Брат императоров (ОИ-7)

БРАТ ИМПЕРАТОРОВ

Глава 1

РИСКОВЫЕ ПРИЯТЕЛИ

Вот оно самое большое развлечение! Отяжелевший от обжорства, расслабившийся монстр, замерший с раззявленной пастью под вялотекущим водопадом из тяжелого тумана, состоящего из алой травяной сукровицы. Точнее, под сукропадом.

Искривлённый ствол дерева в щель! Налечь всем телом!

- Помогай! – эта команда уже для Отелло или Чернявого, разумного чёрного пса, который готов на всё ради друга, приятеля и названного брата. Отелло и рад стараться, своим массивным телом заваливаясь на импровизированный рычаг.

Здоровенный валун качнулся, готовый вот-вот рухнуть прямо в финальную часть сукропада. Но тут же в потоке мелькнуло тело очередного ежа, и Дим притормозил слаженные действия:

- Стоп! Замри! – команда была выполнена, но громадные глазищи приятеля уставились на парня в некотором недоумении. Мол, чего это мы? Забавы не будет?

- Нет, сейчас продолжим…

Очередной хруст, чваканье и вот пасть снова готова к ловле зазевавшейся пищи. Главное самим вниз в этот момент не свалиться, но твердь под ногами вроде не сминается, не оползает и не растворяется. Значит можно стоять, не смещаясь на соседний участок.

Дразнить джонла всегда опасно. Эта громадная тварь, с наибольшим удовольствием питающаяся крупными, метровыми в диаметре ежами, может в порыве бешенства сотрясать фундаментальные пещеры, ломать опорные сталактиты со сталагмитами, а то и уничтожить своими рогами и бивнями, практически любого местного монстра.

Да и само поедание ежей, с костяными колючками до полуметра, выглядело настолько мерзостным и отталкивающим, что хотелось убраться из этого места как можно быстрей. Вот очередной ёж котится по туманному желобу, не ведая об опасности. А в следующий момент гигантская пасть джонла уже схлопывается с противным скрежетом и хрустом, перетирая иглы в муку, хотя те можно использовать вместо мачете или лезвия для косы.

Затем несколько жевательных движений, завершающиеся глотательными движениями, и желанный деликатес проталкивается в бездонное брюхо бочкообразного монстра. А опустевшая пасть вновь поднята вверх и раскрыта в ожидании очередного ежа, куда-то спешившего минутой ранее в своей вечной миграции.

Как раз в этот момент и начинается самая потеха. Вновь два тела наваливаются на рычаг, и замерший в неустойчивой позиции валун, срывается вниз. Причём он немногим больше по размерам, чем ёж, что не позволяло чуть подслеповатой твари, позабывшей о бдительности, вовремя рассмотреть подмену. Глухой удар! Скрежет! Хруст крошащихся зубов и скрипящего от страшного давления камня. И рёв! Сиплый рёв, смертельно обиженного чудовища, от которого внутренности сворачиваются и мышцы отказываются повиноваться.

Да только Дим и Отелло ко всему привычны. Посмеиваясь и порыкивая от плещущего в крови адреналина, они уже мчались на максимальной для себя скорости, по правому берегу сукротока. А на глухие удары, рёв и сотрясения грунта у себя за спиной, внимания почти не обращали. Ожидали и верили, что так просто джонла их в покое не оставит, а потому путь отступления наметили идеальный.

Преследователь явно разворотил своим телом устье сукропада, проломил на нижнем уровне опоры верхнего слоя, гигантскими прыжками взобрался наверх, и теперь мог прекрасно рассмотреть своих обидчиков со спины, скормивших ему гранитную глыбу. Ну и, наверное, готов был мчаться за ними до победного конца.

Вот только ум, как таковой, у данного обитателя Эфира как бы, по умолчанию, отсутствовал. А врождённые инстинкты не могли заменить банальной сообразительности. И когда бегущие впереди фигурки, неожиданно легко промчались сквозь многочисленное семейство земерь, джонла тоже не стал останавливаться. Тем более что расстояние до беглецов значительно сократилось.

Земерь, громадный переливающийся каток-диск первородной силы, тоже одна из самых живучих тварей Пятого уровня. В одиночку она с колючим бочкообразным монстром не справится, но вот семейством, да стоя на защите подрастающего потомства… О! То ещё получилось побоище. Пусть и кратковременное.

Джонла прорвался только потому, что не стал останавливаться на месте. Хотя из его бронированного тела и вырвали громадные куски плоти, сломали несколько шипов, рог и один бивень. А не остановился для сражения потому, что главное его оружие – пасть, оказалось выведено из строя.

Озлобленный рёв стал тоньше, переходя постепенно в визг. Так что оглянувшийся Дим, озадаченно фыркнул:

- Валит, скотина!.. Сворачиваем ко второй проте!..

Протей он для краткости называл застывшие протуберанцы растительной живицы, которая выплескивалась из щелей, между сходящимися массивами пещер. Случалось такое редко, только при попадании между массивами резинового облака. Оно состояло из упругой древесины, которую отец чаще называл каучук, и при огромном давлении взрывалось. Но вот именно при взрыве, плещущие в стороны протуберанцы, так быстро остывали в розоватом тумане обычного иггриса, что становились прочней, чем древесина редко растущих гигантских деревьев. И порой торчали во все стороны от массивов, медленно плавающих в туманных течениях. Опадали они и тонули в иных потоках только после отторжения пещер друг от друга и размокания в иных ядовитых туманах.

Вот сейчас парочка друзей и свернула резко к одному из таких застывших отростков. Домчалась до его основания, быстро по нему пробежала до самого кончика, подхватила лежащие там арбалеты и застыла, с интересом и безбоязненно рассматривая приближающегося преследователя. А тот, не снижая скорости, попытался скакнуть вверх, разевая при этом свою огромную пасть. Но так и пролетел гораздо ниже, не достав до своих обидчиков добрых пять, а то и шесть метров.

Приземлился вообще неудачно, пропоров кожу на брюхе об острия торчащих вверх кристаллов зелёной соли. Но сразу же вскочил, не обращая внимания на новые раны, развернулся и собрался прыгать повторно. Только вот сделав пару шагов, сразу же значительно просел в сыпучем песке, который пятном раскинулся как раз под оконечностью протуберанца.

- Ну вот, всё точно рассчитал! – не удержался Дим от хвастовства.

- Гы-ы? – Чернявый указал мохнатой лапой в ту сторону, откуда они только что примчались. Там показался выкатившийся из-за валунов земерь, самый крупный из потревоженного семейства, и наиболее разозлившийся для продолжения погони.

- А что ты хотел? – нисколько не смутился парень. – Их там раньше столько не было. Да и мы с тобой решили, что джонла их всех порвёт.

- Ух-ух-ух! – это закадычный товарищ по играм и развлечениям так смеялся. Понимал он много, имел высшее образование, а вот укорить в нечестности мог только так.

- Ладно, ладно, не мы, а я ошибся. Просчитался с уничтожением семейства земерь. Да и валун мы слишком большой скинули… Глянь, как пасть этой скотине повредили… Но в любом случае нам ничего не грозит. Пока…

- Гу-гу? – ирония тоже была присуща здоровенному псу, как его квалифицировала мама Люссия. Правда отец пытался отнести Отелло к другому классу разумных, и упорно называл его каким-то орангутангом. Только вот Диму, его сёстрам и брату это было как-то всё равно. Пусть хоть медведь, скрещённый с жирафом, главное что свой, почти родной, и давно воспринимаемый как член семьи.

Сейчас этот иронизирующий родственник утверждал, что и здесь задерживаться не стоит. Средство для ухода имелось: две прочные верёвки из лиан, уцепившись за которые можно было сместиться очень далеко, на твердь одной из пещер, зависшей над озером из едких кристаллов. Там уже точно ни один из преследователей парочку друзей не достал бы.

Только вот сама привязка лиан, заводка их на протю, с последующими испытаниями и подгонкой, заняла столько времени, что возиться с этим повторно было бы глупо. «Запасной» выход всегда мог пригодиться повторно. И Дим попросил:

- Не спеши! Спрыгнуть всегда успеем, а вот подразнить тварей надо обязательно. Может всё-таки они взбесятся, передерутся, да издохнут? – но сам левой рукой всё-таки ухватился крепко за свою лиану.

- Не-е! Не-е! – не соглашался пёс. Ещё и головой лохматой мотал отрицательно.

- Да и мои новые огоньки надо попробовать. Ты ведь сам давно требуешь испытаний. А где мы ещё живых существ отыщем, да ещё в такой удобной позиции?

Морда приятеля искривилась в страшном оскале, что считывалось знатоком мимики, как сомнение. Поэтому он продолжил уговоры, тыкая правой рукой в сближающихся монстров:

- Сейчас они передерутся. Джонла, конечно, победит. Но и сам получит несколько ран. Совсем силы потеряет, но разумом взбесится окончательно после моих огоньков. Так и будет топтаться под нами, пока его в зыбучие пески не засосёт.

- Хм! – подобное хмыканье получалось у Отелло идентично отцовскому и могло означать что угодно. От «Ну ты и лопух, дружище!», до «Уважаю твой достойный выбор!»

Но теперь уже оба приятеля старались не упустить малейшей детали намечающейся схватки. Наверное, потому и смогли рассмотреть все странности и объяснить впоследствии неожиданности произошедших действий.

Бочкообразный джонла шёл вперёд очень медленно, покачивая с угрозой оставшимися рогами и бивнями. При этом рычал как-то слишком утробно и витиевато. Дископодобный земерь тоже не рвался в драку, накатываясь по чуть-чуть и грозно посвистывая своим предварительным инфразвуковым оружием.

Тем более странными стали их последующие действия. Джонла опустил свою громадную башку максимально вниз и стал пятиться. При этом свой широкий зад словно специально поднял вверх. Тогда как земерь стал прокручиваться на месте. Так они делали перед тем, как броситься в скоростную погоню за намеченной жертвой.

- Гы-ы? – не удержался от озадаченного восклицания пёс.

- Да и я ничего понять не могу, - согласился с ним парень. – Первый раз такие игрища вижу.

- У-у? – мохнатая лапа указала в сторону поворота, из-за которого и появились монстры.

- Если оттуда сейчас всё семейство покажется, тогда всё понятно. Но это вряд ли, прятаться или сидеть в засаде, этим живым спиралям не присуще. Значит «бочка» что-то хитрит… А так как он заведомо сильней, даже раненый, то надо ему изначально помочь, подровнять шансы сторон, как говорит отец. Ха-ха! Вот я сейчас и…

На его правой ладони появился, и стал насыщаться пламенем яркий огонёк.

Чуть позже и земерь, крутнувшись на месте и ударив визгом, покатился вперёд, резко набирая скорость. А джонла так и замер в странной для отражения атаке позиции.

Но парень этим и воспользовался, метнув созданный им огонёк с точностью истинного снайпера. Да и как можно было промахнуться в такую великолепную, громадную мишень? Вот огонёк, или как его чаще называли родители Дима, фейербол, так и влетел в клоачное отверстие, прямо под задранным вверх коротким, но массивным хвостиком.

За мгновение до того, как раскалённый сгусток первородного огня стал прожигать плоть, атакующий земерь ударился о грунт и подскочил. Высоко подскочил, вполне достаточно, чтобы приземляясь в дальнейшем, ударить в откляченный зад своего противника, затем и от него оттолкнуться как от трамплина, и в результате таких кульбитов всем телом удариться о кончик протуберанца. Того самого, на котором застыли оба приятеля.

Только вот вовремя, пусть и по совсем иным причинам, запущенный фейербол, спутал все коварные планы монстров. Джонла с рёвом боли резко присел задом, одновременно с этим задирая голову вверх. И как раз феноменально полоснул рогом по энергетическому корпусу пролетающего над ним земеря. Теперь уже оба монстра ревели, скрипели, визжали и свистели от боли. Первый пробовал тереть задом по грунту, сдирая куски прожжённой плоти, а второй пытаясь встать на ребро в том самом пятачке сыпучего песка.

- О-о-о-о! – весьма многозначительно протянул Отелло, подкрепляя свою насыщенную речь ударами сжатой лапы по собственному лбу. В данном случае про него можно было бы сказать: «Разболтался!»

Но уж слишком много всего хотелось высказать. И своевременность запущенного огонька. И немалый риск того, что не спрыгнули отсюда своевременно. Но самое главное: невероятная сообразительность и координация действий обычно непримиримых врагов. В данной ситуации чётко прослеживалась умственная деятельность, не присущая диким тварям Эфира. Они явно поняли, кто здесь озорует, заключили временный союз и весьма разумно попытались уничтожить своего настоящего врага.

Вот это больше всего и поражало:

- Если честно, Отелло, то и я глазам не верю! – признался ошарашенный Дим. - Такого не бывает! Расскажу родителям, ни за что не поверят!

