Ботиночки

Любимый сезон Юры всегда начинался вместе со школой. Лето отдавало свои последние тёплые деньки, а после встречала золотая пора. Сентябрь был по-своему приятен: мальчик обожал любоваться видом падающей листвы, слышать шуршание жёлто-оранжевых дорожек под ботинками и наблюдать за дождливыми днями через окно своего дома.

В восьмой раз Юру встречала школа, а последнему нравилось возвращаться после трёхмесячного перерыва на учёбу. Отчего появлялись подобные чувства, юноша не знал. Было ли дело в учителях, которые умели преподнести свой предмет интересно, или в одноклассниках, что постоянно таскали мальчика гулять после уроков. Но друзей среди них у последнего не было. Школьник любил проводить большую часть времени в одиночестве либо играть дома с младшим братом Димкой. Последний как раз стоял среди толпы четвероклашек и активно махал свободной рукой старшему. Другою он держал за руку свою подружку Юлю, с которой сидел вместе за одной партой уже с самого первого класса.

Юра помахал в ответ и улыбнулся, а после сбоку подскочили несколько его одноклассников и стали спрашивать про прошедшее лето. Одни хвастались удачной выездкой из деревни в город, а вторые так вообще в другую страну. Больше всего молчали те, кто проводили все три месяца в деревне. Парень был в их числе.

— Да чё ты мелешь про свою Европу? Я же тебя полторы недели назад в бабкином огороде видел! Никуда ты не ездил!

— Я на неделю катался, дубина! Вернулся с родителями только вчера.

— Ой, да, конечно. Скажи ещё, что ты по магнитику каждому привёз из своей это Немеции!

— Это была Германия, болван!

По двору прошёлся громкий смех одноклассников. Юра тоже не сдержался, ощутив приятное тепло в груди. Он с каждым годом понимал, что очень сильно любит людей, их поведение и чувства. И мечтал, чтобы такие моменты беззаботности чаще присутствовали в каждой жизни. Хотя прекрасно понимал, что такое бывает далеко не всегда.

Наивность впервые дала трещину, когда развелись родители. Диме было всего три года, он совсем не помнил того периода, в отличие от Юры. Последний же до сих пор мог по памяти прокручивать ругань взрослых между собой, благо никто никогда не позволял поднять друг на друга руку. Однажды матери всё надоело, поэтому она собралась вместе с сыновьями и уехала обратно в родительский дом в посёлок. Дедушка ещё жил в то время, а вот бабушка скончалась задолго до появления Юры на свет. И мальчик хорошо помнил старшего родственника, который смог ему заменить отца и стать первым настоящим другом.

В следующий раз кусочек веры в лучшее отвалился, когда школьник впервые увидел драку старшеклассников между собой. Они избивали друг друга до крови, словно исход зависел от смерти соперника. И никто не пытался остановить этих двоих. Мальчик понимал, что это ненормально. Ему было страшно смотреть на подобное. Но больше всего он не верил, что люди могут так ненавидеть друг друга.

Окончательно иллюзии о лучшем разбились вдребезги, стоило Юре понять, что смерть бывает и от чужих рук. Убийства стали для подростка роковым осознанием. Именно в тот момент парень сразу понял, чего он хочет от жизни.

— Юрий, доброе! Уже с линейки возвращаешься?

— Доброе утро, Степан Игнатьевич! — перед мальчиком стоял худощавый высокий мужчина с мягким лицом и доброй улыбкой. Он подёргивал свои усы пальцами, внимательно наблюдая за подростком. — Ага, сейчас Димку проведаю и пойду к Михаилу Геннадьевичу, гостинцы передать надо. А вы уже с отпуска приехали? И как там дела за деревней?

— Всё по-старому. Навещал товарища с армии. Дела у него отличные, огородище-то какое, ух! Почти с размером школьной территории, представляешь? И он один за ним бдит днями и ночами. А красота-то там какая! Вечером вот сядем на верандочку, например, чаи гонять, и глаза оторвать невозможно.

Степан Игнатьевич раньше был очень хорошим другом дедушки Юры и Димы. Так молодёжь в принципе и познакомилась с соседом и школьным вахтовиком в одном лице. И по сей день общаются.

— Юрка, ты Михаилу Геннадьевичу передай, что я завтра к нему загляну по делу. Он поймёт, о чём речь, — мужчина хитро подмигнул, а Юра лишь положительно кивнул и отправился на поиски брата.

Дима довольный носился по спортивной площадке с одноклассниками и не сразу заметил, что брат стоял в стороне и спокойно наблюдал за ним какое-то время. Стоило мальчику увидеть Юру, как он сразу забыл обо всех и подбежал к старшему.

— Ты есть не хочешь ещё?

— Чуть-чуть, но я потерплю! Мы доиграем, и я Юлю до дома проводить хочу. Можно?

— Можно, но сначала к дяде Мише приходите, — Юра поправил праздничную бабочку, а после решил вообще снять её с шеи Димы, чтобы та не мешалась. — Пирожками угостим её. Мама твои любимые сделала с повидлом.

— Я так и знал! С утра ещё запах почувствовал вкусный, — у младшего брата уже чуть ли не потекли слюни, из-за чего старший хихикнул. — Мы тогда недолго!

— Договорились.

Парень ушёл, направляясь в сторону участка милиции. От школы здание стояло совсем недалеко, но даже за это время Юра успел вспомнить первое знакомство с Михаилом Геннадьевичем. Произошло это как раз из-за той драки старшеклассников, которая повергла мальчика в шок. Поэтому он не помнил, как влетел между парнями и пытался их разнять, из-за чего ему случайно прилетело по голове. Все виновники банкета, как тогда сказал милиционер, сидели в участке и отчитывались за произошедший случай.

— Вы, два болвана, хоть понимаете, что это мальчишка вас от инвалидности спас? До потери памяти ведь друг другу морды били, а все стоят! Что за народ, ей богу.

Юра ещё помнил какие-то фразы про личные дела и маты от милиционера по поводу всей ситуации в целом, но слова о том, что мальчик смог помочь, сделали его день. Шишка на лбу правда потом ещё проходила неделю, но школьник услышал нужное.

— Дядя Миша, привет! — парень забежал в комнату отдыха милиционеров и не смог сдержать широкой улыбки, когда увидел довольное лицо в ответ. — А у меня тут от мамы для вас кое-что есть!

