Бой на вылет

- Слава, нам нужно поговорить.

Чёрт. Ненавижу, когда моя Катька произносит эти слова. Потому что обычно они означают, что на твою голову сейчас вывалят проблему и заставят её решать. Лучше немедленно. Особенно ненавижу, когда моя любимая жена Катерина произносит эти слова утром в субботу.

Утро субботы как раз и было. И не просто субботы, а субботы игровой. И не просто игровой, а субботы Больших Бонусов и Скидок. Потому что сегодня, двенадцатого июля, все, влюблённые в танки полигонщики, отмечали годовщину знаменитого сражения под Прохоровкой. Что означало серьёзные преференции тем, кто будет участвовать в боях с семи утра дня сегодняшнего и до ноля часов дня завтрашнего.

Впрочем, Катьке позволительно было этого и не знать. Хотя мне кажется, что я ей рассказывал. То ли вчера, то ли позавчера. Или на неделе. А может, и не рассказывал, не помню. Как бы то ни было, я вздохнул, отодвинул пустую кофейную чашку и сказал:

- Конечно, любимая, давай поговорим. О чём?

Она присела рядом, и я тут же уловил, идущий от неё запах. Не знаю, с чем его сравнить, но Катька всегда так пахнет по утрам. Тепло и сладко. Хочется тут же её обнять, прижать к груди и поцеловать в макушку. Люблю я свою жену, вот что. Поэтому, наверное, и запах хороший. Не любил, по другому бы пахла.

- Мы вчера были у детского врача, в поликлинике. Ты поздно вернулся, устал, не хотела говорить. Решила, лучше утром.

Так. Что ещё… Спокойно, Славик. Главное, спокойно.

- Что-то с Вовкой?

Вовка – это наш сын. Ему пять лет, он давным-давно умеет читать, страшно любознателен и похож глазами на маму, а лбом, носом и повадками на меня.

- Пока точно не известно. Но врач говорит, что необходимо серьёзное обследование.

- Подожди-подожди. Обследование на предмет чего? И зачем вы вообще попёрлись к врачу? Мне кажется, Вовка абсолютно здоров…

Тут я осознал, что несу какую-то ахинею и умолк.

- Кажется тебе, - Катька вздохнула. – Мне, вот, тоже казалось. Теперь уже не кажется. А к врачу мы попёрлись, как ты изволил выразиться, по одной простой причине. Ты же сам хотел отдать Вовку на плавание. Помнишь? Мол, ребёнок с детских лет должен приобщаться к спорту и всё такое.

Я кивнул.

- Ну вот, - продолжила Катерина. – А для того, чтобы записаться в бассейн, нужна справка от врача. Мы и пошли. И он, врач то есть, он… - моя жена судорожно втянула в себя воздух. – Он…

- Тихо-тихо-тихо… - я быстро передвинул стул, сел рядом и обнял супругу. – Не плачь, Катюха, ты что? Только не плач, прошу тебя.

Жена всхлипнула, шмыгнула носом:

- Извини. Что-то я расклеилась. Но, понимаешь, врач сказал, что у Вовки подозрение на прогерию.

- Это ещё что за фигня?

- Преждевременное старение. Очень редкое генетическое заболевание, когда ребёнок начинает резко стареть и… В общем, оно уже лет десять-пятнадцать как лечится, но лечение стоит сумасшедших денег.

Теперь я вспомнил. И правда, есть такая болезнь. Очень редкая и очень страшная. Когда ваш сын умирает от старости в тринадцать или пятнадцать лет – это, согласитесь, не просто страшно. Это самый настоящий ад. Безысходный ужас. Если, разумеется, нет денег на лечение. У нас денег не было.

- Подозрение… То есть, врач не уверен?

- Ну откуда. Он так и сказал: «Необходимо тщательное обследование, может быть, я ошибаюсь, и ничего страшного нет».

- И обследование, конечно же, тоже стоит денег?

- Врач сказал, что большую часть покроет страховка. Но не всё. А по времени обследование займёт дня три-четыре.

- Дня три-четыре… Это не долго, хорошо. Сколько не хватает денег?

- Около двухсот энерго. Сто девяносто восемь, если точно.

- Понятно. А сколько будет стоить лечение, если не дай бог? Уверен, что ты всё уже вызнала.

- Вызнала, - Катька опять вздохнула. – Двадцать пять тысяч энерго. Это в самом-самом лучшем случае. Если очень повезёт. Но обычно - тридцать-сорок.

Если очень повезёт. Не назвал бы себя сильно везучим человеком. Вот разве что с женой мне здорово повезло. И с сыном. Да, с сыном. При мысли о Вовке, о том, какие страдания, возможно, ждут его впереди, у меня защемило сердце. Сорок тысяч энерго. Ладно, пусть двадцать пять. Деньги для нас не просто большие. Неподъёмные. Кредит за квартиру выплачивать ещё лет пятнадцать, а больше у нас и нет ничего. Можно было бы, наверное, собрать по родственникам. Но Катька - круглая сирота, детдомовская, а у меня из близкой родни только мама. Да и та на пенсии по инвалидности. О дальней же и говорить не стоит – они меня, по-сути, не знают вовсе, я их тоже. И богатых друзей нет, не говоря уже о покровителях и меценатах. Да и откуда покровители и меценаты у простого русского мастера по эксплуатации и ремонту глайдеров? Среди друзей-товарищей и знакомых пару тысяч энерго помощи я соберу, если очень постараюсь. Наверное. Но это всё. И что делать? Ограбить банк? Смешно. Внаше время слабой популярности наличных денег и развития защитных киберсистем грабить банки стало чертовски сложно. Их грабят, понятно, но уже совсем не с той частотой и подготовкой, как ещё какую-нибудь сотню лет назад.

