Борт 566. 5 серия

У меня вдруг отнялись ноги. До этого они чудовищно болели обе. А тут перестали что-либо ощущать и двигаться..

- Мои ноги! - я простонал не чувствуя их совершенно - Я не чувствую их! Черт дери, что со мной и с моими ногами?! - я кричал на весь медицинский кубрик как ненормальный по-русски, ругаясь матом на всю эту каюту, всполошив здесь всех.

Выйдя из бессознательного состояния, и сев на своей теперь медицинской постели, я пытался растереть свои ноги. Но, все безрезультатно. Они были совершенно нечувствительны к растиранию.

- Черт подери! - я выл от своей немощности - Что со мной?!

- Потерпите немного - произнес, по-английски, через рядом стоящего моряка переводчика, судовой иностранец доктор - Они через некоторое время отойдут. Это все вода и время вашего долгого пребывания в ней. В состоянии полного бессознательного состояния и неподвижности. Нужно только подождать. Я вам сделал инъекцию. Все должно прийти в норму.

- Черт подери! - произнес громко я - Где я?! - я смотрел на окруживших мою больничную в медицинском кубрике постель пришедших сюда людей.

Здесь был капитан какого-то корабля, на котором, теперь находился я, и судовой врач с медсестрами. Неюльщая часть команды, похоже, пассажирского круизного лайнера. Мне показалось, что это были англичане.

- Я на корабле, верно?! - спросил громко я, пытаясь выговаривать слова по-английски - На пассажирском судне?!

Но слова еле вязались на моем иссохшем от морской соли языке. И меня лихорадило. Возможно от той самой инъекции. Внутри был жар, и болела голова. Помню, так она у меня так болела по молодости. Потом, все ти болевые сильные спазмы прошли. Но, сейчас она, просто раскалывалась, и боль была несносной. Меня это нервировало еще дополнительно к моим бесчувственным ногам. Я, просто, не находил себе места.

- Черт вас всех дери! - кричал я как сумасшедший - Где я нахожусь?! И что со мной?! Почему так чертовски болит голова. И в ушах какой-то шум?!

- Вы находитесь на круизном пассажирском лайнере «FANTASIA» круизной кампании «Сruises» под флагом USA, идущий рейсом из Италии назад в США - произнес стоящий перед моей больничной постелью высокий полноватый в форме капитана молодой, лет тридцати или сорока мужчина. По обе стороны от него стояла некоторая часть его команды, включая остальных офицеров круизного судна и судовых врачей.

- Мы нашли вас в открытом океане по сигналу SOS! Вами посланному, или вашим затонувшим судном. Мы смогли вас подобрать с воды. И только одного плавающего среди судовых обгоревших обломков.

- Одного?! - я продолжал, громко говорить на той же интонации, и на английском - Почему одного?! А, где все?!

- Мы не знаем - произнес капитан - Возможно, погибли или, уплыли, бросив вас одного. Возможно, посчитали мертвым.

- Вот как! - произнес громко я. Голова гудела как паровоз, и звенело в ушах. И я, плохо, даже слышал.

Казалось, я схожу уже с ума от всего, что со мной сейчас происходило.

- Сейчас 30 июля и восемь тридцать утра, как мы вас нашли, и вы пришли в себя. Скоро все восстановиться - произнес, видимо старший на этом корабле судовой врач. Тоже, под стать капитану, высокого роста. И в белом, как и все врачи, халате.

- А, мои ноги! Что с ними?! – я спросил его, и не чувствуя их.

- Это все из-за чрезвычайно долгого пребывания в воде при резком перепаде дневной и ночной температуры в подвешенном практически горизонтальном состоянии, близкой к невесомости – произнес судовой доктор - Почти, как у космонавтов. Только, чуть хуже. У вас отошла вверх к голове кровь. И отключились полностью ноги. Поэтому болит голова и со слухом некоторые проблемы. Но, все приходит в норму и сейчас не смертельно. Сейчас поднялась, по всей видимости, еще и температура. И организм стал восстанавливаться и приходить в норму. Скоро будет вниз приток крови. Отойдут и заболят ваши ноги. Придется делать обезболивающее. Вы не представляете, сколько пришлось приложить усилий, чтобы отмыть вас от какой-то зеленой морской слизи, пока вы были без сознания. Возможно, она согревала вас в воде, как в этакой целлофановой пленке или упаковке. Состав ее странный. И пока, непонятен. Но, явно от какого-то морского органического и живого существа.

Я смотрел на доктора пристальным непонимающим, вообще всего происходящего глазами.

- Черт, вас дери! - выругался снова я, не веря всему, что слышал.

Казалось это какой-то сон, дурной кошмарный сон, а не реальность.

- Вы скажете, наконец, где я нахожусь?! - прокричал я - И что со мной?!

- Вы русский? - спросил неожиданно капитан, слыша русскую ругань. И речь, поняв, что я все-таки, понимаю еще и по-английски, раз начал говорить на этом языке, перехватив инициативу у доктора.

- Ну, русский! - я прокричал, выходя из себя. И перевел ошарашенный и взбешенный уже взгляд на капитана корабля – И что с того!

- Понимаете - произнес, снова громко, но выдержанно, судовой врач - Вы очень долго были в глубокой отключке. Это когда организм попадает в критическую ситуацию, между жизнью и смертью. Он, просто отключает сознание. И борется автоматически за собственную живучесть. Как в данном случае с вами. Судя по вашему состоянию, вы действительно были невероятно долго в открытом океане и в воде.

Он поинтересовался тут же - Как, кстати, ваше имя? А то, при вас не найдено ни каких документов, кроме формы моряка.

- Владимир! - произнес я доктору и всем присутствующим здесь.

Я немного успокоился, и пытался быть теперь, более уравновешенным, понизив интонацию своего голоса.

- Ивашов Владимир, Семенович, если угодно! - добавил я, обращаясь непосредственно к доктору.

Доктор, вообще оказался более лояльным и разговорчивым в отличие от других.

Со мной в основном разговаривал он. И сам капитан спасшего меня корабля. Остальные, делая круглые и удивленные глаза, лишь переговаривались полушепотом между собой вокруг моей больничной постели.

- Вы пробыли в океане, не менее двенадцати суток. Двенадцать суток в океанской воде - произнес, вместо капитана сам доктор - Пока мы не подобрали вас.

- Не подобрали меня?! - я удивленно и громко спросил, как бы всех разом. По новой, постепенно доходя до сказанного выше. До меня, вообще сейчас все трудно доходило. И я, снова спросил - Двенадцать суток в океане?!

Я покрутил своей взъерошенной растрепанной русой русского моряка головой по сторонам. Я был с не бритым лицом. И осмотрел сам себя. Я был полностью, теперь в больничной пижаме.

- А, где моя одежда?! - спросил, удивляясь в нешуточной панике, осматривая всего себя.

- Не волнуйтесь - произнес уже капитан лайнера - Как только выздоровеете, сразу мы вам ее вернем. Можем, выдать более новую, хоть и нашу корабельную форму.

- Нет спасибо, не надо! - произнес я, так и не понимая, до сих пор, как тут очутился - Лучше верните мне мою!

Я еле слышал от этого гула в голове, что произносил доктор и капитан пассажирского лайнера.

- Хорошо - произнес капитан - Вернем, как только встанете на ноги. А, пока, будете находиться здесь в корабельном лазарете до полного выздоровления.

Я покрутил головой, оглядывая все вокруг. И всех присутствующих, возле меня, и моей больничной судовой постели.

- Сколько, говорите время? - спросил я.

