Боярский сын. Отрок

– Куда это ты намылился, боярич? – Матрёшка возникла в дверях моей комнаты словно из-под земли, скрестила руки на пышной груди.

На ней был передник, перепачканный мукой – верный признак того, что на ужин будут её фирменные пирожки с капустой. Узнала, что я их обожаю и давай стряпать, как оглашенная. Уже третий день подряд моё утро начинается не с похода в туалет, а с запаха сдобы возле кровати. Да ещё и вечером достается.

Но сегодня я решил не падать в объятия обжорства, а заняться собой. Раны подзажили, спасибо родовому лекарю. Рёбра не беспокоили, так что можно и на тренировку.

– Пробежаться, Матрён, – я затянул шнурки на кроссовках. – Ноги размять. Засиделся я что-то в четырёх стенах.

Её брови взлетели вверх, образуя две удивленные дуги.

– Пробежаться?! Да ты с ума сошел, Елисей Святославович! Тебе лекарь что велел? Покой! А ты – бежать! Да у тебя швы разойдутся! Рёбрышки снова один за другой зайдут!

Я улыбнулся. Её забота была искренней, почти материнской. Вот жеж, самой всего пятнадцать, а ведёт себя как моя сиделка. Нет, она сидела рядом, когда я валялся в беспамятстве, но эта забота не должна перерастать в гиперопеку, а то скоро и в туалет одному не сходить!

– Не разойдутся. Я трусцой по парку пробегусь да и обратно. Я должен понять, на что тело способно. Сидя в постели, этого не выяснить. И да, не надо со мной бежать! Я и один справлюсь!

Она покачала головой, но спорить не стала. Знала, что бесполезно. Лишь проворчала себе под нос что-то про «шило в одном месте». Да пусть ворчит, лишь бы в кофе от огорчения не плевала – не люблю с пенкой.

Почему отказал ей? Да потому что если не справлюсь, то не хочется, чтобы кто-то увидел мою слабость. Да и не хочется постоянно ловить озабоченные взгляды – не сдохнет ли сейчас боярич, не упадёт ли в крапиву и не забьётся ли в падучей?

Ну её на фиг. Лучше один пробегусь. Разомнусь, в самом деле.

Три дня. Три дня я пролежал пластом, ощущая себя хрустальной вазой, которую склеили на скорую руку после падения с пятого этажа. Доктор Василий Пантелеич, старый ворчун с руками пианиста и душой полевого хирурга, отпаивал меня отварами, которые на вкус напоминали смесь болотной жижи и гнилых грибов, обёртывал вонючими повязками, и строго-настрого запретил вставать.

Матрёшка вторила ему, подсовывала куриный бульон и стращала рассказами о смещении рёбер, которое непременно случится, если я сделаю хоть одно лишнее движение. Да если даже неудачно пукну, то вообще произойдёт «инфаркт Микарда с вот таким рубцом!»

То есть, понимаете, как мне всё это осточертело?

Сегодня же я чувствовал себя иначе.

Золотистое тепло живицы, что зажглось в груди после «подарка» белого оборотня, грело изнутри и тоже подлечивало. Пульсировало в такт сердцу, растекалось по венам с каждым вдохом, наполняло тело новой энергией.

И это было «щщщика-а-арно»!

Рёбра всё ещё напоминали о себе тупой болью, если я делал резкий вдох, но то была уже привычная боль, а не острые вспышки, что пронзали меня в первые сутки. Телу, привыкшему к нагрузкам в прошлой жизни, требовалось движение.

Ведь движение и есть сама жизнь!

Вечерняя прохлада приятно остудила лицо. Квартал Ярославских жил своей, обособленной жизнью. Это был город в городе – несколько десятков гектаров земли в престижном районе Красногорска. Внутри – идеальные газоны, особняки в старорусском стиле, тихие, освещённые фонарями улочки, собственные фитнес-центры, поликлиники, школы, детские сады и несколько храмов. Наш мир – наши правила.

Я бежал легко, почти не касаясь земли. Лёгкие, ещё недавно сдавленные болью, жадно вдыхали чистый воздух. Тело отзывалось с благодарностью, мышцы пели, вспоминая привычную работу. На встречу попался Гордей Степанцов, начальник команды элитных бойцов. Кивнул ему, он в ответ поклонился. У фонтана гуляла семья Воронцовых, они тоже отдалённо принадлежат к роду Ярославских. Приветственно машу им, младшая дочь смешно машет мне в ответ, а взрослые слегка кланяются. В этих кварталах все свои. Почти все в той или иной мере принадлежат к роду или же служат Ярославским.

Круг за кругом я наматывал километры по периметру наших владений, постепенно увеличивая темп. Золотой шарик в груди разгорался всё ярче, согревал изнутри. Я чувствовал, как энергия течёт по телу, залечивала последние микротравмы, разгоняла застоявшуюся кровь. Я чувствовал себя живым.