Эх, вот времена были!

И наличность имела повсеместное хождение, и в танчики играли только на комме. Да и не только в танчики. Тогда вообще в моде было всё виртуальное и онлайновое. Сидишь перед экраном, шевелишь мышкой или джойстиком, играешь, общаешься с такими же юзерами, как ты сам. Юзерами-лузерами. Удовольствие! Эскапизм называется – бегство от реала. Клавиша «escape» - наше всё. Ха-ха. Сейчас, ясно, видеоигр тоже хватает, но серьёзные взрослые люди вроде меня предпочитают не виртуальные, а настоящие Полигоны. И тела-аватары, понятно. По сравнению с этим любая стрелялка в виртуале – полный отстой. Кто сам пробовал, знает. А кто не пробовал, тому я могу лишь посочувствовать. Это всё равно, что ни разу в жизни не попробовать настоящий секс. Представили? Вот.

И ещё хорошо в современных военных играх то, что школота туда не попадает. Доступ на Полигоны разрешён только после того, как вам исполнится восемнадцать лет, и вы достигнете первого совершеннолетия. При этом личность юзера отождествляется на раз, и украсть папин или любой иной аватар взрослого не получится. Тут же вычислят. И кара будет суровой. На первый раз – запрет на доступ вплоть до второго совершеннолетия, то есть, до двадцати одного года. На второй – до тридцати лет (окончательное совершеннолетие). На третий – пожизненно. Круто? Может, и так. Но психику сберегает, тут даже вопросов нет. А зачем обществу столько молодёжи со сбитой напрочь крышей? И так проблем хватает. Одна безработица среди молодых чего стоит. С тех пор, как продолжительность жизни выросла в среднем до ста двадцати лет, найти хорошую работу на Земле, если тебе нет тридцати, почти так же трудно, как выиграть штуку энерго в национальную лотерею. А жить и работать на Луне или Марсе горят желанием отнюдь не все. Так что всё правильно, я считаю, детскую психику нужно беречь.

- Что мы будем делать, Слав? – спрашивает Катька и выводит меня из задумчивости.

- Начинай обследование, - принимаю я решение. – Деньги будут уже завтра. А может, даже сегодня.

- Откуда? – удивляется жена.

- Всё нормально, - я наклоняюсь целую её в край сладкого рта и поднимаюсь со стула. – Продам Т-54. У меня давно его торгуют. Раньше не хотел, а теперь, значит, пришло время. Ничего, жена, как-нибудь прорвёмся.

Я нарочито бодро подмигиваю и выхожу из кухни. Пора собираться на Полигон.

Полигоны возникли около полувека назад. Как только под давлением мощного и чертовски богатого общепланетарного движения «За мир и безопасность» окончательно сошли на нет войны и вооруженные конфликты, выяснилось, что человеческую природу просто так не переделаешь. Особенно, если ты молод и полон сил. Среднестатистическому мужику, а зачастую и молодой и, особенно, незамужней бабе, надо подраться и повоевать, они природой так запрограммированы, и спортом, даже самым экстремальным, а также видеоиграми тут не отделаешься.

Значит – что? Правильно. На Полигон! Где разыгрываются настоящие бои и сражения с настоящим оружием и военной техникой. От античных времен до Третьей мировой, на выбор. Хочешь мечом маши, хочешь с кремниевым ружьём или автоматом бегай, хочешь, из пушек и ракетных установок пали.

А хочешь, как я и мне подобные, воюй друг с другом на танках производства тридцатых-сороковых годов чумового двадцатого века. В основном немецких, советских и американских. Адреналин, боевая эйфория, кровь, боль и даже смерть – настоящие. Ну, почти. Так как дерутся, понятно, не сами люди, а их аватары-биороботы. Но какая разница, если сознание у аватар в момент боя наше, человеческое? Никакой. Разве что после смертельного ранения ты не оправляешься на тот свет, а снова прыгаешь в свое родное тело. И слава богу. Иначе цена за игру была бы слишком велика.

Как аватары, так и танки со всем своим снаряжением, боеприпасами и оборудованием стоят денег. Настоящих или игровых – не особо важно. Потому что, как настоящие деньги можно перевести в игровые, так и наоборот. За немалый процент посредникам, но тем не менее. Правда, разбогатеть на этом не удастся, и не мечтайте. Многие пытались, но ни у кого не вышло. Максимум, на что можно рассчитывать – это оставаться в небольшом плюсе. После того, как вы оплатили аренду Полигона, починку разбитого в бою танка, приобретение новой машины, снаряжения, оборудования и боеприпасов. А также лечение, реанимацию или полную замену аватара.

