Боярин.Доступ

Утро началось не с кофе.

Арсений Игоревич Корсаков проснулся от настойчивого сигнала в нейроинтерфейсе — кто-то там, в цифровых небесах, счёл, что семь тридцать утра идеальное время для напоминания. «Сегодня презентация. Ваш рейтинг вырос на 12 пунктов за вчерашний пост. Не расслабляйтесь».

— Спасибо, мать вашу, — пробормотал он в потолок, даже не открывая глаз. Потолок был дорогой, с подсветкой, которая имитировала рассветное небо. Сейчас там текли бледно-розовые облака, и от этого было ещё противнее.

Арсений полежал ещё минуту, прислушиваясь к себе. В теле гудела лёгкая усталость — вчера допоздна правил презентацию, вылизывал каждую деталь, каждую анимацию, каждую цифру. Цифры, кстати, были красивые. Очень красивые. Главное, чтобы Ева не придиралась к мелочам.

Он сел на кровати, потянулся, хрустнув шеей, и посмотрел на панорамное окно. Город внизу ещё спал, укутанный утренней дымкой, но небоскрёбы корпораций уже переливались рекламой. Где-то там, в стеклянной башне «Северного Пути», сегодня решалась его судьба.

Мысль была приятная. Он улыбнулся.

Из кухни донёсся звук — что-то упало. Арсений вздохнул и пошёл разбираться. Босиком по тёплому полу, мимо разбросанной одежды, мимо стопки технической документации, которую он обещал Еве прочитать ещё неделю назад, мимо пустой бутылки хорошего вина, которая стояла на журнальном столике как памятник вчерашнему вдохновению.

На кухне было светло и чисто. Солнце уже заглядывало в окна, подсвечивая идеально ровные стены, дорогую кофемашину, холодильник, который умел сам заказывать продукты, и — Маркизу.

Маркиза сидела на подоконнике и смотрела на него с выражением, которое у кошек обычно означает глубокое презрение к человеческой суете. На полу валялась её миска. Пустая.

— Ты издеваешься? — спросил Арсений.

Маркиза моргнула. Медленно. Многозначительно.

— Миска стояла на месте. Ты её сама скинула.

Маркиза отвернулась к окну, демонстрируя полное отсутствие интереса к его версии событий.

Арсений вздохнул, поднял миску, насыпал корма. Маркиза спрыгнула с подоконника с грацией существа, которое делает одолжение самим фактом своего присутствия, и принялась за еду. Хруст гранул наполнил кухню уютным звуком.

— Маркиза, — сказал Арсений, наливая себе воду, — сегодня решится моя судьба. Если я возьму этот бюджет, мы купим тебе вискас с мраморной говядиной. Настоящей. Не синтезированной, понимаешь?

Маркиза жевала, не поднимая головы.

— И лежак с подогревом. Тот самый, из каталога. Помнишь? Ты на него смотрела полчаса, а потом зачем-то облизала планшет. И фонтанчик с фильтром. Будешь пить воду из Баден-Бадена.

Кошка доела, села и начала умываться. Арсению показалось, что она слегка кивнула, но это могло быть просто движение лапы.

Он включил кофемашину. Аппарат заурчал, запросил отпечаток пальца (Арсений ткнул), проверил уровень заряда (пять зелёных полосок), синхронизировался с его нейроинтерфейсом и выдал идеальный эспрессо. Зёрна с Ямайки, обжарка вчерашняя, вода тридцать семь градусов.

Арсений сделал глоток и закрыл глаза от удовольствия. Вот она, жизнь, которую он заслуживает. И это только начало. Через год он будет пить такой кофе где-нибудь на частной орбитальной станции, глядя на Землю сверху. А Маркиза будет сидеть рядом в специальном гравитационном кресле для кошек. Надо будет узнать, делают ли такие.

Он допил кофе, сполоснул чашку и пошёл одеваться.

В гардеробной его ждал кошмар. Не в прямом смысле, конечно, просто выбор. Три десятка пиджаков, две дюжины рубашек, галстуки, запонки, часы на любой вкус. Арсений стоял посреди этого великолепия и понимал, что сегодня нужно выглядеть идеально. Не вычурно, но дорого. Не пафосно, но статусно. Чтобы они сразу поняли: перед ними не просто боярин, перед ними будущий князь.

Он выбрал тёмно-синий костюм, итальянский, ручной работы, купленный в прошлом году у одного коллекционера, который вывозил антиквариат из Старой Европы. Костюм пах нафталином и деньгами. Идеально.

Рубашка — белая, простая, но шёлк. Галстук — серебристый, с едва заметным геометрическим узором. Запонки — с маленькими бриллиантами, подарок бывшей жены. С ней они разошлись плохо, но запонки были хорошие.

