Босс. Фотограф дьявола

Будьте внимательны, ведь, как известно — дьявол в деталях…

Желаю приятного времяпрепровождения с этой книгой в руках.

Сегодняшнее утро не предвещает ничего нового.

Просыпаюсь в шесть. Как всегда. Душ. Кофе три в одном, с собой, в любимой термокружке.

Потёртые джинсы, невыразительная кофта, тёплая — прохладно. Осень в Сибири — неприятное время года. Слякоть, серый воздух, пронизывающий ветер и редкое солнце. Пожалуй, накину безрукавку. А длинные вьющиеся волосы собираю в объёмную шишку.

Надеваю увесистый чёрный рюкзак, где мирно покоится фототехника для выезда, и обуваю кроссовки.

Ноги всё ещё гудят.

Вчера была сложная съёмка — день рождения у близнецов. Три годика и три часа беготни. Думала, удавлюсь, пока улыбалась и носилась за шкетами, пытаясь поймать хоть один удачный ракурс. Ненавижу фотосессии, где родители между собой не могут договориться, что хотят. Живые эмоциональные фотографии перепачканных в торте карапузов... или идеальные гламурные картинки, не имеющие ничего общего с реальностью.

Хватаю ключи от жёлтого немного потрёпанного «Опеля» и на парковку. Холодный ветер пробирает до костей. Хотя о чём я, недавно скинула пять килограмм, кроме костей, ничего не осталось. Ладно, преувеличиваю — грудь на месте. Природа озаботилась.

Усмехаюсь собственным мыслям и сажусь за руль. В прошлом году мне удалось урвать «Корсу», трёхдверку, по вкусной цене и в полной комплектации, хоть и с подбитым задним бампером. Включаю подогрев сидения и расплываюсь в блаженстве, пью остывший кофе. Жду, когда тачка прогреется.

«Надо что-то решать с фотостудией, — закрадывается мысль. — Сегодня снова мало клиентов. Если и дальше будет так — дело всей моей недолгой жизни пойдёт ко дну, так и не достигнув заоблачных высот».

Арендодатель оборзел — задрал плату, отгрёб половину парковки для магазина, убрал все вывески, кроме шоурума своей благоверной. Аж рычу от недовольства. Выруливаю на дорогу и мчу на работу.

К восьми подъезжаю к нашему убогому бизнес-центру. Старое здание советской постройки, года шестидесятого. Втыкаю тачку между двух мастодонтов — чёрный «Тахо» и белая «Тундра», осматриваю обе машины и на секунду задумываюсь, кто мог на таких притащиться в наше захолустье...

Тачки хоть и не новые, но всё равно недешёвые, такие редко бывают на окраине.

В одиночестве поднимаюсь на последний этаж.

— Доброе утро, — сталкиваюсь с охранником. Знает, что к восьми я здесь, и включает свет на этаже. — Как дела? Как жена? — искренне любопытствую.

— Здравствуйте, Оксана, — улыбается Пётр Сергеевич — усатый мужчина шестидесяти пяти лет, с подёрнутыми сединой висками. — Мария Олеговна в добром здравии. А вы, как всегда, с утра пораньше. Дома не сидится? Или клиенты?

— Дел много, — отмахиваюсь. — Хочу быстрее обработать фотки со вчерашней съёмки. Сегодня допоздна.

— Такая живая, завидую вам, — качает головой. — Умница. Пусть наладится всё. Знаю, что арендодатель нехорошо поступил, — кривится. — Почти все ушли. А вы одна из немногих, кто остался. Ещё не надумали место менять?

— Ой, Пётр Сергеевич, — вздыхаю, — если и надумаю, то закрываться. Разве что чудо случится, а так уйду в вольное плавание, а оборудование распродам.

Охранник сочувственно желает хорошего дня. Да. Не помешает.

Захожу в студию. Включаю тусклый свет. Родные пятьдесят квадратов с кучей оборудования и приблуд для съёмок. Столики, стулья, кресла, стеллажи да диван — вот и всё. Окна зашторены, чтобы естественный свет не мешал и не создавал ненужных бликов.

Ставлю кружку с холодным кофе, снимаю рюкзак и убираю за ширму, где стоит компьютер. Сперва — помыть полы. Скидываю верхнюю одежду на офисное кресло, переобуваюсь в кеды и закатываю рукава.

