенсионерку оказалось не так-то просто. Скорее даже наоборот – первый кулинарный опыт дочери пришёлся ей по душе. На бледных щеках Клементины Игоревны алел непривычныйрумянец, глазки горели, на лице блуждала сытая улыбка... Может, это и не суп вовсе, а какое-то волшебное зелье?

– Ты рецептик мне дай, Розочка, – облизав ложку, потребовала соседка. – Такой борщец у тебя необычный. И вправду что ли с лавандой?

Я сильно сомневалась, что Ванда умудрилась добавить лаванду в суп. Может, где-то в постельном белье и лежала веточка-другая для аромата, но фантазии дочери явно не хватило бы на такую импровизацию, чтобы искать ингредиенты не в кухонном шкафу, а в комоде.

– Нет, – ответила я с почти полной уверенностью. – Это просто фирменный суп моей дочери, Лаванды.

– Вот оно как, – заинтересовалась Клементина Игоревна. – Лаванды, значит... я гляжу, у тебя всех дочерей в честь цветочков разных зовут – Лаванда, Азалия... И сама-то ты Розочка! Традиция что ли семейная?

– Традиция, – кивнула я. Ну не рассказывать же, что имя цветочной феи, данное при рождении, определяет её суть? И только от прозорливости матери зависит, какая судьба ожидает ребёнка.

– Красивая традиция. А если бы сын родился, как назвали?

– Придумали бы что-нибудь, – легкомысленно пожала я плечами. Ну-ну, сын. У феи! Пожалуй, только Марго с её скрытыми талантами умудрилась произвести на свет мальчишек-близнецов. Ну, и Клео, являясь скорее волшебницей, чем феей, может в будущем подарить своему демону наследника. А мне и Василисе суждено нянчить дочерей, и у наших дочерей будут дочери, и у тех... – Благо, цветов в природе достаточно, чтобы не задумываться над именами.

– Ну да, ну да, с этими вашими интернетами и думать не надо. Но вы с цветочками всё-таки поосторожней – Нарцисс вон, например, плохо кончил.

Я кривовато улыбнулась и решила поскорее сворачивать разговор – выгребла с полок баночки с солью, начиная от ароматизированных миксов с перцем и травами и заканчивая невскрытым килограммовым пакетом каменной соли, купленной мужем по незнанию.

Клементина Игоревна хищно вцепилась в пакет, ощерилась в благодарном оскале и, довольная удачной миссией, ушаркала обратно к себе, не забыв напоследок попросить рецепт борща:

– Ты с дочкой поговори, Розочка, черкани рецептик, а я попозже зайду, заодно и соль верну, – предупредила она, обернувшись, и горной козочкой заскакала вверх по ступенькам.

***

Рецепт Лаванда восстановила, как смогла, полчаса простояв над кастрюлей и вылавливая в бульоне экзотические ингредиенты. Я проверила, чтобы каперсы, розмарин и индюшачья нога фигурировали в начале списка, а остальной перечень на два десятка позиций даже читать не стала, хотя исчезновение драгоценного шафрана с полочки со специями уже успела заметить и тихонько оплакать. Да и других забот хватало.

После обеда, наконец, проснулась Камилла, выдула две чашки ромашкового чая и взбодрилась, попеременно тормоша то меня, то старших сестёр. И Ясмина, определившись с сегодняшним образом, вышла из комнаты, сверкая, как новогодняя ёлка. Ведьмовски-зелёные глаза, белая кожа, золото рассыпанных по плечам волос... она и на утреннике в школе блистала в образе снежинки, затмив весь кордебалет, но сегодня превзошла саму себя, пленяя нечеловеческой красотой. Ох, и что же будет годиков через пять? А через десять? Может, ещё не поздно переехать куда-нибудь на восток, к арабам и наглухо закутать её в паранджу, чтобы не сводила мужчин с ума одним своим видом?

– Мамочка, с нового года я буду моделью и мне нужен агент, – решительно заявила Ясмина, схватив со стола одинокий салатный лист и скривившись от вида буженины, вынутой из духовки, хотя ещё две недели назад уплетала шашлыки за обе щёки, урча от удовольствия.

– Моделью?

– Да, мамочка, моделью. У нас в параллели одна девочка рекламирует школьную форму, но я её не в пример красивее.

– Яся очень красивая, – поддакнула Камилла, по примеру сестры стянув с разделочной доски кружочек моркови, но не удовлетворилась растительной пищей и стащила ещё пару ластиков колбасы.