Арсений оделся, посмотрел на себя в зеркало. Из зеркала смотрел уверенный, чуть небритый (стильно же), красиво уложенный мужчина с горящими глазами. Он себе нравился. Очень.

Осталось найти второй носок.

Поиски заняли пять минут. Первый носок нашёлся под креслом, второй — под кроватью, в компании пустой коробки из-под пиццы, которую Арсений клялся выбросить ещё три дня назад. Коробка смотрелась среди дорогой мебели как бомж на приёме у королевы.

— Надо робота-уборщика перепрограммировать, — пробормотал Арсений, надевая носок. — Или купить нового.

Он натянул ботинки, проверил в интерфейсе время — без пятнадцати девять. Презентация в одиннадцать. Времени вагон.

Из кухни донёсся звук — Маркиза снова что-то делала. Арсений вышел проверить. Кошка сидела на подоконнике и смотрела на него всё с тем же выражением.

— Я ухожу, — сообщил он. — Великие дела, понимаешь.

Маркиза зевнула.

— Ладно, спи. Вечером расскажу, как всё прошло.

Он взял портфель (кожаный, ручной работы, с кодовым замком), проверил, загружены ли все файлы в нейроинтерфейс (загружены, продублированы, защищены паролями), и направился к выходу.

В дверях обернулся. Маркиза уже спала, свернувшись калачиком на подоконнике, подставив пузико утреннему солнышку.

— Счастливая, — сказал Арсений. — Ни тебе рейтингов, ни KPI, ни презентаций. Только жри и спи.

Маркиза не ответила. Ей действительно было хорошо.

Дверь закрылась. Лифт бесшумно понёс его вниз, в большой мир, который сегодня должен был покориться Арсению Игоревичу Корсакову.

А в квартире, на тридцать седьмом этаже, в луже утреннего солнца, спала кошка, которой не было никакого дела до его великих планов. У неё была полная миска, тёплое место и полная уверенность в том, что хозяин вернётся. С вискасом или без. Какая разница, если можно спать.

Такси было беспилотным, бесшумным и пахло кожей. Арсений развалился на заднем сиденье, закинул ногу на ногу и смотрел, как город проплывает за тонированным стеклом. Стекло было умное — показывало рейтинг встречных машин, уровень загрязнения воздуха и рекламу, адаптированную под его профиль. Сейчас рекламировали яхты. Видимо, нейросеть решила, что раз он едет на презентацию, то пора бы уже и помечтать о большем.

Яхты ему были не нужны. Ему нужен был уровень доступа 4. Князь. Остальное приложится.

Машина вынырнула из туннеля и пошла над нижними кварталами. Арсений глянул вниз, туда, где вместо небоскрёбов торчали ржавые коробки старых зданий, где вместо умных дорог была просто земля, где люди ходили пешком, потому что не могли позволить себе даже дешёвый каршеринг. Серая зона. Нуль-уровень. Там жили те, у кого нейроинтерфейс был отключён за неуплату, или не было вовсе, или был, но старый, как у мамы, который только звонить умеет.

— Биомусор, — сказал Арсений вслух, проверяя, как звучит слово.

Звучало жёстко. Но справедливо. Он же не виноват, что они не захотели пахать. А он пахал. И теперь летит над ними в такси за пятьсот кредитов, а они там внизу стоят в очередях за синтезированным хлебом.

Справедливость существовала. Просто у неё был рейтинг.

Такси плавно опустилось на посадочную площадку перед главным входом в «Северный Путь». Здание возвышалось над городом, как монолит, как чёрный обелиск из старых фильмов про космос. Стекло, металл, свет. На верхних этажах, где заседал совет, даже облаков не было — их разгоняли специальные установки, чтобы князьям не мешали смотреть на звёзды.

Арсений вышел, поправил галстук, вдохнул воздух кондиционера — чистый, стерильный, с лёгким оттенком озона. В таком воздухе даже дышать хотелось по-деловому.

В холле было столпотворение. Человек двести, а то и больше, толпились у турникетов, сканировали пропуска, переговаривались, сверялись с интерфейсами. Утренний час пик в корпорации, которая кормит полгорода. Арсений скользнул взглядом по толпе и сразу заметил главное: его уровень доступа позволял пройти через отдельный вход.

Он направился к нему, стараясь не улыбаться слишком заметно, но краем глаза ловил взгляды. Вот девушка в строгом костюме, дружинник второго уровня, смотрит на него с лёгкой завистью. Ей бы сейчас толкаться в общей очереди, пикать пропуском, ждать, пока система проверит её график. А он проходит, как хозяин.