За четыре года плотного участия в танковых сражениях я как раз достиг этого уровня, когда деньги из семейного бюджета на игру практически не тратились. Ну, разве что в крайних случаях. А поначалу…. У! Вспомнить стыдно. Достаточно сказать, что дело едва не дошло до развода, когда наши кровные, отложенные на покупку новой автокухни, я истратил на приобретение немецкого PzKpfw V «Пантера». Хотел потом тихонько пополнить счёт, но не успел – Катька заметила. И началось. Хорошо, срочный дорогой заказ свалился, и нам хватило не только на автокухню, но и хорошие зимние сапоги для Катьки. Жена и оттаяла. Она вообще у меня хоть и вспыльчивая, но отходчивая. С ней главное палку не перегибать и вообще лучше лаской, а не наездом и давлением. Оно и понятно, кто ж любит, когда на него давят? Я и сам такой. А на«Пантере» этой, к слову сказать, я до сих пор воюю. Это вообще мой любимый танк. Шестьдесят восемь процентов личных побед! Не енот начихал. Собственно, в ангаре у меня всего две машины, которые единолично принадлежат мне. PzKpfw V «Пантера» и, упомянутый ранее, советский Т-54.

С этой машиной получилась странная вещь. Два года я о ней мечтал, два года на неё копил, отказывал себе в лишней бутылке пива, ходил в старой драной куртке, а когда, наконец, приобрёл – разочаровался. И довольно быстро. Не мой оказался танк. Так, увы, бывает и не сказать, что очень уж редко. Вроде, и боец опытный и тактически грамотный, а не может эффективно воевать на каком-то определённой машине, хоть ты тресни! Взять меня. Лучше всего я дерусь на СТ – средних танках. И моя «Пантера», и Т-54 как раз к ним и относятся. Но «Пантера» ниже классом хоть и тяжелее почти на девять тонн. Тем не менее, на Т-54 я одержал всего тридцать четыре процента личных побед, а уж горел в нём столько, что и вспоминать не хочется. Соответственно, и денег на восстановление потратил кучу – гораздо больше, чем на нём заработал. Нет, не мой танк. А кто-то воюет и радуется. Вон, и продать просят. С рук-то дешевле выходит, чем с игры. Значит, продам, решено. Останусь с одной «Пантерой». Господи, лишь бы Вовка был здоров. Боже, пожалуйста, сделай так, чтобы врач ошибся, и мой сын был здоров. Если надо, я и «Пантеру» продам, ты не думай. Буду воевать только на общих машинах или наниматься на чужие, не впервой. Только сделай, а?

Уже на подлёте к Полигону вижу, что на парковке хватает глайдеров. Значит, бои уже идут. Впрочем, они всегда идут. Припрись на Полигон ночью, и сто из ста, что найдёшь возможность сразиться. Даже не узнавая предварительно по комму, есть ли кто в Малиновке или Химмельсдорфе. А также в остальных двадцати восьми игровых картах.

Лукавить не буду, с игровой картой я определился по комму ещё в глайдере по дороге к Полигону. Иначе в такой бонусный день, как сегодня, есть вероятность, что придётся ждать своей очереди. А ждать не хочется, хочется, наоборот, воевать. Жечь вражеские танки, и адреналин, зарабатывать опыт и «золото», ловить кайф и чужие снаряды в борт.

Мне досталась карта Полустанок. Хорошая карта, удобная: железнодорожная насыпь, гора, озерцо в низинке, рощица и деревушка. Есть место и для манёвра, и для атаки в лоб, и для засады. Смотрю на часы. До начала боя – сорок минут. Как раз дойти быстрым шагом до Ясель, лечь в «колыбель», подключиться к аватару, определиться с тем, на каком танке и с каким экипажем хочу воевать и: «По машинам! Заводи! Вперёд!». А если не заводится, то всё равно вперёд, - потом заведём, как сказано в старом танкистском анекдоте.

Для тех, кто никогда не играл в танковые бои на Полигоне, объясняю. Боевых машин по форме собственности есть лишь два вида. Те, которые полностью принадлежат одному человеку и те, что находятся во владении нескольких юзеров. От двух до десятка обычно. Бывает, и больше, но редко – смысла нет на такую ораву доходы делить. Чтобы заработать на собственный танк, надо постараться. Или вложить «живые» деньги, или игровые, или и те, и другие. Покупать танк за настоящие энерго – дорого. Так делают, да, но только те, кто богат в реале и деньги им девать некуда. Или фанаты игры, готовые последние штаны заложить ради приобретения вожделенного «Тигра» или М-26 «Першинг». Но таких мало. Абсолютное большинство всё-таки покупает машины на средства, заработанные в игре, добавляя чуток кровных энерго. А заработать игровые деньги можно, особенно в самом начале, лишь участвуя в боях на чужих машинах в качестве наемника. Мехводом, башнёром-заряжающим или наводчиком, стрелком-радистом или даже командиром танка. Кому кем больше нравится, кто что лучше умеет. Потому что собственники танков предпочитают нанимать аватар, а не просто специализированных биороботов. Последние не прокачиваются, всегда одинаковые, и общаться с ними по-человечески не получится. Робот, он робот и есть. Команде подчинится, но и только. Без души и выдумки. А игра – дело живое.

