Бойся своих желаний

«Бойся своих желаний» – гласит народная мудрость. Цени то, что есть и не желай большего. Помни, что есть вещи важные и сиюминутные порывы, о которых обязательно пожалеешь. И никогда, ни при каких условиях, не загадывай желаний волшебным существам: они не дадут тебе того, что нужно. А то и навредят.

Аалокль был не таким. Он был честным духом крылатого, рыжего фенека и никогда не был враждебен к людям. Напротив, часто прислушивался к их мудрости, и впитывал в себя советы, что они давали друг другу. Люди были странными, запутанными и противоречивыми созданиями. Их желания часто вредили им самим. И аалокль, способный на великие чудеса, поклялся быть осторожным, если когда-нибудь ему доведется их исполнять.

Однажды он перегрелся на солнце и три добрые девушки спасли его, перенеся в темное место и напоив пресной водой. Они родились и жили на маленьком острове, который добрый аалокль облюбовал для отдыха во время неторопливого путешествия на север. Остров был тропический и жаркий. Девушки – босоногие, загорелые до черноты, с грубыми, от ежедневной работы, руками. Они жили бедно, но молодость наполняла их сердца надеждой и позволяла мечтать о лучшей доле. Аалокль искренне собирался исполнить их желания в благодарность за спасение, но, услышав чего они хотят, жутко огорчился.

– Я хочу быть красивой! Самой красивой на нашем острове, нет, во всей нашей стране! – воскликнула Энеле. – Пусть у меня будет тонкая талия, хорошенькое личико и густая грива волос! Кожа белая, как молоко, а глаза большие и бездонные как море! Хочу чтобы на меня все смотрели и восхищались!

Ее подруги беззлобно прыснули.

– Эдак мы тебя и не узнаем.

– Узнаете! Я сама к вам подойду! Так что, могучий аалокль, это можно сделать?

– Но ведь не в красоте же счастье, – грустно ответил тот, – главное, что у тебя доброе сердце.

– И ни одного жениха, – помрачнела Энеле, – а мне уже двадцать! Мать грозится выгнать из дома, если хоть кого-то не приведу!

– Тот, кто полюбит тебя, сделает это, увидев твой внутренний мир. Внешняя красота пуста. Это лишь шелуха, обертка от конфеты.

– Так дай мне ее! Тебе жалко, что ли? Или не можешь? Тогда можно хотя бы красивое лицо и хорошие волосы? Пожалуйста!

Аалокль покачал головой. Энеле и правда была некрасивой: плотной, коренастой, с кривыми ногами и жидкими темными волосами. Челюсть у нее была квадратная, лицо широкое, а лоб тяжелый и выпуклый. С такой внешностью непросто найти себе жениха. Но аалокль видел ее будущее: через два года оскорблений и колотушек от матери, Энеле сбежит в дом к слепому вдовцу и станет вначале служанкой, а потом его женой. Муж не увидит ее уродства и будет ей доволен. Но она жаждала пустой красоты и думала, что та спасет ее.

Это требовалось исправить.

– Да будет так. Иди домой и станешь красавицей. Возвращайся, когда передумаешь.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – Энеле подпрыгнула от радости и убежала абсолютно счастливая.

Вперед выступила Мирра. Такая же коренастая и загорелая, как подруга, она, однако, была хороша собой: темноглазая, с полными губами, бархатной кожей и длинными ресницами. В красивые, каштановые волосы были вплетены яркие цветы. Личико у нее было круглым и аккуратным, но слишком худым.

– Добрый мой аалокль, помоги мне! – взмолилась она. – Мой муж весь день валяется в гамаке и бренчит на банджо, а вечером уходит пить с дружками! Что ни заработает музыкой, спускает на выпивку! Я каждый день рыбачу и продаю рыбу на рынке, но этого едва хватает нам на еду! А мой Афу отказывается рыбачить со мной или плести снасти, или наняться носильщиком. Я устала. Сделай мне нормального мужа.