Стеклянная дверь бесшумно открылась, интерфейс мигнул зелёным: «Доступ разрешён. Уровень 3. Боярин. Желаем удачи на презентации».

Система знала. Система всегда знала.

Он прошёл, и тут же из толпы к нему метнулась фигура. Маленькая, быстрая, с горящими глазами.

— Арсений Игоревич!

Алина. Конечно, Алина. Где ещё быть Алине, как не на пути к большому человеку.

— Арсений Игоревич, вы сегодня просто космос! — выпалила она, подлетая ближе, чем разрешали правила приличия. — Я видела превью вашей презентации! Это гениально! Это просто… это…

— Это презентация, Алина, — мягко перебил Арсений, останавливаясь. — Всего лишь презентация.

— Нет, вы не понимаете! — Она замахала руками, и Арсений заметил, что у неё новые импланты в глазах — зрачки слегка мерцали, когда она смотрела на него. Модно, дорого. — Я уже написала пост в корпоративной сети! «Наш визионер штурмует совет!» Три тысячи просмотров за ночь! Люди ждут!

Арсений мысленно усмехнулся. Алина была дурой, но дурой полезной. Такие люди нужны — они создают вокруг тебя шум, а шум привлекает внимание. А внимание конвертируется в рейтинг.

— Алина, вы молодец, — сказал он, чуть наклонив голову. — Продолжайте в том же духе. После презентации будет много инфоповодов.

— Ой, я уже подготовила три варианта пост-релизов! — затараторила она. — На случай победы, на случай… ну, не победы, но всё равно победы, и на случай, если…

— Алина, — Арсений поднял руку. — Я верю в ваш профессионализм. Увидимся позже.

Она кивнула и исчезла в толпе так же быстро, как появилась. Арсений посмотрел ей вслед. У неё был хороший потенциал. Если, конечно, вовремя не предаст. Но это потом.

Он двинулся дальше, в сторону лифтов, и тут заметил ещё одно знакомое лицо.

Гоша стоял у стены с пластиковым стаканчиком синтетического кофе и смотрел куда-то в пустоту. Лицо у него было такое, будто он только что пересчитал бюджет корпорации и обнаружил недостачу в пару миллионов.

Арсений подошёл, хлопнул его по плечу. Гоша вздрогнул, едва не расплескав кофе.

— Ты чего такой кислый? — спросил Арсений бодро. — Утро понедельника, а ты уже на стенку лезешь?

— Сегодня не понедельник, — мрачно ответил Гоша. — Сегодня среда.

— Тем более. До пятницы рукой подать.

Гоша посмотрел на него с тем же выражением, с каким смотрел всегда, когда Арсений начинал шутить про цифры. У Гоши было лицо человека, который видит мир в виде отчётов и балансов, и любое отклонение от идеального отчёта вызывает у него физическую боль.

— Ты к Еве заходил? — спросил Гоша тихо.

— Ещё нет. Сначала презентация, потом всё остальное. А что?

— Ничего, — Гоша отвёл взгляд. — Просто она… ну, ты сам увидишь.

Арсений почувствовал лёгкий укол тревоги, но тут же его подавил. Ева всегда чем-то недовольна. Это её работа — быть недовольной, пока он делает великие дела.

— Гоша, — сказал он назидательно, — не делай такое лицо. Цифры сойдутся, не боись. Я сегодня возьму бюджет, и тогда мы все заживём. Ты купишь себе новую нейросеть для расчётов, я куплю себе остров, Ева купит себе… ну, что она там любит? Паяльники?

— Она любит, когда проекты делаются честно, — буркнул Гоша.

— Одно другому не мешает. Ладно, я пошёл. Ты держись.

Он хлопнул Гошу ещё раз и направился к лифту. Гоша остался стоять с холодным кофе, глядя ему вслед. В глазах у Гоши было что-то, чего Арсений не заметил, потому что он уже не смотрел. А если бы и заметил, всё равно бы не понял. Арсений не понимал языка, на котором говорили глаза Гоши. Этот язык назывался «сомнение».

Лифт был зеркальным, просторным, с мягким золотистым светом. Арсений вошёл, двери сомкнулись, отрезая его от холла с его шумом, от Гоши с его кислой миной, от реальности вообще. Остался только он и его отражение в полированных стенах.

Он посмотрел на себя. Костюм сидел идеально. Галстук — ровно. Небритость — в самый раз, чтобы не выглядеть мальчиком, но и не отпугивать совет старых князей. Глаза горели. Всё было правильно.

Лифт пополз вверх.