- Восемь тридцать утра на судовых часах - ответил капитан пассажирского лайнера.

- А, где Джейн?! - спросил я, вдруг вспомнив о своей любимой - Где, моя девочка Джейн?! Она была со мной в океане! Где она?!

Я занервничал. И закрутил сильнее по сторонам головой.

- Где, моя Джейн?! Капитан! - снова, панически напугано, прокричал я.

- Какая, Джейн? - спросил капитан океанского круизного лайнера, смотря сначала на меня, а потом на остальных, кто был в больничном лазарете океанского корабля. Словно, обращаясь еще и к ним.

- Моя Джейн?! - я произнес дрожащим голосом. И затрясся. В панике посмотрел на капитана, одуревшим перепуганным и ошеломленным взглядом.

- Она была со мной там! Моя красавица Джейн Морган! Куда вы ее дели?! - совершено не понимая уже ничего, закричал в ужасе я - Где она?! Она

была со мной в океане! Куда вы ее дели?!

- Успокойтесь, пожалуйста - произнес доктор, но я не хотел его слушать.

Я хотел соскочить и выскочить из судового лазарета, но мне не дали, отключившиеся напрочь, до самой задницы мои ноги.

- Черт бы их побрал! Как и вас всех! - прокричал в отчаянии я – Верните мне ее! Хоть мертвую, но верните! Слышите меня! Капитан!

- Успокойтесь, Владимир - повторил доктор - Вам нельзя сейчас нервничать.

- Хрен, вам, успокойтесь! - я кричал как полоумный - Где, моя девочка Джейн Морган! Где, моя любимая! Я хочу ее видеть!

Все замолчали, будто, тоже не понимают ничего из того, что спросил у них я.

И не понимают, вообще, теперь меня. Они все уставились на меня вопросительно с удивленными глазами. Все от капитана, матросов и судового с медсестрами врача.

- Слышите меня?! - продолжал я кричать на всех - Верните мне мою Джейн!

- Вы матрос с потерпевшего крушение грузового судна «KATНАRINЕ DUPONТ»? - спросил, перебивая мой крик сдержанным капитанским громким голосом, снова капитан.

- Да! - крикнул я ему, чувствуя, как схожу с ума от горя и безвозвратной утраты.

- А что?! - я смотрел, теперь, снова на него уже с опаской, услышать что-либо страшное.

- Да - произнес, выдавливая из себя через силу я - Я с «KATНАRINЕ DUPONТ»! Черт вас подери и что?!

- А катастрофа случилась, по-вашему, 17 июля, так? - спросил снова капитан.

- Так! - ответил ему я, стукая по бесчувственным своим ногам.

- Все совпадет с моим запросом в международное судоходство - ответил капитан - Дата гибели сухогруза совпадает с вашими показаниями.

- Я что на допросе? - прокричал нервно я - И что с моими ногами?

Капитан корабля покачал удовлетворенно моим ответом.

- Значит, вы пробыли в открытом океане двенадцать суток - ответил он мне.

И тут же представился - Я капитан Эдвард Джей Стивенс. А, это судовой наш доктор Томас Трекер. Вы теперь в его подчинении до момента пока он вас на ноги не поставит.

- Ни черта опять ничего не понимаю!! - прокричал, перебивая капитана в бешенстве, ехидно я - Вы издеваетесь?!

Но, он продолжил, также четко и выдержанно, сохраняя сдержанность и здравый рассудок, в отличие от меня.

- В четыре часа утра мы получили сигнал SOS! С вашего терпящего бедствие сухогруза - ответил мне капитан лайнера Эдвард Джей Стивенс.

- Сигнал SOS! - переспросил я, вспоминая идущий из глубины океана подо мной тот сигнал о помощи с «Арабеллы».

- Буквально сутки назад, с момента первого поступившего на наш борт сигнала с вашего затонувшего грузового судна. И шли все это время сюда. И нашли, только вас в воде. Вы были без сознания среди груды обгоревших судовых обломков. И кроме вас, там не было никого. Никого в двухстах милях от Каролинских островов. В направлении открытого Тихого океана. И это тоже, является загадкой для всех нас. Сигнал не состыкуется с временем вашего, чрезвычайно длительного пребывания в воде. Словно, был отправлен всего лишь сутки назад. И совершенно не вами.

- Он был отправлен мной с яхты «Арабелла»! - прокричал я - Я отправил сигнал бедствия! И где, моя Джейн?! - уже не находя себе места, взбешенно произнес я.

Я был в бешенстве. Все эти дурацкие расспросы и вопросы этих американцев. Я даже не вникал в то, что они говорили мне.

- Где, моя девочка Джейн?! - Я не унимался и кричал, выходя из себя на весь медотсек корабля.

- Она любила безумно меня и ждала от меня ребенка - я, снова кричал как полоумный - Где она?!

Они все отвернулись от моей постели, и шептались. Я расслышал некоторые их слова.

- Он это о ком? - спросил капитан у доктора.

- Не знаю - произнес ему в ответ, и всем остальным присутствующим возле моей постели доктор.

- Какого черта, вы там все шепчетесь! - прокричал взбешенный уже не находя себе места я - Что с ней?! И куда вы ее дели?!

Капитан Эдвард Джей Стивенс повернулся ко мне и продолжил - Вы были найдены на месте затонувшего судна «KATНАRINЕ DUPONТ». Это все что мы, можем вам сказать. И совершенно один. Без вещей, документов. И кого-либо еще. И это могут все здесь присутствующие подтвердить, как и все пассажиры нашего лайнера, видевшие ваше чудесное спасение.

Доктор Томас Трекер продолжил - Вы были совершенно одни. И никого, кроме вас не был найден на месте крушения того сгоревшего в Тихом океане судна. Среди ящиков бочек. И прочего обгоревшего мусора затонувшего вашего грузового судна. Вы крепко держались левой рукой за один плавающий ящик. И были без сознания. Вокруг вас крутились дельфины. И было какое-то странное лилового света свечение. Свечение охватывало все вокруг на большое расстояние. Оно, словно, шло от самой воды, и помогло вас быстро найти. Один, даже дельфин приблизился к нашему лайнеру, выпрыгивая высоко из воды перед бортом и носом нашего судна. И проводил нас до места вашего крушения. Словно, его кто-то заставил это сделать. Но, откуда это взялось само свечение? Что это было за свечение, мы и сами не понимаем? И там, где мы вас подобрали, больше никого не нашли.

- Вот, черт! - я схватился за больную свою со щетиной на лице и растрепанными выгоревшими на солнце волосами голову - Черт! Черт! Но, как, же так! - в диком неистовом отчаянии и в слезах, произнес дрожащим голосом уже я - Как, же так! Моя, девочка Джейн! Джейн Морган! Моя, любимая! Как же вы ее не могли видеть там! Она была рядом со мной!

- Ничего не понимаю - произнес капитан Эдвард Джей Стивенс, смотря на всех, пожимающих на его вопрос плечами, присутствующих, словно ожидая от них иного ответа.

- Мы прибыли сюда с момента поступления сигнала SOS! с вашего сгоревшего и затонувшего сухогруза - продолжил он, уже повернувшись ко мне - И кроме вас в воде не было уже никого. Только одни вы. И все.

А я замолчал, вспоминая русалку и дриаду, нимфу Тихого океана Нагису.

- Вот черт! - я произнес в ужасе, вдруг все сказанное ей и схватился за свою голову.

Я упал на постель и закрыл свои глаза. Я просто замолчал, пытаясь все расставить на свои места, и не мог.