Я отложила прихватки в сторону, вдохнула, выдохнула...

– Ясмина, милая, ты же знаешь, что мы не используем магию в обычной жизни.

– Но почему, мамочка? На празднике же была волшебница, которая иллюзию снежного леса в актовом зале сделала! Она при всех колдовала и ничего! И по телевизору та тётенька в колпаке и с хрустальным шаром...

– Ясмина, для того, чтобы колдовать у всех на глазах, нужно учиться.

– В Хогвартсе?!

– Нет, милая, не в Хогвартсе. Я, например, училась на факультете прикладного волшебства, получила диплом феи. А ты, как тётя Клео, должна получить диплом по ведьмовству.

– Но это когда будет-то? – обескураженно протянула дочка. – В двадцать? Я же буду старая!

– Не старая, а взрослая, – щёлкнула я её по носу, приободряя. – Только взрослым можно колдовать. А маленьким девочкам творить чудеса можно только дома, под присмотром.

– И что, Азалии тоже до двадцати рисовать розочки на обоях?!

– Ну, думаю, уже через пару лет она перестанет превращать дом в оранжерею, – философски заметила я. – Или начнёт использовать альбомы по назначению.

Я потихоньку заканчивала основные приготовления к новогоднему столу, девочки помогали по мере возможности (или просто не мешались под ногами), а Клементина Игоревна всё не возвращалась. Не пришла она ни через час, ни через два, ни даже к шести часам вечера, когда с работы вернулся Вадим с огромным тортом и охапкой еловых веток. Может, борщ оказался опасным для жизни? Или каменная соль всё-таки имеет срок годности, по истечение которого становится ядовитой?

– Вадик, посиди с девочками и пригляди за индейкой в духовке, она почти готова, я к соседке на минутку сбегаю, – попросила я, когда часы неумолимо показывали половину седьмого, а в дверь по-прежнему никто не звонил и не стучался. В глубине души росло нехорошее предчувствие. Ну не уснула же она, право слово!

Я выскочила в подъезд и, не дожидаясь лифта, взлетела на три пролёта вверх. Не сбавляя скорости, свернула к обитой дерматином двери, и остановилась, как вкопанная – из квартиры Клементины Игоревны доносились жуткие крики, вой и звон бьющейся посуды.

Не раздумывая, я бросилась на помощь. Просочилась сквозь дверь, оказавшись в узком коридоре, сделала два шага и остолбенела. Пенсионерка, вооружившись скалкой и половником, с боевым кличем отгоняла от себя двух магов первой величины, и те неуверенно отступали:

– Сгинь, сгинь, нечистые! – вопила Клементина Игоревна, целенаправленно загоняя испуганных мужчин в угол заставленной мебелью комнаты. – Уж я вам, черти окаянные! – громогласно угрожала она, размахивая скалкой во все стороны. С лакированного стола слетела ваза с искусственными цветами, упруго отскочила от ковра и закатилась под сервант. Бутылка советского шампанского покачнулась, но устояла, а вот пробка пулей выстрелила в потолок, рикошетом ударив точнёхонько Ирриана в лоб. Министр взвыл, рыкнул что-то явно нецензурное и махнул на бабку рукой.

Испугаться, что соседку сейчас расщепит на молекулы, я не успела. А замершая в атакующей позе пенсионерка страха не вызывала – слишком забавно смотрелась новорождённая статуя во славу скалки, поварёшки и торчащих в седых волосах бигуди. И глазками хлопала исключительно умилительно и ничуть не опасно.

– Кир, Риан, вы что тут делаете?! – накинулась я на мужа Марго, кипя возмущением. Промахнуться коридором аж на три этажа ещё надо умудриться! Неужели приняли на грудь, вот и заскочили столь неудачно?

Кириан смущённо отвёл взгляд, Ирриан коротко хохотнул, потирая исчезающую на глазах шишку:

– Адрес он твой забыл, – сдал он младшего брата с потрохами. – А спрашивать постеснялся.

– И? Сюда-то вы как попали?

– А сама-то ты что тут делаешь? Это не твоя квартира! – попытался отбрехаться вопросом на вопрос Кирилл, профессионально пуча глаза. Ха, не на ту напали! Мне эти ваши ментальные штучки, что слону дробина – я мать четверых детей, меня взглядом не проймёшь!

