Брат

Холодная зима. Светло на улице пока что, но дело близится к вечеру. Еще немного и мороз станет не просто пощипывать щеки, но уже полновластно сковывать все тело в своих объятиях, оставляя несчастным небольшой выбор: дрожать и пресмыкаться перед силой природы.
Меня зовут… а, впрочем, важно ли мое имя? Я - всего лишь «я». Цепочка непрерывных химических реакций, конвергенция генов моих родителей, и их родителей, и так далее… В общем, сложная «я» штука. Наверное, важно здесь не это, а то, что я чувствую и пытаюсь сказать, то, как я воспринимаю мир вокруг себя, а все остальное – это лишь сложности, которые привели к таким интересным исходам. Что же, постараемся об этом и порассуждать…

«Внучек, - прервала мои раздумья бабуля, - вы домой-то скоро пойдете? А то стемнеет.»

«Не переживай. Скоро пойдем.» - ответил я.

Выйдя из размышлений, я еще некоторое время продолжал сидеть нога на ногу. Маленький теплый дом в маленьком уютном городке. Это будто бы убежище посреди бушующих волн, катаклизмов, вьюг и сдвигов вселенной. Здесь тихо и спокойно, поэтому полностью можно отдаться размышлениям о себе, эскапизму и любованию природой. Да, природой…

Очень изящен
Мир края родного
В глазах моих.
Но даже ослепнув, я
Сердцем поймаю его.

Аххх, какое юное бахвальство. На самом деле мне страшно ослепнуть, ведь я уже увидел ту красоту, что таит в себе этот мир. Я не хочу с ним расставаться. Я не хочу терять нечто настолько приятное в мире, где взору легко открывается безумное, неприглядное, отвратительное…

«Брат, пошли уже домой.» - сказал братишка.

«Охх, да. Засиделись мы. Ну-с, спасибо большое, что вкусно покормили!» - сказал я, одеваясь.

«Да что ты! Мне не сложно. Ну, ты когда уезжаешь?» - вдруг прозвучал вопрос, который молотком вбил меня в реальность, где мне нельзя подолгу находиться в своих мечтах.

«Ааааа, ахах, ну…Я пока что не брал билет, но до пятницы уеду.»

«Хорошо. Родителям привет передавайте. Провожать на улицу вас не буду»

«Да, конечно. Пока»

«Пока, бабушка!» - сказал мой братик.

На самом деле, есть вещи, о которых я никогда не думал. Мне не нравится о них думать, или же я просто и не подозреваю об их существовании, но некоторые из них важны, как, например, мой брат. Мы с ним разные, но, по сути, можем мыслить одинаково, можем сыграть одного человека в этом мире. Мы можем улавливать одни и те же чувства, которые несет нам окружение и в этом мы будем ближе друг с другом, чем с кем-либо другим. Наверное, мне хочется в это верить. Будто бы я нашел попутчика в долгом и одиноком путешествии. Но так ли это?

«А ты знаешь куда ветер дует?» - спросил я.

«Сейчас?»

«Нет. Вообще.»

«Не знаю.»

«Туда, где давление ниже. Если в каком-то месте воздух атмосферы давит сильнее, то ветер будет дуть оттуда в другое место, где давит меньше.»

«Понятно.»

Интересно, ему правда понятно? Не помню был ли я таким смышленым в его возрасте. Наверное, нет. Да нет, точно не был.

«А ты точно понял?» - недоверчиво спросил я, получив в ответ молчание.

Сумерки начали подгонять нас. Снег задорно хрустит под двумя парами ног, проходящими по дороге, расстелившейся у реки. Воздух наполнен свежим, но уже почти враждебно настроенным холодом. Туман стелется у ртов. Мы идем, разговаривая о каких-то мелочах, оглядываясь вокруг на заснеженные холмы, деревья и столбы, на заледеневшую речку. Я указываю пальцем куда я смотрю, чтобы брат тоже посмотрел и увидел это, пока мы не пришли домой. А хочу ли я вообще домой? Здесь так хорошо. Холод или зной – мне все равно. Природа удивительна и это факт. Большую часть зим из прожитых мной двух десятков я провел дома или в больницах. Раньше я не тосковал по этим видам, потому что не понимал, а теперь…теперь я рад. Каждый год, каждый сезон, внутри меня накапливалась любовь к этим незаметным для увлеченных людей вещам, простым вещам, доступным каждому. И теперь, наконец, эта любовь стала настолько заметной, настолько всеобъемлющей, что хочется утонуть в ней. Перестать существовать вне ее.