- Может, с ним была еще женщина - кто-то из толпы произнес - Может, она утонула. Он ведь пробыл в океане двенадцать суток. А за такое время вряд ли кто-то кроме него смог бы выжить. Он это аномалия какая-то. Чудесное природное явление. Или спасение.

- Заткнитесь, вы все, черт вас дери! - прокричал я - Заткнитесь со своими дурацкими доводами о моем чудесном спасении. Она не могла, вот так, просто, взять и утонуть! - прокричал я всем, потупив, скрывая свои текущие по лицу слезы свой безутешный от горя взор в постель - Она не могла, просто взять и утонуть! Она отлично плавала! И была в гидрокостюме акваланга. Как и я. И я, ее держал, крепко, прижав к себе. И мы были все время вместе! Она не могла, просто утонуть! Не могла! Моя Джейн! Любимая, моя Джейн! - повторил я, плача себе на грудь. И глотая с трудом слюну иссохшим от морской соли горлом.

Сам думаю – «Джейн, моя Джейн... Нагиса. Нагиса… Джейн. Нет, не может этого быть».

- Джейн –я произнес, отбрасывая второе, упорно имя - Может, кто-нибудь видел ее?! Женщина. Брюнетка. Латиноамериканка! Загоревшая до черноты, почти как я, Латинка! - я, произносил плача, как ребенок.

Я смотрел на присутствующих при моем чудесном спасении иностранных коллег моряков. И на свои руки и на тело под пижамой, видя совсем его не таким, каким оно недавно у меня было. Почти, как уголь от плотного, как и у моей любовницы и любимой Джейн Морган тропического загара. Оно было обычным без малейшего на то признака загара. И я, просто уже не понимал, что вообще происходит дальше. Я, похоже, сходил от головной боли и непрекращающегося гула, всего непонятно и происходящего с ума.

Я уже растерянно, и запинаясь на каждом слове, произносил свои слова, то по-русски, то по-английски, совершенно теряясь в пространстве и во времени.

- Она из Сан-Франциско из Калифорнии! - произносил в диком отчаянии я, от собственного непонимания вообще, что со мной такое происходит. От своего теперешнего отчаянного бессилия. И непонимания, куда я, вообще угодил.

- Был еще Дэниел! - продолжал я плача, как ребенок - Брат моей любимой Джейн. И яхта была «Арабелла»! Яхта затонула. И мы с Джейн оказались в воде. Джейн была ранена. И я, держал ее своими руками в бурю в океане! Куда она пропала?!

- «Arabelle»? – переспросил на английском, капитан Эдвард Джей Стивенс.

- «Arabelle!» «Arabelle»! - передразнил я его на английском. И внезапно, снова, сорвался на крик - Да, черт, подери, что такое со мной происходит?! Кто-нибудь объяснит мне наконец-то?! Я схожу с ума!

- Мы никого там не нашли, кроме вас - произнес, снова доктор Томас Трекер - Кроме вас - он повторил.

- И кучи обгоревших до основания обломков - произнес снова, подменив доктора, капитан Эдвард Джей Стивенс - Вы были всего один в океане. И ни какого, на вас не было гидрокостюма от акваланга. Вы были, только в своей русского моряка рабочей одежде. И кроме, всего прочего, вы странным образом вполне здоровы, даже без солнечного обширного ожога на открытых местах на открытых участках вашего тела. И ни какого ранения, о котором вы говорите, на вашей, левой ноге не было, и нет. Можете убедиться сами. Видите?

Доктор отбросил одеяло с моих ног. И я увидел, пока еще ничего не чувствующие свои в постельной больничной пижаме ноги. Я быстро задрал штанины пижамы на обеих ногах. И они были целыми без ран, и бинтов, только, внешне не чувствующими ничего. Даже, моих к себе прикосновений. Я просто, сидел как парализованный на виду у всех присутствующих. Но в целом, совершенно одновременно здоровый. Без плотного солнечного ровного загара. И даже, ожогов на своем мускулистом русского моряка теле. И это было, тоже странно. Я должен был, просто напросто сгореть до костей на тропическом ярком солнце. Все, что было у меня открыто. И это, тоже сводило меня с ума. И приводило в непонимание судового доктора. И капитана и всех присутствующих на лайнере, в моей больничной каюте. Они не могли это объяснить. Двадцать суток в океане и ни единого вообще ожога. Ни слабого, даже покраснения на теле. Я и сам не понимал, как это возможно. И, вообще, что твориться со мной.

- Вам, лучше сейчас, расслабиться. И попытаться вспомнить все - произнес доктор Томас Трекер - Вам сделают специальную инъекцию для быстрого восстановления и дополнительный медицинский осмотр.

- К черту все! - возмутился в диком отчаянии я, не понимая, что вообще твориться - Что это?! - проговорил я - Что это, черт возьми?! Что со мной все-таки, произошло?!

- Мы все и сами объяснить до конца не в состоянии - сказал судовой доктор за капитана - Но, то, что вы там видели или то, что переживали. Могло породить ваше бессознательное болезненное состояние.

- Какое еще болезненное бессознательное состояние?! - прокричал в полнейшем отчаянии и недоумении - Что твориться, вообще здесь. И со мной?!

- Так я как врач, вам могу объяснить - продолжил судовой доктор - Всему виной бессознательное состояние вашего организма, попавшего в крайне экстремальные условия. Между жизнью и смертью. Так как я судовой доктор, мы проходили это еще, когда я учился. Состояние организма в пределах самой критической ситуации. Состояние на пределе самой грани. Способность к самовыживанию на границы между жизнью и смертью. Этот процесс до конца не изучен. Но, вы сейчас яркий пример, кажется, именно этого.

- Чего этого?! - я был вне себя. Просто, уже в бешенстве - Кончайте гнать пургу! - я возмущался как сумасшедший. И готов был броситься на кого угодно, стоящего передо мной. Я орал в состоянии психического шока. И, казалось, я нахожусь в какой-то психушке. Просто дурдоме.

- Я говорил - произнес доктор своей подручной санитарке на своем языке. Который я прекрасно понимал - Надо было ему сделать больше дозу успокоительного.

- Хватит с меня ваших уколов, доктор! - прокричал я доктору уже в бешенстве, - Объясняйте то, что собирались объяснить!

Понимая, что меня все равно толком не успокоить, именно сейчас, судовой врач Томас Трекер переключился, снова на меня.

- Я объясню все, что с вами произошло, если вы перестанете беситься. И сходить здесь с ума - произнес при всех он мне - Ваше положение, вполне объяснимо, хотя и трудно понимаемо. Особенно людьми прагматами. Если вы более мене спокойно выслушаете меня. Я постараюсь объяснить, что на самом деле с вами случилось, именно с точки медицины. Хотя, я как врач многое, все равно, не смогу толком объяснить. И, даже с этой точки.

Он смотрел на меня пристально, будто изучая мое последующее поведение.

- Ну, что, успокоились? - он произнес, глядя мне в бешенные, полоумные возбужденные глаза, При всех стоящих, рядом с моей больничной постелью в медицинском кубрике, смотрящих на одуревшего русского, спасенного из воды ими моряка.

Я передернулся и уставился, пристально, молча на врача.

- Ну, успокоились? - повторил судовой доктор.

- Успокоился - произнес я уже гораздо тише, еле сдерживая свой охвативший мое теперешнее состояние гнев. И схватившись обеими руками и сжимая своими пальцами за растрепанную русыми волосами голову, встряхнул ей. И, снова посмотрел на корабельного доктора, и стоящую рядом с ним медсестру, добавил - Да, успокоился я. Я в полной норме.

Я стал растирать, начинающие ныть свои ноги и вес во внимании уставился на судового доктора.