– А я к соседке зашла, за солью. И вдруг слышу – крики, вот и прибежала на помощь, – скрестив руки на груди, честно сообщила я. Кириан не уловил и толики лжи, скривился, смутившись ещё больше.

– Неприятно вышло, – глубокомысленно хмыкнул Риан, покосившись на «статую», – старушку напугали...

– Ещё кто кого напугал, – обиженно буркнул зять, массируя виски. – Она же просто сумасшедшая какая-то! Я попробовал чуток воздействовать, успокоить, так меня из сознания поганой метлой вымело и чугунной сковородкой по голове приложило! До сих пор в ушах звенит...

Ого! Ничего себе естественная защита у Клементины Игоревны! То-то на неё никто управу не найдёт – с таким сильным сознанием ещё попробуй-поборись, любое усилие себе же боком выйдет и сковородкой напоследок поддаст.

– Но вы так и не объяснили толком, как попали сюда?

– Как-как, по магическому следу! Я же знаю, что вы в доме одни из нашего волшебного рода-племени, вот мы и построили коридор напрямую к сгустку магии...

– И вывалились прямиком на старушку, – усмехнулся Ирриан.

– Что? Это ещё почему?

– Это ты нам скажи. Кто её зельем напоил? Не я же!

– Лаванда, – сквозь зубы прошипела я, сообразив что к чему. Колдовала всё-таки. Не получился супчик, но добрая щепотка магии исправила неудавшийся кулинарный шедевр. И я хороша – не проверила даже, щедро скормив три половника неизвестного зелья чистокровному человеку. Да за такое могут статью влепить, опечатать способности и лишить опеки над детьми!

– Ясненько. Не волнуйся, сейчас всё поправим, мы тут тоже виноваты, – не стал лезть с расспросами Кирилл, сразу перейдя к делу. Повернулся к застывшей Клементине Игоревне, картинно размял пальцы и вперился глаза в глаза, для усиления эффекта коснувшись руки с крепко сжатой скалкой. Пенсионерка испуганно завращала глазами в орбитах, но против мага-менталиста второй категории никакой сильный разум не спасёт, для Кириана вообще невскрываемых умов не существовало, так что спускалась домой я с лёгким сердцем, мечтая поскорее обрадовать соседей, что гроза подъезда с сегодняшнего дня переключилась с мотания чужих нервов на мотки пряжи и вышивку макраме.

Случаются чудеса под новый год, определённо случаются – главное, правильно выбрать себе родственников, способных это чудо осуществить.

У двери квартиры я, правда, приостановилась нерешительно, не зная, как дальше поступить – отправить братцев-спасителей восвояси или попытаться переубедить Вадима. За всеми делами я так и не позвонила ни Марго, ни матери, чтобы отменить визит, поэтому в Светлых Горах нас ждали: и накрытый стол, и расширившаяся с прошлого года семья, и волшебный салют в полночь... Разве можно урождённой фее от всего этого отказаться, заменив на тихие посиделки за телевизором и массовый запуск петард у подъезда? И я ведь лишаю по-настоящему волшебного праздника не только себя, но и девочек.

Я распахнула дверь, нацепила на лицо улыбку и громко возвестила:

– Ванда, Яся, Мила, Азалия, смотрите, кто пришёл!

Дочки выскочили со всех сторон, завизжали восторженно и светловолосым вихрем накинулись на дядюшек. Азалия хвалилась дяде Кириллу новым зубом, Ясмина задорно кружилась, выгодно демонстрируя искрящееся платье и причёску, Камилла смущенно переминалась с ноги на ногу, бросая любопытные взгляды на Ирриана, не привыкшего к детской непосредственности, а Лаванда, перекрикивая младших, делилась успехами на олимпиаде по химии.

И только Вадим, застывший на пороге гостиной, совсем не был рад видеть магов-близнецов.

– С наступающим, Вадим, – поздоровался Кириан, протянув ладонь для рукопожатия. Вадим руку пожал, но выражение лица не сменил, что не укрылось от внимания Риана:

– Что-то случилось? Вы почему ещё не готовы?

– Не готовы? – удивился муж, переведя испытующий взгляд на меня. – К чему не готовы?

Состроив глупенькое лицо, я захлопала ресницами, лишь бы оттянуть неминуемый конфликт, и залепетала в непривычной для себя манере:

– Прости, я совсем забыла сказать, нас мама с папой на новый год к себе пригласили. За город, помнишь, как в прошлый раз? Я говорила, что ты на работе сегодня, что на машине мы ну никак не успеем по пробкам, поэтому вот, – я махнула на Ирриана с Киром, будто одно их появление всё прекрасно объясняло.