— Заходи-заходи, ты вовремя, я как раз чайник поставил. Что там Вера успела передать? Дай угадаю, — он пытался принюхаться к запаху от пакета, который Юра уже вытащил из своего рюкзака. — Мои любимые, с картошечкой! И с повидлом!

— В точку! — Юра рассмеялся и стал развязывать узел, чтобы вытащить еду на тарелку, заранее подготовленную мужчиной. — Зовите своих, пусть тоже угощаются. Пирожков много.

— Святая женщина! Я бы с голодухи уже помер, если бы не ваша мама, честное слово, — Михаил рассмеялся, а Юра не мог перестать улыбаться. Ему казалось, что милиционер будто никогда и не был незнакомым человеком. Особенно после того, как мать семейства стала часто проводить время с мужчиной и звать его домой. — А где Димка? В школе поди?

— Ага, со своими развлекается. Скоро будет, ещё и с Юлей вместе за ручку придёт.

— Молодец какой! Уже позаботился о подружке рядом. Брал бы ты с него пример, Юрка.

— И вы туда же, — школьник смущенно рассмеялся. — Ну куда мне сейчас она? У меня других дел пока слишком много.

— Дела всегда будут, малец. А вот поддержка рядом — это временное удовольствие! Ты сейчас так молод, самые искренние и яркие чувства как раз в эту пору приходят.

— Вы правы, но сердцу ведь не прикажешь?

— Тут ты прав. Ладно, уделал. Отстану от тебя, — мужчина улыбнулся, услышав снова смех Юры, а после начал разливать кипяток по кружкам, закидывая параллельно пакетики с чаем.

Они какое-то время болтали о всяком, а после заявились младшие, после чего в комнате отдыха стало совсем шумно и весело. Но стоило обеду милиционера подойти к концу, как тот сразу направился в свой кабинет, успев при этом быстро убраться за детьми.

— А, дядь Миш, — Юра уже стоял на выходе, когда вспомнил переданные слова ранее. Младшие первые выскочили на улицу. — Степан Игнатьевич сказал, что зайдёт потом.

— Понял, — кивнул милиционер, неосознанно нахмурившись. Юра удивился подобной реакции, но не успел обдумать её, как Михаил сразу расслабился и улыбнулся. — Мама как ваша приедет со смены, я к вам домой заеду в гости.

— Будем ждать.

Двери участка хлопнули, а после Юра глубоко вздохнул, наполняя лёгкие осенним воздухом. Пейзаж был прекрасным, и парень пожалел, что не имел полароида. Очень сильно захотелось запечатлеть данный вид.

Вернуться в реальность заставила рука Юли, которая по привычке брала ладошку старшего брата друга в свою, когда они втроём шли до её дома. Дима что-то рассказывал на фоне, а Юра думал о своём. Они прошли большую часть посёлка и стали идти тропинкой через лес, когда девочка резко остановилась и уставилась на небольшой пенёк вдоль протоптанной дороги. Мальчишки замерли следом.

— Юль, ты чего? — сразу спросил Дима, а старший брат проследил за взглядом подружки младшего. На старом трухлявом, почти развалившемся, дереве лежали ботиночки. Они были явно детские и скорее всего раньше принадлежали мальчику. Потёртые, с небольшими кусочками грязи в некоторых местах.

— Их вчера тут не было, — как-то скомкано бросила Юля, а после зажмурилась. — Я точно помню.

— Наверное, они не нужны кому-то стали. Вот их и оставили, чтобы взял кто-нибудь другой, — стал успокаивать старший и улыбнулся, когда девочка снова открыла глаза и посмотрела на подростка.

— Да, Юрка правду говорит! — Дима стал поддерживать брата, чтобы подруга перестала нервничать.

— Я верю, — закивала головой девочка. — Просто странно, что они так появляются. В прошлом году я недалеко от дома тоже почти такие же нашла. Но те были не на липучках, а со шнурками, я точно помню.

— Какая хорошая у тебя память. Неудивительно, что ты у нас всегда на концертах стихи рассказываешь, — старший попытался увести тему разговора в более приятное русло, что сработало, поскольку Юля сразу смущенно улыбнулась.

— Юр, ты ещё не слышал, как она поёт! На этот Новый год она будет со старшеклассниками в хоре выступать, представляешь? И у неё там целый куплет будет!

— Ну зачем ты рассказал? — девочка мягко дёрнула друга за руку, но не переставала улыбаться. — Весь сюрприз испортил!

— Сделаю вид, что ничего не слышал. Но отметить, что ты большая молодец, я не могу.

Девочка совсем раскраснелась, крепче сжав руку Юры. Никто и не заметил, как все трое пришли к дому школьницы. Она сразу отпустила ребят и подошла к своей калитке.

— Спасибо! Мне всегда так хорошо, когда мы все вместе. Жаль, что у меня нет такого старшего брата как ты, Юра.

— Эй, а как же я? — начал негодовать Дима, из-за чего Юля сразу рассмеялась.

— Если ты будешь моим братом, то мы пожениться не сможем, дурашка! — она крепко обняла друга, а после побежала к дверям своего дома, не забыв помахать ребятам напоследок.

Ужин мальчишки проводили без матери. После ночи она должна была вернуться со смены, поэтому Юра заранее поставил налитый в тарелку суп и нарезанный хлеб с сыром в холодильник. Димка заваривал чай и напевал себе под нос какую-то детскую песенку, а старший стал наблюдать за братом. Взгляд устремился в окно, когда до ушей донеслось завывание ветра, но темнота не позволяла парню взглянуть дальше фонарного столба, освещающего ближайший участок земли. Лишь такие же горящие окна рядом давали Юре понять, что их дом не находится в лесной чащи, а стоит среди зданий, где на улице ходят взрослые.

Почему-то вспомнились слова Юли, перед глазами снова всплыл образ детских ботиночек. И почти такое же воспоминание появилось следом в голове, когда Юра навещал дедушку на кладбище в прошлом году. Там стояли почти такие, но будто на размер меньше, светленькие. Явно были девчачьи. Они прятались в самом отдалённом углу кладбища, но при этом стояли так, будто хотели показаться всему миру. Являлись такой же памятью о ком-то.

Юра стал думать о худшем, фантазия разыгралась не на шутку. Хотелось отвлечься, посмотреть кинескоп с Димкой, а после лечь отдохнуть. От мыслей отвлёк раздавшийся звонок в коридоре. Младший сразу посмотрел на брата.

— Ты возьмёшь? Это, наверное, мама.

