Борьба за выживание

Артём

Тёмная комната начала пробуждаться. Откуда-то пробились солнечные лучи, желтовато-белые блики заплясали по поверхностям, и вдруг стало понятно, что комната на самом деле белая, а ощущение абсолютной темноты создавало лишь полное отсутствие освещения.

В этой комнате всё было белым: и стены, и пол, и потолок, и даже большая квадратная кровать в центре. На ней раскинулись два обнаженных тела — мужское и женское. Женщина легко приподнялась на руках, посмотрела мужчине в лицо и, приблизившись, слегка укусила его за ухо.

— Артём! Пора вставать! — произнесла она и, дождавшись реакции мужчины — «угу» и полуоткрытых глаз, — скатилась с кровати. Пройдя легкой походкой до стены, в которой образовался проход, она обернулась и, убедившись, что мужчина с легкой утренней улыбкой наблюдает за ней, ответила тем же и вышла, вильнув бедрами.

— Я приготовлю завтрак, — донеслось до Артёма.

— Сделай что-нибудь посытнее, — пробормотал он, будучи полностью уверенным, что его услышат. — Через час буду завтракать.

Мужчина потянулся, простонал от неги, затем покрутил ногами в воздухе и соскочил со своего ложа. Снова потянулся. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь щели в стене, осветили атлетически сложенную фигуру — не перекачанную, а скорее соответствующую античным стандартам, о которых Артём, даже будучи технокриптоархеологом, знал не так уж много. Тем не менее кубики на его прессе были честно заработанными, а не генетически сконструированными или телоформированными, чем многие в современном обществе злоупотребляли.

Артём подошёл к стене, из которой тут же выдвинулся небольшой столик, и по очереди взял с него четыре бежевые бляшки, которые сразу прикрепил к плечам и бёдрам. Не дожидаясь, пока тренировочный костюм полностью сформируется, он буквально вошёл в стену. За мгновение до столкновения в ней образовалась дверь, но вела она не внутрь дома, а наружу.

— Весна! — Артем зажмурился и повернул голову к восходящему солнцу. Затем глубоко вздохнул. — Красота!

Он начал пробежку, даже не открывая глаз. Десять километров пролетели незаметно. Он просто наслаждался по-весеннему свежим воздухом, запахами леса, приятными лучами солнца и, конечно, птичьими трелями.

Он закончил пробежку на самодельной тренировочной площадке и с ходу начал лупить по макиваре, которую также смастерил собственноручно из мореного дуба, найденного в болоте на месте древнего русла Дуная. Правда, «руки» тренажёра со временем пришлось заменить на стальные: хоть дуб и был мореным, ударов Артёма он не выдерживал, и палки, имитирующие конечности, постоянно ломались.

Пнув на прощание столб с разворота так, что тот покосился, мужчина улыбнулся, встал на руки и вошел в дом на них же, головой вниз, после чего спрыгнул на ноги уже в прихожей.

***

Несмотря на то, что душ своей обстановкой завораживал — было полное ощущение, что стоишь под водопадом в небольшом каменном гроте с зелёным озерцом в центре, по краям которого росли тропические растения, — долго там Артём не задержался: живот уже недовольно подавал голос, и мужчина не собирался с ним спорить.

В отличие от спальни и душевой, остальная часть дома, расположенного в глубине леса, не отличалась высокой технологичностью, по крайней мере внешне. Например, системы приготовления пищи на кухне, конечно, были современными, но так ловко спрятаны в стенах и шкафах, имитируя антикварные решения, что у любого другого человека вызвали бы лишь удивление. Впрочем, небольшое.

Когда Артём зашёл в небольшую столовую с огромными панорамными окнами на лес, на столе уже дымился пышный омлет по-новокамчатски, куски подрумяненной колбасы с органическими вкраплениями сала, два больших куска плотного серого чуть тёплого хлеба, один из которых был намазан сливочным маслом, неотличимым на вкус от настоящего (Артём знал его вкус), и покрыт тонким, просвечивающим на свет слайсом сыра желто-оранжевого цвета. Рядом распространяла одуряющий запах дымящаяся кружка кофе. Артём глубоко вдохнул, пытаясь прочувствовать его аромат.

— Семьсот тридцать восьмая формула, — раздался голос Лии. Девушка поставила на стол небольшой судак со сливками, но смотрела на кофе.

— Сейчас заценим, — Артём поднёс кружку к лицу, снова втянул запах, потом аккуратно глотнул, распределив жидкость по всем вкусовым рецепторам.

— Хм… Чувствую, что горчинки стало чуть больше. А эфирного масла поменьше? — Он вопросительно посмотрел на девушку. Та улыбнулась:

— Удивляюсь, как тебе удаётся отслеживать совершенно микроскопические изменения состава. Ещё и прожарка изменилась — на пару градусов выше и на две минуты меньше.

Артём кивнул и, сделав ещё один глоток, зажмурился от удовольствия.

— Вот такой я у тебя уникум, — улыбнулся он. — Зафиксируй этот состав, промаркируй его как… — он на мгновение задумался, — скажем, «Весенняя радость».

И застучал вилкой по тарелке, приступив к завтраку, ведь еда сама себя не съест.

Лия молча сидела напротив, с лёгкой улыбкой глядя на него. Перед ней на столе ничего не было, но, кажется, никого это особо не удивляло и не волновало.

— Ночью звонил Игорь, но ничего срочного не было, просил перезвонить, как проснёшься.

— Снова забыл про часовые пояса, — пробормотал Артём, доедая омлет.