- Э-э! – возразил приятель, и ударил себя кулаком в грудь. Мол, я подтвержу!

- Ага! Ты уже недавно пытался меня поддержать, - напомнил парень. – Так веслом от матери получили оба. И первый же, как трус, сбежал.

- Ммм…! Ма! Угу-ус! – пёс даже обиделся на такое обвинение. Дескать, твою мать даже отец боится, куда уж мне против неё рыпаться.

И опять лапой ткнул в сторону тварей, а второй ещё крепче ухватился за натянутую лиану. Теперь уже он настойчиво приглашал покинуть это опасное место. И были причины. Джонла развернул своё бочкообразное тело, приблизился к пятну песка и задрав голову рассмотрел хорошенько своих обидчиков. Затем проследил своими маленькими глазками по всему протуберанцу, угрожающе взревел и умчался к массиву пещер, откуда и торчал окаменевший отросток. А там сходу стал его крошить не только рогом, но и бивнем.

Получалось не очень, но весь протуберанец затрясся и задрожал, словно тонкая веточка или изогнувшийся до предела ствол алого бамбука.

И что самое интересное, вставший на ребро земерь, застыл на месте. Его диагональные круги задвигались, заискрились, показывая, что плоть видит пищу и готова к её приёму.

- Вот же редиски! – зафыркал парень с возмущением. – Это с какой стати они так поумнели, что вместе охотиться стали?!

- Мы-ы? – поколебался приятель в своём праве ходить на охоту.

- Сравнил! Мы-то с тобой не звери! Мы-то с тобой – разумные создания!

- Гы-ы? – лиана ещё больше натянулась.

- А вот когда протя обломается, тогда и полетим, куда нам надо. Пока посмотрим, как этому наглому диску по кумполу достанется.

- Ре-е! – псу очень нравилось иномирское ругательное выражение, которым часто разорялся отец его лучшего приятеля. Хотя ни он, ни сам приятель понятия не имели, что собой представляет некий овощ, и почему он настолько ругательный. К тому же иные, неведомые им овощи тоже часто употреблялись в Пятом вместо ругательств.

- Правильно! Настоящие редиски! И хрен бы им в тыквы! – последнее понималось, как некие замороженные сосульки воды, впивающиеся в состоящие из овощей мозги.

- Угу!

Протуберанец уже опасно поскрипывал и раскачивался, когда сработала заранее намеченная ловушка. Правда попалась в неё совсем иная тварь, зато как эффектно и с какими приятными последствиями. Стоявший на ребре земерь, оцепеневший в предвкушении добычи, увлёкся настолько, что не заметил, как погрузился в зыбучий песок почти на треть своего корпуса. А когда осознал себя в плену, задёргался и заверещал, словно паровозный свисток. Они всегда так делали в моменты паники или перед смертью, и отец сравнивал их с подбитым паровозом.

Как паровоз выглядит, и почему дышит паром, отец объяснял, рисовал и подробно рассказывал. Но из приятелей принцип движения горы из железа, понял только пёс, уверенно кивавший на вопрос: «Так вы поняли?» Дим, чувствуя себе ущербным, так ничего и не понял.

Разве что сейчас предположил чисто философски:

- Даже паровозные свистки не хотят умирать…

Затем опять произошло крайне необычное явление. Услышав визг своего временного (или всё-таки постоянного?!) союзника, джонла на всей скорости устремился на помощь. Потому что такой туше, несмотря на общий вес и габариты, толстые подушки на лапах помогали проскакивать даже огромные поля зыбучих песков. Конечно, если не стоять на месте, любуясь этими полями и ожидая вырастания там цветочков.

И если не быть раненым.

И если не пытаться вытолкать на безопасное место иную, довольно громоздкую тушу.

А джонла пытался! И очень старался при этом! Можно сказать, действовал с самым крайним, истинным самопожертвованием.

Скорей всего у него и получилось бы спасти союзника и самому выбраться. Но он совсем забыл про главных инициаторов всего этого безобразия. А внимательно присматривающийся с высоты Дим, уже приготовив очередной «огонёк», приговаривал:

- Сейчас, сейчас, мы тебе опорную ножку-то подрежем… Только вытяни её как полагается…, - ещё и приятеля успокаивал: - Не переживай, у меня силёнок ещё на один такой фейербол останется, не пропадём! Да и арбалеты ещё не использовали. Ну… О!

И сгусток пламени ударил в переплетение сухожилий на правой задней лапе бочкообразного монстра. Вовремя! Лапа сразу перестала слушаться, перекосилась в судороге, и тяжеленное тело именно с той стороны стало проваливаться в песок. Земерь тоже не сумел выбраться, даже уже самостоятельно пытаясь опереться на круп своего опрометчивого союзника.

Через триста ударов сердца, всё ещё шевелящийся на глубине песок стал выравниваться на поверхности и темнеть от равномерно распределяющейся в нём влаги.

Приятели переглянулись и стали выпутывать слегка онемевшие руки из петель свитой из лиан верёвки.

- Уф! - выдохнул Чернявый. - Угу-ус!

- Да уж, - согласился с ним парень. – Хоть мы и знатно повеселились, но моему отцу всё придётся рассказать. Слишком оно всё странно и загадочно происходило… И опасно!.. Только это… надо постараться, чтобы матери при этом не было. Уловил?

- Э-э! – очередной удар по могучей груди словно утверждал «На меня можешь положиться во всём!»

И друзья-приятели поспешили в сторону массивов с пещерами.

Глава 2

НА ЗАДВОРКАХИЛИ В ЦЕНТРЕ?

То, что творилось в данном слое Эфира, трудно было назвать жизнью. Материя создавала невиданные порождения плоти и тут же безжалостно поглощала их в своей утробе. Иные креатуры хаоса вырывались на свободу, разрастались с невиданной скоростью, и поглощали друг друга, не замечая ни сути своих действий, ни смысла своего существования. Некоторые создания атаковали не просто друг друга, а ту самую материю, что их породила.

Взрывались тверди, каменели газовые пространства, испарялись лавы магмы, и кипели ледяные озёра.

Эфир. Неуправляемый и неподвластный. И совершенно непонимающий тех, кто его делит на какие-то прослойки или уровни.

Место смерти, где ни о какой жизни, и тем более разумной, не могло быть и речи.

Но именно с точки зрения разума, некий уровень, возможный для обитания, всё-таки существовал. И то, подобное утверждение по многим понятиям оказалось бы неверно. Ибо возможность предполагалась не для существования – а для выживания, и крайне временного. Да и не для разума, а для дикой природной силы, исключающей всякую осмысленность и существующей лишь благодаря инстинктам. Да и сам уровень, настолько выходил за рамки этого простого слова, что скорей его следовало сравнивать с целым миром.

И только условно, его бы следовало называть Пятым, потому что за его пределами просматривались более тонкие, более чёткие уровни с соответствующими номерами три-четыре и шесть-семь. Хотя и сам Пятый, при желании можно было бы разграничить и классифицировать на добрую сотню прослоек, платформ, материков или иных величин. Или попросту разбить на чисто линейные обозначения.

Беда только: редко что здесь оставалось незыблемым, и уж тем более находилось на своём месте долгое время. Всё смещалось, изгибалось, вытягивалось, сгорало, крушилось, истаивало и вновь твердело без всякой кажущейся логики или последовательности. Бывало, в здешнем Эфире воздух горел как бензин. Уголь стекал как вода. Жидкость взрывалась словно тротил. А текущее пламя застывало словно скала.

Вдобавок атмосферы как таковой, не существовало, а чем дышали живущие в Пятом существа, оставалось только догадываться.

Имелись и островки относительного покоя, некоей стабильности, состоящие из массивов твёрдых тел и называемых Пещерами. Каждый такой массив по средним стандартам не превышал размера самого громадного земного стадиона, ещё и прикрытого сверху куполом. Именно такой размер являлся идеальным для выживания в этом мире. Мелкие массивы крошились во время частых слияний с себе подобными, а слишком крупные раскалывались от внутреннего давления.

Сопровождали массивы в полёте целые кучи облаков из растительной живицы, образующейся из растущего сумбурно кустарника, бутылочных и подобных им деревьев, гигантских грибов и ягод скороспелок, каждая из которых достигала за короткое время размеров гигантской тыквы. Вот эти облака и служили своеобразными бамперами или кранцами во время столкновений тяжеленных и неповоротливых Пещер.

Двигались массивы, на первый взгляд, в хаотичном порядке, в котором не существовало правил динамики, инерции или гравитации. Порой самые плотные и прочные на вид, компактно сгруппированные, рассыпались первыми. Тогда как угловатые, перекошенные и смущающие головоломной формой массивы, оставались неизменными чуть ли не вечно.

Противоречила всем законам физики и сила притяжения на и внутри массивов. На поверхности и в толще она была одинаковая, по некоторым подсчётам превышающая земную на две десятых. В самом центре, коль имелась там пещера, царила полная невесомость. Ну и самое опасное, падая на поверхность массива с высоты более десяти метров, живое существо отталкивалось в обратную сторону с нарастающим ускорением, потом по орбитальной дуге облетало массив и с разгона вонзалось с противоположной стороны пещер.

Чехарда из нонсенсов и абсурда. Не оставляющая никаких шансов на выживание. Казалось бы…

Но за долгие годы проживания в Пятом, особо наблюдательным существам удавалось замечать закономерности, фиксировать разницу и вычислять, предвидеть определённые смещения Пещер. А так же заранее угадывать: которые из них наиболее безопасны для существования во внутренних тоннелях и кавернах.

Даже не так, не угадывать. А смотреть внимательно на полоски, на цвет выступающей живицы, на оттенки тысяч выступающих пятен влаги, газа, языков пламени и блёсток нарождающихся кристаллов. При этом анализировать вязкость веществ, скорость растворения одного в другом и близость преобразований, во время которых пар может превратиться в камень, огонь в лёд, а безобидный с виду газ вдруг станет гигантским ядовитым грибом.

Точнее говоря, долго здесь жили либо совсем безмозглые создания, выживающие по принципам стадного инстинкта или заложенной в него материнской программы, либо те, кто умел хорошо разбираться в цветах и оттенках. А чтобы разбираться в цветовых гаммах, надо быть тем ещё умником, оперировать значительным объёмом памяти и хоть как-то предвидеть ближайшее будущее.

Желательно при этом ещё и обладать некоторыми паранормальными способностями. В идеале – лучше всего здесь находиться с магическими умениями шабена хотя бы сотого уровня. Ну и совсем не реально было бы здесь застрять бессмертным существам, к которым приравниваются шабены от сто семидесятого уровня и выше. Потому что такие бессмертные, по легендам, вообще могут заглядывать во все слои Эфирного мира, доставать оттуда любые вещи, любое вещество и любых кошмарных созданий, ну и, что естественно, самого себя оттуда вынуть за волосы, как барон Мюнхгаузен.

Вся беда только заключалась в том, что человек Семён Загребной и его супруга, трияса Люссия Фаурсе, попали сюда в крайне необычных обстоятельствах. Сражаясь с Сапфирным Сиянием, всемогущим бестелесным духом Изнанки, они сумели победить его лишь ценой своих жизней и отдав всё свои магические силы без остатка. Именно все и, как казалось вначале, навсегда.

Таковы были условия поединка: жизнь троих бессмертных + все их магические силы + легендарное копьё «Убийца богов» = введение в сон, или в крайне младенческий возраст неуничтожимого демона.

Победа – того стоила. На кону стояла не только жизнь оставшихся на Изнанке четверых детей Семёна, но и всего человечества, проживающего на громадном материке. А после гибели людей, недолго продержались бы и демоны, обитающие в иной ипостаси Изнанки, и проявляющиеся для людей лишь на Платформах. Как и люди для них. Да и принципиальных развитий между людьми и демонами не существовало. Разве можно принимать за оные хвост и рожки?

Вот разумные мира Изнанка и не заморачивались этими различиями. Да и не видели демоны людей, а люди демонов. Этому редкому умению удостаивались лишь маги, называемые там шабены.

Но уже давно тот мир стал недоступен Семёну и Люссии.

Как они выжили? И почему попали именно в Пятый слой Эфира?

Ответить на эти вопросы они так и не смогли за долгие годы своего отшельничества. По всем легендам, умершие на Изнанке разумные существа попадали в высшие слои Эфира и там, как бы, жили вечно.

Но в их конкретном случае, супруги оказались невесть где, совершенно сами не осознавая этого. Не веря в факт своего спасения, и только благодаря тому, что сцепились по возможности друг в друга так, что, чуть не задохнулись. Лишь осознав себя продолжающими мыслить, говорящими и осязающими, приступили к спасению своих тушек, кормлению, созданию достаточных жилищных удобств и так далее.

В то время им было не до философских вопросов: как мы выжили? Почему не потерялись? И как отсюда выбраться?