Каждый мой рабочий день начинается с беготни в туалет за водой, помывки пола, протирания пыли и проверки оборудования. Закончив, прячу инвентарь и включаю компьютер. Начинает играть приятная музыка и гудеть дохлый вентилятор. Глубоко вздыхаю и скачиваю фотки на комп.

А пока тридцать два гигабайта отстоя заполняют память старенького, но мощного компьютера, проверяю ежедневник.

Так-с...

Сегодня двое на «фото на документы», три часа аренды и бизнес-портрет. Ничего сложного, но и деньги небольшие.

В восемь тридцать приходит клиентка. Первый паспорт. Красотка. Трясётся девчушка, будто фото на всю жизнь на лоб приклеят. Успокаиваю, улыбаюсь. А рядом мама скачет — то причёску поправляет, то рубашку в брюки пихает. Пытаюсь объяснить, что на фото и воротник толком видно не будет, но меня не слушают.

Ладно, я привычная. За год, что снимаю на документы, придумала, как из любого сделать модель глянцевого журнала.

Говорю девочке, как сесть, берусь за свой подбородок и показываю, чтобы она свой приподняла. Пара вспышек и вуаля — шедевр готов. А после фотошопа можно на стену повесить, как картину.

Предлагаю клиентам чай и скрываюсь за ширмой. Ещё десять минут — глазки поярче, усилить блики на причёске, отрисовать тени, чтобы выделить скулы — готово.

Очередной довольный клиент, и пять сотен в кармане. Смешная сумма, конкуренты берут вдвое дороже, а я всё принижаю свои способности. Когда научусь достойную плату брать за работу? Тайна за семью печатями.

Жду, когда приедут на аренду в девять. Каталожка на два часа, так что после них придётся всё мыть — сумки притащат огромные и грязные — дождь идёт. Пока никого, набираю ведро воды, чтобы потом не бегать.

Паренёк-фотограф отлично управляется с оборудованием, меня не трогает, продолжаю работу над вчерашней съёмкой. Жую кусочек белой шоколадки, довольная клиентка подарила. И жду. После аренды — бизнес-портрет.

С самим заказчиком не разговаривала. Записывал важного мужика ассистент — Константин. Обаятельная торопливая речь, любитель пошутить. Предупредил, что начальник его — занятой перец. Ему нужна фотография для какого-то там ежегодника фирмы.

Помощник намекнул, что, если босс останется доволен, меня наймут, чтобы весь этот ежегодник отснять, почти две сотни человек. То самое чудо, что я жду.

К съёмке готова на все сто. Мудборд собран. Референсы на телефоне. Подобные портреты снимала десятки раз и для журналов в том числе, так что остаётся сделать всё быстро и красиво, чтобы мужик доволен остался — и заказ в кармане.

Провожаю «каталожников» и мою пол, прячу ведро и переставляю оборудование. Чистота и порядок, чего не скажешь о моём столе, заваленном ежедневниками да заметками.

В студию заходит улыбчивый молодой человек лет двадцати пяти, может, моего возраста — двадцать три. Обворожительный зеленоглазый брюнет в джинсах и пиджаке.

Смотрю в его сияющий взгляд и таю. Ого. Где же таких красавчиков делают? Высокий, статный. Я бы его сняла...

Не, как-то не так. Точно. Сфотографировала... или всё-таки сняла?..

— Здравствуйте, — растягивается в идеальной улыбке, брекеты носил, не иначе. По опыту вижу, у самой сейчас эти железки во рту... — Вы, наверное, Оксана, — тянет руку. — Я Константин, можно Костя.

Кажется, я в лужу превратилась, сгребаю себя и стараюсь держаться профессионально:

— Добрый день, Костя, — отвечаю рукопожатием и злюсь, что после уборки, руки кремом не мазала. А ещё из-за одежды. Как зачуханка смотрюсь. — А... — заглядываю за его спину, — где ваш начальник?

— Станислав Игоревич сейчас будет, — хмурится. — Важный звонок.

— Кофе? — перетекаю к столику с угощениями.

— Не откажусь, — разувается, — тапочки любые можно надеть?

— Да, — какой внимательный, видит, что полы чистые

Быстренько окидываю взглядом обувь и снова злюсь, надо было перемыть утром и её. А молодой человек переобувается, проходит вглубь студии и разглядывает оборудование. Ручки шаловливые тянет — трогает провода.

— Интересно у вас. Это, — обводит пальцем помещение, — ваша или вы только фотограф?

— Моя, — показываю ему кружку. — Вам сахар, сливки положить? Конфетку?