— Нет, — покачала головой Лия, — он уже вернулся. Просто кто-то не обладает достаточным чувством такта.

— На то и нужны друзья, чтобы их можно было разбудить ночью и втирать им всякую дичь.

Девушка удивлённо подняла брови.

— Дичь? Втирать?

— Ага, — улыбнулся Артём и с удовольствием медленно повторил: — «Втирать дичь». Недавно раскопал выражение такое. Никак не могу ни визуально представить, ни придумать, как подобная фраза могла родиться. Но означает примерно то же, что и «нести пургу».

Лия с неопределённым выражением лица покачала головой и стала собирать со стола пустую посуду.

— Ладно, пойду поработаю, — Артём встал и направился к выходу.

— Игорь, — напомнила Лия.

— Да-да, потом позвоню ему, — пробормотал он, махнув рукой. Действительно, стоило бы узнать, чего Игорю нужно, но Артём был уверен, что тому просто хотелось поболтать. Его обычно не беспокоили всякие нормы приличий и он спокойно мог вот так кого-нибудь разбудить, чтобы просто спросить, как дела. Впрочем, многие находки как раз Игорь и добывал для Артёма, но всё же не специально. Просто ему как-то везло наниматься на такие работы, которые частенько натыкались на артефакты прошлого. Сам Артём как-то пробовал, следуя примеру Игоря, вербоваться на подобные работы, но бестолку. Кроме заложенных изначально в работу баллов социальной значимости, ничего не удавалось получить. А вот стоило Игорю ради интереса пойти в экспедицию куда-нибудь на мыс Горна для установки какого-нибудь оборудования в шахту, которую ещё нужно прорыть, как обязательно его команда натыкалась на развалины древнего маяка или на засыпанные неизвестно когда остатки какого-нибудь интересного оборудования. Надо ли говорить, и по баллам он неплохо так поднимался. И порой Артём вылетал на такие находки именно по наводке Игоря. Так что их дружба подкреплялась ещё и такой ненамеренной пользой. К слову, одну из старых книг, которую сейчас он собирался обследовать, именно Игорь ему и притащил. Однако, это все совершенно не означало, что Артём зависел от находок Игоря — они были периодическими и сильно не влияли на его работу. Но зато почти всегда интересными.

Проходя через совершенно небольшое помещение с прозрачными стенами и потолком, почти полностью заполненное пышными растениями, выспавшимися и отдохнувшими за зиму, он на мгновение остановился и огляделся. Ему этот «зимний сад» не особо был нужен, но Лия утверждала, что это отличная идея для поддержания психики в зимнее время. Он не очень понимал это, ведь в любой момент можно поехать в любую точку Земли в любой сезон — хоть в лето, хоть в весну, хоть к пингвинам на южный полюс. Их, правда, не так и много там осталось, но всё же. Впрочем, и правда, комнатка была приятная, да и удобные кресла тут были, и он порой отдыхал здесь с очередной бумажной (подумать только!) книгой, найденной на земных просторах под слоями земли, бетона или даже воды. А если учесть, что и обязанность следить за растениями лежала на его синте, то и проблем никаких не было.

Обстановка его лаборатории отличалась от прочих помещений дома. Сюда он даже синту не пускал — сам занимался уборкой, если это было нужно, учитывая современные скрытые технологии поддержания микроклимата и даже компенсации землетрясений. Исследованиям порой требовались очень нежные и исключительные условия. Впрочем, запрета на посещение лаборатории для Лии не было, вот только трогать что-либо без его указаний было нельзя.

Артём остановился посреди большого помещения, которое занимало более девяноста процентов общей площади дома. Именно поэтому он и называл этот свой дом лабораторией, а для простого жития ему хватало нескольких комнат, двора со спортивной площадкой (ощущения в реале нравились ему больше, чем в виртуале) и синты под боком. Чего ещё мужчине желать?

Кстати, большая часть лаборатории находилась под землей, сверху были просто хояйственные постройки.

По привычке он покрутился вокруг своей оси, осматривая помещение — ему нравилось проводить этот ритуал — обновлять визуальную составляющую своей берлоги, проверяя, не изменилось ли что-то за время его отсутствия. Одна стена была полностью занята многоуровневым книжным шкафом с системой микроклимата, где при необходимости для каждой древней книги создавался собственный микроклимат. Это было небольшое хранилище, официально зарегистрированное и лицензированное, иначе кто бы ему позволил хранить такое богатство дома. Оно даже имело дорогостоящую систему внепространственной доставки, а по сути — спасения. В случае каких-либо катаклизмов хранилище автоматически изымалось и переносилось в неизвестное Артёму место. При этом оплачивалось государством, давая возможность хранить это богатство. Если кому-то понадобится что-то из его хранилища, если цифровой копии будет недостаточно, прилетит дрон с необходимыми разрешениями и автоматически заберёт нужный экземпляр, разумеется, с возвратом.

Артёму не очень нравилось, что кто-то может забрать один из его артефактов из коллекции, но такова жизнь. Кроме того, за все годы, что он занимался технокриптоархеологией, ещё ни разу никто не претендовал на его коллекцию, хотя цифровыми копиями пользовались достаточно часто — это легко было увидеть по начисляемым ему баллам, что, в свою очередь, позволяло ему жить так, как хотелось.