Арсений ещё раз прокрутил в голове презентацию. Вступление. Демонстрация. Ключевые цифры. Эффектный финал. Он знал каждый слайд, каждую паузу, каждую интонацию. Он был готов.

— Ну, здравствуй, князь, — сказал он своему отражению. — Почти князь.

Отражение улыбнулось довольно нахальной улыбкой.

Лифт поднялся ещё выше, туда, где даже облаков не было. Туда, где заседали боги корпоративного Олимпа.

Арсений поправил галстук в последний раз.

Двери открылись.

Зал совета директоров не был залом в обычном смысле слова. Это было виртуальное пространство, которое каждый член совета настраивал под себя, но сегодня, ради презентации, все сошлись на чём-то среднем — не то античный амфитеатр, не то зал суда, не то просто очень дорогой конференц-зал с потолком, уходящим в бесконечность.

Арсений вошёл в этот виртуальный мир через нейроинтерфейс, и на мгновение у него перехватило дыхание. Не от страха — от восторга. Вокруг, в ложах, полукругом поднимающихся к невидимому небу, сидели они. Князья. Члены совета. Люди, которые управляли не только корпорацией, но и целыми секторами экономики. Их аватары были подобраны с хирургической точностью: кто-то выбрал образ римского сенатора в тоге, кто-то — строгий деловой костюм с подсветкой по контуру, кто-то вообще явился в виде сгустка света, потому что его ранг позволял даже не показывать лицо.

В центре, в первой ложе, восседал Владислав Борисович. ВБ. Самый страшный и самый важный человек в этой комнате. Его аватар был минималистичен — просто он сам, в чёрном пиджаке, с непроницаемым лицом и глазами, которые, казалось, видели тебя насквозь. Арсений знал, что у ВБ старый, но мощный нейроинтерфейс с прямым доступом к биометрике. Он видел пульс, давление, уровень кортизола. Врать ему было бесполезно. Но Арсений и не собирался врать. Он собирался убеждать.

— Арсений Игоревич, — голос ВБ прозвучал в пустоте зала, спокойный, чуть хрипловатый. — Мы вас слушаем.

Арсений шагнул в центр, на возвышение, и почувствовал, как пол под ногами стал прозрачным. Под ним разверзлась бездна с миллионами огней — визуализация данных, которые он сейчас будет показывать. Красиво. Дорого. В его вкусе.

— Господа князья, — начал он, и голос разнёсся по залу, усиленный акустикой виртуального пространства. — Я не буду отнимать у вас много времени. Всё, что я скажу, можно уместить в одну фразу: будущее уже наступило, и оно ждёт, когда мы его возьмём.

Он щёлкнул пальцами, и над его ладонью зажглась искра. Искра разрослась, закружилась, превратилась в идеальную сферу, внутри которой мерцали нейросети, переливались синапсы, бежали электрические импульсы.

— Нейрококон, — произнёс Арсений, и сфера послушно увеличилась, заполнив собой половину зала. — Первый в мире потребительский интерфейс полного погружения, который работает не только на приёме информации, но и на её усвоении. Представьте: вы ложитесь спать, а ваш мозг продолжает учиться. Китайский за ночь. Квантовая физика во сне. Любой навык, любой язык, любая компетенция — без усилий, без скуки, без отрыва от жизни.

Он говорил и одновременно рисовал в воздухе графики. Графики были красивые. Зелёные, восходящие, уходящие в бесконечность. Рост рынка, рост прибыли, рост рейтинга компании. Всё росло. Всё зеленело. Всё обещало золотые горы.

Арсений видел, как аватары в ложах чуть наклоняются вперёд. Они ловили каждое слово. Они хотели верить. И он давал им эту веру.

— Техническая база, — продолжал он, и перед ним возникла сложная схема с процессорами, квантовыми накопителями, нейромодуляторами. — У нас уже есть прототипы. У нас есть команда. У нас есть Ева, которая, как вы знаете, лучший инженер в своей области. Всё, что нам нужно — это зелёный свет. И бюджет, конечно.

Он улыбнулся своей лучшей улыбкой — открытой, уверенной, обезоруживающей. В зале пронёсся лёгкий гул одобрения. Кто-то даже хлопнул в ладоши — виртуальный хлопок прозвучал как выстрел.

Арсений покосился на ВБ. Тот сидел неподвижно, как статуя. Но Арсений успел заметить — бровь чуть приподнялась. Это был хороший знак. Если ВБ не хмурится, значит, всё идёт по плану.

Он перешёл к финальной части. Сфера с нейросетями взорвалась фейерверком, рассыпалась на миллионы искр, и из каждой искры возникла картинка счастливого будущего: люди, которые учатся во сне, дети, которые осваивают профессии за неделю, старики, которые вспоминают молодость благодаря полному сенсорному погружению.