Врач, стоял, молча и внимательно, смотрел мне в глаза. Может, проверяя мою полную предрасположенность к беседе и адекватнсть.

- Я готов выслушать вас, доктор. Или как вас там по имени, Томас...- я тщетно пытался сейчас вспомнить его фамилию. Она как-то выскользнула сейчас из моей все еще гудящей больной головы.

- Трекер - произнес, повторяя свою фамилию, мне судовой доктор – Зовут меня Томас Трекер.

- Без разницы - грубо ответил я ему - Рассказывайте и объясняйте все. Может, я все пойму. А, может, и нет.

Я посмотрел не дружелюбно на всех присутствующих вокруг.

- Я подробнее хочу знать, что твориться со мной? - я нервно произнес, растирал свои ноги, они начинали оживать.

- Для начала медсестра вам сделать все-таки укол - произнес доктор Томас Трекер.

И рядом стоящая его подручная подошла, осторожно не спеша ко мне. И произнесла - Закатайте рукав, пожалуйста.

Я посмотрел, молча на доктора, и он ответил на мой взгляд.

- Это необходимо - произнес Томас Трекер - Это обезболит ваши ноги, и вы сможете нормально выслушать меня.

Я, молча, закатал правый рукав на правой руке и больничной пижаме. И корабельная медсестра по имени Мэри, сделала прививку какого-то препарата. После укола боль быстро отхлынула от моих оживающих ног.

Голова, тоже немного успокоилась. Но, все равно все ходило в ней ходуном от моего одуревшего состояния.

- Все хорошо? - спросил доктор Томас Трекер.

- Хорошо - произнес я уже совершенно спокойно и без нервов - Я хочу все знать. Даже, если это будет выглядеть сплошной нелепицей. Рассказывайте, почему я оказался здесь. И, что произошло со мной. Почему я в этой дурацкой больничной пижаме. И, почему у меня, нет ран на обеих ногах. И только они сейчас начинают приходить в себя. И, вообще, встану я или нет на эти свои ноги.

- Я уже говорил вам - произнес судовой врач Томас Трекер – Все прейдет скоро в норму. Это все от долгого пребывания в воде. Все из-за оттока вашей крови из ног к голове в состоянии полного бессознательного состояния. И долгого пребывания в состоянии полной недвижимости в практически подвешенном состоянии. В течение двенадцати суток в воде. При резких перепадах температуры самой воды.

- Двенадцать суток, но я прожил в том мире, чуть более недели – произнес я судовому лечащему меня врачу – Я помню. Семь суток. А не двенадцать. Как вообще такое может быть, доктор? Но реально было, как я и сам думаю сейчас, куда больше.

Он помолчал, немного глядя пристально на меня снова, и продолжил.

- Не знаю, я всего лишь судовой лечащий врач –произнес Томас Трекер - Я не ученый. Но главное, вы сами начинаете что-то понимать. Хоть, как и мы не все.

Часть этой жизни вы, вероятно прожили уже здесь на нашем судне и под моим присмотром. Вот и выходит все двенадцать. Вообще выжить даже несколько суток, находясь в отключке и при полной недвижимости в океанской воде практически невозможно - стал рассказывать доктор Томас Трекер - Вы подверглись сильной температурной детермии. И как вы выжили, вообще, как я уже сказал сам, как доктор объяснить не в состоянии. Но, могу, лишь предположить на основании медицинских фактов, то, что вы все-таки выжили в этих условиях. Это заслуга в первую очередь вашего организма и его чудесных свойств. О которых, вы и сами, вероятно не знали. Когда вы потеряли сознание, вероятно, включилась некая скрытая в вашем организме, защитная система, которая и породила в вашем уснувшем мгновенно от сильного пережитого экстремального стресса разуме все возможные картины иной жизни. Как некий, невероятно реалистичный сон. Говоря проще. Все, что с вами там происходило, это все порождение вашего уснувшего на несколько продолжительных суток в океане под воздействием этого чудовищного переживаемого вами стресса мозга, создавшего некий иллюзорный, но, для вас предельно реалистичный мир. В котором, вы и пребывали в течение всего этого времени. Пока мы не подобрали вас. Вы были в крайне критическом состоянии. И ваш мозг, чтобы спасти вас, создал эту трехмерную иллюзию иной вашей жизни. Мы слышал ваши разговоры как бы и с кем-то. Вы произносили имена и даже переживал не на шутку там в той отключке нешуточные события. Похоже, там кто-то разговаривал и с вами и даже общался. Мы вели наблюдение за вами все это время пока вы не пришли в себя и не вышли из этой сонной странной, но для вас реалистичной живой иллюзии.

- Какой еще к черту иллюзии? - перебил я его, глядя на всех окружающих меня - Я не понимаю?

- Иллюзии иной реальности или, можно так сказать иллюзии иного мира.

Мира, который вас держал все это время в открытом океане. В состоянии полной, почти бессознательной каталепсии. Это состояние ваших скрытых внутренних резервов вашего организма. И еще, чего-то, пока необъяснимого, помогло вам выжить в таких практически смертельных условиях. Я еще раз повторюсь. Я не ученый физик и не писатель фантаст. Но с вами происходила, как я думаю, и физика и фантастика. Скажу прямо, я могу объяснить, только медицинский фактор вашего выживания, но не тот который другой, как, то лилового света свечение. По-которому, мы вас и нашли. И еще устойчивый долгий пеленг сигнала SOS! Идущий из глубины самого океана. Сигнала с глубины в пять километров. Сигнала идущего, оттуда, откуда уже ничего бы не смогло подняться наверх. Дабы раздавлено глубинным давлением - он сказал это, показывая на капитана судна Эдвард Джей Стивенса - Капитан не даст соврать - Прямо из-под вас. Мы, ориентируясь по нему, и нашли вас в воде держащимся левой рукой за плавающий ящик - он, помолчав немного, продолжил - И, вы не утонули. Без спасательного, вообще жилета. И эта

большая стая дельфинов, которые защищали вас от молотоголовых акул.

- Ничего не понимаю – произнес я – Шесть суток в воде в океане. Сутки шли до меня. Потом я был тут у вас все остальное время без сознания. Всего двенадцать суток. А я прожил в иллюзорном полубреду всего шесть. Незамечая как растянулось все само время.

Я недоумевал вообще.

- Мы тоже – ответил врач Томас Трекер - Все это было, просто невероятно и вызывает много вопросов и у нас самих, которые мы не можем объяснить. Но, одно ясно, что вы были там не одни. Кто-то, все-таки был с вами там, и помогал вам все это время жить.

- Джейн - вырвалось у меня само изо рта и навернулись слезы - Моя, любимая девочка - произнес я, заплакал как ребенок и уткнулся головой в раскрытые ладони своих обеих рук.

Корабельный доктор замолчал. И молчали все другие. Кто-то, похоже, сочувствовал мне. Кто-то был, как многие потрясен и удивлен, потрясенный как сам капитан пассажирского круизного большого иностранного лайнера и самого доктора, со всем врачебным составом. А кому-то все это было до лампочки. Им было так легче и проще.

- Вы считаете, что Джейн, тоже иллюзия? – спросил я у корабельного врача Томаса Трекера.