Затем, поднакопив игровых кредитов и опыта, можно скинуться с такими же салагами-новичками, как ты сам и купить вскладчину какой-нибудь БТ-7 или даже Т-34-76. Ну и так далее, вплоть до первого танка, который принадлежит тебе и только тебе. От командирской башенки до последнего трака на гусенице.

Ясли встречают меня озонированным чистейшим воздухом и умиротворяющей тишиной. А кому здесь шуметь? Игроки лежат в своих ячейках, словно младенцы в яслях и колыбелях. Отсюда и название. Иду к «колыбели», которой пользуюсь чаще всего. Слава катаной броне, сегодня она свободна, а то бы пришлось искать другую. Оно, в общем-то, по фигу, но эта мне как-то привычней.

Откидываю крышку, снимаю обувь (говорят, американцы часто лезут в «колыбель» прямо в ботинках, но мы не так воспитаны), забираюсь внутрь и опускаю прозрачную крышку. Как всегда, лежать в «колыбели» мягко и удобно, дышится свободно, легко. Ладно, приступим, благословясь. Приподымаю голову, натягиваю «шлемофон», застёгиваю на руках передаточные манжеты, тычу пальцем в сенсорный «пуск» и закрываю глаза. Всё, помчались.

Итак, первая игра на своей «Пантере» с наёмным экипажем. Ни одного биоробота. Все аватары – старые знакомцы, всех люблю и уважаю. Ещё салаги, конечно, но уже с каким-никаким опытом и отнюдь не нулевыми личными счетами. Десяток-другой боёв, и кое-кто из них, пожалуй, может рассчитывать на собственную долю в танке.

Экипаж в живописных позах расположился на броне, курит. Это в реале мы, за редчайшим исключением, некурящие, а наши аватары дымят по страшной силе. А чего не курить, когда лёгкие не свои? Опять же идентичность есть идентичность. В двадцатом веке, говорят, курили все. Особенно мужчины и особенно во время войны. Правда, в моём экипаже не все мужчины. Точно знаю, что наводчик в реале женщина, девушка. Зовут Света. Но здесь она - русоволосый худощавый паренёк по имени Вальтер. Наводчик от бога. С семисот метров первым же снарядом переламывает на спор телеграфный столб, что твою спичку.

К слову, аватар люди выбирают себе совершенно непредсказуемо. Я, к примеру, в реале имею рост метр семьдесят девять, прямые тёмно-русые волосы и семь-восемь килограмм лишнего веса. И мне двадцать девять лет. А мой аватар на десять сантиметров ниже, брит наголо и старше на два года. Но это ни о чём не говорит. Пытаться составить психологический портрет человека по тому, какой аватар он себе подобрал – занятие абсолютно бессмысленное. Ибо никаких просчитываемых алгоритмов здесь нет и быть не может. Одно лишь неизменно: практически никто не заказывает себе аватар-близнеца, похожего на него самого в реале, как две капли дождя. Не знаю, почему так. Видимо, подспудно (и не только) нам хочется иногда поменять свою внешность, возраст и даже пол. Хотя бы формально, поскольку репродуктивные органы у аватар отсутствуют. Что же касается возраста, то здесь сложнее. Существует жёсткое правило: в игре не могут участвовать не только дети и подростки, но и те, кто перешел возрастную границу, которая у каждого своя и определяется целым комплексом довольно сложных исследований и хитрых тестов. Так что в основном, конечно, сражаются молодые – от двадцати одного до шестидесяти. У тех, кто старше, другие игры. Хотя всякое бывает. Я, например, не раз встречался в бою с танкистом, выступающим под позывным Лысый Бубен. Он утверждал, что ему восемьдесят четыре года, и он застал ещё время, когда не было Полигонов, и люди воевали друг с другом по-настоящему. Правда, что-то последнее время его не видно. То ли перешёл всё-таки свою возрастную границу, то ли просто игра надоела, то ли и вовсе отправился в мир иной. Всякое бывает.

- Командиру – салют! – нестройным хором приветствует меня экипаж и сползает с брони. Здороваюсь со всеми за руку.

- Ну что, - задаю извечный вопрос. – Готовы?

- Готовы, командир, - отвечает за всех чернявый коренастый мехвод Ганс. Кажется, в реале его зовут Саша, но здесь он Ганс. А когда, как и все они, заработает свою долю во владении танком, получит право и на собственный позывной. Или, как говорили когда-то на английский манер -никнейм. Пока воюешь на чужих машинах, позывной тебе не положен, только имя.

Смотрю на часы. До начала боя ещё пятнадцать минут. Можно успеть покурить и прикинуть тактику. Закуриваю, смотрю на информационное табло, где начинают загораться позывные игроков, типы и марки машин, на которых они собираются идти в бой. Кто-то мне знаком, кто-то нет. В целом, команда, вроде, подбирается неплохая. Но и у противника не хуже. Вот и я. Позывной – Держигора, танк PzKpfw V «Пантера». Из средних танков в нашей команде ещё один Т-34-85, два Т-43 и один американский М26 «Першинг». Итого: пять. Остальные: четыре тяжа (советские ИС-3, ИС-4, американский Т-32 и немецкий PzKpfw VI «Тигр II»), один лёгкий разведывательный советский Т-50, две ПТ САУ: немецкий «Jagdpanther» и советское СУ-152. И, наконец, три «арты» - самоходные артиллерийские установки гаубичного типа: советская СУ-14 и две немецкие GW Tiger.