– Но ведь этого человека ты выбрала в мужья сама, – возразил аалокль, – ты полюбила его за добрый нрав и веселые песни, а не за трудолюбие. О чем же теперь горюешь?

– О пустом животе и его равнодушии ко мне, – мрачно ответила Мирра, – я не думала, что придется кормить его, как ребенка. Я ошиблась. Сделай так, чтобы мой муж любил меня, берег, и трудился сам, принося в дом деньги. Хочу есть досыта, а не выбиваться из сил в одиночку.

Аалокль видел и ее будущее. Тяжко трудиться Мирре придется всю жизнь, но от своего ленивого мужа она родит хорошенького мальчишку, который станет ей опорой и помощником через двенадцать лет. А муж без нее пропадет, так что прогнав его однажды, позже она примет его обратно. Менять человека колдовством без его желания и вовсе было аморально. Аалокль не собирался этого делать.

Мирре надо было дать то, что ей нужно, а не то, чего она хотела.

– Как пожелаешь. Будет у тебя трудолюбивый муж с деньгами, что потеряет от тебя голову и никогда не заставит работать. Иди домой и встретишь его.

– Спасибо тебе, добрый аалокль. Правду говорят, что ваше племя умеет быть благодарными.

Мирра ушла. Осталась последняя островитянка, Натия. Ее было не назвать красавицей, но она была юна и полна сил. Черные волосы были заплетены в два десятка косичек, а руки от локтей и до запястий украшали замысловатые узоры татуировок. Она принадлежала к особой касте мастеров, впрочем, небогатых: одежда ее была из простой, некрашеной ткани, а ожерелье из ракушек она явно собирала сама. Но в черных глазах горел огонь и манил к себе того, кто не побоится в нем сгореть.

Натия, глубоко вздохнула и пылко заговорила:

– Я хочу быть лучшей мастерицей в резьбе по кости! Так чтобы слава обо мне гремела повсюду, чтобы за каждую мою работу платили чистым золотом! Чтобы отец гордился мной, а не братом!

Аалокль так и сел на свой пушистый хвост, от изумления.

– И зачем тебе это? Ведь ты должна…

– Знаю, знаю! Я должна долго обучаться семейному мастерству и честно доказать, что я лучше, но мне так хочется сделать это сейчас, а не на старости лет! Мне уже семнадцать, а у меня до сих пор выходят только грубые поделки, над которыми брат смеется! Хочу создавать красивые вещи, которые каждый захочет купить!

–…выйти замуж за соседского юношу, Тамати. Ты ведь знаешь, что забросишь резьбу по кости через пару лет супружеской жизни.

– Я? Да никогда!

– Так поступают все дочери мастеров, вступая в брак. Ты будешь растить детей и ухаживать за мужем и его родителями. Времени на резьбу у тебя не останется.

Натия гневно топнула босой ногой.

– Тогда я вообще не выйду замуж! Я хочу мастерить!

– Но семья ведь важнее. Нужно уметь делать правильный выбор, чтобы потом не жалеть о нем.

– Я ни о чем жалеть не буду! Дай мне волшебные руки, чтобы создавать лучшие вещи на свете! Я буду мастерить их всю мою жизнь и даже когда выйду замуж за Тамати! Прошу, исполни мое желание!

Аалокль печально вздохнул.

Натия заблуждалась, не понимая, что погубит свое будущее. Сейчас ей был не нужен никто, но спустя годы она останется одна и будет выть от горя и тоски. И бездушные резные безделушки не утешат ее. Но ничего поделать с этим было нельзя. Разве что показать ей, к чему приводят необдуманные желания.

– Запомни этот день. Сегодня ты получишь то, что попросила. Я буду здесь, когда понадоблюсь тебе.

– Ура! Я буду лучшей!

Счастливая Натия умчалась домой.

Добрый аалокль грустно вздохнул, покачался на пушистом хвосте и принялся ждать, когда они вернутся, чтобы молить об отмене своих эгоистичных желаний.