— Дайте мне этот бюджет, — сказал Арсений, и голос его зазвучал тише, доверительнее, почти интимно. — Всего один бюджет. И через год вы увидите не просто продукт. Вы увидите будущее. И это будущее будет приносить нам деньги.

Он замолчал.

В зале повисла тишина. Та самая тишина, которая бывает после удачного выстрела, когда все замерли, оценивая попадание.

И тут — аплодисменты.

Не бурные, не овации, но вполне искренние. Несколько аватаров закивали, кто-то поднял большой палец. Система показала всплеск одобрения — зелёная волна пробежала по залу, коснулась каждого кресла.

ВБ медленно поднялся.

— Арсений Игоревич, — сказал он. — Вы, как всегда, чертовски убедительны.

Пауза. Арсений замер, чувствуя, как интерфейс рисует его пульс — 112 ударов в минуту. Многовато. Но ВБ, к счастью, не смотрел на биометрику. Он смотрел Арсению в глаза.

— Бюджет утверждён.

В зале снова пронёсся гул, на этот раз одобрительный. Арсений выдохнул — незаметно, стараясь не показывать, как у него отлегло от сердца.

— Но, — сказал ВБ, и гул мгновенно стих. — Через месяц я жду первых результатов. Не презентаций, Арсений Игоревич. Не красивых слов. Цифр. Вы меня понимаете?

— Конечно, Владислав Борисович, — ответил Арсений, и голос его звучал твёрдо, хотя внутри всё пело от радости. — Цифры будут. Огромные. Круглые. Самые лучшие цифры, какие вы видели.

ВБ чуть наклонил голову — не то кивнул, не то просто обозначил, что разговор окончен. И растворился в воздухе. Его аватар исчез, и сразу же за ним начали исчезать другие. Зал опустел за несколько секунд.

Арсений остался один на возвышении, посреди виртуальной пустоты. Система спросила: «Завершить сеанс?» Он мысленно нажал «Да».

Реальность ударила по глазам светом ламп дневного освещения. Он стоял в пустом зале для презентаций, в обычном, физическом зале, где стены были просто стенами, а не бесконечностью. Рядом никого не было. Только тихо гудели серверы за панелями.

Арсений улыбнулся. Потом засмеялся вслух.

— Есть! — сказал он громко, и эхо прокатилось по пустому помещению. — Есть, мать вашу!

Он вытер пот со лба (откуда он взялся? в виртуале же не потеешь? но адреналин есть адреналин) и направился к выходу. В коридоре его уже ждали.

Ну, не ждали, конечно, но Алина тут же вынырнула из-за угла, как подводная лодка из тумана.

— Арсений Игоревич! Я всё видела! Ну, не всё, конечно, доступа в зал у меня нет, но по вашим глазам вижу — победа!

— Алина, — сказал Арсений, останавливаясь, — готовьте пост. Самый громкий пост в вашей карьере. Бюджет наш. Проект запущен.

Алина взвизгнула. Честное слово, взвизгнула, как школьница, и захлопала в ладоши. Арсений снисходительно улыбнулся. Пусть радуется. Её энергия ему ещё пригодится.

К нему уже подходили другие — менеджеры, координаторы, просто знакомые, которые хотели пожать руку удачливому коллеге. Арсений пожимал, кивал, обещал, улыбался. Кто-то говорил про совместные проекты, кто-то просто хотел отметиться, чтобы потом сказать: «Я тогда с ним общался, когда он только начинал».

Арсений плыл по этому потоку, как опытный серфер, и думал о том, что сейчас надо сделать три вещи: зайти к Еве, сказать ей хорошую новость, потом найти Гошу и успокоить его насчёт цифр, а потом — праздновать.

Он выбрал Еву. Потому что Ева — это сердце проекта. Без неё ничего не полетит. И хотя она вечно недовольна, без неё никак.

Дверь в лабораторию была тяжёлая, металлическая, с предупреждением: «Доступ только для уровня 3 и выше. Ведутся работы». Арсений толкнул её без стука.

В лаборатории пахло припоем, озоном и кофе — тем самым синтетическим, который варят в автомате на этаже, потому что настоящий здесь никому не нужен. Ева сидела за столом, уткнувшись в голографические схемы. Рядом стоял Кирилл, её зам, и ещё двое инженеров, которых Арсений знал в лицо, но имён не помнил.

Они не обернулись на его появление. Только Ева подняла голову и посмотрела на него усталыми глазами.

— Арсений, — сказала она без всякого выражения. — Слышала. Поздравляю.