- Сразу рвём на гору, - доношу своё решение до экипажа. – Думаю, пара СТ и, возможно, один тяж нас поддержат. А там поглядим. Вперёд не лезем. Выстрелил – сховался. Пусть тяжи сначала деревню захватят, а там и мы за ними, благословясь.

- Если захватят, - высказывает сомнение радист Марк – самый худой и длинный в экипаже. Вечно он в сомнениях, но дело своё знает неплохо.

- Будем надеяться, - говорю. - А вообще, как всегда, смотреть в оба, не бздеть и слушать командира. То есть меня. Но и самому не зевать. Всё понятно?

- Так точно, командир, - ухмыляется наводчик. – Чего уж тут не понять. Какой позывной, такая и тактика.

- Что? – переспрашиваю я и, тут же сообразив, смеюсь, бросаю сигарету на бетонный пол и затаптываю окурок. – Ну да, всё верно. Держигора. Значит, держим гору. По коням, хлопцы, время.

С тех пор, как изобрели материалы композиний и пластмонолит с их уникальными свойствами и МКК (Матричное Композиционное Конструирование) стало доступно даже школьнику старших классов (в определённых пределах, разумеется), на новый уровень вышли и бои на Полигонах. Тем более и аватары становились с каждым годом всё дешевле и надёжнее. Согласитесь, когда на полное создание любой карты из пластмонолита (настоящая только земля) уходит час-полтора, а танка из композинимума - максимум двадцать минут, это значительно упрощает дело. Аватары тоже стоят сравнительно недорого, равно, как их лечение или воскрешение. В общем, играть можно. А те, кому не нравится, кто боится боли и смерти аватара, добро пожаловать в вирт – сон наяву на любые темы. Только помните, что виртоман – конченый человек. В реале ему уже ничего не светит, и виртомания за редчайшими исключениями, не лечится.

Нет, вы как хотите, а я люблю, когда и пороховой дым, и грохот выстрелов, и рёв моторов, и бешеная тряска композиниумной брони, и вожделённый вражеский борт в узкой рамке прицела, и кровь, и пот, и радость победы, и горечь поражения, и боль и даже смерть – настоящие.

Ну, понятно, что не совсем настоящие. То есть, совсем даже не настоящие. Ту же боль, которую испытываешь, когда твой аватар получает ранение, не сравнить с болью родного тела при какой-нибудь травме, поскольку болевая чувствительность аватар сильно понижена. Про смерть и вовсе мало что можно сказать. Если аватар гибнет, ты просто возвращаешься в своё тело.Вроде как свет на долю секунды гаснет и загорается снова. Свет в понятии «мир, вселенная». Ну и свет, как поток фотонов тоже.

Страха при этом, можно сказать, нет. Лишь поначалу, пока не привык. Опять же, убивают редко. Примерно в девяносто пяти случаях из ста успеваешь выбраться из подбитой машины до того, как рванёт боекомплект. А уж погибнуть вмиг от прямого попадания и вовсе трудно. Разве что ты разворачиваешься, чтобы сменить направление движения, и тут машину накрывает гаубичным снарядом, выпущенным Арт-САУ противника. Или вражеский «Маус» случайно ловит твою задницу в прицел на противоходе… Но чаще всего, повторяю, аватары даже из подбитого и сгоревшего танка остаются живы. Будь иначе, мало кто согласился бы играть. Смерть есть смерть, что ни говори. Даже если это смерть аватара. Но всё же это не вирт, потому что и аватары, и наши танки, и Полигон и карты существуют в реале – их можно пощупать и за ними можно наблюдать.

И наблюдают, кстати.

Да не просто так, а с азартом и даже тотализатором. Весьма скромным, так как игры на деньги сильно ограничены законом, но тем не менее. Мы за адреналин и надежду заработать на новый танк льём синтетическую кровь своих аватар. А кто-то делает ставки и следит по стерео за нашими танковыми сражениями, не вставая с удобного кресла. Что ж, меня это устраивает. Ибо каждому своё. Аминь.

Подъёмник уже вынес танк наружу – под летнее небо Прохоровки. Кстати, надеюсь, все знают о том, что Полигоны накрыты специальными куполами ИК (искусственного климата) и подробно рассказывать об этом не надо? Сделано это для того, чтобы можно было по желанию установить на Полигоне любое время года и соответствующую погоду. А также из соображений безопасности. Мало ли кого может занести нелёгкая на Полигон, где как раз идёт бой!

Пошёл отсчёт секунд. Оглядываю окрестности в перископы командирской башенки (их у моей «Пантеры» поздней модификации целых семь). Гора – справа, за железнодорожным полотном. Отлично, люблю такую расстановку.

Пять… четыре… три… две… одна…

- В бой! – звучит в наушниках бодрый голос координатора игры.

Погнали.

- Ждать, - командую мехводу, не отрывая глаз от перископов. Да Ганс и сам не «олень», знает, что сразу рвут с места в бой только полные салажата. Или джигиты на лёгких Т-50 и VK 1602 «Леопардах».