***

Энеле не могла поверить своим глазам. Дома, прямо на глазах распекающей ее матери, она вытянулась, стала стройной, белокожей красавицей с большими карими глазами, ровными ногами и густыми черными волосами. От отражения невозможно было оторвать глаз, и каждое утро Энеле торчала у лохани с дождевой водой не меньше получаса. Мать больше не колотила ее за уродство, напротив, гладила по голове и заплетала ей волосы, украшая их цветами. Она ждала, что дочь приведет в дом самого лучшего жениха на острове. Только вот женихи вели себя странно. Раньше кривоногую и некрасивую Энеле просто не замечали. А теперь проходу не давали и каждый норовил ущипнуть или за что-нибудь ухватить! Ей предлагали стать любовницей женатые мужчины. Старики провожали сальными взглядами и кричали вслед непристойности. А женщины и вовсе возненавидели: приходили грозить и драть за волосы из-за того, что их мужчины вертелись вокруг Энеле. Она хотела поскорее выйти замуж, но мать теперь прогоняла «недостойных» от красавицы-дочери и все выбирала самого лучшего для нее мужа. Такого, чтобы обеспечил сытую и безбедную жизнь им обеим. Перессорилась со всем островом и всех соседей настроила против них. Теперь с Энеле и ее матерью никто не разговаривал, а еду на рынке им продавали втридорога.

Подруги тоже забыли ее: Натия постоянно мастерила, а Мирра уплыла с острова, даже не попрощавшись. Некому было подбодрить и утешить ее, как раньше.

Вечерами Энеле плакала, не понимая, что пошло не так. Но утром любовалась на свою неземную красоту, и горести исчезали, словно смытые дождем. Пусть весь остров ненавидел ее за это, главное, сама Энеле полюбила новый облик. И мама была довольна, глядя на нее. Это ей, такой же кривоногой и некрасивой, жизнь отмерила только страдания, а ее дивная дочь будет жить в неге и радости. И замуж выйдет за лучшего мужчину, а не того, кто подберет из жалости, и всю жизнь будет попрекать этим.

Только тогда Энеле поняла, за что мать на нее вечно сердилась. И простила ее.

А вот островитяне ее внезапной красоты прощать не собирались.

***

Мирра заглянула домой и привычно спросила не желает ли муженек немного поработать. Услышала добродушный отказ и просьбу родить ему ребенка поскорее. Вздохнула и отправилась рыбачить. Видимо, магия аалокля еще не сработала.

Ребенка она и сама хотела, но с продажи рыбы денег едва хватало на них двоих. Куда тут третьего кормить? Если бы Афу трудился, давно бы уже завели.

Когда же он станет хорошим мужем? Может, когда она вернется с рыбалки?

На причале стояли чужие люди: сильные, холеные, сытые воины в отполированных доспехах и закрытой одежде. Солдаты самого правителя. Их остров был маленьким, а вот столица располагалась в самом крупном. Там была совсем другая жизнь: с каменными домами и дорогами, сотнями иноземных товаров на прилавках, странными ремеслами и большими кораблями в порту. И – солдатами, которые носят обувь, защищают правителя и могут убивать, кого захотят, своими стальными мечами. Что они забыли на их острове? Мирра поглядела на них с любопытством и пошла прочь.

– Стой! Назови себя!

К ней подошел рослый воин в самых дорогих доспехах. Явно главный. Посмотрел на нее грозно и сердито. Мирра, ни жива, ни мертва, глубоко поклонилась.

– Мирра, рыбачка я.

– Замужем?

– Нет, – зачем-то солгала она и страшно перепугалась.

А вдруг узнает и зарубит за обман?

– Будешь моей женой? Я – командир дворцовой стражи самого правителя, – мужчина не сводил с нее жадного взгляда, а голос его звучал хрипло, – будешь в достатке жить, шелка носить, да прислугу гонять. Любой твой каприз исполню. Но если изменишь – убью. Согласна?

Лицо у него было молодое, но уже со шрамами. И глаза – светлые, чуждые. Страшные.