Лишь по прошествии доброго десятка лет, они совокупными усилиями пришли к единому мнению: мы на Пятом уровне. А всё потому, что довольно хорошо знали, что есть на третьем, и успели заучить, что можно выловить на четвёртом. Также частично бывшая преподавательница в Мастораксе знаний помнила, кто и что встречается в Пятом. Вот по совокупности всех этих знании и определились.

Но сложней всего оказалось определиться со временем. Часов здесь создать, ни песочных, ни водяных, нельзя. Да и с чем их соотносить, будь вода постоянной, а песчинки всегда идеального размера? В Эфире нет постоянства как такового, здесь всё движется и изменятся, здесь даже сделанный для образца метр, то удлинялся то укорачивался относительно уже сто раз измеренных вещей.

Так что единственным, более верным отсчётом вынужденного отшельничества, стало взросление детей.

Первым родился Дмитрий, называемый чаще всего кратко – Дим. Тот самый малыш, который ещё будучи в чреве своей матери, демонесы, считался третьим бессмертным, сражающимся с Сапфирным Сиянием. Он родился через определённое всё-таки количество месяцев. Рос вполне обычным карапузом, в год примерно пошёл. В два уже научился вовсю говорить, в три года стал бегать, превратившись в стихийное бедствие и не погибнув сотни раз буквально чудом.

Когда Дим примерно вымахал до возраста четырёхлетнего ребёнка, родились его сестры, двойняшки. Алла и Кэрри. Когда девочкам исполнилось шесть лет, появился на свет самый младший в семье ребёнок, получивший в жутких спорах и диспутах всей семьи имя Булат. Да он таким и остался: крепенький, медлительно-спокойный и задумчиво-философский. И красавчик! Белокурый такой, волосы колечками, голубоглазый, милый, бело-пушистый и бархатный. Если бы не родился и не жил в Эфире, стал бы разбалованным и капризным с самых пелёнок.

А так рвал жилы и вгрызался зубами в науку выживания, и только в выгодную сторону отличался от сестёр и брата спокойствием и уравновешенностью.

Но вот именно по детям родители и определяли свой проведённый на Пятом срок. Получалось около двадцати лет. Именно таким, двадцатилетним, превосходно развитым мужчиной и выглядел человек-демон Дмитрий Загребной. Удалец! Певец с идеальным слухом. Знаток с феноменальной памятью. Лихой рубака! Удачливый охотник. Хитрейший следопыт. Меткий арбалетчик. С ходу определяющий малейшую опасность в постоянно меняющемся хаосе Эфира. Ну и вдобавок довольно развитый маг, имеющий массу полезных умений и навыков.

Только вот по знакомой шкале уровней шабена его никак нельзя было квалифицировать. Существующая на Изнанке градуировка уровней, на Пятом не годилась совершенно. Например: порой нечто удавалось сделать из сорокового, но никак не удавалось совершить простейшее действие третьего уровня.

Но в любом случае сын считался уже взрослым.

А потому и спрашивали с него, как с равного.

А он… Вместе со своим мохнатым закадычным дружком Отелло, чего только не вытворял!

Кстати про пса, которого Семён иногда пытался именовать орангутангом. Разумных как таковых, на Пятом обычно не было. Ни умерших где-то там, и проявившихся здесь, ни провалившихся откуда-то оттуда, ещё будучи живыми. Но иногда некие пробои в пространстве, или нечаянные телепортации всё-таки случались.

Чаще всего это были совсем иные существа, резко отличающиеся от людей и демонов Изнанки. Почти всегда они погибали сразу. Слишком уж тут условия жизни отличались видимо от прежних. Например треть прибывших – банально задыхалась в здешней атмосфере. Причём даже в той, где семейство Семёна чувствовало себя великолепно.

Треть умирала от ядов, тонула в глубинах кислотных рек, пропадала, будучи раздавленными… и т.д. и т.п.

Последняя треть «потеряшек», оказывалась банально съедена. Ибо все хищники здесь росли стремительно, ели много, охотились проворно. Что обобщало все три трети: все они оказывались в Эфире в «чём мать родила». Так что порой чьи-то бренные останки никак не получалось идентифицировать, как принадлежащие разумному существу.

Наверное так же случилось и матерью Отелло. Она успела родить и забросить креатуру в узкую, длинную расщелину. После чего и сама неудачно нарвалась на кого-то из крупных хищников. А пятилетний Дим услышал жалобный писк, влез с риском для жизни в неудобную расщелину, достал умирающий комок трясущейся чёрной кожи, и принёс домой. И сам лично выхаживал странное существо все первые месяцы, кормя его самыми качественными редкими продуктами.

Находка оказалась с четырьмя лапами, покрывшейся на пятый, шестой месяц ещё и чёрной шерстью.

- Пёс! Пастуший пёс! – изначально заявила Люссия с апломбом всё знающего преподавателя. – У нас в Стимии такие волкодавы пасут в горах отары овец.

- Хм! - сомневался Семён. – А как по мне он смахивает на орангутанга. И хвост у него именно такой… Это, чтобы ты знала, такие…

- Псы!Спасибо, я знаю! – настаивала на своём трияса. – И ничего не имею против, если этот Чернявый станет поддаваться дрессуре. Будет охранять наше расширяющееся хозяйство.

Ну да, к тому времени в используемых семейством Пещерах уже имелось несколько десятков животных, которых можно было отдалённо сравнить с курами, козами, овцами и весьма полезными как на вкус кабанчиками. А задёрганная мать, как раз ставящая дочерей на ноги и обучающая их ходить, выглядела слишком нервной, чтобы с ней долго спорить. Имеющееся некое подобие молока от коз, для неё было важнее, выше всяких неудобств от появления в семье иного существа.

А что назвали его так странно, так это после шутки Семёна:

- Вырастет, станет грозным и будет рычать как знаменитый мавр Отелло.

Имя приклеилось, слова стали пророческими, хотя с той же частотой Отелло именовали Чернявым. К огромному сожалению, устройство гортани не позволяло странному существу издавать человеческие звуки.

Вот так и взрастал Отелло под постоянным патронатом своего спасителя. В три года он поражал своим умом и сообразительностью. В четыре заговорил простейшими гласными звуками. В шесть доказал, что понимает буквально всё и уровень его умственного развития стремительно нагоняет уровень развития самого Дмитрия. То есть уже тогда исчезли последние сомнения в его разумности. И порой несущееся к нему обращение «мохнатик», ни в коей мере не отдавало чем-то оскорбительным или унизительным. Скорей – ласковым и уважительным. В противовес этому Дмитрия часто называли «лохматиком», за торчащие во все стороны непослушные вихры.

Да разве что обе сестрички, порой дразнили младшего их на год товарища и названного брата «малолеткой». Уж очень им хотелось казаться старше, взрослее и умнее. Хотя упомянутый малолетка, будучи семи лет от роду, уже тогда обогнал малявок величиной тела и массой набранных мышц. Но сестёр обожал, катал их на спине и никогда на них не обижался. Как впрочем, и они его любили, не делая разницы между ним, Дмитрием и Булатом.

Ну а когда Отелло в свои одиннадцать лет перегнал друга по весу и габаритам, Люссия только и смогла, что печально констатировать:

- Теперь у нас вдруг стало …два старших сына. И обоих надо бить ежедневно палкой, чтобы они не подавали дурной пример маленьким сестрам.

Кэрри и Алла, к тому моменту страстно и ежечасно рвущиеся на свободу, во время ведущегося разговора сильно возмутились:

- Мы не маленькие! Нам двенадцать давно исполнилось! Дим в наши годы уже охотился на лессонгов и ловил голыми руками фистранов!

- Не смейте мне о таком даже заикаться! Вы будущие дамы, и вам не пристало вести себя, словно грязные, бездомные лесники!

При этом Люссия старалась не встречаться с насмешливым взглядом мужа, ибо свято верила: рано или поздно они всей семьёй обязательно вырвутся из Эфира и вернутся на Изнанку. А милые дочурки станут самыми красивыми и блистательными дамами обоих миров.

Потому родители учили детей постоянно. Где бы ни были и чтобы ни делали. И если преподавали нечто новое в отсутствие кого-либо, заставляли детей потом при оказии повторять всё пройденное пропустившему занятие. В итоге, старшие дети уже могли считаться студентами, получившими по парочке высших учебных заведений.

И к этому следовало ещё раз подчеркнуть врождённое умение Дмитрия: он имел уникальный слух и ещё более уникальную память. Например, текст он запоминал на всю жизнь, стоило ему только взглянуть на страницу. Причём неважно, что на странице было: сложнейшие математические формулы или кракозябры непонятного для него языка. Точно так же и нечто сказанное, насвистанное, спетое или крайне неразборчивое в бормотании – всё это он запоминал и мог повторить хоть сразу, хоть через годы.

Естественно и безоговорочно, он по этой причине считался среди детей самым умным, образованным и начитанным. А потому в последнее время его голос уже считался на семейном совете сопоставимым с голосом отца.

А вот слова матери, в отношении Отелло, тоже оказались пророческими. Что она сама, что Семён относились к массивному приятелю их первенца Дмитрия, как к родному сыну. Причём сыну - более честному, более искреннему и более послушному. Он хоть и не научился говорить (устройство гортани никак не удавалось изменить даже магически) зато ничего не мог скрыть. Врать не умел совершенно. Стоило его только поставить перед собой, смотреть ему в глаза и оперировать вопросами, на которые положено отвечать только да или нет, и он признавался во всём.

Потому Дим и переживал, что приятель может неосторожно всё «выболтать» матери. Потому они и крались к себе домой, словно в берлогу к парочке медведей. Может, и прокрались бы незаметно прямиком к отцу, да из обзорной щели их заметила Кэрри, стоящая на посту и сразу наябедничавшая матери:

- Опять эти двое что-то натворили, потому что от тебя прячутся.

Так что через сорок ударов сердца, Люссия уже усаживала мохнатика перед собой, чтобы не смотреть на него снизу далеко вверх, и строго вопрошала:

- Ну и где вы были? Что-то сотворили без отцовского одобрения?

Отелло тяжко вздохнул и …покорно кивнул. Рядом с ним, ещё сильней застонал расстроенный «лохматик». Ведь объяснить матери полезность уничтожения семейства земерь и угрожающего хозяйству джонла, многократно сложней, чем всё понимающему отцу.

Глава 3

НЕСПРАВЕДЛИВОЕ НАКАЗАНИЕ.

Мать и в самом деле не поняла мотивов, подвигнувших друзей на совершённые действия. Хотя изначально она весьма хитро вытянула всю суть из наивного мохнатика, поддакивая ему и порой даже восторженно хлопая в ладоши. Умела она разговорить даже глухонемого, вот Отелло и старался. Увлёкшись пересказом недавних подвигов, он рычал, свистел, ухал и стонал, всеми имеющимися у него в арсенале звуками, а также жестами и всем телом, красочно воссоздавая элементы засады, боя, погони и уничтожения монстров.

В общем, раскололся по полной. За что тут же, не вставая с места, стал получать от рассерженной триясы по полной программе:

- Ну сколько раз я тебя просила? Сколько раз верила в твою рассудительность? И сколько раз ты мне обещал вести себя осмотрительно, не поддаваясь на провокации Дима? И не увлекаясь его глупостями! Не идти у него на поводу! И всегда, всегда советоваться с отцом по любому вопросу, связанному с безопасностью!

Пёс (именно сам Отелло себя тоже считал принадлежащим в расе разумных псов) виновато кивал, кося глазами на расстроенного друга. К нему пришло запоздалое раскаяние по поводу излишней «болтовни», и чтобы хоть как-то реабилитироваться, он выставил вперёд большой палец руки, стараясь придать себе вид уверенный и гордый:

- Не-е! Не-е! – мол, никакого риска. У нас всё было под контролем.

- М-да? А если бы ваша верёвка из лиан оборвалась? А то и две? Если бы в верхнем месте крепления, пока вы где-то бегали, таракуши или кузнечики перегрызли бы лианы?

- Ма! Ну что ты? – не выдержал Дим. – Не было там никаких таракуш…

- А вдруг их принесло перламутровым туманом? Вы хоть догадались место крепления обильно посыпать толчёным ядом?

- Ну-у…, - скривился сын. Соврать он и не пытался.

- У-у-у, - в тон ему протянул его приятель.

- Понятно! – тон Люссии стал грозным, если не сказать что крайне угрожающим: - Вы ведёте себя как малые дети, которых за порог выпускать нельзя! За подобную безалаберность и разгильдяйство, вас надо оставлять под присмотром сестёр, используя только на домашних работах и загружая учёбой с головой! Не удивлюсь, если вы, прыгая по сукропадам, забыли таблицу умножения и правила хорошего тона!

- Причём здесь это? – досадовал Дмитрий. Ведущийся допрос вызывал у него крайнее раздражение, потому и вырвалось: – Мы старшие. Защитники. И сегодня поступили очень правильно, уничтожив на подходах к нашему дому опасных монстров. Только это и ценится. Так зачем вообще какие-то правила, если нам до скончания веков куковать в Эфире?