- Держигора, я Угарный Газ, - слышу в наушниках на командной волне, - СТ «Першинг». Берём гору? Приём.

- Угарный Газ, я Держигора. Берём. Ганс, слышал? – перехожу на внутреннюю связь. - На гору, за «Першем» марш.

Танк дёргается, разворачивается на месте и, набирая скорость, устремляется к железнодорожному полотну. Впереди маячит корма «Першинга», и я на всякий случай ещё раз командую Гансу держаться за ним. Не хрен соваться в пекло первым. А если придётся ввязаться во встречный бой, я ему помогу.

Так и есть, встречный. На самом гребне сталкиваемся лоб в лоб с двумя СТ противника. Тоже «Першинг» и Т-34-85. Но нас-то трое! Ага, было. Вражеский «Перш» первым же выстрелом обездвиживает нашу «тридцатьчетвёрку». Но подставляет при этом борт мне. Расстояние – сто двадцать метров.

- Бронебойным, - ору я, - по «Першингу», огонь!

Вальтер-Света не мажет, и я вижу, как расцветает белый рваный цветок пробития в борту противника.

Бамм! Рикошетит от лобовой брони башни вражеский снаряд калибром 85 мм.

Вот «олень», кто ж на советском среднем танке «Пантеру» в лоб взять пытается? У нас там одиннадцать сантиметров катаной брони!То есть, не настоящей брони, а композиниума, но характеристики идентичные. Это ж по немецкой классификации «Пантера» тоже СТ, ибо калибр орудия KwK 42, установленного на эту машину, равен семидесяти пяти миллиметрам. Но по классификации советской – это тяжёлый танк. Во всяком случае, моя боевая масса почти на тринадцать тонн больше, чем у хвалёной «тридцатьчетвёрки» и двигатель мощнее на двести «лошадок» при одинаковой скорости.

Ого. Вторым выстрелом чужой «Перш» пробивает нашему Т-34-85 башню. Внутри детонирует боекомплект, башню на хрен срывает. Огонь, дым, грохот. Прощайте, танкисты, R.I.P., вы храбро сражались. Хоть и глупо.

Но мы тоже не дремлем. Ганс заходит американской сволочи в тыл, а Вальтер лепит ему в моторное отделение бронебойный. Есть. Враг горит. И пока разворачивает башню, чтобы огрызнуться, мы уже спереди и с пятнадцати метров окончательно добиваем его в нижнюю броневую плиту корпуса. Слабое место практически у всех танков, кстати говоря.

И тут же нас накрывает огонь вражеских Арт-САУ.

Два раза подряд. На несколько секунд глохну, в перископы ни черта не видно – всё заволакивает дымом и пылью.

- Назад! – командую мехводу. – Ганс, задний ход!

На всякий случай выстреливаю из специальной мортирки, расположенной на башне сзади и справа, дымовую гранату. Когда пытаются попасть в тебя, мало дыма не бывает.

Танк пятится с гребня вниз и вовремя. Точно в то место, где мы только что танцевали с «Першингом» смертельный танец, попадают ещё два крупнокалиберных гаубичных снаряда.

- Держигора, это Угарный Газ, ты цел? – звучит в наушниках. – Приём.

- Цел! Разобрал «Перш». А ты? Приём.

- Тоже, на семьдесят процентов. Убил их «тридцатьчетвёрку»…

Жуткий грохот и матерный крик Угарного Газа врывается в мозг, словно штормовое море, прорвавшее плотину.

Так, кажется, Угарному уже не помочь. То ли артогнём накрыло, то ли с чужими тяжами столкнулся. Что ж, позаботимся о себе. Ну и о противнике тоже, конечно. Вон как раз слева внизу, на околице деревни, весьма удобно подставляет бочину вражеский ИС-4. Ведёт дуэль с нашим КоТэ - «Королевским Тигром». Последнему, судя по чёрному дыму и языкам пламени из моторного отделения, приходится несладко.

- Ганс, стой, - командую я. – Питер, – это уже нашему большому, сильному и молчаливому заряжающему (в реале он Костя), - заряжай бронебойным. Вальтер, слева на десять часов Исаев. Угости его.

- Вижу! – радостно отзывается Вальтер.

Кажется, он слился лицом с телескопическим прицелом. Нога на педали, с помощью которой осуществляется вращение башни, руки уверенно вращают маховики горизонтальной и вертикальной наводки…

Выстрел!

Звенит, вылетевшая из казённика пустая гильза, ноздри втягивают сладковатый запах сгоревшего пороха (всё имитация, понятно, включая запах, но имитация очень качественная), ИС-4 словно вздрагивает от больно ужалившего его снаряда. Что вы хотите? Дальномер показывает триста восемьдесят метров до цели. А немецкий подкалиберный бронебойный PzGr 39/42, которым я стреляю, на пятистах метрах пробивает сто двадцать четыре миллиметра брони. Сколько там борта у четвёртого Исаева? Кажется, сто шестьдесят. А у башни этой модели и все двести. Но Вальтер гениальный наводчик и кладет подкалиберный точно в стык. Я вижу, что страшному Исаеву заклинило башню и радуюсь – сейчас враг абсолютно беспомощен, и мы с братом-«Тигром» просто обязаны этим воспользоваться. К тому же он успел потушить пожар.