– Согласна, – ответила Мирра, словно за язык кто-то дернул.

Мужчина криво усмехнулся, но взгляд у него смягчился.

– Хорошо. Не терплю обманщиц. Мое имя – Алеки. Пойдем на корабль, мы отплываем. Поженимся в столице. Там жить будем.

Он взял ее за руку и Мирра пошла за ним, дрожа от ужаса.

Как есть убьет. Вот приплывет за ней Афу, жену назад требовать будет и голову ей с плеч снесут, обманщице! Как же так вышло? Она ведь просто хотела хорошего мужа, ребенка и не жить больше в бедности!

***

Натия трудилась день и ночь и принесла отцу свою работу. Тот был поражен и даже сомневался в ее авторстве, но когда Натия на его глазах вырезала точно такую же, признал ее превосходство над братом и велел трудиться еще. Брат оскорбился и перестал с ней разговаривать. Натию это расстроило, но горевать ей было некогда: она создавала вещи на продажу. Через три месяца они с отцом собирались отплыть на соседний остров, где проводилась крупная ярмарка. За это время она почти не виделась с женихом Тамати, успевая лишь немного поболтать, когда тот приходил к ней под окна. Иногда он нес какую-то чушь про то, что после свадьбы у нее не будет времени на резьбу по кости и лучше забросить ее сейчас. Натия не слушала. Ей было некогда.

На ярмарке все ее работы выкупили за золото, а еще оставили ей множество заказов. Отец был в восторге, но велел отложить свадьбу, чтобы она успела все закончить в срок. Почему-то он тоже считал, что она перестанет мастерить после свадьбы, хотя ее старшему брату брак ничем не помешал. Натия справилась, хоть и очень устала. Слава о ней разлетелась далеко за пределы острова и вскоре люди уже приплывали к ней сами, желая купить ее работы. Отец и брат взялись помогать ей с заготовками. Натия неустанно трудилась и деньги потекли в их дом рекой. Ее все узнавали, островитяне хвастались ею, как диковинкой, а семья гордилась. На выручку от ее изделий они починили крышу и стены, купили дорогие ковры и подушки, а пища на столе всегда была вкусной и сытной. Только вот времени на себя совсем не оставалось. Но Натия все равно была довольна: она создавала прекрасные вещи и это доставляло ей огромное удовольствие.

Тамати разорвал помолвку и женился на другой девушке, обозвав Натию черствой и заносчивой. Натия назвала его дураком и почти не жалела о расставании. Ее тревожило другое: если ее талант не настоящий, а подаренный аалоклем, не может ли так случиться, что однажды он просто исчезнет, оставив ее с кучей неисполненных заказов на руках? Как тогда оправдываться? Как не опозорить семью известных мастеров?

Она бросилась постигать мастерство резьбы с особым усердием. Нужно было научиться всему самой, пока чары аалокля не пропали. Но однажды, решив отдохнуть и развеяться, она отправилась искать подруг и внезапно узнала, что обе они исчезли с острова. Волнуясь, Натия расспросила островитян куда Энеле и Мирра делись, а получив ответ, удивилась и притихла. Похоже, жизнь проходила мимо нее.

Натия испытала острое чувство одиночества. Она осталась без жениха и подруг. Семья ценила ее, но лишь за волшебные руки, подаренные аалоклем. Все, что ей оставалось, это мастерить красивые вещи, не разгибая спины.

На горизонте появился крошечный кораблик, плывущий к острову. Натия вздрогнула и вдруг захотела сесть на него и уплыть прочь. Хоть ненадолго вырваться и поглядеть на другую жизнь! Навестить подруг! Почему ее все бросили? Но раз бросили, значит, она никому не нужна?

Натия тяжело вздохнула и направилась назад, к дому.

***

Аалокль умел ждать и совсем никуда не торопился. Время для волшебных существ текло иначе, чем для людей, но однажды даже он понял, что ждет слишком долго. Куда же делись девушки, которым он показал насколько неправильны были их желания? Почему не пришли к нему? Он обыскал весь остров, но ни одну из них не нашел. Тогда аалокль расправил крылья, поколдовал и помчался на поиски.