Сказал, и тут же пожалел об этом. Потому что подобные упоминания являлись в семье табу. Они невероятно ранили мать, продолжавшей жить верой, что выбраться отсюда всё-таки можно.

Вот и сейчас её словно заклинило. Тон её стал совершенно сухим, приказным:

- Раз обезопасили подходы, займётесь отныне благоустройством и безопасностью самого дома. Заложите вначале каменными стенами наружные выходы с пещер второго уровня. Затем прикроете щитами из бамбука все проёмы третьего и четвёртого уровней.

Отелло, после прозвучавших наказов, ухватился картинно лапами за голову и закачался всем телом, словно в страшном горе. И было отчего горевать: работы намечалось на добрые две недели, что для молодых сущностей выглядело убийственным. Прущая из них энергия, сила и жажда приключений, претила заниматься нудным, монотонным трудом.

Но если мохнатик и не подумал открыто противиться распоряжениям матери, то лохматик не собирался сдаваться так просто:

- Мама, потом будем решать, что и как делать по дому. Мне сейчас надо к отцу. Имеются странности, которые надо срочно оговорить именно с ним.

- А почему не со мной? – нахмурилась Люссия.

- Но ты же меня не захотела слушать. Тебе ведь были интересны картинки, передаваемые Чернем. Вот с ним и оговаривай…

Эти слова Дим произносил, уже покидая пещеру, считавшуюся вторым двором. Но в жилые помещения он не пошёл, а сразу стал спускаться в мастерские, где в это время отец обычно работал со своими устройствами, станками, приспособлениями и артефактами.

Такое непослушание сына не столько разозлило мать, как изрядно её озадачило. Несколько растерянно она оглянулась по сторонам, заметила Кэрри и приказала ей:

- Найди Булата с Аллой и присматривай за ними! – потом погладила по плечу Отелло, и совсем тихо попросила: - А ты присмотри за младшими. Только не так, как сегодня за Димом. А я скоро вернусь…

И умчалась в мастерские.

Вообще-то считалось, что Семёна, во время его творческой работы беспокоить нельзя. Если надо кого в помощь, то он и сам позовёт. И эти правила поддерживались всеми без исключения. Если было нечто срочное, то вниз спускалась обычно сама Люссия, умевшая успокоить супруга всего несколькими ласковыми словами. Остальным нарушителям обычно изрядно доставалось на орехи.

Ну а крайние, можно сказать катастрофические случаи, происходили довольно редко. Их можно было пересчитать по пальцам двух рук. К примеру, прорывался к порогу дома опасный монстр. Или вдруг на массив пещеры устремлялся ядовитый поток тумана. Бывало что и угрозы грядущего столкновения, и впоследствии - слипание массивов, держало всю семью в напряжении целыми неделями.

Ну и самое страшное – это аварийные переезды. Они считались истинными трагедиями. Ибо нельзя было спасти всё, накопленное и созданное невероятным трудом. В первые годы они случались довольно часто. Затем стали реже. В данной пещере проживали уже пять лет, и нарадоваться не могли такому удачному выбору.

Да и опыт, отец ошибок трудных, сказывался. Например, от нежелательного столкновения или слипания массивов, пригодных для жилья не только семьи, но и обитающих внутри хищников, могли предохранить лишние потоки облаков из резиновой живицы. А те только и следовало нагнать в нужном месте и в нужное время. Имелись и другие факторы, помогающие родному дому оставаться крайне обособленным от большинства опасностей Пятого.

Ну и сейчас Дим посчитал: наблюдения последней охоты того стоят, чтобы отвлечь отца от опытов, экспериментов или сотворения чего-либо.

- Эгей! Па? Ты где? – начал он выкрикивать ещё от прочной двери, сделанной из толстых бамбуковых стеблей. – Надо срочно поговорить!

- Здесь я! – понеслось в ответ из лаборатории с кучей ванн и небольших бассейнов. Чего там у вас стряслось?

Недовольным Семён в этот раз не выглядел, наоборот довольным. А это значило, что его затянувшиеся на года попытки вывести нормальную, по человеческим понятиям рыбу, близки к завершению. Потому что на досуге Загребной частенько мечтал: «Эх! Сейчас бы жареных карасиков! Или бычков в сметане!»

И встретил он сына восклицанием полным восторженного оптимизма:

- Смотри! Эти ужи получаются по вкусу как настоящие угри. Вот, попробуй кусочек копчёного… А? Как оно?..

Дмитрий попробовал с задумчивым видом, но восторги отца разделять не спешил:

- Странный какой-то вкус… Никогда такого не ел…

- Точно! Ты, наверное, и от хлеба с маслом да с красной икорочкой плевался бы! – отец осудительно помотал головой. – Привык есть то, на что я смотреть не могу.

Вот тут он, наверное, просто завидовал. Потому что старший сын и его дружок Отелло, ели такие вещи, плоды, сгустки и запивали такой дрянью, что родители чуть в обморок не падали поначалу. А друзьям хоть бы хны, то ли их никакие яды не брали, то ли на уровне инстинктов понимали, что можно есть, когда и как.

Иначе говоря, родившимся здесь и выросшим, Эфир явно давал нечто большее, чем пришедшим извне. Разве что дочек да младшего сына рьяно пытались оградить от угощений старших братьев, но получалось это не всегда и не так часто как хотелось бы. Только пару дней назад застали двойняшек и Булата с восторгом поедающими цветки желтого сочника, страшного ядовитого растения. И на поднятый матерью крик, дети с недоумением отвечали:

- Их ещё целые сутки есть можно, пока внутреннее молочко не почернеет. И мы специально просили нам нарвать это лакомство. Оно ж такое редкое, раз в полгода только съедобное. Да вы сами попробуйте.

Родители заставить себя попробовать не могли, при всей своей силе воли. Потому что прекрасно видели за два дня до того, как гигантские гуси-котяги корчились в предсмертных судорогах, только понюхав пыльцу с этих цветов.

Так что бороться с этой бедой они устали давно, как и не пробовали уже привить правильные понятия настоящего вкуса. Только Люссия иногда плакала, наедине с мужем:

- Как они бедненькие будут привыкать к нормальной пище, когда мы вернёмся на Изнанку?!

Верила, что вернутся. И другим запрещала в этом сомневаться.

И сейчас вот примчалась следом за сыном, не успел тот ещё и рассказ начать о недавних приключениях, случившихся во время развлечения и охоты.

- Уже успел покаяться? – начала она с порога рыбной лаборатории. – И ты его за это копчёными деликатесами угощаешь?

- Не в коня корм, - грустно констатировал Семён. – Так, когда же я узнаю, что случилось-то?

За две минуты он получил сжатый доклад от супруги, с её комментариями случившегося. Потом молча перевёл взгляд на сына и минут пять выслушивал его наблюдения за монстрами, причины и следствия, а так же окончательные выводы.

В итоге одобрительно хмыкнул и начал с похвал:

- Ну что ж, ребята молодцы и заслужили награду. Опасных и ретивых хищников от наших угодий отогнали, самых опасных – уничтожили. И сами при этом не пострадали. Но самое главное, теперь нам точно известно о некоторой разумности монстров. И учитывая это, придётся во многом менять тактику и стратегию всей нашей обороны. Ну и охота довольно резко изменится в сторону перестраховки, уменьшения любого риска, и устранение неуместной бравады. Хвалю!

Дим расслабленно выдохнул, расправил плечи и даже улыбнулся:

- Спасибо! Мы с Отелло старались! – но при этом не заметил, как грозно нахмурилась мать, уперев кулачки в бок и пристально уставившись на мужа. И тот наверняка дрогнул внутренне, хотя вроде, как и не смотрел в сторону своей возлюбленной триясы:

- Но… За то, что не приняли должные меры безопасности и не привлекли меня на подстраховку, придётся вас наказать. – Поэтому…, - заметил всё-таки, как пальчик демонесы ткнул в совершенную женскую грудь, и догадался не брать на себя тяжкую ношу прокурора. – ...Поэтому обращайся к матери. Она что-нибудь придумает и определит меру, так сказать… Хе-хе! Да… И вообще! Не мешайте мне. Не видите, что работаю?

Топая на выход, Дмитрий тяжко вздыхал. Корячиться с возведением стен страшно не хотелось. А уж рубка бамбука и сборка из него щитов – вообще не приличествовала бравым охотникам и знатным воинам. Тем более истинным рыцарям. С этим могли и сёстры справиться… недели за две. Или за три…

Конечно, можно было бы проигнорировать распоряжение матери. Не одним, так другим важным делом отговориться. Самому, в крайнем случае, сестёр заставить работать. Или уговорить… Или подкупить…

«Тоже мне дамы выискались!»

Но!.. Про общественные формации Дим знал прекрасно, учили его тщательно и настойчиво. Он назубок знал, что и как творилось раньше в империях, о деяниях и свершениях его кровных братьев и сестры. Заранее любил Викторию, называемую отцом Мармеладкой. Восхищался умениями Фёдора управлять монструозными духами своей империи. Преклонялся перед охотничьими талантами Александра Справедливого, млел перед рыцарскими законами империи Виктора Алпейци. И всегда упивался рассказами о том, как его родственники рано и быстро становились не просто самостоятельными, а великими и уникальными.

Естественно, что и себя оценивал как давно созревшего к полной самостоятельности. Если бы не царившие порядки в семье и личный пример бесконечно почитаемого отца.

Семён, кстати, частенько поговаривал, откровенничая с сыном:

- Это мы вне дома: охотники, рыцари, следопыты и покорители миров. А дома у нас – матриархат. Потому что именно мать создаёт этот дом и то, что внутри него. И мы в нем – уважающие законы гости. В самом лучшем случае: достойные доверия сожители.

- Ничего себе гость! – даже обидно как-то стало за главного строителя: - Если всё сделано и построено твоими руками.

- Мелочи. Зато на плечах женщины ещё больший труд по созданию уюта, ведению домашнего хозяйства и по воспитанию детей. Вот ты бы хотел всем этим опекаться постоянно?

- Чур, меня, чур! – Дим великолепно пользовался всем арсеналом богатого русского языка. – Чем возиться с этими врединами и заумным оболтусом, я лучше буду рубкой бамбука заниматься.

Так что матриархат он признавал.

А потому и не стал более оспаривать доставшееся ему с другом наказание. Так они вдвоём и отправились на штрафные работы, переругиваясь на ходу:

- Ну и кто тебя за язык тянул во всём сознаваться?!

- Гы-ы! Ма!.. У-у-у…, - что переводилось как: разве с ней поспоришь?

- Трус! – полетело обвинение.

- Ты-ы! Ты-ы! – прозвучало в ответ четкое и адресное определение.

Друзья. Братья.

Глава 4

ЧЁРНАЯ ДЫРА

Для вязки щитов из бамбука, следовало вначале заготовить много материала. Вокруг дома тоже возвышалось много зарослей, но по вполне понятным причинам вести рубку в собственном палисаде считалось, чуть ли не преступлением. Стратегический запас наоборот следовало постоянно приумножать и лелеять. Так что старались в противовес вырубкам принести молодые, крепкие побеги из дальних отлучек и посадить в наиболее удобном месте.

Вот и заготавливали материал на ином, ближайшем массиве. Коль тот был поблизости, естественно, и имел такое понятие на себе, как лес. Потому что не всегда случались такие удачные совпадения. Иначе давно все щели третьего уровня были бы забиты наглухо.

Но массив как раз и был, вполне годный для промышленной вырубки. Приплыл недавно, влекомый туманными течениями и подталкиваемый грозовыми тучами, бьющие молниями постоянно. По словам отца это способствовало реактивному движению многих прочных образований Пятого слоя Эфира, где тучи служили двигателем.

Заготавливать бамбук – тоже не скорое дело, а хлопотная, тяжкая и пыльная работёнка. Вначале следует нарубить подходящие, большие стволы, длиной не менее десяти метров. Затем вынести их из мелкого подлеска на открытое пространство. Там сделать две вязки, по полметра диаметром каждая. Связать обе, оставляя между ними расстояние, достаточное чтобы свободно просунуть головы. Потом, расположившись с двух сторон длинного сооружения, вскинуть эту немалую тяжесть на плечи, и вперёд!

По мосткам по буеракам, через реки и потоки, сквозь пески, марево и прочие напасти. Да плюс надо как-то по сторонам осматриваться, чтобы не угодить в пасти слишком прожорливых и всегда агрессивных хищников.

Но, как частенько любил повторять Семён, «…нет такого дела, с которым не справились бы большевики под руководством партии, при содействии научного гения и при здоровой инициативе народа!». А на дотошные вопросы детей «Кто это такие?», со смешком отвечал:

- Если искать аналогии в нашей семье, то большевики, это Дим с Отелло. Потому что они большие. Партия – это…, - обычно хотел постучать себя по груди, но вовремя косился на триясу и покладисто заверял: - …ваша мама! Гениальные научные разработки – это уже моя епархия. Ну а народ, это мы все в совокупности.

