Борьба за право ЖИТЬ.

Солнце едва коснулось крыши их дома в маленькой, тихой деревне, когда Айлин Снепок уже была на ногах. Она тихо пробралась к окну, раздвинула тонкую занавеску и вдохнула свежий утренний воздух. Лёгкий мороз царапал розовенькие щёчки, а на улице пробуждался городок: дети бежали к колодцу, старики спешили на рынок, а собаки лениво потягивались на солнечных дорожках. Всё казалось обычным, спокойным — как будто мир вокруг был создан для счастья.

Айлин оглянулась на комнату: маленький Макс ещё спал, укутанный в одеяло, она знала что где-то в глубине дома мама Виктория собирала завтрак на кухне, а папа Александр проверял почтовый ящик у двери. Девочка улыбнулась, почувствовав привычное тепло домашнего уюта. Она любила эти моменты, когда мир был прост и понятен. И ей даже казалось, что это счастье никогда не кончится.

После завтрака Айлин помогла маме накрывать на стол, разложила чашки и тарелки, а потом побежала во двор. Там она играла с братом: они катались на великах, а смех их слышался далеко за пределами дома. Иногда Айлин отвлекалась и наблюдала за деревней: на базаре торговцы развешивали свежие овощи и рыбу, пар из чайников поднимался к голубому небу, а звуки деревянных колокольчиков и шагов соседей создавали уютную симфонию утреннего Талгата.

Когда день подходил к середине, Айлин садилась у камина с книгой — чаще всего со сказками, которое она так любила. Она умела погружаться в миры, где добро всегда побеждает зло, и мечтала о приключениях, хотя и не подозревала, что настоящие испытания ждут её совсем рядом. Мама в это время шила на старой машинке, отец мастерил в сарае, а маленький Макс рисовал красками на листах бумаги, которые потом аккуратно складывал в свои папки.

Вечером, когда солнце клонилось к закату, вся семья собиралась за большим столом: они обсуждали новости деревни, смеялись над забавными историями родственников, делились планами на завтра. Айлин слушала родителей и чувствовала, как сердце наполняется теплом — простым, тихим и безопасным. Этот день был обычным, спокойным и полным маленьких радостей, которых, как ей казалось, хватит на долгие месяцы вперед.

На следующий день в доме Снепок царила особая суета: маленький Макс праздновал свой восьмой день рождения. Айлин с утра помогала маме развешивать разноцветные ленточки, украшать стол и готовить пирог — аромат ванили и меда заполнял всю кухню. Она смеялась вместе с братом, когда он нетерпеливо бегал вокруг стола, заглядывая под каждую крышку и пытаясь угадать, что же там спрятано.

Вскоре начали приходить гости: двоюродные братья и сестры, тети, дяди, племянники. Во дворе шумела детвора, играла в прятки и каталась на санках. Родители и взрослые обсуждали последние новости деревни, смеясь и подшучивая друг над другом. Айлин наблюдала за всем этим и думала, как приятно видеть всех родных рядом, как хорошо, что они вместе, как много тепла и любви вокруг.

Когда праздник вошёл в разгар, Айлин заметила, что Макс слегка устал, но всё ещё сиял от радости. Она села рядом, держала братика за руку и рассказывала ему забавные истории о героях книг, которые так любила сама. В доме царило лёгкое волнение и смех, но в этом смехе уже скользнуло что-то странное: тихий шорох за дверью, едва уловимый звук, который казался необычно резким в привычной тишине. Айлин оглянулась, но ничего не заметила — всего лишь ветер или шуршание деревьев, решила она, возвращаясь к братику.

День приближался к вечеру, а солнце уже клонилось к закату, окрашивая дома и улицы Талгата тёплым светом. Айлин помогала гостям собирать свои вещи, смеялась и играла с детьми, но где-то в глубине она почувствовала странное чувство — лёгкую тревогу, которой раньше не было. Она ещё не знала, что этот день, наполненный радостью, вот-вот превратится в начало того, что изменит её жизнь навсегда.