Десятый километр. Я приближался к самой дальней, «технической» границе квартала. Здесь не было шикарных особняков, только хозяйственные постройки, склады и задний выезд для грузовиков, за которым начиналась совсем другая территория.

Именно здесь я их и увидел.

На старой, обшарпанной лавочке сидели трое. Их одежда была весьма примечательна: растянутые треники, выцветшие олимпийки. Она резко контрастировала с ухоженностью нашего парка. Лица одутловатые, помятые, с нездоровым багровым румянцем. От них за несколько метров несло перегаром, дешёвым табаком и спиртовой вонью, какую издаёт кожа алкашей. Мусор. Биологический и социальный мусор.

Я собирался просто пробежать мимо, не обращая внимания. Таких хватало за забором, но как они попали сюда? Охрана проспала? Маловероятно. Надо бы сообщить Гордею, пусть вышлет пару людей, чтобы вытолкали этих засранцев взашей.

– Э, слышь, спортсмен! – окликнул меня самый крупный из них. Здоровяк обладатель бычьей шеи и маленьких, заплывших жиром глаз. Голос у него был прокуренный, с гнусавой хрипотцой. – Слышь, я к кому обращаюсь?

Я остановился, медленно поворачиваясь. Не потому, что испугался. Из любопытства. Они совсем берега попутали? Или не знают – кто я?

Чужаки, которые проникли на территорию Рода Ярославских. Ещё и ведут себя вызывающе.

– Это вы мне? – спросил я спокойно.

– А то к кому, ёпт, – сплюнул он под ноги. – Тут кроме тебя нет никого. Ты это, слышь, пацанчик, подкинь на опохмел, а? Трубы горят – сил нет. Видно же, что мажор, не обеднеешь.

Двое его дружков согласно закивали. Один тощий и дёрганый, с бегающими глазками, потирал руки, словно ему уже было холодно. Второй молчаливый, со стеклянным взглядом, тупо смотрел на меня, пожёвывая спичку.

Я окинул их оценивающим взглядом. На вид от тридцати до пятидесяти. Хм, а вот это интересно! В их позах, в том, как они сидели, чувствовалось ожидание. Но чего они ждали? Того, что им сейчас отсыпят бесплатно?

Ага, скорее что-то другое. На фалангах синие перстни, на шее одного блеснула золотая цепочка, а у другого на пальце серебряная печатка с агатом. Если не пропили, то не такие уж алкаши. Притворяются? Но ради чего?

– Опохмел нужно зарабатывать, – ответил я ровным тоном. – В наших кварталах всегда есть работа. Требуются дворники. Платят нормально, не обижают. Могу дать телефон начальника хозчасти.

Крупный нахмурился. Мой ответ явно не вписывался в его сценарий. Он ожидал либо испуга, либо возмущения. Но не делового предложения.

– Ты чё, в натуре, самый умный, да? – прорычал он, поднимаясь с лавки. – Я тебе про дела, а ты мне про мётлы. Ты рамсы-то не путай, боярин. Гони лавэ, и разойдёмся по-хорошему.

В тот момент, когда он сделал шаг ко мне, я почувствовал это. Едва уловимое движение за спиной. Шелест подошв по асфальту.

Из-за угла хозяйственной постройки вышли четверо. Вышли молча, со хмурыми рожами. Они встали полукругом, отрезая мне путь к отступлению. Почти одновременно из густых кустов сирени справа вынырнули ещё трое.

Десять человек. Так, интересненько! Мозг начал быстро фиксировать все моменты ситуации.

Трое на лавочке. Четверо сзади. Трое справа. Меня взяли в кольцо? Меня?

Хм… Засада. На территории Ярославских. Вот ведь какая наглость! Да нет! Вот ведь какая глупость.

– Ну что, допрыгался, мажорчик? – ухмыльнулся быкоголовый, видя, что я оказался в ловушке. – Упадёшь на колени и будешь умолять? Или так отдашь бабло и мобилу?

В руках его дружков появились аргументы к решению вопроса мирным путём: у тощего из рукава вылез обрезок свинцовой трубы, у молчаливого выщелкнулся нож. У тех, что вышли из тени, тоже были «подарки»: кастеты, цепи, ещё пара ножей.

Я разочарованно вздохнул. Ну какая же бездарная постановка. Хреновые диалоги, никудышная игра актёров. В моём старом мире я бы обломал их за секунды, даже не вынимая рук из карманов. Здесь же... здесь придётся пачкать руки.

– Господа, я вам предлагаю первый и последний раз! – сказал я, обращаясь к главарю, но боковым зрением сканируя остальных. Оценивал расстояние, траектории возможных ударов, потенциальные угрозы. – Валите на хрен сейчас же, и я забуду о вашем существовании. Я сегодня добрый, так что сделаю вам небольшой подарок.