Больше всех подобные объяснения не принимали дочери:

- Почему тогда наша инициатива отвергается наглыми большевиками, авторитарной партией, и вечно занятым учёным?

- Потому что народ – это гегемон. И может проявлять инициативу только в учёбе, спорте и отдыхе.

Ну и друзья не выглядели счастливыми после таких определений:

- Что-то твои большевики очень похожи на рабов, - ворчал Дмитрий. – Или на тягловую скотину.

- Гы-ы! – тут же согласно кивал его приятель.

- Это потому, что вас мало, - философствовал отец с явной грустинкой. – Было бы вас больше, пять, шесть… или там, восемьдесят шесть…

И спешил упрятаться в свои научные и ремесленные лаборатории от начинающей злиться «партии». Потому что пару раз она ему выкрикивала вслед:

- Вот сам и рожай своих большевиков!

Наверное именно такие разговоры, припомнил Отелло, когда приятели тянули в дом уже третью спарку стволов. Во время короткого отдыха он шумно выдохнул, и разговорился:

- Бо – Угу-ус. Бо-у!

- Ха! Быть большевиками, дураков кроме нас больше нет! Да ты и меньше-то отца слушай, с его философскими фантазиями.

- Ррр…! У-у!

- Ну роботы, конечно – всяко лучше. Мы бы с тобой развлекались, а они бы работали вместо нас. Только ведь они у императоров как телохранители, и всего по одной штуке. Вряд ли кто их отдал бы для переноски брёвен. Да и вообще… как ни стараюсь, а вот представить себе ожившее железо, никак не могу.

- Э-э?.. Гы!

- Естественно, что ты всё можешь! – не удержался Дим от сарказма. – Вот ты прям вырос среди этих роботов! А то и сам их создать можешь.

- А-а-у…, - с потешной мордой задумался мохнатик. Мол, почему бы и нет? – Жы-ы! Э-э! – дескать, было бы только нужное железо под руками.

- Ладно, хорош хвастать! Поволокли дальше.

Дмитрий встал с валуна, на котором сидел, но так и замер на месте, после вскинутой вверх лапы приятеля. Тот первым почувствовал или распознал опасность. Да и сам парень уже определил, откуда она исходила. Только вот понять, кто именно или что угрожало, оба пока не могли.

Метрах в сорока от них клубилось туманными испарениями болотце с перегнившей смесью травянистой сукровицы и загустевшего молочая. Неглубокое и не большое, оно никак не могло скрывать в себе притаившегося хищника в виде безголовой черепахи или крокодильей камбалы. Ещё и заросло оно почти сплошь двухметровой травяной осокой. Кстати, именно с этого растения, после прессовки, промывки и усушки, плелись изумительные по мягкости матрасы, используемые в доме для постелей.

Ну и обычно на осоке любили устраивать свои концерты местные кузнечики. Величиной с ладонь, истинные вредители по характеру и прожорливости, эти гигантские насекомые в то же время довольно неплохо наигрывали незатейливые, но вполне ритмичные мелодии своими опорными лапками. Рассаживались на вершинах травяной осоки, и давали концерты.

А тут все дружно замолкли, а потом и вниз сиганули, стараясь нырнуть в болото как можно глубже. Вели они себя так крайне редко, потому что могли довольно шустро пролетать в прыжке расстояние в десяток, полтора метров, сами имели довольно зубастые пасти, ну и самое главное, считались ядовитыми для подавляющего большинства хищников. Иначе говоря, боялись они только одного местного монстра, полосатого пятиметрового удава по классификации «кубик». Назывался удав так по виду своей пасти, напоминающей куб, ел всё, что влезало в его пасть и не превышало размерами глиняный кувшин.

Ко всему, «кубик» довольно легко поддавался дрессуре, играл с людьми и мог бы считаться домашним животным, а то и жить в доме… если бы не отвращение к нему Люссии. Она невзлюбила доброго червячка сразу, как только десятилетний Дим и пятилетний Черня приволокли гада в дом первый раз, и заявили, что червячок будет с ними жить, вылавливая в доме крыс, таракушей и наглых кузнечиков.

Но сейчас приятели нигде «кубика» не видели, а потому и замерли, не в силах понять, чего испугались зубастые вредители.

И только когда мощно хлюпнуло, заскрежетало и осока стала проваливаться вниз, Дим сообразил, что именно происходит:

- Чёрная дыра! – и тут же постарался вместе с приятелем отскочить от опасного места ещё метров на пятьдесят.

Довольно редкое явление в Пятом, названное так Семёном по причине до сих пор не разгаданной сущности. «Чёрная дыра» предвещала своё появление сосущим звуком и последующим скрежетом. Потом раскрывалась чёрная воронка метров десяти, максимум двадцати в диаметре и втягивала в себя всё, что попадалось. Могла уволочь в неизвестность скалу, часть опор-сталагмитов, яму с зыбучими песками, несколько любых крупных чудовищ, стадо мелких, болото, озеро, кусок леса, рощи или кустарника и et'setera, et'setera, et'setera…

Разве что массивы вроде как не крошила, да и внутри Пещер никогда не шалила. А после того как забирала, кое-что приносила взамен перед своим схлопыванием. Не соответственно весу или объёму отдавала взятое, и не всегда, а так, словно кидая жалкую подачку-издевательство из иных миров. То ствол громадного дерева подбросит, то совершенно невместный в Эфире срез древнего ракушечника с останками троглодитов, то монолитную глыбу гранита, которая как совсем чужеродное тело начинает проваливаться в жидкие слои и мягкие подуровни Пятого.

Ни разу, никому лично видеть не доводилось, но скорей всего и живые существа из иных миров забрасывались сюда именно в процессе деятельности чёрной дыры. Причём некоторые из них выживали, и потом вводили в ступор своим существованием любого из семейства. Тот же пример Отелло, находящегося сейчас возле своего друга и спасителя, говорил о многом.

То есть по факту существования чёрных дыр, появлялось несколько гипотез и предположений.

Основной вывод многолетних наблюдений и поисков казался неоспоримым: перемещение неживого и живого вещества в обе стороны инициируется из иных, причём разных миров. Слишком уж кардинально между собой отличались предметы, структурные участки и виды существ. Если и можно было что-то идентифицировать, как посылку с Изнанки, то не более трети всех случаев.

Но что или кто создаёт чёрные дыры? Именно шабены иных миров, пытающиеся нечто достать из Пятого слоя Эфира, или имеют место чисто природные аномалии?

Чем выше у шабена уровень владения магией, тем глубже в Эфир он может проникнуть своими манипуляторами силы. Тот же Семён мог на пике своего могущества доставать живых существ и важные ингредиенты из второго, и даже третьего уровней. Его сын Фёдор, будучи императором Иллюзий, вытаскивал чудищ из четвёртого уровня. Правда, делал он это с помощью древних духов, помогающих ему править империей.

Некие бессмертные маги, умели доставать монстров Пятого и более высоких уровней, после чего вводили свои трофеи в стазис вечного сохранения или заставляли выполнять охранные функции на особо важных объектах. Те же земерь и джонла встречались на Изнанке, и не раз семейству Семёна приходилось с ними сражаться во время становления империй. Правда там считалось, что земерь вырывают из третьего эфирного слоя, и оттуда же она черпает свои силы для существования в реальном мире. Но в здешних условиях, это ничего не значило.

Учитывая всё вышесказанное, делались дальнейшие выводы. А именно: чёрные дыры в Пятом слое возникают во время магических попыток достать из Эфира нечто нужное. Но тогда спрашивается, зачем кому-то неуместный кусок скалы? Или груда песка? Или гнилое болото с осокой? И почему после «забора» вещества, прилетает в ответ нечто совсем несуразное?

Значит всё-таки и спонтанные аномалии имели место в мироздании? И создавались они чисто случайно?

Одни вопросы, и ничего кроме предположений в ответ. Вот если бы чёрная дыра появлялась в каком-нибудь определённом месте, да в строго определённое время, можно было бы наблюдать, замерять, исследовать и на основе собранной статистики уже делать более конкретные выводы. А так… Люссия видела подобное два раза, Семён, около десятка, да вот два приятеля умудрились уже двенадцатый раз оказаться в непосредственной близости от несомненной опасности. Ведь если засосёт в черноту вместе с куском здешнего Эфира, смерть скорей всего неминуема. Как бы…

Ибо Дим пытался на эту тему фантазировать во время диспутов с отцом:

- Что будет, если броситься в чёрную дыру специально? Наверняка ведь удастся попасть либо в другой мир, либо в лабораторию какого-нибудь великого шабена.

- Шабены бывают разные. Миры иные – вообще могут оказаться гибельными для нас. Ну и только полный недоумок прыгнет в нечто смертельное, не имея стопроцентной гарантии на выживание.

- Но если это будет только единственный путь на Изнанку?

- Путей много, и наша задача отыскать самый верный и безопасный.

- Ага! И мы его будем искать до моей глубокой старости? – досадовал парень.

- Ну зачем так мрачно? – посмеивался отец. – Наши умения растут год от года, я уже могу оперировать достаточно уверенно, вынимая вещества из четвёртого и шестого уровней. Шажок остался до третьего и седьмого. А потом сосредоточусь только на втором и первом. Эх! Если бы к нам навстречу кто-то из твоих братьев пробивался… Или сестра, владычица Зари…

Об этом Семён жалел часто. Знай императоры Изнанки, где сейчас находится их отец, вырваться с Пятого было бы не в пример проще. Тот же Фёдор, имеющий в подчинении древних духов мог попросту поискать своего родственника в Эфире, знай он, где тот находится. Да и суммарные усилия принесли бы пользу. Но, увы, скорей всего оставшиеся в нормальном мире дети наверняка были уверены в гибели Загребного и его супруги, демонесы Люссии. А если и вспоминали о Пятом слое Эфира, то лишь как о пристанище душ мёртвых.

А так приходилось рассчитывать Семёну только на себя. Магические силы исчезли, приходилось их медленно, жутко медленно накапливать, возвращать заново. Ментальная связь с детьми вообще перестала действовать. Даже с родившимися уже здесь, Семён не мог выйти на контакт эмоциями, как ни старался. Ну и обстановка, постоянная опасность вокруг, ежечасный риск и бытовые проблемы выживания – никак не способствовали кропотливому научному поиску.

Вот и шли год за годом.

Вот и не было пока ни единого шанса вернуться в мир людей и демонов.

Но сам Дмитрий, ничего не говоря даже лучшему своему другу, был готов рискнуть. Только вот не глупо и безрассудно, а хоть как-то предварительно «подстелив соломки» на место возможного падения. Он как рассуждал:

«Если это шабены создают такое перемещение сквозь пространство, то следует им обязательно передать вначале весточку от нас. Для этого надо постоянно носить эту весточку с собой. И даже в ином мире, умный и великий колдун (а слабые и неграмотные до Пятого уровня никак не дотянутся!) сумеет прочитать моё послание даже на незнакомом ему языке».

Вот он и носил при себе давно заготовленный пакет, тщательно замотанный в ничем не разъедаемый, непромокаемый желудок одного из хищников. Да плюс ко всему прочно зажатый между двумя стальными пластинками. Пластинки он отыскал у отца под верстаком, в мастерской, выброшенные туда по причине неравномерной проковки

И когда в двенадцатый раз ему повезло встретиться с чёрной дырой, был готов отправить послание гипотетическому союзнику. Вначале, как и полагалось, отбежал на нужное расстояние. Дождался, пока «дыра» заработает на максимальную силу и стабилизируется. В этот раз она оказалась довольно громадная, чуточку за двадцать метров в диаметре. И когда невесть куда провалилось всё болото, с зарывшимися в него кузнечиками и осокой, Дим спринтерским рывком устремился к цели.

Чёрнь вначале не понял его действий. Через несколько ударов сердца замычал что-то вопросительное. Потом сразу перешёл на возмущённо-истерическое рычание. Видимо решил, что друг таким образом, рискуя собой и прыгая в чёрную дыру, хочет вырваться из Эфира. Всё-таки мохнатик был довольно умным и сообразительным существом. Так что ещё через несколько мгновений он бросился нагонять приятеля гигантскими скачками.

Но Дим неожиданно затормозил возле спарки из бамбука и стал орудовать ножом. Рассёк связующие лианы, обрывком привязал к концу ствола вытащенный из внутренних карманов пакет, и уже с такой вот получившейся удочкой стал уверенно приближаться к скрежещущей опасности.

- Э-э?! – уже не столько возмущённо, как заинтригованно реагировал Чернявый.

- Надо отправить это послание! – сообщил Дмитрий, даже не глядя в сторону товарища. - В нём я описал кто мы, где находимся и в какой помощи нуждаемся.

- Угу-ус?

- Нет, отец не знает, это я сам придумал…

- Ма… Гы-ы?