Энеле он нашел вдали от большого, шумного города, на утесе, рисующую море на большом холсте. Она тихо напевала и была полностью поглощена своим делом.

– Что случилось? Откуда у тебя краски и почему ты рисуешь? – спросил ее сбитый с толку аалокль.

– Здравствуй! – радостно ответила Энеле. – Как здорово, что ты прилетел навестить меня, добрый исполнитель желаний! Краски я купила, а рисую, потому что вот уже семь лет как стала официальной художницей при дворе правителя. Он захотел морской пейзаж и я рисую для него.

– Но ты ведь не умела рисовать и не просила об этом. Ты была бедной, неграмотной девушкой, на которую ополчился весь остров.

– И не говори. Люди бывают такими завистливыми и жестокими, – помрачнела Энеле, но тут же снова улыбнулась, – на наш остров приплыл художник и, увидев меня, помешался от моей красоты. Назвал музой и принялся рисовать мои портреты. Жениться, правда, не стал, зато научил меня рисовать. Оказалось, красота везде вокруг меня и я захотела сохранить ее, перенося на холст. Рисование – почти волшебство и сделало меня счастливой. Но островитяне вечно портили мои картины и воровали краски. Побили художника и выгнали его с острова, велев не приближаться ко мне. Их злило, что кто-то ко мне добр, а я смею быть счастливой. Я думала, думала и решила, что не могу так больше жить. Это было просто невыносимо.

Аалокль оживился.

– И ты решила пойти ко мне, чтобы я вернул тебе твой настоящий облик?

– Что? Нет, конечно же. Я уплыла в столицу, и мой друг-художник приютил меня на время. Тут, представляешь, никто не вредил мне и не проклинал за мою красоту! Наоборот, с удовольствием помогали и подсказывали: как выжить и не попасться на удочку жуликов, и кому продавать картины, чтобы хватило на жизнь. Добрые люди, не то, что у нас на острове. Как освоилась и встала на ноги, маму забрала. Нечего ей среди таких плохих людей делать: островитяне рассердились, что она меня отпустила, а не заставила выйти замуж за одного из них и постоянно ее проклинали и оскорбляли. Здесь у мамы жизнь спокойная: с соседями дружит, с детишками их сидит и больше ни с кем не ругается.

«Конечно, ведь мои чары не заставляют ее это делать» – раздраженно подумал аалокль. Надо было и остальных островитян расколдовать. Он не наводил им дурных чувств, но раздул имеющиеся, словно лесной пожар, чтобы Энеле поняла, как бесполезно быть красивой. Но все пропало втуне, когда она уплыла с острова. Хотя такой злобы даже он не ожидал. Нужно было внимательнее следить за исполнением желания!

Аалоклю стало стыдно.

– А во дворце ты как оказалась?

Энеле прыснула.

– Забавная история! Я подарила несколько своих картин Мирре. Мы с ней часто теперь видимся и она любит украшать ими дом. Мои картины тогда уже хорошо продавались, но первыми разбирали автопортреты. У правителя был день рождения и муж Мирры подарил ему мой портрет в подарок. Правитель был очарован им и велел меня привести. Предложил стать его наложницей. А я ему говорю: «Наложницей мне нельзя, я замужем. Давайте я лучше ваш портрет нарисую? Первым красавцем в истории останетесь». И улыбнулась. Он рассмеялся и согласился. Только велел приходить почаще, чтобы на меня любоваться. И рисовать не только его, но и себя. Теперь мое лицо украшает десятки комнат во дворце. Все говорят – красиво.

– А замуж за кого вышла?

– Ой, тут отбоя не было от женихов, – хихикнула Энеле, – со скульптором познакомились и полюбили друг друга. Он добрый, честный, заботливый. И понимает меня. Он – друг Натии.