— Спасибо! — Арсений широко улыбнулся и подошёл ближе. — Ева, это победа! Мы взяли бюджет! Теперь можно работать по-настоящему!

— Мы и так работали, — тихо сказала она. — Без бюджета. Просто потому, что это надо делать.

— Ну да, ну да, — Арсений махнул рукой. — Теперь будет ещё лучше. Слушай, я тут в презентации показывал кое-какие цифры… Ты не смотри, что они немного приукрашены, это для совета. Главное — мы получили деньги. А там разберёмся.

Ева посмотрела на него долгим взглядом. Арсению на мгновение показалось, что она сейчас скажет что-то важное. Но она молчала.

— Ева? — позвал он.

— Я видела твою презентацию, — сказала она наконец. — У меня есть доступ к записям. Ты обещал то, что мы не можем сделать. Ты обещал мощности, которых у нас нет. Ты обещал сроки, которые мы не выдержим.

Арсений вздохнул. Ну вот, началось.

— Ева, дорогая, — сказал он терпеливо, как говорят с капризным ребёнком. — Ты технарь, ты мыслишь технарскими категориями. А совет мыслит категориями бизнеса. Им не нужны твои точные цифры. Им нужна мечта. Я дал им мечту. А техника… техника доедет. Ты же гений, ты найдёшь решение.

— Арсений, — голос Евы стал жёстче. — Решения не берутся из воздуха. Чтобы сделать то, что ты обещал, нам нужны мощности, которых нет даже у ВБ. Ты хоть представляешь, сколько реально нужно вычислительных ресурсов, чтобы твоя картинка работала?

— Ну… — Арсений замялся. — Много?

— Очень много. В десять раз больше, чем у нас есть.

— Найдём! — бодро сказал Арсений. — Возьмём в аренду, подключим резервы, что-нибудь придумаем. Ева, не будь занудой. Мы победили. Сегодня праздник. Давай хоть сегодня порадуемся, а завтра будем думать о проблемах.

Кирилл за его спиной хмыкнул. Арсений обернулся. Кирилл стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него с выражением, которое Арсений не смог расшифровать. Не то презрение, не то жалость.

— Что-то не так, Кирилл? — спросил Арсений с вызовом.

— Всё так, — ответил Кирилл. — Всё просто замечательно. Особенно наши перспективы.

Арсений почувствовал раздражение. Но решил не нагнетать. С технарями всегда трудно. Они не понимают величия идей, им подавай точные цифры и железные гарантии. А в бизнесе так не бывает.

— Ладно, — сказал он примирительно. — Я зашёл просто поздравить. И сообщить хорошую новость. Завтра встретимся, всё обсудим. А сегодня — отдыхайте. Вы заслужили.

Он развернулся и пошёл к выходу. У двери остановился, обернулся. Ева уже снова смотрела в свои схемы. Кирилл стоял с тем же непроницаемым лицом.

— Ева, — сказал Арсений. — Спасибо тебе. Правда. Без тебя бы ничего не было.

Ева не ответила. Только чуть заметно кивнула, не поднимая головы.

Арсений вышел в коридор и выдохнул. Фух. Ну и атмосфера у них там. Как в морге. Но ничего, это рабочие моменты. Главное — бюджет есть. А там и техника подтянется.

Он пошёл искать Гошу, чтобы и его успокоить, но Гоша куда-то запропастился. Интерфейс показывал, что он на другом конце здания, в финансовом отделе. Арсений решил не дёргаться. Завтра.

Сейчас хотелось одного — сесть в такси и уехать домой. К Маркизе. К тишине. К осознанию того, что сегодня он сделал большой шаг к своей цели.

Он поймал лифт, спустился в холл. Там уже было поменьше народу, но всё равно суета. Арсений прошёл к выходу, поймал на себе ещё несколько взглядов. Теперь в них было не просто любопытство — уважение.

Приятно, чёрт возьми.

Такси уже ждало. Он сел, откинулся на сиденье и закрыл глаза.

— Домой, — сказал он.

Машина бесшумно взлетела. Город поплыл внизу. Арсений улыбался. Всё шло по плану. Даже лучше, чем по плану.

Он вызвал интерфейс, глянул на рейтинг.

Рейтинг: 3420 (+20 за успешную презентацию)

Красота. Ещё чуть-чуть, и 3500. А там и до князя недалеко.

Он отключился и позволил себе просто смотреть в окно. На небоскрёбы, на огни, на серую зону вдалеке, которая теперь казалась ещё более далёкой и чужой.

Интересно, что сейчас делает Маркиза? Наверное, спит. Или снова скинула миску.