Уже давно были приняты законы о распределённом хранении исторических ценностей, подобно тому, как это давно делается для информации, за исключением, разве что, копирования. Однако получить необходимые сертификаты и технику для организации такого хранилища было совсем непросто. Ему даже вспоминать не хотелось, сколько нервов потребовала организация всего этого. Сначала не хватало нужного количества артефактов и квалификации, и после нахождения и обследования приходилось отдавать их на хранение кому-то другому. И только после сотого найденного и корректно обследованного артефакта могли рассмотреть вопрос организации собственного хранилища. К счастью, если всё в порядке, найденное возвращают для хранения в специально оборудованном месте.

Артём вздохнул, провожая мысленным взглядом промелькнувшие в голове образы прошлого. Хранилище уже было заполнено более чем наполовину. К счастью, книги — вещи, не связанные с технологиями, — он отдавал: они его не интересовали, а куда дальше они попадут, ему было всё равно. Образцы же технологических решений в хранилище были лишь небольшими. Увы, найденные им остатки одного из первых асфальтоукладчиков на паровой тяге пришлось отдать: негде было хранить, да и незачем. К тому же, он так и не разобрался, чем паровую машину разгоняли до рабочих температур — ни дрова, ни уголь просто не годились: топка маленькая, а конструкция котла по качеству — чуть ли не лучше, чем у тех, что делали через сотню лет. Синтеон, конечно, предложил варианты, но они как-то не соответствовали времени создания двигателя. В общем, непонятно. И баллов он заработал минимум — только за находку. Обидно.

Артём повернулся: в другой стороне располагался большой закуток с различной техникой, в том числе лабораторной — информационной, физической, химической.

Третья сторона — хранилище всякого-разного, отложенного на потом или непонятного назначения.

А у самого входа — его любимые артефакты. Слева от входа — один из первых подводных скафандров. Грубый, из кожи, бронзы и меди, но такой… В общем, Артём восхищался тем человеком, который не боялся опуститься под воду в таком… Ну, не гробе, но что-то близкое к нему.

Справа же стоял тоже один из первых, или ранних космических скафандров. На шлеме слабо просматривались две буквы «СС…». Артём подозревал, что это обрывок слова «СССР», то есть одной из империй прошлого, но не был уверен — информации об этой области осталось мало, а в космос тогда многие страны понемногу выходили. К сожалению, современная космонавтика имела мало общего с прошлой, так как развивалась почти с нуля, хотя может что-то из прошлого и использовали — в конце концов Артём не был историком, больше археологом. Как ни странно, на данный момент эта наука была отделена от истории, так как история строилась на известной информации — книгах, записях, которые можно подделать или выдумать. А криптоархеология опиралась только на материальные свидетельства. И по ним выстраивалась совершенно другая история. В общем, в какой-то момент образовался консенсус — историки не лезут в криптоархеологию и не высмеивают их выводы, а археологи не трогают историков, формируя свою альтернативную историю на основе материальных свидетельств и инженерных расчетов. И обе эти науки не совсем мирно, но как-то пока уживались. Как можно понять, Артём относил себя ко вторым.

Если честно, сформировать в голове нужное представление о мире было трудно. Серьезно пытаясь понять и официальную, и криптоисторию (как ещё называют ту, что опирается на криптоархеологию), вполне можно заболеть шизофренией. Артём успешно, хоть и не без потерь, миновал этот период своей жизни, поэтому из истории брал только общие, более-менее похожие на правду, факты, стараясь не углубляться в детали или современные интерпретации. Однако в голове он выстраивал взгляд на мир, основываясь как на своих открытиях, так и на открытиях других криптоархеологов. Правда, сам он ушёл больше в сторону древних технологий, то есть в технокриптоархеологию. Поэтому не сильно вникал в прочие неважные для него вещи: политику древних государств, экономику и тому подобное.

По центру комнаты стоял огромный стол, заваленный всякими безделушками непонятного происхождения. Там лежали несколько книг, отвергнутых Артёмом, которые нужно было отправить в криптоархеологический распределитель для непонятных находок, и уже там решат, куда их девать. Но на столе, на расчищенном месте, над слабым энергетическим полем, служившим подушкой, чтобы, не дай бог, не коснуться грубой поверхности, висела книга, на вид — древняя. То же слабое поле защищало книгу от влаги, пыли и прочих негативных воздействий. Даже свет регулировался, чтобы не повредить краску, поэтому книга выглядела несколько туманно.

Книга досталась Артёму по случайному распределению. Тот, кто её нашёл, просто воспользовался предложенным центральным информаторием вариантом, которым оказался Артём, и отослал книгу ему. Хорошо хоть использовал правильную капсулу с изоляцией, иначе она могла и не добраться до него в том состоянии, в котором её нашли. Да и то, ещё непонятно, может, и повредили — мало ли как её извлекали.

Артем защелкнул на запястьях браслеты и активировал их. Ладони покрыла невидимая изолирующая пленка. Взяв книгу — в момент касания защитного поля по нему пробежала голубая световая волна, — он аккуратно пододвинул её к себе, чуть поправил наклон и залюбовался первой страницей. Вернее, рукописью или манускриптом — судя по всему, она была написана вручную.

Артём мысленным усилием переключил стол в режим анализа и направил фокус на книгу. Затем он направил поток обработанных данных себе на псилинк. Сразу перед глазами возникла визуализация первичных данных, а следом — предварительный анализ. Убрав ненужные сырые данные, он стал вчитываться в появляющиеся строки, уже приведенные в читабельный вид.

«Переплёт из козьей кожи предположительно XV века без титула или декора на обложке».

«Под ультрафиолетовым светом видны стертые надписи: две на латыни, одна — символами самого манускрипта (вероятно, попытка дешифровки, судя по чернилам — попытка XVII века)».

Ого, какая древность! — подумал Артём.