- Бронебойным, огонь! Добиваем гада!

Грохот выстрела, звон пустой гильзы, пороховая гарь. Попадаем оба – и я, и «Тигр». Я – в бак. Теперь горит ИС. Хорошо горит, однако. Есть. Уничтожен.

- Ганс! – кричу в порыве боевого вдохновения. – Полный вперёд опять на гору!

Вдохновение не подвело. Перемахнув через гребень, объезжаем подбитый «Перш» Угарного Газа и аж трёх сгоревших на противоположном склоне горы врагов: одного тяжа Т-29, одно ПТ САУ «Фердинанд» (наши «арты» накрыли, не иначе) и один лёгкий разведывательный VK 1602 «Леопард», он же Лео. Это удача. Видимо, Угарный его снял перед смертью. А домчись Лео до наших арт, и было бы очень и очень кисло. Правда, на нашем склоне горы я стоял, постарался бы не пропустить. Однако думать о том, что было бы «если бы», времени нет. Всё моё существо подсказывает, что мы выигрываем и надо дожимать противника. И, судя по тому, что твориться в радиоэфире, я прав. Слева, из полуразбитой деревни, выползает давешний «Тигр», с которым мы ухайдокали Исаева и с ним ещё один наш тяж – «американец» Т-32. Вроде, целёхонький. Отлично. Вот с ними-то мы правый фланг прорвать и попробуем…

Бой мы выиграли захватом базы противника со счётом уничтоженных танков 14:11 в нашу пользу. Я с экипажем сжёг четверых, а моя «Пантера» отделалась лёгкими повреждениями. Очень и очень неплохой результат. Не сверхвыдающийся, но вдохновляющий. Особенно для первого боя. Потому что начинать игровой день с поражения всегда неприятно.

Тело аватара устает меньше человеческого, но всё жеустаёт, и к концу дня, после семи проведённых боёв, я почувствовал, что вполне на сегодня удовлетворён и не стоит дальше искушать судьбу. И то сказать. Пять побед (на «Пантере»), одно поражение (на Т-54) и одна ничья (снова на «Пантере»). При этом уничтожено семнадцать вражеских танков! Больше чем по два фрага на игру. И денег заработал вместе с экипажем, и опыта. Даже мелькнула, было, мысль не продавать Т-54 пока, но я задавил её в зародыше. Продавать обязательно. Сегодня повезло, да. А завтра? Сколько раз уж так бывало – начинаешь новый игровой день на волне эйфории от вчерашних побед, а судьба тебя по носу – бац! Три-четыре игры в полный слив, и вот уже денежный счёт тает и оседает, будто сугроб в апрельский денёк. Нет уж, чем-чем, а здоровьем сына я рисковать не стану.

- Ну что, - говорю экипажу, когда наша «Пантера» возвращается после седьмого, победного боя, в ангар. – Вы как хотите, а я домой. Аллес, хватит.

- Устал от побед, командир? – подмигивает Вальтер, вытаскивает сигареты и протягивает пачку мне. У меня есть свои, но я не отказываюсь, беру.

- Спасибо, - высекаю колёсиком огонь из точной копии бензиновой зажигалки времён Второй мировой, протягиваю наводчику. – Что-то вроде. Не хочу удачу искушать. К тому же есть ещё кое-какие дела.

Интересно всё-таки было бы познакомиться с ним, то есть с ней, как-нибудь в реале. Стоп-стоп, говорю себе. Что значит «интересно»? У тебя жена, Славик, не забывай. Любимая. Зовут Катя. А при чём здесь жена сразу? Просто познакомиться, ничего больше. Ага, знаю я твоё «просто»…

Курим, беседуем. Вальтер говорит, что, пожалуй, на сегодня ему тоже достаточно впечатлений и всего остального. Мехвод Ганс и заряжающий Питер с ним соглашаются. И только Марк собирается повоевать ещё в других экипажах. Дело хозяйское, пусть воюет. Докуриваем, прощаемся до завтра и расходимся.

Открываю глаза и вижу над собой изогнутую прозрачную поверхность «колыбели». Вдох-выдох. Сгибаю-разгибаю руки, потом ноги. Всё нормально, ничего с моим телом, пока я воевал, не случилось. Так и должно быть. Стаскиваю «шлемофон», откидываю крышку «колыбели», вылажу, обуваюсь, делаю несколько энергичных разминочных движений, десяток раз приседаю и направляюсь в административную зону.

Продажа Т-54, перевод необходимой суммы на наш с Каткой общий семейный счёт и короткий разговор с ней по комму заняли у меня не более двадцати минут, и, когда я вышел на улицу и направился к посадочной площадке глайдеров, солнце уже вовсю клонилось к западу и вскоре должно было нырнуть за кромку недалёкого леса. Вот и день, считай, прошёл. Очередная суббота. Говорят, лет сто назад мужики по выходным дням на рыбалку ездили. С одной стороны, вроде бы, следуя древнему мужскому инстинкту добытчика, а с другой, желая отдохнуть от семейных забот и хоть ненадолго почувствовать себя свободным человеком. Чёрт его знает. По-моему, нет более дурацкого занятия, чем сидеть на берегу водоёма с удочкой и пить водку. То ли дело мы! И отдых, и удовлетворение древнего мужского инстинкта воина, и никакого вреда организму. Не только от алкоголя, но и природных неудобств вроде холодного дождя, ветра или несусветной жары.