- Вероятно так - произнес судовой доктор Томас Трекер. Он просто со своей точки зрения как врача и в какой-то степени даже, как позднее выяснилось еще не до конца состоявшегося волею своей тоже судьбы биолога и химика ученого, пытался мне разъяснить причину болезни травмирующей мою теперь душу – Это следствие или скорее, даже последствие глубокого вашего обморока. Близкого к самой смерти - он мне произнес - И в тоже время, ваше одновременно счастье, что вы потеряли в результате этого стресса сознание. Это помогло вам выжить. Судите, сами. Но, ваше чудесное, такое вот спасение не только заслуга вашего достаточно сильного и здорового человеческого от природы организма. Было еще что-то, что спасло вам жизнь в океане. Иначе вы бы все равно умерли, не дождавшись нашей помощи.

- Значит все это, просто иллюзия - произнес захлебывась слезами я - Значит, вы хотите сказать, Что моя девочка Джейн Морган, как и ее брат Дэниел Морган. И та наша затонувшая в океане, теперь скоростная куизная яхта «Арабелла», это все иллюзия моего уснувшего на время ради моего спасения мозга?

- Можно и так сказать - произнес судовой доктор - Все, что вы видели от начала вашей катастрофы и до конца этой же катастрофы, все это сплошная реалистичная вполне иллюзия. Настолько реальная, что вы в нее поверили. Феномен крайне интересный, но бездоказательный. Так как в это мало кто верит, если нельзя потрогать.

- Не может этого быть - произнес уже тихо я и замолчал, глядя на свои еще бесчувственные лежащие передо мной на постели в штанинах светлой больничной пижамы ноги.

Я вспомнил слова той русалки Нагисы. Значит она говорила правду. Это все она Нагиса. Это все создала она. Это морское женоподобное существо. Дочь Поседлона. Нагиса. Это е любовная со мной игра. И это все мои злоключения. От корабельной одной катастрофы к другой.

И сама Джейн, то и есть Нагиса.

Одно было теперь опять неясно. Зачем, она отпустила меня от себя? Она же любила и любит меня. Она беременная моими детьми… Зачем?

- Вам придется рано или поздно в это поверить - произнес доктор - Так или иначе. И чем быстрее вы прейдете в себя, тем оно будет лучше для вас же.

Я замолчал. Замолчал и заплакал. И не мог остановиться, потупив взор в постель. И, даже не заметил, как почти все ушли из медицинского отсека, идущего через Тихий океан в сторону Северной Америки лайнера.

Остался со мной только сам доктор Томас Трекер и капитан пассажирского круизного судна Эдвард Джей Стивенс.

- «Надо же все иллюзия такая же, как этот пресловутый мистер некто Теодор Джексон» - подумал вскользь я. И, закрывшись ладонями рук, просто плакал, не стыдясь своих мужских слез. Плакал как потерявшийся в жизни ребенок. Беззащитный, и всеми покинутый.

- Похоже, я схожу с ума. Может вы, тоже иллюзия. И все что сейчас происходит здесь продолжение моих видений - произнес с горечью внутри я - И я все еще в отключке.

- То, что вы сейчас перед собой видите реальность. И, мы самые настоящие - произнес доктор Томас Трекер. И дал мне таблетки со снотворным – Вот, выпейте - произнес он мне.

Он протянул стакан с водой.

- Вам крайне, сейчас тяжело, после того, что с вами случилось. Но, все прейдет в норму через несколько дней, и вы главное выздоровеете. Встанете на ноги. Вас нужно отправить домой - произнес капитан Эдвард Джей Стивенс - Пока мы в океане мы вас пересадим на какое-нибудь русское судно, идущее в Россию - произнес капитан - Так будет лучше, чем обращаться в Российские посольства, делая запрос. Объясниться и своим и чужим, как и что. Нам это, думаю, тоже будет лишняя головная боль и проблемы. Вас переправлять через границу, соблюдая асе соглашения и через все эти таможенные визовые инстанции. Будет лучше, если вас заберут ваши, Как потерпевшего кораблекрушение русского моряка. Чем вы попадете к нам, без каких-либо соответствующих документов, удостоверяющих вашу личность.

***

После уколов я не ощущал своих опять ног. Но вдруг, у меня вдруг сильно заныла правая нога, и я начал ее ощущать. Как то неожиданно. Видимо, прошло сильное обезболивающее. Боль усиливалась вместе с осязанием. И я, затер как ненормальный свою правую ногу, закатав штанину до самого верха. Я как сумасшедший затер ее обеими руками. Она болела вся и целиком от ступни до самой задницы. Болело то место и особенно сильно в районе пресловутого того пореза подводным ножом. Словно открытая резаная глубокая крооточащая до самой кости рана.

Доктор это увидел и понял, что мне становиться не по себе от нарастающей в ноге боли по моему виду.

Хоть я все смог осознать и прийти в себя. Все же, я не мог уняться от внутренней душевной раздирающей мою дущу и сердце боли. Она, просто разрывала меня. А тут еще нога стала оживать. И изводить меня. Появились, даже судороги, и ногу потянуло. И в голени, и в бедре. Я принялся лихорадочно растирать ее ладонями и пальцами обеих рук. Негромко по-русски ругаясь на всю медицинскую каюту и кубрик.

- Надо сделать еще раз обезболивающее - произнес теперешний мой корабельный лечащий личный врач Томас Трекер, взявший полное надо мной шефство - А, то боль, может оказаться непереносимой, пока ноги будут приходить в норму. И принять снотворное, то так и не уснете. Пейте и берите таблетку.

Он, снова, быстро повторил, протягивая таблетки и в стакане воду.

Я смотрел на свою, почти целиком голую мужскую оживающую правую ногу. Нога была совершенно белой, без какого-нибудь следа загара.

- Что за чертовщина, то такая - произнес я снова, глядя на свою правую начавшую приходить в себя с голой ступней мужскую ногу. Так до конца и, не понимая, и не веря в то, что со мной было.

- Джейн - произнес я тихо, глядя, куда-то перед собой в пустоту, сам себе и не видя перед собой ни кого. И видя ее перед своими в слезах глазами. Ее Джейн Морган красивое загоревшее миленькое девичье лицо. Я видел ее те черные под изогнутыми дугой черными бровями девичьи гипнотической красоты черные как ночь или бездна океана глаза. Как сама тропическая на Тихом океане ночь с искорками отражающихся в них звезд. Глаза, смотрящие влюбленным взором на меня, своего единственного и преданного ночного любовника.

- Где же ты, мой ангел хранитель? - произнес я самому себе, не обращая внимания на доктора и его медсестру по имени Мэри.

Мне сейчас казалось, что скорее это мир сплошная иллюзия, созданная моим воспаленным воображением мозга, и выдернувшим меня из настоящей реальности. Мне показалось, что я, просто потерялся в пространстве и во времени.

- Вернись ко мне, моя любовь - прошептал про себя я убитый горем и одиночеством. И принял от доктора Томаса Трекера протянутое мне снотворное. Выпил его. И после нового укола отключился.

Когда я очнулся передо мной стоял доктор Томас Трекер и его корабельная медсестра по имени Мэри и по фамилии Суонсон.

- Уже девять вечер - сказал судовой мой теперешний лечащий врач Томас Трекер - Вы крепко спали. И все скоро вернется на свои места и это то, что вы пережили, останется, лишь одним, возможно только горьким или счастливым воспоминанием - он продолжил - Вам, просто нужен отдых. Сейчас еще один укол обезболивающего, и снотворного все - он это вообще так произнес, как будто, между прочим. И подошедшая, тут же, его подручная медсестра Мэри, сделала мне инъекцию в плечо какого-то препарата, и стало, снова, более комфортнее.

- Утром вы будете уже на ногах - произнес доктор - И сможете прогуляться по нашему лайнеру - он, снова, протянул таблетки снотворного и стакан с водой.