– Что – вот?

– Ну, Кирилл с братом нас заберут, – невнятно разъяснила я. Вадим продолжал хмуриться:

– Как это? Вертолётом, что ли?

– Магией, магией! – пискнула Камилла с довольно мордочкой и попросилась на ручки к дяде Риану. – Давай, давай, неси меня, я готова!

Я не успела и слова поперёк сказать, как маг с Милой на руках попросту растаял в воздухе.

– Роза! Что происходит? Где Камилла?! – после секундного замешательства закричал Вадим, отлепился от косяка и в миг оказался рядом, вцепившись мне в плечи.

– Уже с бабушкой, – с улыбкой возвестил вернувшийся коридором Ирриан.

– А ну верни мою дочь, ты, киднеппер хренов! – рявкнул муж, саданув кулаком в каменную грудь мага. Риан только вскинул смоляную бровь, покосившись в мою сторону. В тёмных глазах плескалось недоумение и желание вправить кое-кому мозги наиболее действенным, сугубо физическим методом. Увы, рукоприкладства в адрес собственного супруга – несмотря ни на что любимого и любящего, – я позволить не могла. И от наивной мечты о «долго и счастливо» отказываться не собиралась.

– Вадик, может, всё-таки заедем к маме? Поздравим с новым годом и обратно? Девочки же соскучились – и по тётям, и по бабушке с дедушкой. Ну давай, а? В честь праздника?

Вадим, сурово сжав губы, переводил взгляд то на просительные личики дочерей, то на двух братьев-магов, ожидавших решения, то на меня. И на меня супруг почему-то смотрел с обидой, как на виновницу всего происходящего. В сущности, так оно и было, но и он прекрасно знал, кого брал в жёны – не какую-то там цветочницу из МосГорЗеленхоза, а самую настоящую фею со всеми вытекающими из этого факта обстоятельствами типа магии и родственников, живущих в волшебном лесу. А то, что этот самый лес он впервые увидел и оценил лишь в прошлом году, спустя долгих десять лет брака... ну, дети имеют тенденцию активно болеть в осенне-зимний период, а чихающая необученная феечка похлеще урагана Катрина будет. Да и порядки в маг-сообществе начали меняться лишь с распадом Совета, как раз-таки в прошлом году... в общем, совпало.

Я смотрела на мужа, муж смотрел на меня, и желанный ответ в его глазах я прочитала раньше, чем с губ сорвалось едва слышное согласие.

***

Собраться удалось за каких-то полчаса. Маг-менталист и бывший боевик на время переквалифицировались в банальных грузчиков, унося пространственными коридорами не только предвкушающих весёлый праздник детей, но и многочисленные блюда, заготовленные для новогоднего стола. Даже мою фирменную фаршированную индейку, гордо возлежавшую на подносе на подложке из пюре с зелёным горошком, отправили в Подмосковье в мановение ока.

В квартире остались только мы с Вадимом. И последний явно нервничал – прежде растворяться в воздухе, чтобы тут же очутиться в десятке километров отсюда, ему не приходилось.

– Не волнуйся, – я с улыбкой коснулась его руки, согревая ледяные пальцы. – И спасибо тебе.

Вадим скупо кивнул, а в следующий миг вернулся Кир с братом – так сказать, за последней порцией.

– Вы не устали? – на всякий случай поинтересовалась я. Ирриан самодовольно мотнул головой:

– По секрету, я теперь вообще никогда не устаю, у меня личная «батарейка» появилась. Давай, цепляйся, как раз познакомитесь, ты же Лику, наверное, ещё не видела ни разу.

Последним, что я услышала до того, как под ложечкой засосало, а бежевые стены с повядшими розами смазались, исчезая, был предвкушающий смех Кирилла...

Едва открыв глаза после перемещения, я первым делом бросилась к мужу – зелёному, аки ель. Но, как ни странно, кроме цвета лица всё было в норме – и зрачки не расширены, и давление не скачет, и перед глазами не двоится. Всем бы так безболезненно переносить магические транспортировки, особенно в зрелом возрасте, а румянец и от бокала шампанского проявится.