В задумчивости я дошёл до своего глайдера, открыл дверцу и собрался уж было садиться, как сзади меня окликнули:

- Слава!

Я обернулся.

Из открытой кабины соседнего глайдера прямо на меня смотрела темноволосая девушка.

- Да?

- Слава, можно вас на минутку? Я ваш наводчик в игре, Вальтер. Меня Света зовут. Но, по-моему, вы это знаете. Так же, как и я знаю, что вас зовут Вячеславом.

Она улыбнулась. Мило и дружелюбно.

Надо же, как интересно. Только недавно думал, что неплохо бы познакомиться и – на тебе.

Сажусь рядом с ней на пассажирское сиденье. Света трогает сенсорную панель, и кабина закрывается, отрезая нас от внешнего мира прозрачной, но не проницаемой для звуков и ветра, преградой.

- Мы собрались куда-то лететь? – спрашиваю. – Учтите, Света, я против. Меня ждут дома. К ужину.

- Не переживай, - хмыкает она. – Дождутся. Это так, на всякий случай. Есть деловой разговор. И давай на «ты»? А то как-то смешно получается.

И правда, смешно. В танке мы бок о бок сидим, в голос материмся, вместе глотаем пороховую гарь и, бывает, вместе гибнем, а тут, понимаешь, я ей «выкать» собрался.

- Извини, - говорю. – Как-то сразу не перестроился. В игре ты мужик, всё-таки. Так что за разговор?

- Я без прелюдий, окей?

- Давай.

У Светы чуть удлинённое лицо с пухлыми губами, довольно крупным носом и большими серыми глазами. Красавицей не назовёшь, но симпатичная. Жаль, не могу оценить фигуру, пока она сидит, но по косвенным признаком можно сделать вывод, что должна быть вполне себе ничего…

- Есть маза срубить живых лове, - переходит она почему- то на жаргон городских окраин моего детства. – Они же бабки, капуста и деньги. Много.

- Много – это сколько?

- От сорока до ста кило энерго. Может, больше. Как фишка ляжет. Но не меньше сорока точно. Сорок – это минимум.

Сорок тысяч энерго, перевожу про себя. Надо же. Второй раз за сегодня выплывает эта цифра.

- Свет, - спрашиваю, - ты мне сразу скажи, это криминал?

- Смотря что называть криминалом, - хмыкает она. – Это противозаконно, верно. Но грабить никого не придётся, не ссы.

- А что придётся?

- Ты скажи, согласен или нет?

- Зашибись. Как я могу тебе сказать, если не знаю, на что ты меня фалуешь? Намекни хоть. Наводчик, мля.

- Намекаю и навожу. Придётся рискнуть здоровьем. В деле, которое мы с тобой делать умеем. И все наши тоже.

- Наши – это Ганс, Марк и Петька?

- Ага. Они же Сашка, Миша и Костя.

- Понятно…

Несколько секунд обдумываю сказанное. Примерно я догадываюсь, что именно она мне предлагает. Участие в чёрном тотализаторе. Ходили слухи, что кое-кто из игроков грешит этим делом – сливает бои за деньги. Это и впрямь противозаконно, но, насколько я знаю, за это никого ещё не посадили. А вот морду били в кровь, когда ловили на горячем. Свой же брат танкист. Потому она и сказала, что придётся рискнуть здоровьем. Как физическим, так и моральным, к слову. Потому что слив игры за деньги – это позор и стыд. Только странно, почему такие большие суммы. Вроде бы я слышал на порядок меньше. Два-пять кило энерго. Ну, семь. Ладно, пусть даже десять тысяч в самом-самом зашибительном случае. Но сорок и сотня? Что-то круто. Впрочем, речь сейчас не об этом. У меня после продажи Т-54 и оплаты Вовкиного обследования остаётся пять сотен энерго, что составляет мои почти две месячные зарплаты. Очень недурственно. Так что лове, они же бабки, капуста и деньги, мне пока не нужны. Лишь бы Вовка был здоров. Господи, пусть он будет здоров. Пожалуйста, Господи!

А если нет?

Молить бога можно сколько угодно, но я давно понял, что в этой жизни полагаться стоит лишь на себя. Это надёжнее и правильней, с какой стороны не посмотри. Значит – что?

- Сегодня я не готов дать тебе ответ, - говорю. – Но только сегодня.

- Сколько тебе нужно времени?

- До среды. Максимум – до четверга.

- Это приемлемо, - сказала она. - Мы подождём.

- Мы – это кто? – спрашиваю, хотя уже догадался, кого она имеет в виду.

- Мы – это твой экипаж, - усмехается она. – Видишь ли, Сашка, Мишка и Костя уже согласились. Им, как и мне, очень нужны деньги. Так что если ты откажешься, мы найдём другого командира. Но не хотелось бы. Ты везучий.

Я дождался, пока она взлетит и проводил глайдер своего наводчика глазами, пока тот не скрылся из виду. Везучий, значит? Ну-ну.