— Да, три ложечки и сливки.

Еле удерживаю брови на месте. Ничего не слипнется? Кружка всего миллилитров сто пятьдесят, двести — потолок. Или он поэтому такой сладкий?

«Так! Ксюша! Утихомирь своё долбанутое воображение!» — ругаю сама себя, но просьбу выполняю. Прихватываю конфету и к молодому человеку, который расположился на диванчике.

Протягиваю напиток и наблюдаю. А Костя делает пару глотков под моим пристальным взором.

— Спасибо, — улыбается и дальше пьёт.

А я-то думала — я сладкоежка. Но столько сахара — перебор даже для меня.

— Расскажите немного о том, что и как мы будем сегодня снимать? — включаю профессионала.

— Думаю, тебе виднее, — отрывается от пластиковой кружки. — Ничего, что я на ты?

— Всё нормально, — кокетничаю, что же я не накрасилась толком?

— Задача — сделать фотографию на обложку ежегодника. Это может быть, как портрет в полный рост, так и крупный, сидя, — бросает взгляд на мебель в углу студии.

Соображаю. Размыто, ну да ладно. И с меньшим работали. Иногда приходят с запросом — «сделай то, не знаю что, но чтобы круто». Здесь хоть отправная точка имеется.

— А макет или пример прошлых обложек есть? — иду за утренним недопитым кофе.

— Да, — копается в смартфоне и после недолгого затишья протягивает свою лопату.

Внимательно рассматриваю. Так-с, типаж сложный — квадратный подбородок, глубоко посаженные глаза, грубые черты лица. Да, милашку из такого не сделаешь. Широкие плечи, судя по пропорциям, невысокий. Хмурюсь.

Наверное, Костя замечает.

— Что-то не так? — становится серьёзным.

— Нет, — растягиваю губы, но чтобы брекеты видно не было, — думаю, как подчеркнуть достоинства вашего начальника и при этом соответствовать стилистике издания.

— Для начала надо будет его от телефона оторвать, — ухмыляется парень.

— Нам нужна одна качественная фотография, — посматриваю на здоровый октобокс. — Пока буду свет настраивать, он может разговаривать, а потом на две минуты оторвётся.

Не жду ответа, отставляю стакан и иду к осветительному прибору:

— Есть пожелания по цвету фона? — улыбочки симпатяге отходят на второй план. — Что по обработке? У вас есть ретушёр, или вы хотите, чтобы я сделала ретушь?

— Всё на усмотрение профессионала, — слышу неприкрытую лесть, приятно, но губу раскатывать не стоит.

— Тогда ждём Станислава Игоревича. Может, — поворачиваюсь с горящими глазами к Константину, — вы побудете моделью, а я свет настрою?

— Э, — теряется парень. — Можно, наверное.

Улыбаюсь и жестом приглашаю пройти на съёмочную площадку. Слукавила я, просто хочу сделать пару портретов симпатяги. Цвет кожи, рост, конструкция лица у парня и его шефа отличаются, а значит, и свет будет стоять иначе. Но Косте об этом знать не обязательно.

Да уж, молодой человек под сто девяноста ростом, пожалуй, нужен стульчик, а то будет выглядеть шпалой на однотонном сером фоне. Несу массивное на вид, но лёгкое кресло. Всё обман, выглядит мощно, а сделано из пластика, зато на фотографиях — огонь.

Усаживаю Костю в свободную, даже вальяжную, позу — предлагаю закинуть ногу на ногу и приподнять колено, облокотившись на него. Сделаю портрет в три четверти — он же в тапочках.

Вожусь с насадками — отдаю предпочтение любимой схеме для мужского портрета. Жёсткая полоска света с одной стороны, подчёркивающая фигуру и форму лица. И мягкий с другой, чтобы тени не были слишком глубокими. Хочу придать брутальности милой мордашке Кости.

Делаю пару пристрелочных кадров, сдвигаю источники. Вуаля, портрет готов. Показываю молодому человеку и вижу неподдельное удивление.

— Неожиданно, — изгибает бровь. — А с тобой легко. Сразу раскусила, — улыбается. — Можно, мне это фото? Сколько? Я оплачу.

— Спасибо, — снова плыву, — за счёт заведения.

Понимаю, что я не прочь продолжить знакомство. Собираюсь сделать ещё пару фотографий, но открывается дверь и в студию ураганом врывается мужчина.