Аалокль гневно взмахнул пушистым хвостом. Все вышло неправильно! Она должна была пожалеть о своем пустом желании, а не устроить себе хорошую жизнь! Почему она не пожелала вернуть все, как было?

– Но ведь красота – это неважно! Она не должна была принести тебе счастье!

– Но принесла же, – удивленно возразила Энеле, – кто бы стал помогать мне без нее? Я до сих пор радуюсь каждое утро, когда смотрюсь в зеркало. Столько счастья не было в моей жизни никогда. А не стала бы красавицей, так бы и застряла на острове, терпя колотушки матери. Ни за что бы не решилась его покинуть.

– Где твои подруги? – мрачно спросил аалокль.

– Натия, наверняка, в мастерской: правитель заказал ей костяную головоломку. Я замолвила за нее словечко и теперь она берет заказы только из дворца. Их не так много, так что она живет в свое удовольствие. Мирра дома, с детьми.

Аалокль улетел не попрощавшись. Спустился в пышный сад возле каменного дома. По саду бегали двое маленьких детей и заливисто хохотали. Это была пара близнецов, а не один мальчик, так что предсказание аалокля и тут не сбылось. В тенистой беседке сидела Мирра и пила чай из фарфоровой пиалы, закусывая цветными сластями.

– Здравствуй, добрый мой друг, – улыбнулась она, – наконец-то я смогу поблагодарить тебя! Хотя вначале хотела бежать в пещеру и стыдить: как можно на добро отвечать откровенным злом? Но я не сразу поняла твой урок.

– Так ты все же поняла его, – аалокль расслабился, – глупо мечтать о несбыточном. Раз выбрала доброго мужчину, не жди, что он будет еще и богатым, умным и трудолюбивым. Но почему ты тут, а не на острове с мужем?

– Но ведь мой муж здесь, – удивилась Мирра, – я вышла замуж за человека, которого ты мне прислал. Поначалу Алеки показался мне суровым и страшным, но оказалось он и вправду любит меня. И вовсе не злой: грозный он для своих солдат, а дома спокойный и ласковый. А какой хороший отец! Дети обожают его, и грозной для них приходится быть мне. Алеки разбаловал их. Впрочем, как и меня. Приятно, когда тебя балуют.

Она умиротворенно заулыбалась.

Аалокль описал нервный круг над ее головой.

– А как же твой настоящий муж? Он ведь пропадет без тебя!

– Ну что ты, он ведь не дитя. Натия покинула остров последней и рассказала, что Афу так и не пошел работать: он ходит по людям и тоскует, рассказывая, как его жену украли и как ему без меня тяжело. Его жалеют, подкармливают и поят бесплатно. Еще и я не ругаю. Да он счастливец! Живет, как мечтал!

Она рассмеялась.

– Оказывается, дурного мужа можно поменять на хорошего! А я-то и не знала! Спасибо тебе, добрый мой друг!

– Но ведь однажды он приплывет и расскажет правду твоему новому мужу. Твой обман вскроется.

– Если заявится сюда, я велю слугам выгнать его, – спокойно ответила Мирра, – а Алеки скажу, что мы давно разошлись. Он поверит мне, а не какому-то пришлому бродяге. Но Афу не приплывет. Это ж сколько трудов нужно приложить: найти лодку, заплатить за провоз, отыскать меня в столице, попасть в дом с высокими стенами и осмелиться требовать жену у грозного командира дворцовой стражи. Прошло десять лет, а он и не подумал этого сделать. Ему и без меня хорошо. А мне – без него.

Аалокль недовольно заворчал. Вроде бы все были счастливы, но его мораль Мирра поняла совершенно неправильно. Он пытался напугать ее, чтобы она сбежала обратно к мужу от чужого человека, а она возьми да полюби его. В первый раз полюбила доброго, во второй – грозного. Да разве так можно? Заботой, подарками и стараниями купить любовь? Разве этого Мирра хотела?

Аалокль смутно вспомнил, что она жаловалась не только на усталость, но и на равнодушие мужа, но додумать эту мысль не успел.

– Лисичка! Мама, можно погладить ее?