- Да хватит тебе на всех оглядываться и спрашивать разрешения! – говоря это, Дим уже просунул конец своей удочки в чёрное марево метра на три, и сосредоточенно сдвигал в разные стороны. - Что мы на каждый чих должны согласовки устраивать? Порой надо и самим некоторую полезную инициативу проявлять…

Товарищ выглядел не на шутку встревоженным, но больше перечить или предупреждать не стал. Зато по сторонам стал осматриваться с удвоенным вниманием. Ведь самые большие монстры ничего не боялись, могли и возле чёрной дыры устроить себе плотный ужин.

Тогда как из мрачной черноты вдруг последовала определённая реакция. Раздался щелчок, грохот и страшный скрежет. И тут же, довольно цепко удерживаемое удилище, вдруг с другой стороны, из темноты нечто дёрнуло с нечеловеческой силой.

Глава 5

ЯНТАРНАЯ СВАДЬБА

Очередной раз в истории Изнанки, все четыре императора съехались вместе. И Хаюкави, столица королевства Колючих Роз и всей империи Иллюзий, подходила для этого памятного события лучше всего. Потому что не было в мире комплекса зданий более величественных, более огромных, и более чарующих своими внешними великолепными формами и гармоничными стилями.

Хотя как раз формы и стили, для обычного человека или демона никак не казались великолепными или гармоничными. Если он смотрел на императорский дворец впервые, то попросту тупо замирал на месте, не в силах охватить, рассмотреть, восхититься или осмыслить. Такого попросту нигде не было и являлось не подвластно рукам даже самых гениальных строителей. Минусовые уклоны; нависающие над бездной массивы выступов с жилыми этажами; невиданные колонны и причудливо изогнутые арки; клиновидные разрезы, казалось бы монолитных, несущих стен; некоторые части зданий и башни, сделаны целиком из стекла. И всё это из яркого по цвету, контрастного камня, поблескивающей нержавеющей стали и стекла самых невероятных гамм и оттенков. Мало того, на стенах, фронтонах и выступах, громоздилось немыслимое по формам и воплощению количество скульптур. В камне и мраморе увековечились все: люди, демоны, рыцари, шабены, короли, дети, ангелы, монстры, пегасы, химеры, любые животные и невиданные птицы.

Впору было ошалеть от увиденного и забыть про всё на свете. И лишь после долгого ступора, или при помощи сопровождающих, наблюдатель приходил в себя и вспоминал:

«Да ведь всё это строили подвластные императору духи! И хоть виден дворец на обеих сторонах Изнанки, но что людям, что демонам он наверняка чужд…»

Но зато те, кто видел комплекс много раз, и тем более имел счастье побывать неоднократно внутри, настолько привыкали к диковинной архитектуре, и настолько упивались внутренними удобствами, что навсегда становились ярыми приверженцами такой вот красоты. И хоть среди ночи их разбуди, да поинтересуйся мнением насчёт дворца, они без секундного раздумья отвечали:

- Нет здания краше и величественнее! И не будет!

И трудно было с ними не согласиться. Двадцать лет назад, когда основные три здания только возводились, сама стройка велась с такой скоростью, что пыль стояла столбами. Эти столбы только и можно было сравнить с вулканическими. Но когда основное жилья для императора и его свиты было построено и отделано, духи не ушли в глубокие подземелья, а продолжили строительство. Но уже не спеша, не слишком заметно для жителей столицы, и согласовывая каждую деталь возводимого комплекса с императором и с его приближёнными.

По утверждениям главных прорабов и мастеров, которые и выходили на контакт с со своим повелителем, стройка продлится ещё столько же, растянувшись в общем лет на сорок. Но именно столько времени понадобится уникальным духам-строителям, чтобы возвести обитель достойную его императорского величества. Конечно, могли ударными темпами и за год всё завершить, но зачем? Итак треть всех помещений пустует, ибо для их заселения банально не хватает придворных. И это притом, что у Фёдора двор раза в два больше, чем у всех остальных императоров вместе взятых.

Именно этому количеству придворных и поразились братья с сестрой, во время торжественной церемониальной их встречи.

- Мамочки родные! – не раскрывая рта и продолжая улыбаться, восклицал Алексей Справедливый. – Где ты их столько набрал?!

- И как ты всю эту свору умудряешься прокормить? – выглядела ошеломлённой Виктория, владычица империи Зари. – Или твои подданные отдают всё налогами, а сами умирают с голоду?

- И как эта свора между собой не перегрызлась? – недоумевал Виктор Алпейци, создатель рыцарской империи. – Да и не только между собой! Они ведь и тебя покусать могут! Они же жить без заговоров и переворотов не могут! Отправь их срочно воевать, иначе потом поздно будет.

- С кем воевать? - посмеивался Фёдор, величественно помахивая рукой восторженно ревущим подданным.

- Да хоть с моими рыцарями! Завтра договоримся о деталях, а послезавтра, перед отъездом объявим о войне. И мои ребятки застоялись, дурью маются, шатаясь по белу свету, и твоим павлинам не мешало бы зубы выбить, да кое-кому для острастки руки-ноги поломать.

- Экий, ты, братец, резкий! – хохотнул Алексей. И сестра его поддержала в шутке:

- Повод, какой для войны придумаете?

- Так всё по твоей вине и случится! – заявил нагло Виктор, тут же доверительно наклоняясь к нахмурившейся сразу Виктории. Ещё и угрозы в голос прибавил: – Потому что обещание не выполнила! Куда изначально своих детей отправлять на каникулы договаривались? Ко мне! А почему они здесь собираются ещё на две недели остаться?!

- Потому что ты злой варвар! – надула губки императрица. – Заставляешь моих детей махать мечами и таскать на себе тяжеленные латы!

- Ах, вот оно как?!

- Да! Вот так!

- Тогда и тебе войну объявит… наш доблестный брат Алексей. Ибо некому больше заступиться за самого младшего, слабенького братика…

После такой искренней жалобы, несмотря на торжественность события, рассмеялись все четверо. Ибо младший из трёх братьев, вдвое был каждого шире в плечах, и как минимум на полголовы выше. А в своих парадных рыцарских доспехах, да в открытом шлемё с султаном перьев, выглядел ещё массивнее и величественней.

Всё это происходило на выдвинутой над площадью террасе, откуда обычно и показывался народу император Иллюзий. Внизу бушевало счастливое море подданных, на соседних террасах, балконах и выступах млело от восторга не меньшее море придворных. Ну а рядом с четвёркой императоров стояли их родные, близкие, соратники и самые верные сторонники. Большинство из них прекрасно слышали ведущийся разговор, старались сдерживаться от смешков, но вставить свои реплики не осмеливались. Слишком уж священными считались подобные встречи, когда три брата и сестра собирались вместе на какое-нибудь семейное торжество или не менее грандиозное для всей Изнанки политическое событие.

Императрица Виктория, владычица Зари. Её старший сын Семён, от первого брака, остался дома. Как первому наследнику престола, ему надлежало управлять империей и решать не совсем приятные, временные проблемы. Хотя поехать к дяде очень мечтал и рвался. Но не сложилось. Зато младшие дети Виктории были все возле матери, три сына и две дочери. Почти все погодки, старшему семнадцать, младшему из этой дружной пятёрки – двенадцать лет. Рядом с ними их отец, консорт, нынешний супруг Виктории. Молодцеватый, подтянутый и довольно симпатичный мужчина. Тоже знаменитая, неодиозная личность.

Хотя мало кто помнил, что Зиновий Карралеро двадцать лет назад был инвалидом, недорослем. Пусть и графом, с потомственным чином обладателя самых значимых крепостей королевства. Да и вообще, со своим другом, Алексеем с Земли он познакомился в тюрьме, подружился во время побега и окончательно стал наиболее верным и последовательным соратником во время становления землянина на вершине королевской власти, а потом и образования империи.

Но вот пока его подлечили, пока он набирал рост и должную мужскую стать, произошла личная трагедия у Виктории. Бестелесный демон Сапфирное Сияние, ради войны и уничтожения всех людей на континенте, похитил её мужа, императора Теодоро, и первенца, тогда ещё годовалого Семёна. Ценой своей жизни, Семён Загребной и трияса Люссия усыпили демона на три тысячи лет и на континент вернулись мир и спокойствие. Но спасти из плена удалось только ребёнка, император Теодоро оказался убит. Грандиозные похороны. Почти годовой траур безутешной супруги. Небывалые заботы на плечах сильной, но всё-таки женщины. И пришедшееся на момент прощальной церемонии, первое знакомство только начавшего подрастать Карралеро и крайне опечаленной императрицей.

Казалось бы, что может быть общего у таких разных людей, из разных миров и с разным воспитанием? Ну разве что обожание Алексея, одному - как друга, другой, как родного брата. Да и сам Зиновий во время кратковременных первых встреч, никакой влюблённости или плотской тяги к молодой вдове не испытывал. Просто ему очень хотелось успокоить Викторию, хоть немного её развеселить, разгладить морщинки у неё на лбу и хоть несколькими верными советами помочь в делах житейских. А так как он человеком всегда был весёлым, заводным, чрезвычайно активным, с искромётным юмором, то его появление враз поднимало настроение окружающих. К этому следовало добавить, что граф всю свою юность провёл в среде кочующих комедиантов, и его актёрское мастерство оценивалось уровнем наиболее известных актёров.

А уж как он любил играться с маленьким Семой, это вообще отдельная песня. Малыш его полюбил сразу и никогда не забывал до следующей встречи. Что они вдвоём только не вытворяли! Точнее втроём: им помогал в безобразиях ещё и воплотник, разумный зверь, который умел смещаться на любую из ипостасей Изнанки. Так что когда эта троица начинала переворачивать дворец с ног на голову, императрица была вынуждена бросать все государственные дела и лично присматривать за дебоширами. Будучи к тому времени шабеном семьдесят четвёртого уровня, только она и могла навести хоть какой-то порядок. При этом ей волей-неволей приходилось и самой участвовать в играх и развлечениях. Постепенно втянулась, расслабилась, а там и сама не заметила, что регулярные приезды Карралеро, к тому времени уже имеющего герцогский титул, стали для неё настоящим праздником.

Ну и, к концу второго года таких «наездов», случилась весьма забавная основополагающая сценка в их отношениях. При очередной забаве с воплотником «Кто кого перетолкает!», зверь вместе с радостно хохочущим малышом резко сместился в демоническую реальность, а молодые люди завалились на пол, на вполне мягкие ковры. При этом Виктория оказалась сверху на Зиновии и вдруг с весёлым ужасом осознала:

«Да он уже выше и сильнее меня! И он… он мужчина!»

А тот самый мужчина, оказавшись под роскошным женским телом, вдруг поцеловал императрицу в губки коротким поцелуем и чуть не потерял сознание от суммарного удовольствия. У него спёрло дыхание, помутился рассудок, и стали закатываться глаза при общей, резкой бледности.

- Тебе плохо?! – обеспокоилась Виктория.

- Очень…, – просипел задыхающийся герцог, - …хорошо! А вот если ты встанешь, то я сразу умру.

За что получил игривый шлепок по губам и порцию взбадривающего лечения.

Но первый шаг к телесному сближению был сделан. Хотя ещё полгода парочке удавалось скрывать почти от всех свои разгорающиеся чувства. Потом сыграли свадебку, от роскоши которой содрогнулся континент, и на которой напившийся в зюзю Алексей Справедливый укорял своего боевого побратима:

- Эх ты! Я тебя в Зарю отправлял для утешения сестры, а ты…!

- Так я и утешил, - недоумевал молодожён, тоже плохо ворочающий языком. –Вроде все довольны…

- Да?! А мне кто будет помогать империю на ноги ставить?.. Предатель!

- Ну так… Викусе тоже трудно, - возражал Зиновий, не обращая малейшего внимания на совсем нелестное обвинение в предательстве. – Ей моя помощь нужней. А ты и сам справишься. И жена у тебя есть, а твоя сестра тут одна мучится…

- Ага! Теперь вы вдвоём намучитесь… Но если что, смотри у меня! – и здоровенный кулак замаячил перед окосевшими глазками жениха. – Обидишь хоть словом…!

Примерно такие же угрозы прозвучали, хоть и в разной форме от Фёдора и Виктора. Хотя император рыцарей высказался наиболее брутально:

- Обидишь сестру хоть словом, лучше сам себе харакири сделай, до моего приезда!

Может и обижал потом, в семье оно всяко бывает, даже где сильно любят друг друга. Но владычица Зари ни разу не пожаловалась. А вот детей стала рожать регулярно, почти раз в год. Только после пятого совместного ребёнка (а для императрицы уже шестого) супруги решили остановиться на поприще продления рода. Да и родственники поражались:

- Куда вам столько наследников и наследниц?

Хотя и сами в этом плане не бездельничали.