Старший взял трубку, но на той стороне услышал лишь взрослый голос. Это был отец.

— Юра, привет. А где Димка?

— Он чай пьёт, все руки в варенье. Чего ты хотел?

— Про дела его узнать. Сегодня ведь он в школу пошёл, — мужчину явно не смутило, что Юра не поздоровался в ответ. И голос последнего веял не столько отстранённостью, сколько безразличием.

— Пап, он четвёртый год уже в школу идёт. Ты как в первый раз.

— Мне всё равно интересно узнать, чего уж ты?

А про дела старшего сына ему неинтересно знать. Но последний уже давно с этим смирился.

— Нормально у него всё. Он уже руки мыть пошёл, скоро трубку возьмёт. Повиси пока...

— Юр, погоди, — мальчик замер, но продолжил молчать, пока отец собирался с мыслями. — Скоро у Димы день рождения. Я ему подарок отправить хочу, заберёшь с почты? А то мать ваша вечно на работе, потом толком никуда сходить не может. Да ещё и проболтается раньше времени. А ты у меня парень умный, знаешь как младшего порадовать!

Нет, безразлично не было. Никогда не было и не будет. Ведь это его отец, за чьё внимание приходилось бороться даже тогда, когда родители были вместе. Юра не понимал почему так.

— Хорошо, я всё сделаю.

— Молодец! Я тебе потом позвоню, ладно?

Рядом уже возник радостный Дима. Старший только успел промычать в ответ и сразу передал трубку младшему брату, а сам ушёл в зал, где раньше спал дедушка, и включил кинескоп, чтобы не слышать довольного голоса мальчика.

У Юры всегда были какие-то странные отношения с отцом. Слишком много требований, никаких поблажек. По имени даже не обращался. Но стоило появится на свет Диме, как мужчина изменился. Стал более чутким, начал и к Юре мягко относиться. И даже это редкое проявление внимания очень радовало последнего. Только после развода из жизни отца исчезла не только его бывшая жена, но и старший сын тоже. И вспоминал про него мужчина только когда ему что-то было нужно.

Юра стал неосознанно думать о подарке, который в этот раз пришлёт отец. В прошлом году Диме досталась красивая брошь из Египта в виде жука-скарабея. Мальчик настолько сильно полюбил эту безделушку, что постоянно носил её с собой во внутреннем кармане рюкзака и показал только Юле. Больше о ней никто не знал: Дима боялся, что кто-то обязательно посягнётся на его ценную вещь.

В этот раз мальчик наверняка получит того сама робота, о котором мечтал ещё с прошлой зимы. А Юре отец хотя бы шлёт деньги на день рождения.

Наверное, из-за нехватки папы в жизни старший сразу признал Михаила Геннадьевича как нового ухажёра своей матери, поскольку тот совсем не стеснялся общаться и проводить время с Юрой. Дима может какое-то время сопротивлялся, но тоже быстро растаял к милиционеру. Однако всегда говорит, что отец у него только один, и никто ему заменить его не сможет.

***

— Ну вот, — Юля начала хныкать, когда замок на школьной туфле окончательно слетел. — Что же делать теперь? Папа ругаться будет, что испортила.

— Погоди, не переживай, ладно? — Дима пытался исправить ситуацию, но у него ничего не получалось. — Надо что-нибудь просто придумать. Сиди тут, я сейчас Юру позову!

Мальчик скрылся в школьных коридорах, пока подруга одиноко сидела на скамейке и старалась сдержать слёзы. Туфлям был не один год, достались они ещё от двоюродной старшей сестры по линии мамы. И хоть обувь была классической и не имела ничего запоминающегося или выделяющегося, Юля очень дорожила ими.

Девочка сразу засветилась, когда увидела спешащих к ней мальчишек.

— Юра!

— Привет, — парень стал изучать проблему сходу, параллельно слушая Димкины предложения. — А где сам замок?

— Вот он, — младший брат протянул вещь в руки старшего. — Отвалился сразу, как только мы из класса вышли.

— Надо бы чем-то подцепить язычок, чтобы он не болтался сам по себе. А то туфли тебе большеваты, Юль, поди навернёшься где-нибудь так неудачно.

— А их же починить ещё можно? — в голосе прозвучала надежда. — Это же не навсегда?

— Не навсегда, — Юра улыбнулся, когда девочка облегченно вздохнула. — Надо только руки по опытнее. Твой папа не сможет их сделать?

— Мой папа только пить умеет. И кричать. Скажет, как обычно, что я бестолковая. Ничего не могу носить нормально. А м-мне нравятся эти туфли. Я не с-специально их сломала!..

— Юля, не смей плакать даже из-за этого! Слышишь? — Дима сразу обнял подругу, поглаживая её по голове. — Мой брат сказал, что вопрос решить можно. Наша мама может тебе починить туфли! Она у нас на все руки мастер, когда дело касается вещей. Правда, Юра?

Старший одобрительно кивнул, а после снова посмотрел на обувь.

— Но сейчас надо что-то временное сделать хотя бы. Вам ведь ещё два урока в школе сидеть. Булавка бы помогла...

— О, точно! — Дима неожиданно воодушевился и полез в свой рюкзак. Он какое-то время ковырялся в одном из карманов и достал брошь. — Это подойдёт?

— Дима, ты что? Не нужно! — Юля заохала. — Это же подарок! А вдруг я его потеряю?

— Ты уверен? — Юра долгое время смотрел на жука-скоробея, который ему протягивал младший брат. Тот лишь довольно закивал.

— Конечно. Это же для Юли. Я не хочу её оставлять заплаканной! Ты ведь всегда говорил, что вещи не могут быть важнее человека и его беды.

— Ты молодец, Дима. Папа и мама бы очень гордились твоим поступком, — Юра искренне улыбнулся, из-за чего брат засиял будто сильнее прежнего. Старший взял брошь в руки и стал химичить с туфлей девочки. Через время Юля крутилась и любовалась проделанной работой.

— Какая красота! Они теперь мне ещё больше нравятся. Спасибо огромное! — школьница сначала обняла Юру, а после поцеловала в щёчку своего одноклассника. — Я этого никогда не забуду.

Дима быстро покраснел и стал неловок чесать затылок. При этом всём он улыбался так широко, что старший брат начал невольно запоминать этот отрывок жизни. Событие врезалось в голову, которое ещё долго преследовало парня.