«Плотный столбец неизвестных символов справа, слева — расплывчатые строчки (невидимые невооружённым глазом), мелкие рисунки зелёных растений с корнями».

Страницы манускрипта сами стали медленно переворачиваться. Слипшиеся страницы аккуратно разделялись точечным воздействием ультразвука на макроуровне, порой заходя на микроуровень. Там, где краска одной страницы успела глубоко слипнуться с краской другой страницы, подключались дополнительные мощности анализатора, который на молекулярном уровне раздлелял вещества и интегрировал их на свои оригинальные места, попутно укрепляя. К сожалению, ничто не вечно в этом мире, поэтому попутно производилась реставрация — если материал полностью деградировал, но остались его следы, выводилась формула и создавался очень похожий материал, который тут же внедрялся вместо пропавшего. Технологии давно отработаны, кроме того, Артём давно уже обучил и настроил рабочий синтеон под такие операции, так что пока ему оставалось только наблюдать за происходящим. А можно было и не наблюдать, а просто подождать. Если возникнут проблемы или непонятки, синтеон свяжется с ним через псилинк и можно будет удаленно решить проблему.

Как раз в этот момент, когда Артём наблюдал за медленным восстановлением линий, нарисованных голубой краской, пришел вызов на псилинк от Игоря. Вздохнув, Артём откинулся на спинку кресла и ответил.

— Привет!

— Охо-хо! — жизнерадостно закричал с той стороны Игорь, — неужели твоя синта отпустила тебя погулять одному и ты можешь без опаски разговаривать со своими друзьями?

Артём хмыкнул про себя.

— В отличие от твоей жены, синта слушается меня.

— Но, но! — Игорь изобразил испуг, — Ты это, того! В общем, ладно. Я чего звоню? А чтобы пригласить тебя! Я нашел рецепт одного древнего блюда, уверен тебе понравится! Представляешь, мясо, жаренное на открытом огне!

— Звучит сомнительно, — Артём почесал в затылке. — Давно ли ты готовил что-то на огне?

— Ну… Это будет первый раз. Да чего там сложного-то? — Возмутился Игорь. — Сделаю все по инструкции, и все дела!

— Ну, ладно, а мясо-то откуда? Вряд ли ты и охотился, как древние, — ухмыльнулся он.

— Ну, тут ты прав, конечно, — Игорь тоже почесал затылок. — Мясо обычное, из синтезатора, но немного подправил его параметры, чтобы приблизить к оригиналу.

Артём вздохнул.

— Вообще-то у меня работа…

— Да подождет твоя работа! — Закричал Игорь, размахивая руками, — К тому же, у меня есть для тебя подарок. Да и Ирина зовет тоже.

— Ну, раз Ирина зовет…

— Ты только того, — шепотом сказал Игорь и прикрыл рот ладонью, будто не хотел, чтобы кто-то его услышал, — Лию свою не бери, лады? Сам знаешь, как Ирка относится к синтам.

Артем хмыкнул.

— Просто конкуренции боится, — не смог не поддеть друга он. Впрочем, Игорь не обиделся, а тоже улыбнулся.

— Женщины, они такие. Уверен, и твоя Лия устроит тебе, когда ты не возьмешь её с собой!

— Ладно, — не стал продолжать пикировку Артём, краем глаза поглядывая на процесс обследования и частичной реставрации книги на столе. — Когда ждёшь меня?

— Ну, давай, через часок, что ли. У меня всё готово. И да, прилетай на мою фазенду на Байкале.

— О! Чегой-то там сегодня?

— Да погода тут хорошая. Кстати, Иркутск закрыт сегодня, портнись до Читы, а оттуда на флаере или флайке, как ты любишь. За полчаса долетишь.

— А почему не до Улан-Удэ? Вроде, слышал краем уха, там портал ставили в прошлом году, — удивился Артём.

— Да там что-то трясануло землю, и трещина пошла по порталу. Уже который день разбираются, кто виноват, — хмыкнул Игорь. — Сам же, пока добирался сюда, столкнулся со всем этим, попытался вникнуть, да плюнул, как только попал на их официальный канал, где они ругаются.

— Ладно, — махнул рукой Артём, — Чита, значит Чита… Скоро буду. Через час не обещаю, может чуток позже. И не забудь про сюрприз.

На самом деле он согласился именно из-за сюрприза. Почему-то он был уверен, что друг нашёл ему очередной интересный артефакт.

Закрыв лабораторию, Артём вернулся в жилую часть дома. Там его встретила Лия.

— Я к Игорю поеду, надеюсь, завтра вернусь. Ну, или ночью, как получится.

— Так я остаюсь дома? — вопросительно подняла она бровь.

— Да, Ирка выкобенивается, — на ходу разделся он и хотел уже надеть другую одежду, но замер, зацепившись взглядом за Лию, которая сексуально наклонилась за брошенной им одеждой. Он улыбнулся. — Ладно, минут пятнадцать у меня ещё есть. А может, и полчаса.

И он прижал синту к стене.

***

Приведя походную одежду в порядок, Артём подал мысленную команду, и на краю площадки перед домом в земле образовался проем. По силовому подъемнику наверх поднялся его флайк — любимое средство передвижения археолога. Черный матовый корпус, украшенный золотыми орнаментами, привлекал внимание своей завораживающей эстетикой. Флайк медленно подлетел к хозяину.