- Не надо, доктор - произнес, успокоившись немного уже я - Я так, теперь постараюсь заснуть.

- Вот и отлично - сказал доктор Томас Трекер, убирая таблетки и воду - Вот и отлично.

И все ушли из этого медицинского кубрика. Я остался один, лежать, на своей больничной постели, крутя головой по сторонам. Рассматривая все вокруг. Все углы белого просторного помещения, где я был сейчас совершенно один. Несколько таких же больничного типа коек, как и моя. Тумбочки и светильники на каждой из них.

Доктор, выходя с медсестрами, выключил свет, и стало темно, лишь за закрытой дверью в коридоре между каютами горело дежурное освещение пассажирского этого спасшего меня судна. Там перестали быть слышны чьи-либо шаги. И наступила ночная тишина, как и сказал судовой врач.

Сколько времени было, я по-прежнему толком не знал. Но, со слов корабельного врача Томаса Трекера, было, после нашего длинного задушевного между ним, и капитаном Эдвардом Джей Стивенсом диалога. И больного на ноги, и на всю голову русского моряка. Был вечер, и уже, вскоре пришла ночь. И судно погрузилось в сон. Лишь, слышно было, где-то там за стенами и переборками лайнера плеск ночных волн океана.

Запомнились глаза этой медсестры Эдрюса Мэри Суонсон. Она, почему-то так опасливо на меня озиралась, уходя последней, словно боясь русских. Может, так и было. Не все, но некоторые из них, нас всегда, почему-то боялись. Наверное, у них с Запада это уже, просто в крови. Это же читалось и в глазах доктора Трекера и капитана Стивенса. Да, и всех, кто был в медотсеке, и видел спасенного из океана русского моряка.

Даже, поначалу и моя любимая Джейн меня боялась и опасалась за Дэниела. Один только он, наверное, не боялся меня. Удивительное исключение из всяких правил. Единственный, кто не боялся. И сразу стал мне другом. Дэни. А, я его обидел, тогда. И не уберег.

- Прости меня, Дэни - прошептал я тихо в темноте каюты - За все прости - и закрыл глаза. И мне показалось, что я отключился.

А, когда очнулся, то не знал, сколько время. Но, судя по темноте, уже вероятно стояла ночь. Или уже было, даже раннее утро. Я потерялся, снова в пространстве и во времени.

Я долго еще не мог уснуть. Я не мог поверить в то, что произошло со мной.

Просто, не мог во все это поверить и все тут.

- Не может быть, такого - произнес, снова сам себе вслух я, уставившись в потолок медицинской каюты - Не может, такого быть. Вранье, это все.

Я лежал и думал, только о своей любимой малышке Джейн Морган. Джейн должна спастись. И должна быть на этом корабле. Она хоть и была

ранена, но должна спастись. Я не верил в ее смерть, как и не верил в то, что ее вообще нет. Как и всего того, что я пережил недавно. Я был там, в океане не один. Там была моя Джейн. И был Дэниел. И наша яхта «Арабелла». И эта яхта «Черный аист». И эти морские бандиты. И этот кошмарный шторм. И, вот я здесь. И они хотят меня убедить, что это все мой бессознательный бред. Бред не до утонувшего утопленника.

- «Нагиса» - вдруг сработало само моей голове - «Где ты Нагиса?».

Я словно вопреки всем своим мыслям позвал ее мысленно. Я позвал ее. Почему? Сам не знаю. Но позвал.

- Нагиса - раздалось в самой ночи и в воздухе медицинской достаточно большой корабельной каюты.

- Не может этого быть - снова, произнес я сам себе вслух - Нагиса - произнес сам себе я вслух и стал всматриваться в темноту – А где Джейн?

Я услышал какие-то шаги за дверью этой корабельной медицинской палаты. И отворилась в каюту ко мне дверь. Тихо так и практически беззвучно. Там за дверью был включен дежурный в коридоре между каютами корабля свет, и я увидел стоящий передо мной на некотором расстоянии женский силуэт. Силуэт женской невысокого роста фигуры.

Сначала я посчитал, что это пришла медсестра эта Мэри Суонсон. Или, какая-либо, другая из медицинского состава судна. Но потом понял, что нет.

Силуэт стоял на пороге, отворив ко мне в медицинский кубрик дверь. Он был в комнатных домашних тапочках с голыми стройными девичьими ногами из-под короткого телесного цвета шелкового халатика. С распущенными длинными и черными как смоль, вьющимися по его спине и груди локонами волосами на девичьей миленькой головке.

- Джейн! - произнес я, ошарашенный ее появлением - Джейн, любимая моя! Это ты?! Ты живая!

Я произнес, потрясенный и удивленный ее появлением - Ты откуда, здесь?! Они скрывали тебя от меня?! Они прятали тебя от меня! Вот гады, такие! Джейн, любовь моя!

Силуэт оторвался от порога распахнутой настежь в мою больничную каюту двери и пошел ко мне. Не спеша и плавно, виляя округлыми крутыми красивыми бедрами и полненькими икрами молодых девичьих ног. Это точно была моя ненаглядная красавица Джейн.

Она вышла как из ночной тени из тех дверей и направилась, медленно ко мне. Ступая своими домашними тапочками на миленьких загоревших до смоляной черноты девичьих ножках бесшумно по полу медицинской корабельной каюты совершенно бесшумно.

Свет луны из иллюминатора падал на нее. И это была она, выхваченная из этого лунного света. Я ее видел всю с головы до ее, почти полностью оголенных тех красивых девичьих полненьких в икрах, и бедрах ножек. Вся словно вылепленная этим желтым лунным ночным светом. Ярким и пронзительно прозрачным.

Джейн пошла в мою сторону. К моей больничной постели.

И встала рядом, прижавшись бедрами голых безумно красивых загоревших до черноты ног к краю ее, и смотрела, молча, на меня, не отрываясь черными своими цыганскими гипнотическими глазами. Она стояла, именно так, как и любила всегда стоять, выгнувшись в гибкой молодой девичьей узкой спине, чуть-чуть назад. И выпятив мне свой округлый пупком вперед загорелый до черноты животик.

Я протянул свои руки к ней и почувствовал прикосновение в ее рукам протянутым, тоже мне. Она улыбалась мне широкой доброй и нежной моей любовницы улыбкой. Смотря на меня, также как и, тогда в ночь нашей последней любви. Смотрела страстно и с желанием сексуального безумства.

Тогда она, сбросив свой длинный махровый белый халат с девичьих красивых плечей, была совершенно нагой. И жаждала безумного и последнего, как оказалось нашего с ней секса. Вот и сейчас, она сбросила его. Прямо на пол перед моей больничной постелью. Почти мгновенно. Тот халатик просто скатился с нее по ее телу, и упал ей под ноги у моей постели. Прямо себе под свои красивые девичьи черненькие в плотном загаре латиноамериканки ноги. Она сняла с маленьких с карсивыми пальчиками загорелых стоп ног домашние тапочки. И наклонилась ко мне. Стоя в одном своем, теперь передо мной купальнике. Желтого как я смог рассмотреть цвета. Этот купальник был ее любимым. И одним из трех.

- «Моя, красавица Джейн!» - загудело в моей голове - «Девочка моя!».

- Джейн! - радостно выдавил я из себя - Это ты! Ты пришла ко мне! Ты живая! Где ты была, любимая моя?! Я здесь с ума сходил от нашей разлуки!

- Тише, милый - услышал я тихо ее нежный ласковый женский любимой голос - Тише - она повторила - Мальчик мой, любимый мой. Я пришла успокоить тебя.