Порой кажется, что четыре времени года, повторяющиеся периодически – это так мало. Будто бы это легко надоест. Но, в действительности, каждый сезон каждого года по-своему прекрасен и индивидуален. Другого такого может и не быть. Это очень похоже на людей. Два человека, носящих одинаковые имена, могут быть настолько разными, что это вызовет удивление. Хотя, может быть и наоборот. Иногда доходит до того, что определенные имена вызывают одинаковый отзыв у других людей, разных людей. Судить такое поведение не мне, поэтому просто запомню, как факт.

Почему-то воспоминания нахлынули одно за другим. То, как я стоял посреди ночи, уткнувшись в холодное стекло моей комнаты, всматриваясь в звезды и думая об одиночестве, оставляя следы тепла на стекле. А попозже, на неделе, мама скажет, чтобы я не ляпал стекло. Летом, на свой день рождения, я лежал в траве, глядя ввысь. Ловить взглядом облака, иногда радугу, было так замечательно. Лежать в траве, среди холмов, открывающих путь для блуждания взгляду, открывающих простор для чего-то эфемерного, было бесценно. Эти воспоминания мне дороги, их атмосфера, их смысл… А в чем был их смысл? Дать мне понять, что весь мир вокруг меня – ад одиночества? Что мне нет места? Или же именно здесь и сейчас мне место? Я не понимаю этого, но наслаждаюсь ими. Могу ли я наслаждаться ими?

В итоге, единственное, что мне принесли размышления об этом, осознание собственного одиночества. Именно отражения этого я подсознательно ищу в своем окружении. Именно этому я рад, встречая тихие, одинокие заснеженные холмы, держащие на себе натиск иссиня-темного неба.

Должен ли я пускать своего брата в этот мир? Могу ли я тянуть его сюда? Что мне делать?

«Холодно. Я устал.» - пожаловался братишка.

«Ничего, еще меньше половины пути.»

Мы взошли по краю дороги, расстелившейся по склону, и встали перед еще большим склоном отдышаться.

«Давай я тебя понесу на плечах. Осмотришься.»

«Нет, мне страшно будет.» - попытался отговориться брат, но спустя небольшое время все же полез мне на плечи.

«Только не роняй меня, пожалуйста.»

«Ахахахах, - громко рассмеялся я, - не дрейфь. Держись только покрепче!»

Я рад. Надеюсь, это воспоминание останется и у него, чтобы он мог оглянуться и подумать о нем, обо мне, об этом холоде, леденящем не только наши щеки и руки, но и нечто более важное. Хочу, чтобы это воспоминание согревало нас обоих в моменты, когда это нам будет нужнее всего.

Внезапно, в моей голове возник, на мгновенье, короткий отрывок из детства. Ввиду того, что я часто болел, зимних воспоминаний у меня не так много, так что среди них особенно отличается лишь одно – воспоминание с дедушкой. Это, однако, был ясный день. Я сидел в санках, укутанный в нечто теплое, а передо мной шел дедушка, пуская туман изо рта. На голове у него была одна из тех старых коричневых шерстяных шапок, от которых странно, но не плохо пахло. Он обернулся, посмотрев на меня, и улыбнулся.

«Надо будет позвонить ему.» - сказал я, улыбнувшись.

Мы идем, а за нашими спинами, вдали, растет холм, возвышаясь над домами, которые мы уже миновали. Я оглянулся и почувствовал холод.

«Что такое?» - спросил брат.

«Да ничего, осматриваюсь. Не устал?»

«Не.»

«Хорошо. И я тоже не устал.»

Хорошо это или плохо, но мы влияем друг на друга. Нельзя быть живым и безучастным. Наверное… Но я бы не хотел испытывать влияние на себе каждого встреченного человека. Многие мне противны. Раньше я не задумывался, но теперь влияние каждого – будто видимое магнитное поле. В моих силах избежать негативного, став кем-то более сильным. Но я в ответе за брата. Я не могу бросить его, но и как помочь не знаю. Все, что я могу сделать – это попытаться быть рядом, но вот еще пара дней и мы расстанемся больше, чем на полгода. Каким он тогда будет? А каким буду я? Мне страшно. Я боюсь, что он вдруг изменится, перестанет быть чистым листом, нарисует что-то отвратительное. И все это лишь из-за других людей, из-за доступности их «магнитного поля», которое проникает везде, благодаря технологиям наших дней. Я не смогу оградить его. Эти мысли вгоняют меня в отчаяние.

Половина склона преодолена. На секунду, нет, всего лишь на миг, в голове возникает чувство дежа вю. Сделал ли я что-то не так? Почему это чувство возникло? И я сейчас не про физиологические процессы. Может, я лишь полагаю, что в таком мире, как наш, есть нечто эзотерическое? Может, каждое событие в нашей жизни так или иначе связано с чем-то фундаментальным, о чем не все задумываются? Или в жизни каждого эта связь индивидуальна или же вообще отсутствует, что, впрочем, вписалось бы в теорию.