Удостоверившись, что с самочувствием мужа полный порядок, я взялась за поиски детей. Ясмина обнаружилась сидящей на диване возле темноволосой красавицы, напоминавшей манерой поведения какую-нибудь светскую львицу или актрису. Дочь на брюнетку глядела, буквально открыв рот и ненавязчиво отзеркалив позу своего нового кумира – сама бы она никогда не села, грациозно скрестив лодыжки и чинно сложив ладошки на коленях.

Дивная красавица оказалась супругой Антона Северского, близкого друга Ирриана. Ни о ней самой, ни об Антоне я прежде ничего не слышала, но и отказываться от знакомства не стала. Тем более Ясмина, посидев минут десять возле неё, успела передумать о карьере модели, нацелившись пойти в большую политику и бороться, как «тётя Инга», за права волшебных существ в современном мире.

Я покивала, втайне обрадованная перспективой высшего образования у собственного чада, и отправилась дальше. Один ребёнок найден, осталось ещё три.

Азалия увлечённо играла в обществе сыновей Марго, а рядом с ними в манеже активно ползал маленький медвежонок, который, если бы не рычал, напоминал бы милую меховую игрушку. Вдруг зверёк чихнул, резко кувыркнулся через голову и упал на подушки крупным пухлощёким младенцем в памперсе с Винни Пухом. Хм, символичненько, у его родителей явно имеется чувство юмора.

А вот и они, наверное. По крайней мере широкоплечий мужчина в натянутой на груди футболке со вставшим на задние лапы медведем-гризли буквально рычит о своей природе. Настолько явно и угрожающе рычит, что даже подходить и знакомиться страшновато – а вдруг укусит?

– Это Роман и Милана, – шепнула мне Клео, проходя мимо с подносом, полным разносолов. Я подхватила тарталетку со сливочным сыром и пристроилась следом, ожидая пояснений, и сестрёнка не разочаровала: – Они из верхушки оборотнического общества. Он – сын вожака какой-то европейской общины, она – из исчезающего вида тигров, занесённых в Красную книгу перевёртышей... В общем, у нас тут сегодня небольшой зоопарк.

– Ага, я видела медвежонка в манеже... он не опасен?

– Миха то? Да нет! Милейший карапуз, пока только агукает, не ходит ещё, а ипостась меняет, представляешь? Если бы я изучала природу оборотней, непременно взяла бы его кровь на анализ. И родителей, разумеется – они же абсолютно разных видов, а потомство, как видишь, вполне жизнеспособное.

Кто о чём, а Клео даже в новогоднюю ночь всеми мыслями в работе, дописывает диссертацию и придумывает темы для новых исследований. Такими темпами до практики изучения генной совместимости ведьм и демонов нескоро дойдёт, а ведь какой проект пропадает! Я бы, например, на результат с удовольствием глянула и даже понянчилась.

– А ты моих девочек видела? Где они?

– Лаванда маме на кухне помогает, а Мила на улице, с Антоном. Её как Риан перенёс и ему в руки передал, так они и неразлучны.

– Антон? Что за Антон? – мигом насторожилась я. – Ей всего пять, рано ещё кавалерами обзаводиться!

– Да какие кавалеры, – махнула рукой Клео. – Антон – это Антон Северский, какой-то питерский бизнесмен, выручивший Ирриана из той февральской передряги. Помнишь? Они с тех пор дружат активно. И с Кириллом дела какие-то ведут.

Я покивала головой – это сколько ж всего случилось за год, пока мы с Вадимом сторонились маг-сообщества, как огня! Про покушение на министра я слышала, конечно – все новостные каналы об этом трубили, но остальная волшебная жизнь протекала мимо, почти не касаясь. И теперь я, как губка, впитывала витавшее в воздухе настроение, чувствовала кожей щекотку чистой магии и не могла перестать улыбаться и дышать полной грудью.

Лучше, пожалуй, на воздух выйти, а то ненароком взорвусь от впечатлений и эмоций. Да и Милу разыщу заодно, раз остальные под присмотром.

По привычке накинув чей-то канареечно-жёлтый пуховик, одиноко висевший на вешалке, я выскочила на крыльцо, жадно глотая по-летнему тёплый воздух, наполненный ароматами трав и цветов. Контраст Москвы, утопающей в снегах и реагентах, и родного посёлка, где круглый год стояло лето, был особенно силён после долгой разлуки. Как же я, оказывается, скучала по этому месту – не осознавала даже, пока не приехала.