Артём нагнулся и посмотрел в просвет между корпусом и землёй. Затем несколько раз надавил на аппарат, налегая всем телом. Флайк лишь слегка качнулся. Удовлетворённо улыбнувшись, Артём перекинул ногу через сиденье и взялся за руль. Флайк незначительно изменил форму, подстраиваясь под неспешную езду: руль вытянулся и подался назад, сиденье приняло форму кресла, а подставки под ноги сдвинулись немного вперёд. Двигатель сыто рыкнул. По сути, без фильтров он издавал довольно неприятный звук, но они как раз и модулировали его, превращая в приятный слуху лёгкий рокот. Можно было бы и вовсе избавиться от шума, но Артёму не нравилось лететь в тишине.

На крыльцо вышла Лия всё в том же халате, из которого выглядывала взъерошенная копна золотых волос и длинные ноги. Задержав на них взгляд и слегка удивившись, что, несмотря на недавний секс, что-то внизу снова шевельнулось, Артём махнул рукой и громко сказал:

— Пока! Не скучай! — С громким рыком флайк крутнулся на месте и развернулся к воротам, которые уже распахнулись, и рванул в проём.

— Хорошей дороги! — помахала рукой девушка. Когда флайк, взлетев на несколько метров над землей, скрылся среди крон деревьев, она села в плетеное кресло, стоявшее тут же на террасе, сложила руки на коленях и замерла. Ветерок трепал её волосы, которые так любил пропускать сквозь пальцы Артём, зелёные глаза осматривали территорию, иногда щурились, иногда в них мелькала тень улыбки. По лицу порой пробегала почти незаметная дрожь как предвестник какой-то эмоции, но максимум, на что её хватало — лишь слегка приподнять кончики губ.

***

Как всегда, первые минуты поездки были самыми эмоционально насыщенными и яркими. Артём то поднимался над деревьями, чтобы окинуть взглядом зёленое море, разливающееся до горизонта, то опускался вниз, чтобы попетлять между деревьями там, где это было возможно. Всё-таки глухие таёжные леса не особо поддавались облагораживанию. Да и цели такой никто не ставил — не настолько много населения было, чтобы заморачиваться приведением в порядок мест, посещаемых небольшим количеством людей. Хотя сами они вполне могли бы… Но дикость природы почти всегда выигрывала в красоте перед цивилизационным порядком.

Артём двигался на восток, к довольно крупному городу Снежногорск, расположенному на берегу небольшого внутреннего моря Зейское. Там находился портал, из которого можно было прыгнуть на запад до Читы. У него было ограниченное расписание — всего два прыжка в день (что-то там было связано со слабыми геомагнитными узловыми точками, Артём не сильно разбирался). Собственно, Артём и согласился сразу поехать, так как успевал на вечерний портал. Он интересно работал: при включении активен был полчаса, но каждый, кто в него заходил, попадал туда, куда ему нужно. В школе они мельком проходили эту тему — фактически проход образовывался одновременно между всеми порталами, просто надо было воспользоваться нужным поворотом внутри.

Вообще Зейское море на вкус Артёма было местами даже лучше Байкала. Впрочем, спорить о вкусах можно бесконечно, — подумал он и прибавил газу. Скоро его мысли снова свернули в сторону, и он понял, что удовольствие от управления флайком отодвинулось на второй план. Вздохнув, Артём переключил его в автоматический режим, сам же откинулся на спинку кресла, которая ещё больше уехала назад, а ноги, прочно удерживаемые на подножках, — вперёд. Получилось, что он полулежал. Закинув руки за голову, Артём прищурил глаза: хоть небо и было закрыто облаками, всё равно слепило.

Мыль вернулась к Игорю, вернее — к его жене Ире. Она была ослепительной красоты женщиной, но Артёма не впечатляла. Ему вполне хватало его синты, внешность которой устраивала его полностью. Однако внешность — не главное: он считал свою жизнь с ней самодостаточной и полной. Возможно, это было связано с тем, что Артём родился в Доме Рождения, как и сотни других мальчишек и девчонок, рос с ними вместе. У них было по две мамы и два папы — человек и синта-мама, синта и человек-папа. Может, поэтому для него, что синта, что человек — особой разницы не было. Да, собственно, так и были устроены Детские Дома, чтобы дети нормально воспринимали и тех, и других.

Остальные пятнадцать братьев и сестёр Артёма по Дому внешне отличались от него. Для каждого подбирали такой геном, чтобы он принадлежал к какой-либо из национальностей Земли. Таким образом поддерживалось разнообразие и в то же время стабильность генофонда его лучших представителей. Смешивание же генов происходило в свободной, «дикой природе», а лучшие образцы тщательно отбирались и сохранялись.

Только вот Артём, в отличие от братьев и сестёр, оказался с малюсеньким дефектом — он любил тишину и одиночество. Это не было связано ни с воспитанием — всех растили одинаково, исходя из наклонностей, — ни с детскими травмами: эта черта проявилась сразу после рождения. Артём был тихим ребёнком, который почти не плакал и старался уползти в укромный уголок, чтобы поиграть в одиночестве, подальше от порой излишне назойливых братьев и сестёр.

Артём относился к ним хорошо и, вероятно, даже любил, но воспринимал как необходимое зло. Словно птиц за окном, мешающих спать, или грызунов в доме, которые портят детские игрушки и обувь. Позднее он узнал, что это были не мыши, а сестра Наиля с волосами цвета воронова крыла, курносым носом и карими глазами. Она намеренно портила его вещи, а затем, качая головой с сочувственным вздохом, утешала его, рассказывая про злобных лесных мышей.