Арсений усмехнулся. Кошкам хорошо. У них нет рейтинга, нет презентаций, нет Евы с её вечными претензиями.

Только миска, подоконник и полное отсутствие сомнений.

Гошу он нашёл в самом неожиданном месте — в буфете.

Арсений вообще редко заходил в буфет. Там пахло синтетической едой и отчаянием, а ещё там всегда толпились дружинники второго уровня, которые не могли позволить себе нормальный обед в городе. Но интерфейс упорно показывал, что Гоша именно здесь, и Арсений, вздохнув, нырнул в эту пучину.

Гоша сидел в углу с пластиковым подносом, на котором стоял стакан с мутной жидкостью и лежала булочка, подозрительно похожая на ту, что Арсений видел в автомате ещё десять лет назад. Гоша не ел. Гоша смотрел на булочку с таким выражением, будто она была виновата во всех мировых проблемах.

— Ты чего тут? — Арсений плюхнулся напротив, не спрашивая разрешения. — У тебя же кабинет есть. С кофемашиной.

— Кофе там кончился, — мрачно ответил Гоша. — А я без кофе не могу думать.

— Думать о чём?

Гоша поднял на него глаза. Взгляд был тяжёлый, как у человека, который только что пересчитал бюджет страны и обнаружил, что страна должна ему лично.

— Арсений, я посмотрел твои расчёты.

— Какие расчёты?

— Которые ты показывал на презентации. У меня есть доступ, я заглянул.

Арсений отмахнулся:

— Гоша, ну ты чего? Это для совета. Там всё немножко приукрашено, так надо. Ты же знаешь эти правила игры.

— Приукрашено? — Гоша говорил тихо, но в голосе звенела сталь. — Арсений, там цифры вообще из другой реальности. Ты обещал рентабельность через полгода. При наших текущих расходах это невозможно даже теоретически. Ты обещал мощности, которых у нас нет. Ты обещал сроки, которые мы не выдержим даже если все ляжем костьми.

Арсений вздохнул. Ну вот, ещё один. Сначала Ева, теперь Гоша. Сговорились они, что ли?

— Гоша, — сказал он терпеливо, как объясняют сложную теорему первокурснику, — бизнес — это не математика. Бизнес — это вера. Я дал им веру. А когда у них есть вера, они дают деньги. А когда есть деньги, мы решаем все проблемы. Понимаешь?

— Нет, — честно сказал Гоша. — Не понимаю. Если мы не можем сделать то, что обещали, нам придётся врать дальше. А врать дальше — это…

— Это называется пиар, — перебил Арсений. — Гоша, ты гениальный финансист, но в политике ты полный ноль. Расслабься. Всё будет хорошо. Я всё контролирую.

Гоша посмотрел на него долгим взглядом. Потом перевёл взгляд на булочку. Булочка молчала, но, кажется, соглашалась с Гошей.

— Ладно, — сказал Гоша. — Ты начальник. Тебе виднее.

— Вот именно. — Арсений встал, хлопнул его по плечу. — Давай, доедай свою булочку. Завтра встретимся, всё обсудим.

Он вышел из буфета, чувствуя лёгкое раздражение. С этими технарями вечно так. Им дай волю — они будут перепроверять каждую цифру, пока бизнес не умрёт от старости. А бизнес любит смелых. Бизнес любит тех, кто берёт на себя риск.

Арсений вышел на улицу. Солнце уже припекало, но кондиционированный воздух холла сменился тёплым, живым, с запахом выхлопов и синтетической выпечки из уличных автоматов. Он глубоко вдохнул. Свобода.

В кармане завибрировал коммуникатор. Арсений глянул на интерфейс — мама.

Он улыбнулся и принял вызов.

— Сынок! Ну что там? Я весь день места себе не нахожу!

Голос у мамы был взволнованный, чуть запыхавшийся. Арсений представил, как она сидит на своей старой кухне, где всё ещё висят занавески в цветочек, и теребит край фартука, глядя на экран.

— Мам, всё пучком. Бюджет наш. Я теперь почти князь.

— Ой, господи! — Мама выдохнула так, будто до этого не дышала минуту. — А я тут Свете сказала, что у тебя презентация. Она говорит: «А мой Лёша тоже недавно проект защищал, ему отдел дали». А я говорю: «Ну, мой Арсений не просто отдел, он целое направление ведёт!» А она…

— Мам, — перебил Арсений, но беззлобно. — Лёша — это Лёша. А я — это я. Не надо меня с Лёшей сравнивать. У Лёши папа в совете, а у меня — я сам. И мозги.

— Да я знаю, сынок! Ты у меня особенный. Ты в деда пошёл — в инженеры. А дед у тебя…

— Мам, дед был простым инженером на заводе. А я — визионер. Это разные вещи.