И она легла рядом со мной, на мою больничную постель, прижавшись ко мне и, положив на мою грудь свою девичью черную в распущенных длинных волосах голову. Она прижалась ко мне. Сильно, обхватив мою в пижаме больного грудь своей правой рукою. Я ощутил заброшенную на мои пока еще еле оживающие ноги загорелой почти черненткой ляжкой правую девичью ногу, согнутую в коленке. Та нога заскользила голенью и стопой по моим ногам поверх наброшенного сверху одеяла.

Джейн оторвала свою черноволосую с распущенными волосами голову от моей груди и, гладя нежно мне в глаза, сказала - Я спасла, тебя, Володенька мой любимый. И это главное. Ты все-таки выжил. Я так этому рада.

Я почувствовал ее. Ее тело. Почти, нагое гибкое как у русалки женское в аромате запахов тело. Ее пышной трепетной в дыхании груди соски, сквозь тот ее лифчик купальника. Торчащие, снова и упирающиеся мне в мою под пижамой грудь. Ее девочки моей Джейн страстное тяжелое дыхание. И ее это лицо в полумраке моей каюты. Что видел я в желтом свете луны и звезд.

Это точно была она. Моя любимая Джейн Морган.

Это было точно ее тело. Тело моей Джейн. Жаркое и разгоряченное тропическим солнцем. Любовью. Джейн гибкое как у восточной танцовщицы в узкой талии тело. Джейн заползла сверху на лежащего, на постели меня.

Джейн уперлась своим животом в мой живот. Своим тем кругленьким красивым голого загорелого до угольной черноты живота пупком.

Я ощутил на своем снова возбужденном мгновенно детородном члене ее

Волосатый в узких купальника желтых плавках женский лобок и любимой промежность.

Джейн выгнулась на мне как дикая кошка, упираясь своим обеими руками мне в мужскую грудь. Приподнялась надо мной и, не отрываясь, смотрела своими черными убийственной красоты цыганки Рады и брюнетки смуглянки гипнотическими невероятной красоты карими и почти черными, как сама ночь глазами мне в глаза. Печальными и тоскливыми. Какими-то отрешенными и не живыми уже. Глазами какой-то неземной уже совершенно иной красоты. Как будто не принадлежащей уже самой ей, а кому-то иному или другому.

Она провела правой рукой и пальчиками по моему лицу, по губам и щекам, и произнесла – Небритый и колючий и такой любимый.

Это были ее слова, но и не похожие на слова самой Джейн Морган. Словно за этой женщиной стояла другая женщина. Епе будто Джейн кто-то сейчас манипулировал и управлял.

Она опять опустила свою голову на мою грудь и замерла, молча, слушая видимо мое живое, стучащее в той груди сердце.

Потом, Джейн подняла свою с моей груди голову. И поцеловала меня в губы. Но уже не так как раньше, а по-другому. Словно, уже прощалась со мной. Прощалась навсегда. А я не мог понять сон ли это или реальность. Опять полуобморочные, что ли видения.

Джейн произнесла на уже четком русском с грустью - Я так и не надела то черное для тебя, любимый вечернее черное платье. Прости меня, Володенька. Прости.

- Что ты любимая – произнес шепотом и тихо ей я – Бог с ним. Главное, ты сейчас со мной.

Джейн была такая реальная, как настоящая. Вполне ощутимая и осязаемая.

Я снова весь даже возбудился и готов был даже…

- Не нужно - произнесла она мне – Не сейчас, любимый. Еше у нас будет для этого время. Подожди, любимый. Уже скоро. Мы соединимся воедино. Ты и я. Навсегда.

В ее черных как бездна самого океана неподвижных глазах стояли слезы.

И она, молча, встала с меня и моей больничной постели и пошла, мелькая голыми своими овалами красивых черненьких от загара переливающихся в свете луны и звезд через иллюминатор окна моей медицинской каюты девичьими черненькими от загара латиноамериканки Панамки ножками. Виляя из стороны в сторону своими бедрами и женской широкой и полненькой ягодицами задницей. Пошла к выходу из моей каюты. Дверь так и была не заперта. И, она встала на пороге ко мне, обернувшись и глядя на меня, лежащего на больничной постели. Почти, нагая. И босая. В одном своем, теперь желтом купальнике.

Джейн переступила через порог двери. И пошла, по длинному корабельному коридору круизного судна.

Я вдруг соскочил на ноги, даже не поняв, как это произошло. Они уже были здоровые и не болели. Помню, как следья ног ощутили прохладный каюты пол.

Я схватил лежащий на полу у постели Джейн тот короткий сброшенный халатик и бросился за ней вдогонку.

- Джейн! - вырвалось у меня из груди - Джейн! Куда ты?! Джейн!

Я подлетел к выходу и двери. И выглянул в коридор. Первый раз из каюты, где лежал совершенно один, и выскочил наружу из больничной своей корабельной палаты.

Джейн обернулась. Любимая была уже далеко от меня и почти в самом конце узкого длинного коридора с множеством закрытых дверей. Она посмотрела на меня, теперь как-то еще более тоскливо и пошла дальше. Мои ноги ожили и зашевелились. Я бросился за любимой вдогонку.

- Джейн! – кричал я - Подожди не уходи, любимая! Но, она уже была в конце коридора пассажирского судна, и смотрелась таким призрачным как черная тень силуэтом. И, не оборачиваясь, растворилась за углом поворота.

Я летел как ошалелый за ней до того поворота. Но там ее уже нигде не было видно. Я паникуя, шлепая босыми ногами, пролетел повороты и лестницы, ведущие наверх к выходу на нижнюю палубу пассажирского, идущего по океану английского круизного лайнера.

Никого не было на моем пути. Весь корабль спал. И только я как безумный летел босиком по деревянной, теперь палубе к деревянным широким лакированным перилам ограждения корабельного борта.

Я вылетел на выходящий к озаренному светом раннего утра, выступающему наружу, как и другие на этой палубе смотровым пассажирским балконам.

Там стояла у поручней ограждения моя красавица Джейн.

Она стояла в желтом своем купальнике. И была озарена уходящим в рассвет светом ярких мерцающих звезд и большой желтой луной. Все ее тело блестело черным загаром в свете исчезающей в рассвете луны. От округлых бедер голых до самых ступней ног от тех узких плавок и широких женских ягодиц. До верха девичьих черных от загара как все ее тело плечей. Она вся переливалась своим смуглым, почти черным загаром в утреннем ярком солнечном свете восходящего солнца.

Я подлетел бегом к перилам бортового ограждения невдалеке от того смотрового выступающего над самим покрытым бурными волнами утреннему синему океану.

Джейн Морган стояла спиной ко мне, облокотившись о те бортовые поручни ночного идущего по ночному Тихому океану лайнера.

Она стояла, повернув свою женскую черноволосую головку ко мне. Смотрела через правое женское голое облепленное черными вьющимися длинными волосами плечо.

Налетевший утренний ветер, стал трепать девичьи те черные длинные Джейн Морган волосы на ее голове. Они переплетались и спутывались прямо в самом воздухе. Хлестали по девичьему Джейн, миленькому смуглому загорелому, украшенному золотыми колечками сережками в ее ушах личику. В красивом изгибе черных дугой бровей и опять смотрящих на меня черных ее как бездна океана девичьих глаз.

Посмотрев на меня, она повернула взор своих глаз в сторону океана. И, отвернулась от меня, глядя в синие бушующие и не спокойные за бортом пассажирского круизного лайнера волны.