Артём улыбнулся, вспомнив сестру. Перед глазами мелькнула вереница лиц остальных братьев и сестёр, а мысли вернулись к Ире. Она была вполне нормальной, но, поскольку родилась и росла в обычной человеческой семье, почему-то считала семью обязательным условием полноценного существования, причём оба партнёра непременно должны быть людьми. Подобные рассуждения противоречили программе развития человечества, но пока никому не мешали и не осуждались. Артём поспорил бы с тем, что Ира никому не мешает — в принципе, ему она досаждала, пусть и не особо. Это даже забавляло. Особенно то, что она постоянно пыталась свести его со своими подругами для создания «правильной» семьи. Тот факт, что он живёт с синтой, её не смущал. Вероятно, она даже не задумывалась об этом, полагая, что, как только Артём сойдётся с девушкой, синта исчезнет сама. Отправится в чулан, например.

Впрочем, Ира была умной девушкой — профессором ихтиологии и прочей морской живности (Артёма это не интересовало, и он даже не пытался запомнить название её сферы деятельности), а стать профессором дано не каждому. Поэтому то, что она думала на самом деле, оставалось загадкой. Но главное — Артёма это не напрягало.

Но в целом полноценная семья, которую они создали с Игорем, давала им немалые преимущества перед остальными. А когда появятся дети, они смогут ни в чём себе не отказывать. «Куда уж больше? » — думал Артём. — У них уже есть два огромных дома с обширными придомовыми территориями и по крупной ячейке в нескольких городах. Хотя зачем они нужны — непонятно. Ведь можно в любой момент занять понравившееся жильё на любой срок. Впрочем, у каждого свои представления о комфорте — тут уж ничего не поделаешь.

Видимо, внечувственная связь всё же существует: недавно он только думал о сёстрах, в частности о ней, и вот — Наиля пытается связаться.

— Привет, чудовище! — поздоровался он с нею, не скрывая улыбки.

— И тебе, красавец, не кашлять! — хихикнула сестра, но тут же посуровела. — Ты когда наконец приедешь? Твои племянники уже лет пять не видели тебя вживую и, наверное, уже даже не помнят, как ты выглядишь.

— Не пять, а семь с половиной — ты даже этого не помнишь! И они, скорее всего, давным-давно забыли, что существует такой родственник, как я. Как у тебя получилось столько нарожать?

— Нужно уметь работать с данными банка генофонда! — она поучительно подняла палец. — Немного терпения, и у тебя красивые и гениальные дети!

Артём криво улыбнулся.

— А зачем было самой рожать? То ещё испытание.

— Ай! Много ты понимаешь! — отмахнулась она. — Ну так что, когда приедешь? Или снова отговоришься работой?

— Ты, как всегда, догадлива. Прямо сейчас лечу на очередные раскопки и, скорее всего, буду жить в дикой природе, без возможности выбираться в цивилизацию… Представляешь? — он мечтательно зажмурился. То, что он с ходу начал врать сестре, его совсем не напрягало: иначе с ней было просто никак.

— Всё с тобой понятно, — махнула рукой сестра, внешне никак не выказав расстройства. А может, и вправду не расстроилась, а звонила просто, чтобы поддержать связь. — Ладно, ты главное помни: захочешь встретиться — всегда рада. Да и остальные будут только рады. Рассказать, кто чем занимается, как поживает? Уверена, ты даже не интересовался нами с нашего прошлого разговора!

— Уволь меня от этого, — поморщился Артём. Ему действительно было не особо интересно, кто из братьев и сестёр чем занимается. Эта черта его характера, лёгкая интроверсия, пожалуй, определила дальнейший стиль его жизни. Разве что Наиля порой дёргала и тормошила его, пытаясь снова затянуть в семейные дела. Родители и те давно от него отстали. Впрочем, на то они и профессионалы высшей категории в планировании и воспитании, чтобы понимать, кому и что нужно и какой подход к кому искать.

— Ладно, ладно, — проворчала Наиля и вздохнула. — Когда-нибудь ты всё же попадешься мне в руки. Пока! — и сестра отключилась.

Артём облегчённо вздохнул и бросил взгляд на карту. Лететь оставалось ещё минут десять. Внизу проносились верхушки деревьев, и казалось, что ты плывёшь по зелёному морю.

***

Снежногорск открывался постепенно: сначала на горизонте показались высокие грибообразные белые здания, подпиравшие облака своими шляпками, прятавшиеся в них или выглядывавшие выше. Артём нередко жил по нескольку дней в ячейке в таком доме над облаками. Её пространства хватило бы даже для семьи, для него же три секции были излишними, однако хотелось пожить не так, как обычно. В целом опыт оказался удачным, и впоследствии он ещё много раз на время перебирался в подобные места.

Ещё понравилось жить в дрейфующем городе на высоте нескольких километров над землёй. В тот период, когда Артём в нём поселился, город медленно плыл над центральной частью Африки. Места там красивые.

Ещё он жил в подводном городе в Тихом океане, но до конца так и не понял, понравилось ему или нет. Было любопытно, однако осталось ощущение недосказанности. «Надо будет как-нибудь повторить», — подумал Артём и снова перешёл на ручное управление флайком.

При въезде в город управление флайком перехватила городская транспортная система, Артёму осталось лишь указать точку назначения. Останавливаться в городе он не планировал: и так потратил много времени, а заставлять Игоря ждать не хотелось. Тот был нетерпелив по своей натуре — еще начнет без него, а Артёма на самом деле заинтересовало, что друг подготовил. Если, конечно, не считать блюда, сделанного по древнему рецепту.