Медленно кружился снег – невесомый и ненастоящий, в стороне светился иллюминацией едва заметный кусочек центральной ёлки, щедро украшенной магией, а по изумрудно-зелёному лугу, раскинувшемуся за частоколом забора, наворачивал круги огромный зверь с наездником. И у наездника был какой-то подозрительно знакомый цвет волос...

Я подошла ближе, вглядываясь, и сперва подумала, что глаза меня обманывают. Камилла – моя тихая, спокойная девочка! – каталась по двору верхом на огромном сером волке и задорно хохотала, подскакивая на поджарой спине.

– Но, лошадка! Но! – звенел её тонкий голосок, и многократный герой былин и сказок послушно выполнял команды ребёнка, ускоряясь, гарцуя и подпрыгивая над лугом.

Возмутиться бы, но ни дочь, ни «конь» виноватыми себя точно не почувствуют – им явно весело и лишние участники ни к чему. Я огляделась по сторонам, выискивая, кому бы присесть на уши, и заприметила среди зелени нежно-розовую макушку девушки, вольготно лежавшей в траве. Над раскинувшимся телом вместо флага реяла селфи-палка с розовым айфоном, который на удивление снимал не миловидное личико, а волчьи скачки. Надо бы сохранить это видео для семейного архива.

Я пригляделась, но девица была незнакомая. И, несмотря на необычный цвет волос, вовсе не фея. Совсем молоденькая, явно младше Василисы и Марго, тоненькая, как тростинка и на первый взгляд лишённая даже крупицы магии. Человек. Самый обыкновенный человек. И что она тут забыла?

– Привет, – поздоровалась я, остановившись в шаге. Девушка распахнула глаза – чистые, как небо над головой, неподвластное ранним зимним сумеркам. Проводила взглядом пуховик, который я, наконец, сбросила с плеч, и подтянула к себе, не оставляя вопросов о личности хозяйки стянутой с вешалки куртки.

– Привет, – откликнулась она с радушной улыбкой, оглядывая меня снизу вверх. – Ты Роза, верно? Вы с сёстрами очень похожи.

– А ты?

– О, я Лика, – девушка вскочила, приветственно протягивая ладонь с тоненьким помолвочным кольцом. И я посмотрела на неё уже совершенно иначе – с полным ошеломлением:

– Ты – невеста Ирриана?!

Лика повела тонким плечиком, хихикнула и кивнула. А затем и вовсе добила меня смущенным:

– Ну, так получилось. Он очень упрашивал. Даже на колени вставал!

Я вытаращилась на это розоволосое чудо. Риан? На коленях? Просил выйти за него замуж? Неужели мир перевернулся, а я и не заметила? Правда, он что-то там говорил о «батарейке»... но она же человек, это невооружённым глазом видно!

– Вы... ты... а как вы познакомились?

– О, он свалился на меня, как снег на голову! Потом две недели совращал своими мышцами, потом чуть не убил, потом сам чуть не умер, а потом неожиданно оказалось, что я любовь всей его жизни и у нас какая-то там мега-редкая энергетическая совместимость, – как на духу, выдала Лика, широко улыбаясь. А я вот выпала в осадок. Не зря Кириан так противно хихикал, ой как не зря. Наверное, эта помолвка всё маг-сообщество всколыхнула в своё время – это ж надо, чтоб министр магии надумал связать свою жизнь с человеком! Сильнее устои волшебного мира всколыхнёт только их свадьба. Кстати, когда это будет? Надо бы разузнать точную дату, чтобы успеть спрятаться с детьми в бункере на случай локального Апокалипсиса.

– И... ммм... когда вы поженитесь?

– Этой весной, в марте, сразу после выборов в новый магический Совет, – с мечтательной улыбкой поделилась невеста. – Ты не волнуйся, мы приглашения через месяц-полтора разошлём, как определимся с местом и датой, ждите.

– Приглашения?

– Ну конечно. Ты же сестра жены брата моего будущего мужа! Семья как-никак!

Угу, семья. Растёт что-то она как на дрожжах в последнее время, множится в геометрической прогрессии. Скоро впору будет не семьёй называться, а настоящим кланом. Осталось ещё с оборотнями побрататься (но чур не через мою Азалию и какого-то там медведя!), и будет почти полный комплект из всевозможных рас среди близких родственников.

– Чудесные у тебя дочки, – отвесила неожиданный комплимент Лика, глянув на Камиллу. – Настоящие цветочные феи.