Когда солнце уже склонилось к закату, в доме Снепоков послышались странные, резкие звуки снаружи — сначала тихие шаги, затем приглушённые голоса, шорохи, которые не должны были быть там. Айлин почувствовала, как сердце сжалось, а братик прижал голову к её плечу. Родители сразу обменялись тревожными взглядами, мгновенно понимая, что что-то не так.

«Айлин, Макс, поднимайтесь в погреб!» — спокойно, но твёрдо сказала мама.

Девочка почувствовала, как её разум мгновенно сосредоточился на брате: она схватила его за руку, и они вместе с другими детьми спустились по скрипучей лестнице. Мгновение — и дверь закрылась, тяжелый замок заблокировал их внутри. Темнота, холодный бетон под ногами, запах земли и сырости — всё это казалось чужим и пугающим, но Айлин сжала руку братика и попыталась успокоить себя.

Внизу, в тесном помещении, дети прижались друг к другу. Айлин слышала крики и шум сверху, но не могла разобрать слов. В сердце рос страх, но вместе с ним пробуждалась решимость: она должна была защитить Макса и других малышей, сколько бы ни стоило. В темноте Айлин впервые ощутила лёгкое тепло в ладонях — её магия, древняя и чистая, словно пробуждалась сама.

В темноте погреба холод сразу сковал тело. Сердце стучало так громко, что казалось, слышно даже сверху. Макс прижался к ней, его маленькие руки дрожали, а тихий плач рвался сквозь зубы. Айлин обхватила его плечи и шептала: «Тише, Макс… Всё будет хорошо…» — но даже сама не верила в эти слова. Каждый шум за дверью, каждый шаг над головой заставлял её замирать, сжимая кулаки, пытаясь проглотить дрожь, которая поднималась от кончиков пальцев до самой груди.

Прошли первые часы. Внутри царила густая тишина, нарушаемая лишь дыханием детей. Айлин пыталась сосредоточиться, считала вслух, пыталась успокоить Макса и других малышей, но страх не отпускал. Периодически к ним доносились крики, крики взрослых и плач детей, которых спрятать не успели. Айлин ощущала, как внутри неё разливается боль — смешанная с ужасом и злостью. Она впервые поняла, что мир, который казался таким безопасным, исчез навсегда.

На второй день Айлин пыталась двигаться по погребу, чтобы узнать, как обстоят дела с другими детьми. Пыль и сырость цеплялись к коже, холод бил в кости, а слабый свет из маленькой щели в двери лишь подчёркивал темноту вокруг. Макс тихо плакал, теребя её за руку, а другие малыши прижимались к стенам, дрожащие от страха. Айлин чувствовала, как внутри поднимается решимость, смешанная с гневом и горечью — но ещё сильнее была боль, когда она понимала, что родители и старшие родственники, которых она любила всей душой, возможно, никогда не увидят их снова.

Когда наступил третий день, дети уже были измучены: голод, жажда и усталость переплетались с ужасом, который не отпускал ни на минуту. Айлин держала Макса за руку, шептала успокаивающие слова, сама едва сдерживая слёзы. В голове крутились образы родителей, мама с тёплой улыбкой, папа с твёрдым взглядом, которые теперь лежали в тишине и крови. Каждый раз, когда Айлин представляла их мёртвыми, сердце словно разрывалось на части, а в груди поднимался крик боли, который хотелось выпустить наружу.

Наконец, вечером третьего дня, Айлин решилась выглянуть из погреба. Она прижала Макса к себе и медленно открыла дверь. То, что они увидели, похоронило всё оставшееся чувство спокойствия: двор был разбросан, игрушки сломаны, а по земле текла кровь. Тела родителей и родственников лежали среди обломков, глаза закрыты, лица бесчувственные. Макс закричал, а другие дети, едва живые от ужаса, начали плакать и кричать. Айлин не могла поверить, что это произошло на самом деле. Боль разрывала её сердце, но в этой боли пробудилась решимость: она выживет. Защита братика, оставшихся детей и месть — теперь это была её единственная цель.