Вечером дети встречали маму, ели жаренную картошку с грибами и играли в снежки во дворе из первого снега. К ужину даже подоспел милиционер, и вся семья проводила время вместе. Юра не помнил дня, когда он был настолько счастливым, хотя его окружала бытовая забота. У школьника поднялось настроение ещё с уроков благодаря одноклассникам, поступку Димы, и закончилось всё тёплым вечером среди хороших людей. И даже начинающаяся к ночи буря была приятна. Как завершение бурного дня.

На следующее утро Дима не дождался Юли и убежал на уроки без неё, пока Юра болтал с одноклассниками в гардеробной. На смене как раз сидел Степан Игнатьевич. Он спокойно расставлял разбросанную уличную обувь младших классов и что-то себе пел под нос.

— Юрий, доброе утро! Бодро выглядишь сегодня.

— Доброе! Могу про вас сказать тоже самое, — мальчишка кивнул школьникам, и те ушли, оставив двоих хороших знакомых наедине. — Вы сегодня прям совсем сияете. Случило поди чего?

— Ага, племянница с утра звонила перед сменой! — он улыбнулся, а после снова стал дёргать свои усы. — Следующим летом к себе зовёт поехать, как отпуск будет. У неё же дочка есть, ровесница Димки твоего. Я вот думал подарок какой прикупить, да ничего в голову пока не идёт.

— Не знал, что у вас племянница есть, — удивился Юра, помогая собирать детскую обувь. Степан Игнатьевич сразу стал махать рукой.

— Ой, ну ты чего, дружок! Не занимайся этим, это моя работа. Беги уже на занятия, на перемене потом ещё поболтать сможем.

— Хорошего дня! — школьник кивнул, а после скрылся в коридорах здания. Он напоследок забежал в крыльцо младшеклассников и быстро заглянул в кабинет Димкиного класса. Светлая кудрявая макушка сразу бросилась в глаза, из-за чего Юра улыбнулся. Но губы расслабились, когда парень не обнаружил Юли за партой младшего брата. Последний тоже чувствовал себя не комфортно, но пытался не подавать виду и читал учебник. На фоне раздался звонок, и школьнику пришлось уйти в свой кабинет.

На следующей перемене Дима сам прибежал к брату и стал спрашивать про Юлю. Девочка так и не пришла, хотя никогда не опаздывала, а если болела, то звонила с утра другу и предупреждала о своём отсутствии.

— Юра, что-то не так! — мальчик не унимался и грыз свои ногти. — Что-то не так, я говорю! Слышишь? Никогда так не было, чтобы она молча не приходила. Никогда!

— Дима, успокойся, пожалуйста, — нервозность стала передаваться и старшему брату, отчего тот прикусил нижнюю губу и начал активно думать. — Она могла сильно простыть и проспать. Такое тоже случается.

— С её-то отцом? Точно нет, — спорить с аргументом младшего было сложно. Но старший всё ещё наделся, что Юля в порядке. Не хотелось думать иначе. — Пойдём к ней домой, пожалуйста? Прямо сейчас!

— Дима, нам нельзя прогуливать.

— Но это ведь уважительная причина!

— Ты помнишь, что говорила по этому поводу мама? Она будет очень сильно расстроена, если ты нарушишь своё обещание.

— В этот раз всё иначе! Ты же и сам это понимаешь, Юра! Пожалуйста! — младшеклассник едва сдерживал слёзы. — Хотя бы один раз! Я умоляю тебя.

На последних фразах Дима буквально провыл, а по щекам текли крупные капли. У Юры сжалось сердце. Он обнял брата и подождал, пока тот успокоиться.

— Я проверю её, ладно? А ты сиди и доучивайся. Я всё обязательно тебе расскажу, как только что-то выясню. Понял меня?

Дима бодро закивал и утёр последние слёзы. Старший проводил брата до кабинета и после этого сразу собрался и вылетел пулей из школы. Либо слова младшеклассника так сильно подействовали на разум Юры, либо последний и сам понимал, что что-то идёт не так. Сердце колотилось в груди не на шутку, а парень бежал в сторону дома девочки. Школьник не мог сформулировать мысли, перед глазами было лишь лицо Юли, которая только вчера радовалась туфле с брошью.

Дверь открыли не сразу, а перед мальчиком встала едва перепрыгивающая на полголовы школьника фигура. Отец у Юли всегда был с придурью. Курил много, что даже с порога несло табаком. Его не проснувшееся лицо дало Юре надежду, что тот и сам проспал утро сегодняшнего дня.

Разговор не клеился. Сначала парня обматерили, а после он узнал, что Юля вылетела из дома, когда отец зашёл в комнату девочки с водкой в руках. Вышла она раньше обычного, но почему не дошла до школы — непонятно.

— Ещё и прогуливать вздумала, мелкая дрянь. Найдёшь её — скажи, чтоб домой у Галки литр взяла в долг. Она знает.

— Ага, до свидания, — Юра поспешил уйти, едва сдерживая злость. Но стоило выйти за калитку, как мальчик резко почувствовал растерянность. Ноги сами понесли его в участок, Михаил Геннадьевич должен был быть сегодня на смене. В голове крутилось много разных мыслей. Он подумал о Диме, что наверняка душой сейчас не на уроке, а лишь думает о брате и подруге. А после перед глазами снова всплыла Юля.

Матери у девочки не было. Женщина умерла рано, оставив мужа и дочь друг с другом. А отец Юли не всегда был таким. Он и раньше пил, только вот после смерти жены состояние его ухудшилось. Лишь работа, которую он ещё каким-то чудом не потерял, заставляла мужчину забывать про бутылку и приносить деньги в дом, хватающих только на еду. И только родственницы матери не позволяли семейки окончательно развалиться. Они постоянно пытались забрать Юлю к себе, но девочка отказывалась. Возможно лишь потому что ей было жалко своего отца.

К горлу подкатил какой-то странный ком. Он стал сжимать горло, а после Юра понял, что плачет. Парень начал растирать глаза, когда увидел участок и зашёл в здание. Милиционер на входе сразу пропустил мальчишку, всматриваясь в лицо последнего. Мужчина явно хотел что-то спросить, но не стал вмешиваться и продолжил писать своё на бумагах.

— Юрка, ты чего сегодня так рано? Со школы сбежать решил? — не отрываясь от документов, пошутил Михаил, а после взглянул на парня. — Батюшки, ты чего? Плакал что ли? Чего случилось-то?

— Юля в школу не пришла. И дома её нет.