По сторонам мелькали дома, парки и другой транспорт. Даже на море не удалось посмотреть — система вела флайк кратчайшим путём, а он проходил в стороне от побережья. Хотя между зданий порой что-то похожее на воду и мелькало.

Артём поймал себя на желании увидеть водную гладь, но лишь хмыкнул: у Игоря на Байкале он вдоволь налюбуется водой. Это озеро всегда считалось хранилищем чистой питьевой воды, даже согласно историческим материалам, но в определённый период перестало им быть. Сейчас оно снова чистое, и этот статус поддерживается. В современном мире проблем с водой давно нет, но как памятник истории и редкий природный феномен Байкал всё ещё остаётся заповедным местом.

Флайк мягко опустился перед массивным строением. Раньше такие сооружения называли триумфальными арками. Согласно историческим данным, их воздвигали в честь побед, однако, по версии криптоистории, это были порталы, созданные в более древние времена и утратившие свою функцию из-за катастрофического изменения геомагнитной структуры земного шара. Впрочем, даже для криптоисториков данная теория считалась маловероятной, пока в недавний по историческим меркам период не были проведены сложные исследования геомагнитных параметров планеты. Кто-то попытался реализовать одну из теорий пространства и обнаружил, что арки расположены в узловых геомагнитных точках. Вернее, не в современных узлах, а в тех, что существовали до смещения, что подтверждалось расчётами. Артём был далёк от науки, хотя и интересовался ею поверхностно. Собственно, с этого у него и началось увлечение криптоисторией.

У него была своя разбивка исторических периодов, отличная от официальной, но это его совершенно не беспокоило: он работал исключительно ради собственного интереса, хотя и приходилось вкладываться в общее дело, что Артём называл своеобразным интеллектуальным налогом. Он вполне обходился собственными мыслями, а в качестве собеседника и напарника ему хватало Лии с её острым умом и практически безграничными возможностями по анализу и синтезу любой информации. Правда, она же выступала своего рода надсмотрщиком или наставником. Многие вещи приходилось делать самостоятельно во избежание деградации навыков, а многое — целенаправленно развивать. Но подобное поведение синты было настолько типичным и естественным, что Артём даже не задумывался об этом. В итоге синта действительно помогала, но не выполняла его интеллектуальную работу вместо него.

Согласно его теории, у человечества было два, а то и три периода развития. С третьим, самым древним, ясности пока не было, но в том, что существовало два предыдущих, Артём был уверен. Современный период он не рассматривал как отдельный этап, ибо тот лежал вне сферы его интересов. Первый из них — тот, что охвачен современной историей: империи, королевства, войны с применением порохового оружия и первые попытки выхода в космос.

Второй период — официально отрицаемый историками, но считающийся почти доказанным в кругах криптоисториков — отличался иным технологическим укладом и даже другой биологией. Этот этап был Артёму наиболее интересен, тем более что, по его мнению, кое в чём тот период не уступал современному. Однако там имелось множество несоответствий и противоречий, не поддающихся обычной логике. Взять хотя бы древний асфальтоукладчик, его первую находку: для древнейшего периода — примитив, для последующего — слишком высокотехнологичный артефакт. Хм… промежуточный вариант?

Артём на мгновение даже остановился, задумавшись, но мотнул головой, отгоняя непрошёные мысли. Народа перед аркой не было — либо нуждающиеся уже прошли, либо никому не требовалось переходить на ту сторону. Кроме него. С момента активации прошло уже минут десять.

Артём слез с флайка и активировал в нём наземный режим передвижения: спереди и сзади из корпуса выползли полусферы-колёса, и аппарат тяжело опустился на них, чем-то скрипнув внутри. Обесточив флайк, мужчина покатил его в сторону арки. Внутри, в момент перехода, некоторая техника переставала работать, в частности — некоторые узлы транспортных систем.

Чем ближе Артём подходил, тем выше вырастала арка, закрывая небо. По сравнению с домами, подпирающими облака, она казалась совсем невысокой, всего пару десятков метров, но была в ней какая-то массивность, давящая не психологически, а на энергетическом уровне. Так и хотелось встать на колени — ноги слабели. Впрочем, этот эффект был привычен и уже почти не замечался.

Перед тем как заехать внутрь, он остановился. Натянутая мутноватая плёнка прохода, из-за которой ничего нельзя было разобрать, подернулась рябью, и оттуда выскочила совсем молодая девчушка лет двадцати. Псилинк, давно настроенный Артёмом на расширенный функционал, тут же показал, что это действительно человек, а не синта: на двадцать процентов генномодифицированная и на пять — телоформированная в районе лица и груди, из-за чего та выступала вперед, словно голова дракона на корабле викингов. Окинув его и его флайк заинтересованным взглядом — возможно, она тоже его оценивала, — девушка улыбнулась. Артём вежливо посторонился и покатил флайк дальше. Переход, как обычно, ничем не запомнился: просто ты зашел там, а вышел тут. Разве что по ушам немного ударило, да на пару мгновений потерялась ориентация. Но это было привычно, так что Артём просто не обратил на мелочи внимания.

Чита была городом, несравненно бо́льшим, чем Снежногорск. По ушам тут же ударил гомон мегаполиса. В сравнении с ним Снежногорск, хоть и считался крупным, после перехода сразу начинал восприниматься как провинция.

Не успел Артём завести свой аппарат, как к нему подбежали весело смеющиеся парень с девушкой.

— Простите нас, пожалуйста! Вы не из Перу, случайно?

Он оглядел себя, пытаясь понять, почему его могли принять за выходца из тех краёв.