Она стояла и смотрела, куда-то в океан. И ничего не говорила. Джейн глядела просто, куда-то не отрываясь, взявшись своими черненькими от загара утонченными красивыми своих рук пальчиками о поручни борта балкона. Выгнувшись, как делала всегда, назад узкой девичьей голой загоревшей спиной в гибкой как у русалки талии. Выставив вперед жгучему утреннему восходящему на заре солнцу, свой голый овальный черненький круглым красивым пупком девичий животик.

Она была так красива, что у меня захватило даже дух. Я запомнил ее именно тогда такой в последний раз перед окончательным ее уже уходом.

Джейн стояла в каком-то, еле заметном бликующем на утреннем ярком солнце лиловом свечении. В его ореоле, идущем от ее самой. От ее черненьких босых девичьих маленьких ступней. По ее вверх голеням полненьким икрам, коленям, овальным бедрам к широким ягодицам Джейн кругленькой женской в узких купальника желтых плавках попке. Отражаясь ярким светящимся лучезарным ореолом от голенького сексуального девичьего округлого с круглым пупком животика. До самой ее подтянутой туго желтым лифчиком полной трепещущей в тяжелом страстном дыхании сверкающей загаром девичьей груди. Стянутой туго треугольными лепестками, как парусами нашей затонувшей мореходной круизной быстроходной яхты «Арабеллы» лифчика. Застегнутого, там сзади туго, на ее женской узкой загоревшей до угольной черноты спине.

Свет перемещался ярким, но колеблющимся свечением по ней. И расходился лучами в стороны. На тоненькой под развевающимися черными, как смоль волосами ее девичьей загорелой шее. И расходился ярким свечением от ее боком повернутой ко мне в профиль ее миленькой красивой обрамленной развевающимися черными вьющимися волосами головы. Он тонкими острыми мерцающими лучами расходился от Джейн Морган лица в стороны.

Свет лучами отходил от ее Джейн лежащих на поручнях ограждения выступающего в океан балкона черненьких в плотном ровном загаре рук.

Этот лиловый призрачный и не объяснимый свет. Тот свет, о котором говорил судовой корабельный доктор Томас Трекер. И сам капитан судна Эдвард Джей Стивенс. Будто бы я был весь, тоже покрыт этим светом плавая на волнах в окружении дельфинов. Это был свет, моего чудесного ангельского спасения. Свет, спасший мне жизнь. Свет, хорошо различимый на ярком утреннем свете. Свет, русалки Нагисы и моей Джейн Морган.

***

Джейн смотрела, куда-то вдаль в океан. Куда-то туда на восход за кромкой горизонта яркого горячего утреннего солнца.

- Прости меня, любимая! - я прокричал ей, любуясь ее очаровательной сверкающей в лиловом ярком свечении женской идеальной полунаготой.

Я медленно пошел к ней, держась руками ща деревянные перила бортовых поручней ограждения. Осторожно, приближаясь любимой.

Глядя на этакое, чудесное ангельское видение моей красавицы Джейн Морган произнес еще раз - Прости!

Я осторожно шел на яркий тот лиловый свет, и обрамленный им силуэт моей любимой, лишь касаясь пальцами рук, и ладонями широких поручней бортового ограждения перил идущего в полутемноте раннего утра по бурным синим океанским волнам лайнера.

- Я не смог спасти нас обоих! Я не смог сделать, то, что обещал! Прости любимая моя! Прости меня! - я умолял свою потерянную любовь со слезами на глазах и приближался к лиловому мерцающему передо мной яркому свечению, из которого казалось, и состояла вся моя Джейн - Прости меня Джейн! - снова произнес громко в отчаянии я - Я не смог спасти тебя, и спасти нашего будущего ребенка!

Джейн, снова повернула в мою сторону свою девичью миленькую головку, И посмотрела на меня влюбленными черными своими цыганскими гипнотическими, как бездна океана и снисходительными в прощении глазами. Глазами, наполненными тоской и одиночеством. И услышал я в ответ ее, летящий откуда-то со стороны океана любимой громкий и ласковый голос - Не вини себя, любимый. Твоей нет, вообще здесь какой-либо вины! Забудь все и начни все заново! - услышал снова я - Ты жив и это для меня главное! Дэниел ждет меня. И, тоже, прощается с тобой. И желает тебе счастья! Прощай! - сказала моя Джейн. И исчезла

- Дэниел! – я произнес ей – Дэниел! Джейн, он живы?!

- В моем мире нет мертвых, любимый - она мне ответила – Мой мир вечен и всегда живой.

- Что это за мир такой, любимая моя?- я спросил светящийся уже весь окутанный ярким лиловым светом женский в почти полной наготе силуэт.

- Мир дриады и нимфы Тихого океана Нагисы. Мир дочери Посейдона.

И Джейн растворившись в этом свете, исчезла прямо на моих глазах.

Исчезла, как ее словно и не было.

- Джейн! - прокричал как полоумный на весь океанский простор я - Джейн! Любимая! - я, рванув, что силы как сумасшедший подлетел к перилам балкона, где только что была моя прекрасная латиноамериканка Джейн Морган - Не уходи, любимая моя! Джейн! Джейн!

Я принялся снова кричать и звать ее. Казалось, я поднял весь на уши спящий в ночи круизный корабль, идущий в предутренней темноте ночи по Тихому океану, и переполошил всех. Но, никто меня не слышал. Все заглушал шум бурлящей вырывающейся из-под киля к поверхности огромной массы рассекаемой его гигантским стальным корпусом пассажирского морского лайнера океанской воды. И по бортам лайнера воды.

Я подлетел к перилам и посмотрел вниз в бурлящий, там далеко внизу подо мной океан. Я смотрел вдоль борта до самой отлетающей большими волнами в сторону от огромного многотонного корабельного обтекаемого металлического корпуса океанской воды. Через стоящие в глубоких специальных нишах спасательные закрепленные тросами на лебедках, и кранах большие корабельные шлюпки до самого уходящего далеко белого борта в сторону кормы.

Никого.

- Джейн! - прокричал я вдаль, вцепившись судорожно пальцами в поручни балкона в ревущую вдоль борта лайнера воду - Джейн! Любимая! Не бросай меня! Джейн!

Но, кроме шума океана и шума самого корабля, я не услышал в ответ ничего.

Я вспомнил, что прибежал сюда уже на нормальных, вполне здоровых ногах. То было потрясающим. Я пришел в себя окончательно. Ноги восстановились, и ничего не болело вообще.

Я, прислонился к оградительным бортовым перилам спиной. И съехал по ним вниз, потрясенный уведенным.

Этот лилового яркого оттенка живой свет излечил меня.

Джейн исцелила меня. Но ради чего.

- Нагиса – я произнес – Это все Нагиса. Это ты. Или я просто схожу постепенно с ума без моей Джейн.

- Любимая - уже тихо и горько роняя, вновь накатившие слезы, произнес я - Вернись ко мне - я это произнес, уже зная, что это конец всему. И конец моей безумной неразделенной любви.

Я сел на пол этого открытого в океан корабельного балкона. Так и просидел до самого полного восхода солнца. В этой дурацкой больничной пижаме. И когда окончательно рассвело, я пришел в себя. Открыл свои глаза и проснулся лежащим на своей больничной в медицинском кубрике палате и корабельной каюте постели.

Корабль еще весь спал.

Я понял, что это был просто сон. Просто сон и ничего более. Сон, выстраданный любовью к своей любимой. И она пришла, просто проститься навсегда со мной.

Было утро. Я, сейчас просто лежал в своей больничной постели. Но вполне уже здоровый, и без боли в обеих ногах. Я мог уже спокойно встать на ноги и двигаться. И это было тоже удивительным.