— Погоди, не вешай нос. Наверняка где-то бегает по посёлку, — милиционер сразу вышел из-за стола и приобнял парня за плечо. — Или в школе где прячется, одна побыть хочет. Боже, если у тебя такая реакция, то что же с Димкой-то будет.

— Димка... — Юра будто очнулся. — Он ведь меня заставил проверить пойти! Как чувствовал. Дядя Миша, нам нужно обязательно найти Юлю!

— Найдём, конечно. Ты главное не паникуй. От этого только хуже будет! И Диме бы не стоило говорить ничего, но уж брату ты врать не будешь.

— Не смогу, вы ведь знаете. Он сам всё поймёт.

Искали девочку с вечера того же дня, когда школьница не вернулась домой. Времени потратили много, только не нашли никого. А через пару дней возле школы, за двором, под старым кустиком, покрытым снегом, стояли Юлины ботиночки.

Дима перестал ходить в школу. По посёлку появились объявления, и мальчику было больно это видеть. Он сильно разболелся, лежал с температурой, а мать ребёнка не могла найти себе место. Даже родной отец приехал, чтобы увидеться с сыном.

Юру трясло. Весь мир для него стал чужим на эти пару дней. И когда нашли девочкину обувь, мальчик окончательно понял, что Юли больше нет. Школьник никогда не думал, что такая трагедия пройдёт через него. Ему было больно видеть Диму, который плакал каждый день и не мог толком спать. Смотреть на милиционера, который перестал покидать свой кабинет. Последний проклинал себя за то, что сразу не поехал вместе с Юрой искать девочку.

— Надо было ломануться, а не сидеть с этими сраными бумагами, которые никогда не заканчиваются! Черти их чтоб подрали, твою мать!

— Дядя Миш, выпей горячего хоть, — школьник поставил стакан рядом с мужчиной, а после сел на стул. — Никто из нас не виноват, вы ведь знаете. Только тот урод, что Юлю посмел тронуть.

— Да, ты прав, — кипяток обжёг язык, но милиционеру явно было не до этого. — Никому не доверяй здесь.

Юра удивлённо посмотрел на мужчину.

— Я-я...

— Те ботинки, которые валялись по всему посёлку. Это дети, пропавшие из соседних поселений. Ты знал об этом?

Мальчика дёрнуло. Сознание начало плыть.

— Н-нет. Не знал.

— Теперь будешь в курсе. Эта скотина в других местах тоже шуму навела. Я связывался с коллегами, у них и там несколько пар нашли. Чудовище решило память о своих деяниях так оставить, — милиционер внимательно посмотрел в глаза школьника. — Поэтому я повторю: не смей никому не доверять.

***

С Юлиной пропажи прошло не больше трёх недель, когда Дима наконец-то вернулся в школу. Но прежнего брата Юра больше не видел. А родной отец начал устраивать разборки с матерью теперь и в посёлке. Мужчина хотел забрать сына в город, где по его мнению намного безопаснее, чем в дремучем лесу с непонятными людьми. Однако Дима не захотел уезжать, из-за чего член бывшей семьи возвращался домой один. Но добавил, что в любой момент сможет забрать мальчика, если тот захочет.

И Юре казалось, что младший брат всё ещё стоит на грани. Будто бы в любой момент подойдёт к телефону и наберёт отцу. Но проходили дни, а ребёнок старался вести себя как обычно. Сердце болело от одного только вида потускневшего лица Димы. Глаза больше не горели, а голос был не таким звонким. Всё было уже не так, как раньше.

— Ты не хочешь поехать на выходных с папой в кино?

— Зачем? У меня дома кассет куча, — младший играл со своим новым роботом, но без особо энтузиазма. — Мама как раз новую на день рождения подарила. Я хотел с тобой посмотреть.

— Конечно, я не против, — Юра улыбнулся, но Дима даже не посмотрел на старшего в ответ. — Ты всё ещё думаешь о Юле?

Братья встретились взглядами. Будто только тема погибшей девочки заставляла младшеклассника снова дышать и пытаться посмотреть на мир живо.

— Я думаю о ней каждый день.

— Если ты узнаешь, кто это сделал... Тебе станет легче?

Дима внимательно стал вглядываться в глаза старшего брата. После он посмотрел на своего робота и бросил его в сторону, поднялся на ноги и наконец подошёл к Юре.

— Да. А ты знаешь?

— Нет, но мы найдём его. Я и дядя Миша. Ради твоей безопасности и спокойствия. И ради Юли.

Парень был уверен, что впервые за долгое время видел лицо младшеклассника наполненного надеждой. В последний раз Дима выглядел так же, когда в бывшем доме настало временное перемирие между родителями. Ребёнок надеялся, что мама и папа снова будут дружной семьёй.

— Юра, тебе не нужно это делать. Это сложно. И опасно... Иногда мне становится грустно, что исчезла Юля, а не кто-то другой. И мне становится стыдно из-за этого. Понимаешь?

Братья обнялись, а после старший почувствовал дрожь от тела родной крови. Захотелось расплакаться самому.

Дни стали тянуться, наступила глубокая зима. Юра завёл блокнот, где пытался поминутно описать последние дни, проведённые с Юлей. Вспомнить косые взгляды, незнакомцев на улице. Давалось это тяжело, прошло достаточно времени, чтобы школьник забыл какие-то детали. Но на удивление он помнил каждое лицо, встретившееся ему на пути.

— Горе ведь какое — ребёнка потерять. А её отцу хоть бы хны. Будто у него и дочери никогда не было, сволочь.

— Борь, он себе последние мозги пропил, чего ты удивляешься? — Михаил беседовал со своим коллегой в кабинете, пока Юра сидел на гостевом кресле и внимательно рассматривал вырезки из архивной коробки. — По нему лечебка плачет. Поди взвесится скоро. Так что поглядывай за ним.

— Ага. Делать мне больше нечего, — мужчина недовольно фыркнул и вышел в коридор, продолжая бурчать себе под нос. — Туда ему и дорога! — кинул напоследок милиционер и ушёл по своим делам.

— Дурдом, ей богу, — выдыхал Михаил Геннадьевич, а после взглянул на школьника. — Юр, поздновато уже. Домой отвезти тебя?

— Ага, дайте мне ещё только минут двадцать хотя бы.

— Я эту пылищу и сам перешерстил месяц назад. Вряд ли ты что-то там найдёшь полезного.

— Свежим взглядом многое можно приметить, верно?

— В точку, — мужчина довольно хмыкнул, из-за чего Юра взглянул на милиционера. — Ты молодец.