Амбал захохотал:

– Слыхали, пацаны? Он нам предлагает уйти! Да мы тебя сейчас, щенок, на ленточки порвём и твоей мамочке в подарочной коробке отправим! Взять его!

Первым рванулся он сам. Расчёт был прост: сбить меня с ног массой, а там уже весело затоптать остальной толпой. Классика уличных драк. Примитивно и предсказуемо.

Для меня это было, как замедленная съёмка. Вот он начинает движение. Вот его мышцы напрягаются. Вот он сделал первый шаг, сокращая дистанцию. В его глазах вспыхнуло предвкушение лёгкой победы.

Ну что же, сам напросился, дуралей!

Я позволил ему подойти почти вплотную. Когда до него оставался всего метр, я активировал «Скольжение», самое простое из ведарских умений. То, что въелось в память за сотни лет.

Моё тело скользнуло по асфальту, словно под ногами был идеально гладкий лёд. Я просто сместился влево и вперёд, прошёл в паре сантиметров от его протянутой руки. Он по инерции пролетел мимо, издав удивлённое хрюканье. Его выпад пришёлся по пустому месту.

Я оказался у него за спиной. Я видел напряжённые мышцы его шеи, грязный воротник олимпийки, сальные волосы. Десятки вариантов: сломать шею, вырвать кадык, пробить точку на затылке, отвечающую за мгновенное отключение сознания.

Но я выбрал самое простое. Обычно самое простое является самым эффективным. Резкий, короткий удар основанием ладони по затылочным буграм. Так, чтобы в глазах потемнело, а ноги стали ватными.

Тело быкоголового мешком рухнуло на асфальт. Правду говорят, что большие шкафы громко падают.

– Ой-ёй-ёй, а кто это сделал? – покачал я головой. – Запнулся, что ли, чумаход?

«Чумаход» решил проигнорировать мой вопрос. Достаточно невежливо, но по-иному и не могло быть – в бессознательном состоянии напрочь пропадает желание болтать.

Остальные девять замерли. В их примитивном сознании произошёл сбой программы. Их вожак, самый сильный и страшный, выбыл из игры, не успев даже коснуться противника. Этой секунды мне хватило, чтобы сместиться чуть вправо и занять удобную позицию. Теперь сзади не зайдут.

– Ну чо, пацанчики, потанцуем? Подходи по одному! – я поманил остальных пальчиком.

Тощий с трубой и молчаливый с ножом бросились на меня одновременно, с двух сторон. Один целился трубой в голову, второй замахнулся, целясь ножом в живот. Стандартные «клещи».

Труба со свистом пролетела там, где только что была моя голова. Нож ткнулся в пустоту. А два моих оппонента, не ожидавшие такого, по инерции продолжили движение и со всей дури врезались друг в друга. Раздался глухой стук голов и сочный хруст – кажется, тощий сломал молчаливому нос.

Ну и что, что я оказался сзади и придал их головам ускорения? Всего лишь использованный «Рывок» и два толчка для придания скорости.

Когда они отшатнулись друг от друга, я нанёс два коротких, выверенных удара. Одному – локтем под рёбра, в область селезёнки. Второму – коленом в солнечное сплетение. Оба согнулись пополам, хватая ртом воздух, и тихо сползли на землю. Присоединились к своему главарю.

– Я же просил по одному! Ну вы друг другу мешаетесь! – я постарался, чтобы мой голос прозвучал укоризненно.

Не, ну а чо они как эти?

Так, трое на асфальте. Осталось семеро.

Остальные больше не выглядели так уверенно. В их глазах появился страх. Животный, первобытный страх перед непонятным. Но пути назад у них уже не было. Кто-то из задних рядов, самый нервный, швырнул в меня цепью.

Я не стал уворачиваться. Вместо этого я сделал шаг навстречу. И снова использовал «Рывок». Кратчайшее расстояние между двумя точками. Тело сжимается в пружину и выстреливает, покрывая несколько метров за долю секунды. Воздух вокруг меня истерически взвизгнул.

Цепь со звоном ударилась об асфальт там, где я только что стоял. А я уже был в центре их группы.

– Играем в «вышибалы»! Чур я вожу! – крикнул я и шлёпнул одного лысого по макушке ладошкой. – А вот саечка за испуг!

Тут-то и начался главный танец.

«Скольжение», чтобы уйти с линии атаки сразу двоих. «Уход», чтобы пропустить удар кастетом, предназначенный для моей челюсти. «Рывок» на полтора метра, чтобы оказаться за спиной у самого рослого.

Я работал, как хирург. Точный удар в плечевой сустав и рука с ножом безвольно повисает. Короткий тычок пальцами в сонную артерию и тело обмякает. Резкий пендель по коленной чашечке – противник с воплем падает, выбывая из боя.

