Бойцы невидимого фронта.

По весне меня повысили в должности, был механик автопарка, а стал заведующий производством витаминно-травяной муки, на первом отделении совхоза. Завод АВМ находился в двух километрах от села. Для разъездов мне выделили Газ-52, бортовой с лавками и навесом в кузове, что бы смены на завод возить. В кабине дежурки и в вагончике нормировщика рация Лён-2Б, для связи с руководством.

Вызывает как-то меня по рации управляющий. Прибыл в контору, захожу в кабинет и спрашиваю его:

- По какому вопросу меня вызвали?

- Посиди в кабинете, сейчас придут и все тебе объяснят, - сказал управляющий и шустро покинул свой кабинет.

Через несколько минут заходит невзрачный товарищ в сером костюме и за руку тащит какого-то бича, то есть мужичка пропитой наружности. У нас много тогда народу устраивалось на сезон после отсидки, благо было два барака под общежитие, ещё времён "Дальстроя"*. Невзрачный, даже не представившись, сходу мне заявляет:

- Вы подтверждаете, что такого-то и такого-то этот гражданин высказывался против Советского строя?

- И вас и этого гражданина я впервые вижу, - нимало не задумываясь говорю комитетчику, что-то сразу мысль мелькнула о провокации органов. Пристально посмотрев на меня и ничего не сказав, товарищ с своим подопечным вышел из кабинета.

Дождался управляющего и спросил, когда он вернулся:

- Вы ничего мне не хотите объяснить?

- Ничего не знаю. Иди работать, - включил дурака "Чёрт", такую кликуху ему механизаторы дали за нервный характер и скандальное поведение. Его любимые слова для рабочих были:

- Вы, должны...вы, обязаны. Позже я узнал, что он и ещё гидротехник, были внештатными сотрудниками КГБ и меня видно пытались затянуть в своё общество любителей стучать.

А в общаге часто с бывшими заключёнными истории случались. Дежурил как-то по совхозу на седьмое ноября, звонит комендант общежития:

- У нас жилец умер из десятой комнаты.

Прибыл на место происшествия. Умерший лежит на кровати, вся комната в окурках и пустых бутылках из под болгарского ликёра "Чочосанбял". Его вообще-то, по рецепту на этикетке, в коктейли добавляют, но мужики наши так пили. Позвонил прокурору района, что в совхозе умер постоялец общежития. Прокурор попросил зачитать данные паспорта умершего. На тумбочке нашёл справку о освобождении, значит мужик не успел оформить паспорт гражданина в УМВД. Сообщил прокурору, а тот меня ответом несколько озадачил:

- Нет документа и нет возбуждения дела. Хороните.

Нет бумажки - ты букашка, получается.

Зимой меня призвали на 25-ти суточные военные сборы. Начальник третьего отделения военкомата майор Мартынюк мне предложил вместо сборов двадцать пять дней поработать у него.

- Будешь мне помогать формировать команды для прохождения военных сборов, - уговаривал меня Геннадий Карлович, - почерк у тебя приличный, будешь вести личные дела офицеров запаса, там ничего сложного нет. Заполняешь соответственные графы карандашом и мне на проверку даёшь. Через дорогу пив-бар, никто тебе и слова не скажет, если ты в обед выпьешь кружку пива.

Работа в военкомате мне понравилась, во-первых, восемь часов рабочий день, в совхозе не нормировано рабочее время у ИТР. Во-вторых, работать зимой в тёплом помещении, а не шататься на морозе по объектам народного хозяйства. И вот однажды, сижу я один в кабинете, пересматриваю личные дела офицеров запаса, взял стопочку документов из картотеке в сейфе, отмечаю прохождение сборов. Заходит в кабинет какой-то незнакомец в ондатровой шапке и белом полушубке и прямиком к сейфу с личными делами. Вот так просто - ни здрасьте ни до свиданья, словно я пустое место.

- Товарищ, вы кто такой будете? Отойдите от сейфа и представьтесь, - кричу я ему, поднимаясь из-за стола. Но тот лишь досадливо от меня отмахнулся и продолжал рыться в документах. Побежал к военкому, дежурного не было на пульте, видно вышел перекурить.

- Какой-то посторонний в овчинном полушубке роется в личных делах офицеров запаса, - докладываю я полковнику.

А, это кагэбэшник, - отвечает комиссар, - Ему можно.

Этого мутного чела я видел на Пионерской, когда проведывал брата и рассказал ему эту историю.

- А он ни с кем на улице не здоровается, живёт через дом от меня уже пол года.

Проходят времена, но люди не меняются. С ужасом думаю, что эти выродки до сих пор при власти и люди для них не больше, чем грязь под ногтями.

***

*Дальстрой - система лагерей в СССР в 30-е годы.