Мальчик улыбнулся, а после снова посмотрел на вырезку в своих руках. На газете расположились счастливые лица покойного дедушки школьников и Степана Игнатьевича, которые вдвоём держали большую рыбу в руках. Кажется, это был сом.

— Я помню, как твой дед поймал его. Вот тогда криков было по посёлку, все посмотреть хотели, — Михаил Геннадьевич встал рядом и тоже засмотрелся на статью в руках мальчика. — Эх, такие времена спокойные тогда были. А сейчас чёрти чё творится.

— Да, Степан Игнатьевич тоже нервничает в последнее время. Совсем переживать за своих начал.

— А ему-то чего? У него же нет никого.

— Ну, у его племянницы дочка есть. Димкиного возраста. А живут они тоже что-то вроде посёлка.

— Какая племянница? — искреннее удивление милиционера заставило Юру тоже широко раскрыть глаза. Он сразу стал сомневаться в своих словах. — У него максимум брат был, который помер лет пять назад. Если не десять уже. А детей у того не было.

— А г-где жил его брат?

— В городе, где-то под Москвой, если память не изменяет. Стёпа же приехал сюда, когда родителей хоронить надо было. А так он с братом всё мечтал в Москву перебраться, — Михаил Геннадьевич стал ковыряться в документах шкафа, который стоял позади его стола. — Это Степан Игнатьевич тебе сам сказал, что про племянницу переживает?

— Нет, — Юра погрузился во воспоминания недавнего разговора с соседом. — Он толком ничего не говорил, на самом деле. Семейными делами отмахнулся. Вот я и додумал сам.

Милиционер нахмурился, а после достал папку и положил её на стол. Мальчик возник рядом и стал вместе смотреть личное дело соседа.

— Да, память мне не изменила. Что-то здесь нечисто, — мужчина сощурил глаза, а после закрыл документ и спрятал обратно. — Зачем ему тебе врать? Алиби себе состряпать захотел?

— Дядя Миша, вы думаете?..

— Не знаю, но проверить его надо ещё раз. На всякий случай, Юра, виду не подавай. Но с ним Димку не смей оставлять. И не якшайся лишний раз с этим. "Добрый день, дела, до свидания!" и всё! Понял?

Юра кивнул, а после уставился на газетную вырезку, которую он так и не выпустил из рук. В голове сразу стали роиться мысли, а перед глазами всплывали воспоминания со Степаном Игнатьевичем. Особенно его любимая привычка расставлять по местам детскую обувь в гардеробной.

В тот день братья в очередной раз возвращались вместе со школы, когда сосед курил на крыльце своего дома. Он сразу окликнул ребят и подошёл к своему забору.

— Молодёжь, как дела? В последнее время редко вас вижу. Особенно тебя, Димка, — он подмигнул мальчишке, пока тот доброжелательно улыбался.

— Всё хорошо, Степан Игнатьевич. Дел просто дома много, да и Дима болел долго. Пока ещё в себя приходит.

— Вот оно чего. Я так и подумал, — он довольно хмыкнул, а после потушил сигарету об деревяшку и положил окурок в карман. — Слушай, Юр, у меня дома полка слетела, сил не хватает самим его присобачить. Ай да поможешь? Димка может чай с пряниками попить пока.

— У Димы домашней работы много, ему домой пораньше надо вернуться, — старший сжал сильнее руку младшего, когда тот пытался первым что-то сказать. Он сразу взглянул на брата и послушно замолчал. — А я приду, так что ждите меня.

— Спасибо! Пойду тогда чай пока поставлю, — мужчина улыбнулся и направился к себе. Стоило ребятам отойти на небольшое расстояние от дома соседа, как младшеклассник удивлённо посмотрел на брата.

— Зачем ты обманул Степана Игнатьевича? У меня ведь домашка только по литературе и русскому на завтра.

— Я не обманывал его. Ты разве забыл, что на уроке надо рассказывать стихотворение?

— Ой, блин, — Дима, легко хлопнув свободной ладонью себя по лбу, тяжело вздохнул. — И правда. А я так хотел сегодня с мамой в шашки поиграть.

— Поиграешь между перерывами.

Через время Юра возвращался обратно к Степану Игнатьевичу. Мальчик понимал, что рискует и нарушает приказ, отданный милиционером, но что-то внутри заставляло всё же зайти в логово предполагаемого маньяка. Возможно он сможет найти вещь, которая укажет на причастность старика к происходящему в округе.

От чая школьник отказался, отмахнувшись тем, что поел дома. Немного поговорили о всяком, а после мужчина ушёл на чердак за недостающими инструментами.

— Я был уверен, что взял гвозди. Сейчас, Юр, дай мне времени немного.

— Всё нормально, Степан Игнатьевич. Ищите спокойно, я пока оценю масштаб проблемы.

— Да, конечно. В гостиной она лежит!

Старик ушёл, а Юра прошмыгнул в спальню соседа. Пробежал глазами, взгляд ничего не цепляло. Успел открыть шкаф, но кроме аккуратно сложенных взрослых вещей ничего не было. В полках при кровати тоже пусто.

Кухня изначально ничем не зацепила. Слишком мало вещей, а столовые приборы все лежали снаружи. В ящиках были только посуда и кастрюли.

Школьник успел даже подойти к лестнице на чердак, а после услышал кряхтение мужчины.

— Степан Игнатьевич, вы там как? Может, помочь?

— А давай! Залезай, возьми ещё ящик, у меня молоток по новее есть оказывается. Я уже совсем забыл про него!

Мальчик аккуратно залез и стал быстрым взглядом осматривать верхнее помещение. Но кроме сетчатых мешков картошки и банок солений там больше ничего не было.

— О, кстати, Юр, огурцов взять не хочешь? А то я накрутил, а есть сам не успеваю. Жалко, помрёт ведь.

— Возьму, маме у меня любит такое. А чего вы не успеваете? Они же долго хранятся.

— А, точно, я же тебе не говорил. Я уезжать собираюсь, — мужчина начал подёргивать усы и улыбаться. — Обратно в город, где мы с братом до этого жили. Потом может вернусь, чтобы дом продать.

— У-уезжать?.. — мальчик совсем растерялся, из-за чего чуть не оступился и не упал с лестницы. — Но ведь... Вы же тут делов столько держали. И вот так уехать...

— Ну чего ты нос повесил? Ещё успеем увидеться.