Руки моего брата сильно обхватывают мою голову с тех пор, как мы начали подъем. Я держу его за ноги, продолжая шагать широко, но твердо, чтобы не уронить. Холодный воздух по-прежнему свеж. Мы не говорим. Каждый из нас занят чем-то важным. Но даже так мы вместе, пока что.

Дома, редко расположенные по склону, остаются позади. Где-то вдалеке пролетает птица. Ветвистые деревья шатаются из-за ветра. Из-за того, что листьев нет, вокруг открывается хороший обзор. Сделав последний шаг, я остановился передохнуть. Мое дыхание не сбилось, но я решил растянуть то время, которые могу провести здесь. Непонятное спокойствие царит в моей душе.

«Ну-с, приехали! Милорд, вон из кареты.»

«Да слезаю, слезаю.»

«Не замерз? Постоим немного?»

«Угу.»

Засунув руки в карманы куртки, я оглядываюсь назад. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. «Как хорошо дышать» - мелькает в моей голове. Может, на первый взгляд, эта мысль покажется глупой, но для меня она имеет другое значение. Я задыхался не раз, я тонул, болел. У этого были разные причины, но теперь я ценю это. Может, благодаря одиночеству я стал ценить нечто, что раньше не замечал? Как бы то ни было, не каждый способен вызвать во мне такие чувства. Мой брат, глядящий со мной вдаль, и не говорящий ни слова, кажется мне таким понимающим, не смотря на большую разницу в возрасте. Мне хочется, чтобы таким он и оставался, но, я понимаю, что это эгоистичное желание.

«Так-с, ну пойдем дальше.» - понимая, что вечно стоять на одном месте даже скалы не могут, мы двинулись дальше, продолжая хранить молчание.

Пейзаж все меняется, оставляя все подуманные мысли и испытанные чувства позади. В голове мелькают мысли о будущем: о предстоящих праздниках, встречах с родными, делах. Вокруг тихонько подвывает ветер, разгуливая без препятствий. С холма, на который мы взобрались, повернув направо, открывается вид на город. Оставшийся позади одинокий вид, заставляющий мое сердце трепетать, сменился видом на колокольню, дома, леса вечнозеленых, стеной чернеющих вдалеке. Глядя вперед, вверх по улице, я замечаю наш дом. Осталось совсем немного.

---

Пройдя начало улицы, мы встали перед железными воротами.

«Ну, вот и все.» - сказал я, осматривая дом.

Несколько секунд подождав, я начинаю открывать ворота. В моей голове пустота. Я грущу? Почему ни одна мысль не хочет посетить меня? Почему меня бросили мои же мысли? Смятение одолело меня, и я встал перед воротами.

«Ты не пойдешь?» - спросил брат.

«Я…я не знаю.»

«Почему?»

«Я не знаю.» - сказал я, оглянувшись.

«Ну, там тепло.»

«Да.»

«Ты хочешь еще погулять?»

«Я хочу вернуться, наверное. Наверное, мне сейчас нужно вернуться, а ты иди домой, а то замерзнешь и заболеешь.»

«Ты не возьмешь меня с собой?»

Я понимаю, что я обижаю его. Если бы я только мог быть другим. Если бы только мог изменить что-нибудь, но все будто бы замерзло, застыло в одном образе. Я уже сделал что-то для него, но хватит ли этого? Могу ли я уйти? Мои руки дрожат, но дрожат не от холода. Слезы подступают к горлу. Еще немного и они вырвутся наружу в виде чего-то, что не имеет определенного образа. Я не могу позволить увидеть это ему.

Улыбаясь, я говорю:

«Я ухожу. Прости меня, что не смогу быть рядом с тобой в важные моменты твоей жизни. Извини, что не могу взять тебя с собой, ведь я тебя обижаю этим, хоть и не хочу. Ты мне очень дорог, и воспоминания, связанные с тобой, одни из важнейших в моей жизни. Ты что, заплачешь сейчас? Выглядишь будто бы да, ахаха. Не плачь. На улице слишком холодно.»

Дыхание прерывается. Я глотаю слезы, стоя на коленях посреди заснеженного поля. Ветер завывает, окружая меня, взлохмачивая мои волосы. Холодный воздух давно покорил мое тело. Весной, наверное, здесь будут зеленеть колосья пшеницы. В августе все это поле будет золотым. Потом снега вновь завладеют этим местом, прямо как сейчас, а небо покроется иссиня-черной пеленой, зазывающей издалека, говорящей:

«Приди же. Ты должен быть здесь».