— Какого чёрта? — ругается тот глубоким грудным голосом.

Обалдев, делаю шаг назад, чтобы осмотреть гостя. Высокий, хоть и ниже Кости, блондин с густой короткой бородкой, в голубом костюме-тройке, кажется, не по размеру. Ощущение, что пиджак при следующем движении хозяина просто расползётся от напряжения. А взгляд...

— Здравствуйте, — улыбаюсь, не дав больше мужчине ругаться. — Вы к кому?

— Это Станислав Игоревич, — подрывается с места Костя.

— Что за ерунда? — продолжает на повышенных тонах начальник, указывая на своё лицо.

Замечаю, что цвет кожи на руке и лице сильно отличается. Тот делает пару шагов внутрь, присматриваюсь и понимаю — он только от визажиста, а тот неправильно подобрал тон, сделав мужчину похожим на морковку.

Сдерживаю улыбку. А вот Костя позволяет себе смешок.

— Не ржи, — огрызается начальник.

Какой невоспитанный!

— Оксан, ты сможешь что-то с этим сделать? — обращается ко мне помощник.

Оба вперивают свои взгляды в меня.

— Вы могли бы переобуться? — несмело спрашиваю у Станислава Игоревича.

Он вызывает странное чувство. Перечить такому не хочется. Выглядит злобно. Ему лет тридцать, может, чуть больше, а глаза серые и холодные, как сталь. Они, кстати, совсем не глубоко посажены, разве что нависающее веко. Попутно оцениваю внешность и думаю, какой свет лучше поставить.

Уже поняла, что прошлый фотограф допустил пару ошибок, изуродовав мужчину. На самом деле этот Станислав очень симпатичный. Я бы сказала, а-ля Крис Хемсворт. Так что сложностей, чтобы показать его с лучшей стороны не возникнет. Можно выдохнуть.

Станислав недолго хмурится, а потом показывает подошву туфель:

— Уже переобулся, — рычит, — недостилист на вашем этаже обитает, — ругается и проходит к Косте, который неприкрыто улыбается, разглядывая начальника.

Чуть не ахаю, когда лицо Стаса попадает под свет. Чем его накрасили? Мало жёлтого оттенка на его собственный холодный цвет кожи, так ещё и сияет, как новогодняя ёлка. Да как прикажете его фотографировать? Замучаюсь править это убожество, хоть чёрно-белый портрет снимай...

Мужчины шёпотом перекидываются парой фраз, а я летаю в абстракции, пытаясь придумать, как исправить положение.

— Так, — успокаиваюсь, — давайте, познакомимся. Расскажите о себе и какой результат вы хотите получить по итогу?

Станислав оборачивается с изогнутой бровью:

— Для начала хочу исправить эту тыкву, — снова тычет в своё лицо.

— Предлагаю смыть косметику, — мнусь, — правда, можем не успеть всё отснять, у меня ещё одна съёмка. Могу исправить в редакторе, — улыбаюсь. Просто фото вы получите позже, чем мы оговаривали.

— Плевать, — обречённо отмахивается Станислав и садится в кресло, где сидел Костя.

Так-с, а большой босс выглядит в нём нелепо. Оно будто сковывает его. Оглядываю студию, в поисках замены реквизита.

— Давайте вместо кресла этот стул возьмём, — торопливо выдвигаю светлый, барный, без спинки и с подножкой. — Вам больше подойдёт, — улыбаюсь.

Станислав скептически смотрит на меня и на стул, но соглашается. Определённо, теперь мужчина выглядит куда интереснее. Пристрелочный кадр — меняю свет. Хочется равномерного освещения без резких переходов, но с глубокими тенями, чтобы отразить мужественность черт лица.

Показываю, как встать. Предлагаю опереться на стул, а одну ногу поставить на подножку. Но пока разглагольствую, студию оглашает громкий звук мелодичной иностранной песни — не знаю такую.

Станислав быстро наклоняется и распахивает пиджак, проходясь щекой по ткани, достаёт телефон и отвечает. Сжимаю кулаки, потому что мужчина испачкал ворот рубашки этим кошмарным тональником. Переглядываемся с Костей, а Стас начинает грозно тараторить на... испанский?

Задираю брови. Мои познания этого языка заканчиваются на сериале «Дикий ангел», который смотрела старшая сестра, когда я была мелкой.

Поглядываю на часы, понимаю — мало, что клиент задержался, так ещё и отвлекается, а время поджимает, у меня следующая съёмка.