— И как давно вы планировали перебраться?

— Да вот когда к другу из армии в гости ездил. Посмотрел на него, как тот горбатиться и решил, что всё. Сил моих нет, надо в город. Я уже не в том возрасте, чтобы так спину напрягать, — Степан слез следом и направился со школьником в гостевую комнату. — Помнишь, я тебе в начале сентября попросил Михаилу Геннадьевичу напомнить, что я к нему зайду? Вот тогда ещё и сказал.

Юра обомлел. Из-за большого потока мыслей в голове он даже не сразу заметил, как старик уже пытался пристроить полку к стене. Глаза только привлекла шкатулка, которая стояла на небольшой стопке книжек, размещённых на полу.

— Давай, Юрец, быстрее разберёмся и домой иди. Скоро темно станет. Не дай бог нарвёшься на кого не надо.

Колкий комментарий почти вырвался в ответ, благо школьник успел прикусить язык. У него не было никаких доказательств. Да и обвинять потенциального маньяка было себе дороже.

С одной стороной они закончили быстро, Юра придерживал полку. Со второй Степан Игнатьевич дал попробовать мальчишке самому забить гвоздь. Только руки от бессилия тряслись так, что железка выпала в сторону, а школьник неаккуратно уткнулся боком в стопку книг. Шкатулка слетела сразу и вывалила всё содержимое наружу.

— Извините, пожалуйста! Я сейчас всё уберу... — растерялся парень, а после увидел жука-скарабея. Брошь откатилась ближе к дивану и валялась среди другого мелкого барахла.

— Нормально-нормально, Юр! Я, балда, поставил всё рядом. Оно и понятно, что случайно задеть можно. Ты не мучайся пока, гвоздь бери. Полку сейчас добьём и вместе наведём порядок!

Школьник пытался сдержать шок, а после и дрожь, которая стала отдавать в плечи. Он взглянул на старика и улыбнулся.

— Да, вы правы. Давайте доделаем.

Дело было закончено, Степан Игнатьевич любовался проделанной работой, а после стал собирать разбросанные вещи. Юра боялся шевельнуться, хотя очень хотелось рвануть в родной дом и обнять мать. Сердце стучало очень громко, кажется, школьник не мог слышать даже сторонних звуков.

— Чего-то ты побледнел сильно. Нормально всё?

В моменте всё изменилось. Вся атмосфера в доме ухудшилась по щелчку. Если изначально мальчик чувствовал хоть какой-то контроль над ситуацией, то теперь он совсем не знал, что делать.

— Степан Игнатьевич, знаете... — Юра затягивал ответ, чтобы придумать хоть какую-то отмазку. Как на зло в голову ничего не лезло. — Я всё думаю над вашими словами. О переезде. Жаль, что вы вот так решили покинуть нас.

— Да ладно тебе! — мужчина лукаво улыбнулся. — Даже соскучиться не успеешь, я вернусь. А поди и в городе где встретимся. Не навсегда же тебе тут оставаться. Ты парень умный, тебе в милицию идти надо!

— Ага, я так и думал... — школьник натянуто улыбнулся и постепенно стал отступать к выходу. — Мне идти, наверное, пора. Темно почти. Особенно если все дела сделаны...

— Да, конечно. Ты погоди только, соленья возьми. Маме передашь от меня презент! — Степан Игнатьевич снова стал дёргать свои усы. — Сейчас наведу порядок и отдыхать лягу!

Стоило Юре покинуть дом соседа, как он хотел уже рвануть в сторону своего, но почувствовал взгляд на спине. За ним явно наблюдали, поэтому он обернулся и снова помахал мужчине. Старик махнул в ответ и отошёл от окна, закрыв шторы, а школьник из последних сил старался добираться до тёплого помещения спокойным шагом.

Он буквально упал на колени в прихожей дома, когда наконец-то закрыл за собой дверь. Шум кинескопа и смеющийся Дима стали постепенно приводить в себя, а после Юра рванул к телефону, не снимая уличной одежды. Он набрал нужный номер и стал ждать, когда закончатся гудки.

— Отделение милиции, слушаю.

— Борис Петрович, дядя Миша на месте ещё?

— И тебе привет, Юрий, — на той стороне послышался уставший голос. — Домой он уехал уже. Отдыхать же ему когда-то надо!

— Блин, как не вовремя, — школьник прикусил губу. — Ладно, спасибо. До свидания!

— Юра, а что случ...

Школьник сбросил трубку и сразу вылетел из дома в сторону квартиры милиционера. Он старался бежать быстро, но не расчищенные дорожки заставляли путаться в ногах. Пару раз он успел упасть в дороге, заново надевая шапку, которая лезла на глаза.

Подъезд не показался преградой. Юра быстро зажал нужные кнопки на домофоне, залетел внутрь, параллельно громко дыша. Растолкал молодёжь, которая сидела на лестнице, и побежал дальше.

— Вот шабутной, а!

— Не споткнись, чудила!

Мальчик чуть ли не впечатался в дверь, когда увидел нужный номер. Он стал держать звонок и отпустил его только когда услышал шум замка с другой стороны. Михаил высунул голову и недовольно посмотрел на гостя, но стоило ему опознать школьника, как он сразу расслабился в лице.

— Юра? Ты чего это зашуганный такой? От волков бежал что ли?

— Дядя Миша, вы были правы! — он протолкнулся в квартиру милиционера и захлопнул за собой дверь. — Это Степан Игнатьевич! Он Юлю утащил! Это он убил её! — он глубоко вздохнул, а после стянул с себя шапку. — Я видел у него дома брошь в виде жука-скарабея, которую папа подарил Димке на день рождения. А буквально до её пропажи у Юли туфля сломалась, поэтому мы решили прикрепить язычок брошью! Не может ведь такого быть, что он случайно нашёл её! Не бывает таких совпадений!

— Так, мы вроде договаривались, чтобы ты сам в это дело не лез, — строгий голос мужчины заставил Юру напрячься. — Ты совсем о своей жизни не думаешь? Это было опасно! Чтобы я потом твоей семье сказал, если бы случилось поди чего? — Михаил потёр переносицу пальцами и тяжело вздохнул. — Но дело дрянь. Если ты прав, то нужно выезжать немедленно. А потом уже будем проводить воспитательную работу.

Милиционер стал звонить в участок, когда школьник почувствовал дрожь в коленях. Он скатился спиной по двери на пол и слушал бешеный стук своего сердца. Было невыносимо.