Алексей Справедливый. Пожалуй в его империи Справедливости тоже хватало сложностей, заговоров и пертурбаций. То неурожай, то некоторые провинции взбунтуются, то еще какое-нибудь стихийное бедствие. Не говоря уже о постоянном расширении империи во все стороны, укреплении, единении и прочая, прочая, прочая…

С соратниками землянину повезло. Несмотря на «предательство» Зиновия, вокруг него оставалась сплочённая и дружная команда верных аристократов, учёных, шабенов и просто энтузиастов технического прогресса. Наверное поэтому общий технический прогресс в королевстве Мрака (центральное гособразование со столицей Зонт), хоть чуть-чуть, но опережало все иные регионы континента.

Не слишком досаждали своими претензиями и вассальные короли, князи, царьки и прочие подданные империи. Вернее досаждали порой сильно, но критическую черту не переходили.

Ну и самое главное, у старшего в квартете брата, в семейном плане всё сложилось идеально. Что тёща его обожала, что жена Гали в меру боготворила. Почему в меру?

- А чтобы не зазнавался! – любила она повторять, грозно тыкая указательным пальчиком в смеющегося мужа. – Иначе почувствует волю, наберёт себе гарем наложниц, и мне придётся научиться стрелять из лука. Ибо ножом я сама скорей порежусь, чем накажу кого-то…

Потому что Алексей частенько и весьма страстно изображал интерес к самым симпатичным дамам из своего окружения или из состава гостей. Но не больше. В его верность императрица верила, а пикировки устраивала на эту тему, чтобы имелся хоть некоторый повод для семейной ругани. Перчинка в отношениях никогда не повредит.

Деток у них было трое. Две принцессы восемнадцати и шестнадцати лет, и бесёнок принц тринадцати лет от роду. Они тоже прибыли на празднование двадцатилетия свадьбы своего дяди Фёдора.

Пожалуй, и всё про Алексея, если не вдаваться в политические и технологические особенности всей его империи.

А вот императору Иллюзий скучать не приходилось. И не потому, что его главными министрами, казначеями, бухгалтерами и прокурорами были разумные чудовища, живущие скорей всего вечно. И не потому что подданные его империи сходились в кровавых сечах часто и порой без всякого повода. Да и найденные в глубоких подземельях механизмы древних цивилизаций, вернее сам процесс их восстановления и реставрации, забирали у Фёдора довольно мало времени. Чему он, кстати, всегда и сильно огорчался.

Больше всего хлопот ему доставляли жена и дети. Сам выбор супруги двадцать лет назад, был достоин нескольких томов увлекательнейшего детектива. Потому что баронета Коку Мелиет оказалась истинным демоном коварства, образцом настойчивости и примером крайней неразборчивости в средствах.

Бывшая возлюбленная Фёдора, на то время оказалась отстранена от императорского тела по многочисленным причинам. Попросту ей было оказано определённое недоверие после многих подстав, обманов и весьма артистичных афёр. Но от двора её не отстранили, ещё и должность дали главы специально созданного департамента культуры. Вот Коку там и развернулась на зависть всем злопыхателям и скептикам.

Затем духи объявили императору о предстоящей женитьбе и десяти заданиях для подданных. Кто эти задания выполнит первым или лучше всех, становился обладателем права выдвижения своей кандидатуры в невесты. Далее сам император выбирал, но попасть в десятку советников, всем казалось престижней и желанней самой жизни. Вот все и старались выполнить задание, а Мелиет (как и всем остальным дамам империи) досталось отыскать книгу «Пробой Эфира». Только вот никто не знал, кроме духов и самого императора, что такой книги не существует вообще. Иначе говоря «сватов-советников» намечалось изначально только девять человек.

Но вот дальше пошли чудеса. Пока Фёдор отлучался на войну с Сапфирным Сиянием, во время которой погибли отец и его возлюбленная трияса, всё его империя Иллюзий стояла на ушах, в поиске несуществующей книги. Вся, потому что половине жителей было дано одинаковое задание. Точнее – женщинам. Ну а уж те постарались, чтобы все их мужья, братья и отцы тоже практически не спали, присоединившись к поискам.

Гибель-исчезновение Семёна Загребного, который по всеобщему мнению сгорел в сапфирном пламени, вызвала пятидневный траур по всему континенту. Но вернувшемуся в Хаюкави Фёдору, его духи не дали и часа на какое-то уединение, тоску или оплакивание. Сразу потребовали приёма кандидатов, которые выполнили задание. Причём аргументировали требование вполне логично:

- Это же пока не свадьба и даже не помолвка, а только приём экзаменов. Затем отобранные кандидаты через десять дней предоставят невест. Ещё десять дней тебе даётся на выбор среди них самой прекрасной. Только после чего скромная помолвка. И только через месяц после помолвки – свадьба. Всё правила и традиции по соблюдению траура – окажутся соблюдены.

Как владыка Иллюзий ни морщился, пришлось уступить. Начались встречи и беседы с каждым из брачных консультантов. И вот тогда, когда девятый уже прощался с императором и, кланяясь пятился к двери, главный церемонмейстер объявил:

- Кандидат номер десять!

- Как это?! – поразился император, ошеломлённо уставившись на своих ужасных помощников. – Вы же утверждали, что задание невыполнимо!

- А что делать? – развели клешнями, жвалами, лапами и усами погрустневшие духи. - Оказалось, что и наши знания, это не последняя инстанция. Нашлась книга под названием «Пробой Эфира»…

- Хорошо, раз уж так, - вздохнул владыка, опять плюхаясь задом на широкий трон. – пускай входит, счастливчик… Или это «она»?

- Ваше императорское величество – непревзойдённый оракул! – с этими словами в малый зал приёмов ворвалась энергичная Коку, с солидным фолиантом под мышкой. – Конечно «она»! Потому что никакой «он» не справился бы с этим непосильным заданием! Вот! Смотрите!

Принимая книгу, Фёдор успел отметить, что выглядит глава департамента культуры великолепно, одета по новой моде, которая только начала вводиться землянами, и держится с несомненным достоинством.

Ну и покапросматривал книгу, перелистывая страницы, услышал вполне тихое:

- От всей души сочувствую по поводу пропажи твоего отца. Великий человек, Изнанка без него осиротела…

Кивнул на это, не в силах толком вчитаться в суть расплывающихся строк, поэтому с раздражением поинтересовался у духов:

- И что здесь верно, а что вымысел?

- Сложно сказать однозначно, - пустился в объяснения здоровенный паук с клешнями, специализирующийся на изучении Эфира. – Если принимать как данность, что нас самих кто-то достал из какого-нибудь слоя, и при этом дал ясный разум, все постулаты книги имеют право на существование. Только вот проверить их, как и провести большой пробой в нужное место, имеет шансы только шабен не ниже девяносто девятого уровня. У вас такого подданного, вроде как нет. Так что придётся ждать, пока кто-нибудь не дорастёт.

К тому времени Фёдор достиг семьдесят первого уровня, чуть добрав во время пребывании в долине Свияти, ну и вполне надеялся на своё дальнейшее развитие, как шабена.

Но здесь, глядя на сложные формулы и вчитываясь в сонмы сопровождающих пробой ингредиентов, никак не мог охватить единым взглядом весь процесс проникновения в Эфир. Поэтому стал просто внимательно рассматривать саму книгу, пытаясь понять её возраст. Это и вызвало у него наибольшие подозрения:

- Вроде как старая, по внешнему виду, - обратился он к духу, знатоку библиотечного дела. – Но буковки и чертежи как все чётко прорисованы… Почему так?

- Пергамент старый, как и сама книга, - без всяких эмоций проскрипел высокий и нескладный богомол. – Но прежние записи уже не поддавались реставрации, поэтому и самые малые остатки были почищены для нового текста.

- Не понял? Получается, что текст написан совсем недавно?

- Ваше императорское величество догадалось с первого раза, - польстил не совсем тонко библиотекарь. – Баронета Мелиет все эти дни, собрав наиболее маститых учёных и видных шабенов, переворошив все архивы и отыскав малейшие упоминания на эту тему, написала должную книгу с похвальным профессионализмом и знанием сути вопроса. Потому задание ей и засчитывается как выполненное.

Фёдор уставился на раскрасневшуюся от удовольствия, и диво как похорошевшую Коку:

- Вот оно как?.. И что, никто больше не догадался сделать точно так же?

- Никто.

- Да-а… И я уже догадываюсь, кого эта «сваха» предоставит мне кандидаткой в жёны…

Глава департамента культуры игриво поправила непослушный локон:

- А чем, в сущности, я тебе не подхожу в супруги?

- Чем?! – и сидящий на троне владыка Иллюзий принялся загибать пальцы на ладони: - Воровка, аферистка, обманщица, рабовладелец, садистка, и так далее и тому подобное…

- Зато красавица, нежная, добрая и без ума в тебя влюблённая! – добавила себе позитивных характеристик «сваха». – И всегда тебе помогу лучше всех справиться с внутренними и внешними недоброжелателями. И детей нарожаю много, много. Хоть двадцать! У нас в роду все женщины отличаются наследственным здоровьем.

Фёдор вдруг вспомнил своё детство, и как он с братьями и с сестрой могли во время игрищ своих весь дом перевернуть вверх ногами. Вспомнил, и неожиданно хохотнул:

- Двадцать?! Да они этот дворец по кирпичику развалят!

Восклицание озадачило, если не напугало всех духов из окружения императора. Они с недовольством зароптали, зацокали копытцами, защёлкали клешнями и заскрипели жвалами. По их мнению, даже шутить на подобную тему казалось кощунственным. Ведь не для того строился и ещё долго будет улучшаться невиданный комплекс зданий.

- Ну ладно, - тут же покладисто согласилась Коку. – Нет, так нет. Пусть будет только девятнадцать.

Нельзя сказать, что её слова оказались пророческими. Да и последующие сражения фаворитки «за место под солнцем», ещё долго с особым восторгом и упоением пересказывали странствующие менестрели по всему миру. Она своими действиями, настойчивостью и умениями попрала все мыслимые и немыслимые правила, законы и традиции империи Иллюзий. Например, добилась того, что ещё трое (помимо её самой) брачных консультантов выставили своей кандидатурой баронету Мелиет. А уж как она по отдельности уговаривала своих коллег по сватовству и что обещала в будущем – отдельная симфония, поразившая даже всё видавших духов.

Против такого единодушного большинства, Фёдор возражать не стал. Только и узнал у архивариуса, возможнее ли отставка императрицы, в случае неких осложнений в отношении с ней. Оказалось что возможно, но только по истечении пятнадцати лет. Да и до того можно было заставить жить супругу в отдельном, специально выстроенном для неё дворце.

- Ладно, тогда женюсь на Коку! – расслабился император, собравшийся жить не менее двух сотен лет. – Уж пятнадцать лет я всяко выдержу.

Выдержал. Даже больше. Ибо завтра намечалось триумфально отпраздновать двадцатилетие со дня свадьбы, особо почитаемый срок отношений в империи. Что безмерно поражало всех людей и демонов Изнанки. Потому что по всеобщему признанию, императрица оказалась «та ещё стерва». Своим вздорным характером и умением довести до инфаркта, она выжила из числа придворных всех, кто имел неосторожность не сойтись с ней во мнениях, или как-то в чём-то оспорить, покритиковать уже совершённое действие. Да и многие иностранные послы навсегда забыли дорогу в Хаюкави, после разногласий с первой дамой Иллюзий.

И опять же, все без исключения как бы знали о причинах такой стервозности. Потому что бывшая баронета выполнила своё обещание и рожала, практически каждый год. Причём однажды родила тройню, и три раза – двойню. В итоге за двенадцать первых лет супружества она родила Фёдору шестнадцать детей!

И все подвижные, шустрые, здоровей не бывает. Про таких говорят «Огонь девка!» или «У парня шило в одном месте!»

Первому сыну уже исполнилось девятнадцать. Самой младшенькой из последних трёх подряд девочек – восемь. Дворец до сих пор не развалился от их забав и опасных игрищ, конечно же, но его изрядно и частенько потряхивало. Да и стоял он благодаря бдительности и усердию сонма строительных духов, которые моментально заделывали малейшую трещинку в стенах вокруг хлопающих дверей, закрашивали пятнышко от брызнувшего на потолок шампанского, или устраняли пятнышко ржавчины на окантовочном металле, куда попадали раскалённые головешки не отрежиссированных салютов.

Мало кто знал, но как раз именно дети являлись не раз, и не два той причиной, по которой императрицу могли отправить в почётную ссылку. Потому что Фёдор каждый раз вздрагивал и покрывал потом, от звучащей доверительно фразы:

- Милый, спешу тебя обрадовать, я опять беременна.

- Когда?! – орал он не в силах скрыть бешенную радость. – Когда ты успела?! Мы ведь предохранялись!

- Я не виновата, - пускала слезинку прекрасная Мелиет. – Потому что залетаю только от одного вида твоего обнажённого …тела.