Девушка хихикнула:

— Извините, мы, наверное, ошиблись. Просто к нам должен приехать музыкант, играющий на перуанской флейте, а у него такой же флайк, как у вас… Так вы не Педро де Кастаньятос?

— Нет, я — Артём, — не смог не улыбнуться в ответ он. — Но, насколько я знаю, Педро — это не имя индейцев Анд.

— Ой, да мы знаем! — махнула рукой девушка, парень подтверждающе кивнул. — Он испанец, но как виртуоз перуанской флейты признан даже в их кластере, где придерживаются старых традиций. Кстати, если хотите, приходите на наш концерт, — воодушевлённо добавила девушка и отправила ему виртуальное приглашение.

— Благодарю. Завтра? Возможно, даже успею. Удачи вам! — Артём запустил флайк, управление которым тут же перехватила транспортная система города. Девушка с парнем помахали ему вслед и отошли в сторону ждать своего флейтиста.

На Артёма упала огромная тень. Он поднял голову и некоторое время провожал взглядом пролетающий дирижабль — весьма любопытный способ путешествовать. Ощущения совершенно иные, нежели в летающем городе. Там быстро привыкаешь к обстановке, и только в редкие моменты, глядя на пейзажи внизу, вспоминаешь, что находишься в небе. В дирижабле же, несмотря на привычные удобства, ты остаёшься ближе к земле, поэтому чувство полёта здесь гораздо отчётливее.

Артём продолжил путь до фазенды Игоря. Часть дороги по Чите придётся проделать в автоматическом режиме, а потом можно будет и погонять: он совсем раскис, погрузившись в свои мысли.

Флайк рыкнул, поднялся над землёй, колёса спрятались, и вскоре мимо парня замелькали виды большого города. Артём не раз бывал здесь, поэтому не особо крутил головой, но несколько изменений отметил. Кажется, в последний раз он заезжал сюда около года назад, когда неподалёку раскопали остатки железной дороги — вернее, её километровый участок, который так до сих пор и не идентифицировали. Когда её строили, зачем и почему — оставалось загадкой. Даже маркировок на рельсах почти не осталось, а те, что удалось восстановить с помощью алгоритмов синтеонов, не давали ответов. Просто цифры и изредка буквы.

Благодаря четкой работе городской транспортной системы он выбрался из города быстро — минут за десять. Несмотря на плотный трафик, флайк порой разгонялся до двухсот пятидесяти километров в час. Порой перемещаться под внешним управлением синтеонов было даже круче, особенно когда мимо на огромной скорости пролетают другие транспортные средства — буквально в десятке сантиметров. Или же флайк совершает «горку»: то взмывает вверх, то резко падает, особенно если не видишь, что находится за препятствием, которое приходится обходить. Почти половину подобных манёвров Артём не решился бы выполнить самостоятельно.

Система управления ориентируется на заданные водителем желаемые параметры скорости и его биометрию, но возможная опасность всё равно бодрит. Когда Артём выбрался из города, у него пропало желание устраивать гонку с самим собой — ладони слегка подрагивали. Особенно после последнего рывка, где его флайер буквально протиснулся между двумя автоматическими фурами: расстояние между рукоятками руля и их бортами составляло менее десяти сантиметров при скорости двести десять километров в час! Руль был заблокирован, но Артём помнил, что его руки в какой-то момент дёрнулись. Если бы он управлял сам, то наверняка закончил бы как человек и начался как труп.

Усомнившись в чём-то, Артём заглянул в настройки псилинка и с удивлением некоторое время разглядывал карточку допустимых параметров вождения, установленных им ещё около года назад для движения в черте города. Именно их считывает транспортная система. Пятьсот километров в час — это полнейший абсурд! Да ещё и уровень сложности трафика выбран максимальный. Впрочем, подобные условия считаются допустимыми, поэтому многие любители адреналина используют эти настройки в городских гонках, особенно при плотном потоке. Даже при осознании безопасности такого режима, всё равно пробирает дрожь. Артему же подобный риск был не нужен. К счастью, транспортная система в его случае всё равно не превышала двухсот пятидесяти километров в час. Ситуация была совершенно непонятной.

Артём покачал головой, встряхнулся, и вместе с ним качнулся его флайк, зависший в паре метров над землёй.

Дальнейший путь до дома Игоря Артём проделал быстро, спокойно и по прямой. Удивительно, но ему никогда не надоедали природные виды. Он знал, что многим они скоро наскучивают, но не ему. Собственно, по этой причине он и выбрал жизнь в лесу: каждодневное наблюдение за ним было для Артёма словно в первый раз, чувства и ощущения не стирались и не тускнели. Поэтому и сейчас он с удовольствием крутил головой, тем более что в этих местах раньше не бывал. Дикий лес сменялся полосами высаженных деревьев. Артём остановился лишь однажды и завис на несколько минут, заметив настоящего тигра. Тот охотился. Зрелище было завораживающим, но Артём не стал задерживаться и аккуратно облетел хищника, чтобы не помешать ему добывать еду.

И вот наконец Байкал! Артём минут десять неподвижно сидел на флайке, не отводя взгляда от воды. Потом будто очнулся, огляделся. Вдали, практически на берегу озера, стоял широкий одноэтажный дом. Над ним поднимался дымок, видимо, от костра — похоже, Игорь уже начал подготовку к готовке или уже готовит. Артём улыбнулся, рыкнул двигателем и полетел в сторону, где его ждали.

От автора

Сколько книг будет - неизвестно. Сама история мне нравится, остается надеяться на толковую реализацию. Частоты выхода прод обычная для меня - примерно одну в месяц.