Он торопливо выдернул пушистый хвост из детских ручонок и полетел к последней девушке. Уж Натия-то должна была понять, что черствый характер и помешанность на мастерстве лишили ее семьи!

Как и сказала Энеле, ее подруга сидела в мастерской. Увидев аалокля она вздрогнула и тяжело вздохнула.

– Этот день настал. Хорошо, что я успела закончить заказ правителя. Теперь можно с чистой совестью уйти в отставку и набрать учеников.

– О чем ты?

– О моем волшебном таланте. Ты ведь прилетел забрать его? Признаться, мне даже интересно, что у меня останется: отец учил, что мастерство приходит со временем, а я целых десять лет посвятила резьбе по кости. Многому научилась сама. Сумею ли высечь что-то столь же великолепное без твоего волшебства, уважаемый аалокль?

Тот недоуменно дернул ушами.

– С чего ты взяла, что я его заберу?

– А разве нет? Я много лет готовилась к этому дню: переехала в столицу, трудилась, не покладая рук, чтобы сделать себе имя и обеспечить достойную жизнь, когда не смогу больше создавать вещи твоим волшебством. Теперь хоть не обеднею без работы. И обо мне будут помнить, как о лучшей мастерице в резьбе по кости!

– Не буду я у тебя ничего отбирать, я не врежу людям, – проворчал аалокль, – ты сама отобрала у себя счастье. Скучаешь по Тамати?

– А? По кому?

– По своему жениху!

– А! Нет, что ты. Десять лет ведь прошло.

– И теперь у тебя нет ни мужа, ни детей.

– Верно, нет.

Они оба замолчали, глядя друг на друга.

– И ты жалеешь об этом? – подсказал аалокль, которому надоела тишина.

Натия фыркнула.

– Некогда мне жалеть: брат с семьей завтра приедут в гости. Я должна была закончить заказ сегодня: с племянниками ничего не успеваю делать. По городу их поводи, сластями угости, поиграй, побегай, про дворец правителя расскажи и все в один день! Шебутные они у меня, – с любовью закончила она, – а как уедут через месяц, я обещала Мирре и Энеле встретиться, чаю вместе попить. Ох, как я их ругала, что они меня бросили! Затем и приплыла сюда, хотя долго не решалась. А они меня пристыдили, что не заметила, как Мирру увезли, а Энеле травили. Кто еще тут плохая подруга? Пришлось извиняться. Помирились мы и дружим, как раньше. А в столице воздух вольный, не то, что на нашем маленьком острове. Вот и решила остаться, а они помогли на ноги встать. С людьми познакомили, жилье нашли. Друзей у меня теперь хватает, да и с семьей лажу, хоть и не тружусь бесконечно. А раз ты свой дар не забираешь, значит, продолжу заказы из дворца брать. Ох, а когда же мне учеников учить? Совсем времени нет!

Аалокль недоверчиво взглянул на нее, но лицо Натии светилось от счастья. Похоже, она ничуть не горевала об упущенных возможностях.

– Такие глупые желания загадали, судьбы свои испортили и все трое счастливы! – сердито сказал он. – Кто вас, людей, поймет!

– Как «кто»? – удивилась Натия. – Мы сами и понимаем. Каждая из нас загадала заветное желание и оно сбылось. И где же мы что испортили, когда счастливы? Все правильно получилось.

– Но вы были несчастны! – возмутился аалокль, не уточняя, что сам послужил причиной этого.

– Бывает. А потом это прошло. У людей всегда так: то хорошо, то плохо. Но когда желания сбываются, это точно к лучшему. Хоть краткий миг счастья у нас есть. А если о чем пожалеем, то всегда исправить можно. Жизнь-то длинная. Главное, чтобы было на что опереться.

Аалокль дернул ушами.

Наконец-то он понял.

– На то, что важно для каждой из вас. Красоту, любовь мужа и талант.

– Именно. Спасибо, что исполнил наши мечты.

Аалокль вздохнул, попрощался и вылетел прочь.