Я двигался между ними, как призрак. Они были какими-то медленными, неуклюжими. Их удары летели в пустоту. Мешали друг другу, натыкались, орали что-то бессвязное и даже ругались матом. А я просто делал свою работу.

Четвёртый. Пятый. Шестой.

Один из них, самый отчаянный, попытался схватить меня за ноги. Фу, какая мерзость! Потными ладонями за чистые лодыжки! Пришлось подпрыгнуть и опуститься подошвами на эти самые шаловливые ладошки. Всем весом. Хруст мелких костей был слышен даже сквозь их крики.

Седьмой. Восьмой. Эти тоже присоединились к остальным. Пришлось ещё навернуть пяточкой в лобешник седьмому, чтобы не орал и не пугал птичек в парке.

Остались двое. Они попятились, выставив перед собой руки, словно пытаясь защититься от неведомой силы. В их глазах был ужас в чистом виде. Они смотрели не на человека. Они смотрели на монстра.

Я медленно пошёл на них. Шаг. Ещё шаг. Золотой шар в груди горел ровным, спокойным пламенем. Я чувствовал только лёгкое удовлетворение, как от хорошо сделанной работы. Тело продолжало слушаться. Немного медленнее, чем в прошлом мире, но достаточно, чтобы наказать засранцев.

И это всё без использования живицы! Я хотел просто наказать нападающих, проверить свои возможности после ран.

– Не-е-ет... не подходи! – заскулил один из них, спотыкаясь о тело своего товарища.

Я остановился. Протянул руку и поднял с земли свинцовую трубу, оброненную тощим. Повертел её в руках. Тяжёлая. Один конец залит для утяжеления? Чтобы ударить и наверняка пробить башку?

Хм...

А если подключить живицу и разогреть эту трубу? Вроде получается. Энергия проходила через руки и нагревала трубу. Для постороннего взгляда почти ничего не происходило, но…

Так, теперь надо попробовать сделать вот так! Перед глазами охреневших нападавших согнул трубу в кольцо. Просто. Без видимых усилий. Металл заскрипел, поддаваясь силе моих пальцев.

Это был мой аргумент для решения вопроса мирным путём. По крайней мере с теми, кто остался стоять на ногах.

Они оказались понятливыми. Тут же развернулись и бросились бежать. Так быстро, как только могли. Не разбирая дороги, спотыкаясь, падая и снова поднимаясь. Их истерические вопли эхом отдавались в тишине вечернего парка.

Я остался один. Посреди десяти лежащих или корчащихся тел. Воздух был пропитан запахом пота и дешёвого алкоголя. Фу, кто-то ещё успел обделаться!

Бросил на землю искорёженную трубу. Осмотрел себя. Ни царапины. Даже дыхание не сбилось. Я чувствовал себя так, словно только что закончил лёгкую утреннюю разминку.

Так, теперь набрать нужный номер. Гордей ответил сразу же:

– Слушаю!

– Гордей, это Елисей. В восточном крыле парка на меня было совершено нападение! – коротко ответил я.

– Кого присылать? «Скорую» или сразу «труповозку»? – тут же последовал ответ.

– Лучше «Скорую». Я сегодня в хорошем настроении. Пока что подожду тут.

– Сейчас всё будет.

– Тогда жду. Отбой.

Засунув телефон в карман, посмотрел на лежащих. Вроде бы никто не собирался уползать или делать что-то неподходящее. Тогда нагнулся и выгреб у одного из лежащих горсть семечек:

– Братан, отсыплю семок по-братски? Ты же не в напряге?

Тот отрицательно помотал головой, продолжая поскуливать и сжимать разбитое колено. Я уселся на скамеечку и взглянул на небольшую кучу-малу:

– Сейчас вас заберут. Кто дёрнется, тому чего-нибудь сломаю. Поэтому попрошу оставаться на местах и не нервировать меня лишний раз.

Через две минуты к моему дежурству подскочили две фигуры в неприметной серой форме с гербом Ярославских на груди. Служба безопасности рода

– Елисей Святославович, – старший из них склонил голову. – Вы в порядке?

– В полном, – кивнул я. – Заберите этот мусор и нормально допросите. Хочу знать, кто их нанял. Имена, пароли, явки. Как они прошли через периметр. Подробный отчёт мне на стол к утру.

– Будет исполнено.

Вскоре подъехала «Скорая». За ней ещё одна. Выскочившие санитары принялись за работу, поднимая и утаскивая тела так же буднично, как дворники убирают опавшие листья.

Я вздохнул, потёр руки и побежал дальше.

Мне нужно было закончить свою двадцатикилометровую пробежку. Дисциплина – прежде всего. Золотой шар в груди довольно вибрировал. Пробуждение продолжалось. И я с нетерпением ждал, что будет дальше.