— Визионер, — повторила мама с уважением, хотя Арсений был уверен, что она не совсем понимает это слово. — Это как, видит далеко?

— Типа того.

— Ну и хорошо. А ты кушал? Там в холодильнике у тебя, я знаю, ничего нет, одни полуфабрикаты синтезированные. Ты бы хоть раз в нормальный магазин сходил, заказал продукты живые, а то желудок испортишь.

— Мам, у меня Маркиза покормит.

— Кошка?! Ты кошку слушаешь, а мать — нет?

— Мам, я люблю тебя. Целую. Позвоню завтра.

— А может, ты приедешь? Я пирожков напекла, с капустой, настоящих, не синтезированных. Ты же любишь…

Арсений замялся. Пирожки он действительно любил. Но сейчас, после такого дня, ехать в старый район, где всё такое… настоящее, но такое далёкое от его новой жизни?

— Мам, давай на выходных. Обещаю.

— Ну смотри. Я буду ждать.

Она отключилась. Арсений убрал коммуникатор и поймал себя на том, что улыбается. Мама есть мама. Ей всё равно, какой у него рейтинг и сколько он взял бюджетов. Ей важно, чтобы он кушал.

Такси уже ждало. Арсений сел, назвал адрес и откинулся на сиденье. Город проплывал за окном, но теперь он смотрел не вниз, на серую зону, а вверх, на небоскрёбы. На свой дом. На свою жизнь.

В лифте он снова посмотрел на себя в зеркало. Костюм чуть помялся, галстук съехал, под глазами залегли тени. Но взгляд был всё тот же — горящий, уверенный, победительный.

— Ты молодец, — сказал он своему отражению. — Ты сегодня молодец.

Отражение кивнуло.

Дверь в квартиру открылась, и Арсений шагнул в тишину. Дома было хорошо. Прохладно, чисто, пахло его запахом — смесью дорогого парфюма, кожи и кофе.

Маркиза сидела на подоконнике и смотрела на него с тем же выражением, с каким провожала утром. Только теперь в её взгляде читалось лёгкое любопытство: ну что, принёс чего?

— Принёс, — сказал Арсений, скидывая ботинки. — Вискас с мраморной говядиной обещал? Будет тебе вискас.

Маркиза спрыгнула с подоконника и направилась на кухню, даже не оглядываясь, уверенная, что хозяин последует за ней. Арсений последовал.

На кухне он достал из холодильника сыр, оливки, бутылку настоящего вина — берёг для особого случая. Открыл, налил себе бокал. Маркизе насыпал в миску тех самых обещанных гранул.

— Держи, — сказал он, ставя миску на пол. — Мечты сбываются.

Маркиза принялась за еду с достоинством существа, которое принимает дань, а не просит подачки.

Арсений сел за стол, отпил вино. Оно было хорошим. Терпким, чуть сладковатым, с долгим послевкусием. Такое вино не синтезируют. Такое вино делают там, внизу, в Старой Европе, где ещё остались виноградники и люди, которые умеют с ними обращаться.

Он смотрел в окно. Город горел огнями. Где-то там, в этих огнях, кипела жизнь, которую он сегодня чуть-чуть изменил. Нейрококон. Его проект. Его будущее.

Маркиза доела и запрыгнула на подоконник, уселась рядом с ним, глядя на город с высоты тридцать седьмого этажа. Арсений протянул руку, погладил её по спине. Она замурлыкала — редкость, Маркиза вообще была скупа на ласку.

— Хорошо, — сказал Арсений. — Очень хорошо.

Он допил вино, поставил бокал в мойку и пошёл в спальню. Разделся, рухнул на кровать. Перед тем как провалиться в сон, вызвал интерфейс. Рейтинг подрос ещё на пару пунктов — Алина уже строчила посты. Скоро будет 3500. А там и до князя.

Последняя мысль перед сном была о маме. Пирожки. Надо будет съездить. На выходных. Обещал же.

И о Маркизе. Которая уже спала на его пиджаке, брошенном на кресле. Пиджак, конечно, жалко. Но кошка счастлива. А это главное.

Ночной город за окном мерцал огнями рекламы, обещая всем и каждому счастье за умеренную плату. В спальне на тридцать седьмом этаже спал человек, который только что взял важнейшую высоту. На кухне, на его пиджаке, спала кошка, которой не было никакого дела до высот, бюджетов и рейтингов. У неё была полная миска, тёплое место и полная уверенность в завтрашнем дне.

Арсений Игоревич Корсаков, визионер и будущий князь, об этом даже не догадывался.