Скачки успели закончиться, волк отдыхал, высунув язык и часто дыша, а Мила со всех ног бежала к нам, неся в руках букетик ромашек.

– Мам, мам, смотри, какие красивые! – похвалилась девочка, демонстрируя нам свой незатейливый флористический опыт. Ромашки и вправду были чудо, как хороши – крупные, с солнечной сердцевиной и длинными белоснежными лепестками.

– Загляденье! – искренне похвалила Лика. – Очень на тебя похожи!

Камилла покрылась золотистым румянцем, волосы на контрасте показались почти белыми. И почему, давая ей имя, я считала ромашки скучными и простыми? Ведь они по-настоящему прекрасны, ничуть не хуже цветков азалии, лаванды и жасмина!

***

Вечер с родными пролетел незаметно. Вроде ещё минуту назад перетасовывали на столе тарелки, пытаясь вместить десятки коронных блюд и не меньшее количество голодных гостей, а стоило моргнуть, как забили куранты, с тёмно-синего неба хлопьями повалил серебристый снег, а над головами со всех сторон расцвели зарева салютов – пробежал по крышам эльфийский единорог, звонко стуча копытами, воспарил ввысь белоснежный дракон, исторгая иллюзорное пламя, а над нашим садом взлетела пестрокрылая стая бабочек аккурат с рук невозможно счастливой Лаванды, впервые сотворившей «взрослое» волшебство. Девочки стояли рядом и улыбались, разделяя торжество момента. Радостно агукал Михаил Романович, гордо восседая на отцовских руках. Близнецы, которым из-за возраста не досталось бенгальских огней, кувыркались в воздухе и пускали искры с рук, прямо Кириллу на голову. Семейные (и пока не очень) парочки обнимались, целовались, поздравляя друг друга с наступившим новым годом...

Не хотелось уходить, уезжать, расставаться с теми, кто сделал эту ночь по-настоящему волшебной. Хорошо, если всего на год, до следующих праздников. Невероятная удача, если удастся ещё хотя бы раз собраться вместе, ведь за год столь многое может случиться. Уже случилось.

– О чём задумалась? – неслышно подошёл ко мне Вадим. Обнял за плечи, притянул к груди. Близко-близко, будто боялся, что я убегу, растаю, как снежинка на ладони. Он вообще весь вечер был осторожен и молчалив – молча держал за руку, молча принимал поздравления и улыбался тоже молча.

– Это мой мир, – прошептала я. – Мой дом.

– Знаю, – откликнулся муж. Вздохнул, но решился спросить: – Но мне не место в этом мире?

– С чего ты взял? – удивилась я. Когда, как не сегодня, волшебный мир предстал перед ним во всём своём многообразии. Показал, как меняется, живёт, разрастается, вбирая в себя не только исконно магических существ, но и простых людей. Ведь даже маг не способен заколдовать своё сердце, а любви, как известно, не прикажешь.

– Ты – фея. Волшебница. Настоящая.

– Я была ею и десять лет назад, и вчера, и сегодня утром, провожая тебя на работу...

– Но я только теперь понял, что это значит. Понял, что это значит для тебя. Понял, чего я тебя лишаю, запирая в четырёх стенах. Прости!

– За что? – я крутанулась в крепких объятиях, запрокинула голову, заглянула в глаза. В уголках наметились лучики-морщинки, и этой складки на лбу прежде не было, а я и не замечала. Нужно будет добавить в чай немного трав. И щепотку магии: чистой, от самого сердца, самой действенной от любых недугов – частичку себя.

– За то, что лишаю тебя волшебства, – горько выдохнул Вадим, а я, наоборот, улыбнулась. Вот ведь глупый. До сих пор считает, что настоящую магию можно только увидеть. А она везде вокруг – невидимая, неосязаемая, и именно от неё сейчас часто-часто бьётся сердце в груди. И в моей, и в его – в унисон. Но если так уж нужна наглядная демонстрация...

– Ты никогда не лишишь меня волшебства, только не ты, – заверила я, взяв мужа за руку. Новогодний снегопад, сотворённый магией, вальсом кружился возле нас, оседая серебряным инеем на волосах и одежде, как конфетти. Каждая снежинка – произведение искусства, так и хочется рассмотреть. – Рядом с тобой я познала настоящую магию, магию любви. Так что и ты в каком-то роде волшебник. Протяни руку, смотри – она не тает. Это и есть волшебство. И теперь оно в твоих руках.