— А, — обращаюсь к Косте, — мы можем на пару минут прервать разговор? У меня скоро клиент...

— Станислав Игоревич, — улыбается молодой человек, — может, чуть позже решите свои личные вопросы?

«Личные?» — как интересно...

Начальник рявкает что-то на том же испанском.

— Несколько минут, и он освободится, — неловко улыбается Костя.

— Есть запасная рубашка?

— Нет, — мотает головой парень.

«Чёрт, — ругаюсь. — Что делать-то? Может, застирать и высушить утюгом?»

Станислав сбрасывает вызов, а глаза его пышут яростью. Да уж, где тут сделать хороший портрет?

— Продолжим, — рыкает и протягивает телефон Косте.

— Вы, — мямлю, — рубашку испачкали.

— Где? — наклоняется, чтобы посмотреть и опять задевает ворот.

Почти скулю.

— Вот, — хватаю с тумбы зеркальце и подхожу к Станиславу.

Утробно рычит, смотрит исподлобья и возвращает зеркало:

— Что делать? Это можно исправить в фотошопе или как? — сдержанно спрашивает.

— Да, но лучше бы оттереть, чтобы никаких пятен при печати журнала не вылезло. У меня не так много опыта в исправлении одежды, — нехотя признаюсь.

— Вперёд, — всплёскивает руками. — Говорите, что делать.

— Могу застирать и подсушить феном или утюгом, — пожимаю плечами.

— Может, мою наденешь? — встревает Костя.

Осматриваю его рубашку, тоже белая, хоть и молодёжная, но вполне подойдёт, да и жилетка перекроет большую её часть.

— Давай, — выдыхает Станислав и скидывает с себя одежду.

Опускаю глаза, лишь изредка поглядывая на мужчину. Притворяюсь, что у меня дела появились, и отшагиваю. Похоже, ни одного, ни второго не смущает моё присутствие. Они спокойно обнажают свои торсы.

Чувствую, слюнки-то текут. За спиной скрипит дверь, и слышу громкий женский вздох. Оборачиваюсь, та что-то кидает про бесстыжих и разврат и хлопает дверью. Лицо моё сползает. Это клиентка была?

Пулей вылетаю следом и пытаюсь объясниться. Но женщина не желает меня слышать. Клиентка пожилая, наверное, подумала чего не того — двое мужиков полуголых и я...

Поникшая, возвращаюсь. Закрываю дверь на ключ. У меня только что образовались дополнительные полчаса.

— Что случилось? — участливо интересуется Костя, сверкая своим идеальным телом, даже пиджак не надевает.

— Клиентка ушла, — поджимаю губы.

— Я оплачу, — небрежно кидает Стас, привлекая моё внимание.

Подхожу к нему, беру фотоаппарат, наматываю ремень на запястье, и замираю. Боже! Что за ужас?! Куцая рубашка вот-вот лопнет на его плечах. Выглядит, словно на шарик натянули резинки и пытаются надуть его ещё...

— Это никуда не годится! Рубашка вам не подходит. Простите, но давайте, я вашу отстираю, раз время есть. Я не хочу делать заведомо плохой кадр. А оплачивать ничего не надо, — задираю нос, — вы не виноваты, что женщина сбежала.

Хватаю рубашку со стула и, не дав мужчинам и рта раскрыть, пулей вылетаю из студии, прихватив хозяйственное мыло. Нужная вещь, постоянно что-то пачкается, а оно отстирывает всё.

В туалете приступаю к приведению в порядок одежды. Осторожно, чтобы не размазать крем ещё больше. Попутно пускаю слезу по своей несчастной работе. Точно закроюсь.

Возвращаюсь в студию, включаю утюг и под пристальным взглядом Кости и Станислава просушиваю воротник с обратной стороны, чтобы не испортить внешний вид изделия. Чувствую потрясающий древесно-цитрусовый аромат от рубашки. Дурманит.

— Так-то лучше! — отдаю. — Можете переодеваться.

Станислав, не дожидаясь, когда я отойду, расстёгивает рубашку Кости, а я втыкаю взгляд в пол.

— Можно смыть этот ужасный грим? — спрашивает мужчина.

— Да, — киваю.

— Замечательно, — бурчит и отдаёт одежду помощнику. — Тогда смывайте, а оденусь я потом.

Садится на стул, а я в изумлении поднимаю взгляд и утыкаюсь в мощную, покрытую короткими волосами грудь.