— Пойдём, Юр. Тебя домой отвезти надо, пока мои едут.

Мальчик стал спускаться первым. Он замер перед толпой молодёжи, которая до сих пор тусовалась на лестничном крыле.

— О, смотрите-ка кто вернулся. А мы думали, что ты так торопился к своей мамаше, — толпа громко рассмеялась, но стоило милиционеру появится за спиной Юры, как повисла гробовая тишина.

— Чего тут сборы свои опять устроили? После вас вечно свинарник.

— Вы что, Михаил Геннадьевич, мы культурно тут сидим, ничего нет у нас! — сгладить углы пытался самый старший среди ребят, остальные же прятали глаза. — Мы только погреться зашли, вот уходить как раз собирались!

— Хоть один бычок в подъезде увижу, пеняйте на себя! В участке уже будем разговаривать. Я вас каждого в лицо знаю.

Зимний холодок ударил по щекам Юры, когда он наконец покинул подъезд и направился к машине мужчины. Двигатель завёлся, и двое уехали в сторону дома школьника. Какое-то время внутри автомобиля была тишина.

— Я всегда поражался твоей смелости, — Михаил всё же заговорил первым. Школьник даже вздрогнул, не ожидая услышать голос собеседника в такой момент. — Не думай, что я обесцениваю твой поступок. На такое может решиться только настоящий милиционер.

— А я всегда хотел быть таким собранным, как вы, — Юра улыбнулся. — Когда я увидел брошь Димы, мне казалось, что я прямо там сейчас расплачусь. Я едва смог совладать с собой и не убежать домой. Вы бы наверняка даже бровью не повели.

Милиционер рассмеялся.

— Не переживай, с опытом всё придёт. Мне жаль, что тебе пришлось пережить такое. Ты на самом деле ещё слишком молод для подобных опасных вещей. Мне Вера голову оторвёт, когда узнает об этом всём!

— Да, мама на такое способна, — Юра тоже стал смеяться. — В отличие от папы, она переживает за меня.

— Никогда не понимал твоего отца, если честно. Я только мог мечтать о таком сыне, как ты, Юра. Я тобой горжусь.

Мальчик удивлённо посмотрел на мужчину, а после почувствовал, как по щеке скатилась небольшая слеза. Он быстро стёр её тыльной стороной ладони.

— Я делал это не ради похвалы. Я пытался добраться до правды.

— Да, я знаю. Поэтому и горжусь.

Машина проезжала мимо дома Степана Игнатьевича, и Юра увидел пару милиционерских бусиков. Рядом ходили мужчины в форме, в одном из них школьник узнал Бориса Петровича. Последний сразу стал махать руками.

— Миша, теряем контроль! — коллега чуть ли не залез в открытое окно машины. — Его нет дома. Вещи все на месте, только кошелёк и документы пропали. Явно удрал, скотина!

— Срочно всех с участка созывай и пусть едут на станцию и вокзал. Далеко убежать не сможет.

Борис кивнул и с остальными милиционерами уехал в указанные места.

— Вот видишь, Юр, ты был прав. Почувствовал этот козёл неладное и сразу дёру дар.

— В этом и проблема, — мальчик тяжело вздохнул. — Я дал ему сигнал бежать. Не смог совладать с эмоциями.

— Прекрати, ты сделал большой вклад в это дело. Твои внимательность и настырность жизнь будущим жертвам спасли. Нельзя это обесценивать.

— Многие вещи были лишь стечением обстоятельств. Дима и Юля больше всего внесли в это вклад, — перед глазами появилась кружащаяся девочка, а после сияющий младший брат. — А я оказался в нужном месте в нужное время.

***

— Юра, смотри! — младший брат крутился перед старшим, показывая свой костюм на выступление. Димка должен был вот-вот участвовать в спектакле по сказке «Теремок».

— Да ты в этом костюме вылитый мышонок!

— Ага, это мама постаралась! Она такая молодец, — младшеклассник подбежал к парню и крепко обнял его. Последний также сжал объятия. — Прямо как ты, Юра. Прости, что сразу не сказал тебе этого.

— Ты и не должен был.

— Нет! — Дима сразу отскочил от брата и внимательно посмотрел ему в глаза. — Ты ведь знал, как это было важно для меня! Поэтому ты это и сделал... Я очень сильно люблю тебя.

— А я люблю тебя, — Юра не смог сдержать улыбку, особенно, когда Дима снова засиял как раньше. На его лице больше не было тёмно-синих кругов из-за недосыпа, а глаза снова горели жизненной искрой. Было видно, что он действительно освободился от горя, которое такое долгое время преследовало его.

На похоронах прощались не только с Юлей, но и её отцом. У последнего не выдержало сердце, и он скончался сразу после поимки Степана Игнатьевича. Долгое время посёлок стоял на ушах из-за произошедшего, а тело девочки так и не нашли. Поставили лишь надгробие, куда Юра положил на память Юлину уличную обувь, а Дима прицепил на искусственный цветок ту самую брошь. Ещё тогда он сказал, что больше не сможет с ней жить, и теперь она принадлежит покойной подруге.

— На самом деле я до сих пор не могу поверить в то, что это сделал наш сосед, — после открывшейся правды Дима совсем перестал звать убийцу по имени. — Он ведь был другом дедушки. Почему есть такие люди?

— Я не знаю, — Юра тяжело вздохнул. — Правда не знаю. Но дядя Миша говорил, что таким может быть кто угодно. Поэтому всегда надо быть начеку. Хорошо?

Младшеклассник активно закивал головой, а после улыбнулся.

— Кстати, а дядя Миша придёт сегодня. И у него для мамы есть сюрприз!

— Ну-ка, что это там за сюрприз такой? Он сказал тебе?

— Ага, он ей кольцо подарить хочет, — начал шептать на ухо Дима. — Красивое! Сказал, что после этого он станет с нами семьёй, если мама согласится!

Юра сначала обомлел, а после подхватил брата на руки, из-за чего тот довольно завизжал.

— А ты что сказал? Сам согласился?

— Конечно! Дядя Миша уже давно должен был стать нашей семьёй.

Старший растрогано посмотрел на младшего брата, а после закружил его в воздухе и крепко обнял. Дима рассмеялся.

За окном светило яркое солнце на голубом чистом небе. Свет отражался от тающего снега, а из под белой коры проглядывались первые подснежники. Юра запоминал очередное красочное мгновенье в своей жизни, которое он обязательно будет вспоминать в будущем.