Бороться с такими «залётами» стали уже после четвёртых родов. Но всё оказывалось безрезультатно. Не помогали все известные магические контрацептивны. По аллегории, хватало обычного сквозняка между спальнями супругов. Это вызвало вполне логичное недоверие именно в своём отцовстве. Но самые бесстрастные и подкованные в медицине духи всегда доказывали своему владыке: рогов нет, спи спокойно.

Наивные! Как тут уснёшь, когда вокруг такое творится? А для успокоения лучше всего помогал секс, император поддавался на ласки своей избранницы, и… Потом опять бурно радовался, чуть ли не заламывая руки и кусая локти.

И только когда Фёдор добрался до восьмидесятого уровня, то благодаря одному из новых умений сумел временно отключить в себе «краник», отвечающий за рождение потомства. Но шестнадцать отпрысков – это уже… всемирный авторитет.

И кошмар! Натуральный кошмар, справиться с которым человеку, занятому управлением целой империи – непосильное бремя. При всей, так сказать, любви к детям, даже поругать их толком не получалось. Эти самые дети из отца верёвки вили, по голове ему ходили и творили что хотели. Если бы не мать…

Так что когда подошёл пятнадцатилетний срок, Фёдор и не вспомнил о возможности дать отставку той единственной, которая умела навести порядок и дисциплину в рядах и колоннах растущих потомков.

Жил. Правил.

Ну и вот, собрался отпраздновать двадцатую годовщину своего насильственного (всё-таки это духи заставили его жениться!) брака.

У Виктора Алпейци, императора всего рыцарства, тоже все складывалось не наилучшим образом. Хотя вина в этом его супруги Бьянки Лотти (тоже, по мнению большинства, порядочной стервы, да ещё до недавнего времени одноногой) не являлась краеугольной. По своей проблемности Бьянка, тоже выходец с Земли, из Италии, оставалась на втором месте.

А вот на первом уверенно шли древние, незыблемые и порой до крайности глупые законы вольного рыцарства. Прежде Первый Рыцарь избирался в ходе целого сонма отборных турниров, ну разве что ему позволялось вступать в противоборство уже на второй половине дистанции. В любом случае оставаться лучшим два года подряд, удавалось лишь легендарным воинам. А уж тех, кто оставался с подобным титулом три года подряд, насчитывалось в истории всего пятеро. Слишком уж сложно было править баронством Жармарини, да ещё и поддерживать самого себя в наиболее великолепной физической форме.

Ну и когда баронство стало королевством, а потом и разрослось на всю одноименную империю, большинство рыцарей проголосовало за сохранение древнего закона. Ещё бы! Ведь каждый истинный рыцарь себя в душе мнил самым, самым, самым, и втайне лелеял мечту когда-нибудь да прорваться в финальный турнир по изломанным костям своих соперников. А там… Почему бы и не примерить на себя регалии Первого, а вместе с ними и корону императора?

Ибо именно такие вот тонкости процессуальной казуистики существовали в законах. Там ещё много других имелось тонкостей, но именно эти ни единого дня не давали расслабиться Виктору на троне. И не потому, что он желал именно себя видеть обладателей короны и единоличным властителем, а потому что понимал: достаточно одного года неумелого правления, и мощная, единая империя распадётся на сражающиеся до смерти удельные княжества. Следовало хотя бы лет пять продержаться именно в таких вот рамках. Ещё лучше десять, когда наступит возможность хоть как-то подкорректировать устаревшие законы.

Поэтому первым делом были проштудированы внимательно те самые «мелкие тонкости». И это принесло свои плоды. Результат того стоил. Отыскался закон, что Первый Рыцарь может начинать участие в турнирах только в последней четверти, если он во главе штатной армии совершит победоносную войну.

Вот и пришлось землянину каждый год воевать. Не всегда большой кровью, и не всегда с врагами. Ибо последних, фактически и не было в пределах империи. А посягать на целостность соседних – в голове не укладывалось. Войны устраивались скорей потешные, весьма похожие на крупномасштабные манёвры. Но мало кто догадывался, чего стоило Виктору все эти войны или столкновения организовать, спровоцировать, сделать со стороны настоящими и выйти оттуда победителем.

Наверное поэтому он и свихнулся несколько на этом деле, предлагая порой даже братьям и сестре слегка повоевать и выбить самым агрессивным ястребам зубы.

Ещё одной тонкостью, мало кому известной, отыскался закон, гласящий:

«Коль Первый Рыцарь удесятерит территорию Жармарини за десять лет своего правления, то он становится пожизненным правителем. А коль территория увеличится за двадцатилетие в пятнадцать раз за время правления, то его титул правителя станет переходить по наследству».

Ничего подобного в прежней истории быть не могло по умолчанию, поэтому эти дополнения к законам банально забыли, затёрли в самые дебри. Но они были, и словно бомба замедленного действия ждали своего часа. И этот час близился. Каждый год война увеличивала в два раза шансы Алпейци на победу в турнирах. После десяти легендарных побед, вошедших во все исторические хроники, он промолчал о своём праве быть пожизненным императором, и уже более спокойно сражался дальше. Совсем недавно состоялся и двадцатый турнир, принесший ему титул Первого Рыцаря в двадцатый раз. И нельзя сказать, что Виктору далась эта победа легко. На пределе своих сил он закончил финальный поединок и сам надолго свалился с весьма опасными ранами. Месяц вылёживался и отходил от стресса. Возраст уже был не тот, моральная усталость давила, да и молодые-ранние зубами вгрызались в прославленный меч, желая свалить вошедшего во все мифы и легенды Рыцаря.

Жармарини увеличило свои территории гораздо больше, чем в пятнадцать раз, и землянин готовил в ближайшие месяцы сюрприз всем своим недругам, оппонентам и конкурентам: этакую повторную коронацию себе и всему своему роду на царствие вечное. Только и собирался съездить к Фёдору на торжество, а потом уже разбираться с делами.

Правда заблаговременно заявил всему рыцарству, что войны в этом году не будет. Те и обрадовались: льготы на добрую часть уже начавшихся турниров, император как бы потерял. Да и помнили о его тяжких ранениях в недавнем финале. Готовились. Мечтали. Планировали и высчитывали, ещё не ведая, что император и его потомки останутся у власти навсегда. Ну а титул Первого? Так никто уже и никогда не станет двадцатикратным обладателем подобного. С таким утверждением соглашались все без исключения.

Возможный бунт во время отсутствия законного императора и его семьи?.. Смена власти?..Такое возможно, пусть и на короткое время. Но скорей всего верные боевые тритии посекут на лапшу предателей и бунтовщиков, уничтожив саму память об их родах, ещё до возвращения Виктора Алпейци домой.

Так что Виктор пребывал в кои годы в относительном покое, отдыхал морально и физически в кругу всей своей многочисленно родни.

А его супруга Бьянка Алпейци-Лотти, стояла чуть осторонь и уже о чём-то с упоением переругивалась с императрицей Иллюзий. Это у них, у обоих кипело в крови: грызться и пикироваться на людях при первых же минутах встречи, а потом, без посторонних глаз обниматься и со слезами клясться друг другу в самой искренней привязанности и дружбе. Ну как же! Нельзя терять наработанный имидж прожженных стервочек, иначе подданные уважать и бояться перестанут. Потом доносить перестанут. Потом ещё чего учудят. А дальше цепочка негатива и упущенных заговоров потянется… Политика!.. Истеблишмент!..

Кстати, суть спора между первыми дамами, могла считаться ударами ниже пояса, если бы стала достоянием широкой гласности:

- Ну и как твоя новая ножка? – вопрошала с ехидством Коку Мелиет, - Лучше надоевшего протеза?

- Хуже! – следовал ответ с мрачным сарказмом. – Недавно одной болтливой козе так под зад пнула, что та навеки пасть захлопнула. Но при этом пальцы свои же чуть не поломала. А с протезом!.. Мм!.. Одно удовольствие пинать всякую нежить!

Когда-то спасая Люссию Фаурсе, Бьянка Лотти поступила невероятно самоотверженно, но осталась без ноги. Вот и ходила почти девятнадцать лет на протезе. А чтобы отращивать конечности человека, следовало обладать сто десятым уровнем шабена. Или иметь подобный целительский навык от рождения. И, казалось бы, несложно отыскать на гигантском материке подобных врачевателей, тем более, когда почти везде правят твои кровные родственники. А Виктор всех просил помочь, и все старались, искали. Но так ничего не нашли. То ли не было подобных умельцев, то ли они попрятались в нейтральных странах, узкими полосками протянувшихся между четырьмя великими империями.

Но тут вот и начались главные чудеса, показавшие некоторое различие между землянами. Они и так, в отличии от местных, резко и постоянно эволюционировали по уровням шабенов. Плюс им давали солидные добавки разные стрессы, войны, смертельная опасность, рождение детей или благодарственное деяние Лунной медузы. Когда эта древняя обитательница данного мира, помнящая его создателей, появлялась возле людей и демонов, поющих в её честь, то одаривала всех участников пения сразу пятью следующими уровнями. Но бывали такие случаи редко, а в последние пятнадцать лет – так вообще ни разу.

Зато большие бонусы давались землянам (уж неведомо почему) за рождение каждого ребёнка. Мужчинам – два уровня за первенца, и по одному за последующих детей. Женщинам – по два за первенца, и по три, за последующих. То есть та же Виктория только за радость материнства выросла на семнадцать уровней. Плюс ещё ей несколько привалило разных бонусов за два десятка лет, и на Янтарную свадьбу к брату, она прибыла будучи шабеном девяносто седьмого уровня. Уже феноменальный результат, сам по себе.

Тот же Фёдор, как самый продуктивный отец, да при обучающей составляющей своих духов, перебрался за рубеж в сотню пунктов, и теперь обладал сто пятым уровнем. Ноги отращивать он ещё не умел, зато весьма плотно занимался пробоями Эфира, доставая оттуда таких монстров, что даже его бронированные хитином подданные боялись. Ну и нужные ингредиенты, считай, покупались в основном у него.

Кстати, его Коку никаких преференций не шло, местная, всё-таки.

Виктор, благодаря троим наследникам и постоянным, ежегодным войнам, добрался до девяносто восьмого уровня.

Алексей на их фоне и в плане магических умений, выглядел хуже всех. Добрался только до восемьдесят первого уровня. И часто за это укорял в первую очередь свою супругу. В шутку, конечно:

- Вот он, результат! До сих пор не умею управлять животными с дистанции в сто метров. И как мы только выживаем, в такой обстановке? Может, начнём воевать со всеми, как Виктор? А ты начнёшь рожать, как императрица Иллюзий?

Но дальше подобных шуток, дело в империи Справедливости не шло.

А вот Бьянка Лотти, как бывшая землянка и уроженка Италии, всех перегнала именно благодаря родам. Ну и, как многие предполагали, по причине своей крайней инвалидности. Этакий бонус от здешнего, магического мира. А во время ссор, кое-кто добавлял иную причину, что итальянка ещё у себя дома считалась отъявленной ведьмой. За что, мол, и было сожжена на костре ещё в девятнадцатом веке.

- Неправда! – злилась Бьянка. – Меня не сжигали! – но зато по поводу своего причастия к ведьмам никогда не возмущалась.

Так вот она, за своего первенца Сергея получила два уровня. Как и все. Но уже за второго сына – десять. А за третьего – двадцать!

Было чему поразиться самым близким и родным. Потому что для всего мира эти данные оставались крайне засекреченными. Все обыватели твёрдо веровали, что жена у Виктора Алпейци так и осталась в районе шестидесятого уровня.

А она, помимо бонусов при родах, ещё парочку уровней прихватила во время разных там покушений и заговоров. Вот и оказалась наиболее сильным, невероятно умелым шабеном сто одиннадцатого уровня.

После чего не спеша, подготовившись и потренировавшись, приступила к отращиванию утерянной ноги. Для всего мира разыграли спектакль привоза некоего отшельника якобы сто двадцатого уровня, который, дескать, и восстановил императрицу во всей её красе и в полном здравии.

Так что в чисто семейной «беседе» бывшая ведьма с Земли никогда не упускала случая подначить свою коллегу-соперницу. Не отказалась от такого шанса и сейчас, зашептав императрице Иллюзий на самое ушко:

- Теперь я уже точно выяснила, за что можно получить сразу двадцать уровней. А то и все сорок!

Коку сразу заподозрила какую-то гадость, но снизошла, и подыграла:

- Не томи, рассказывай!

- Ты ведь можешь просто родить ещё троих!

- Но мне за это ничего не идёт…

- А тебе и не надо! Все премиальные уровни пойдут твоему Фёдору! Правда, здорово? – вполне искренне радовалась императрица Жармарини.

- А ему то с чего? – всё ещё тупила прекрасная Коку.

- Так ты же его сделаешь инвалидом! Отрежь ему обе ноги перед зачатием, и нет проблем. А я потом ему заново что угодно отращу. Хи-хи! Чего скривилась?.. Не веришь мне, что отращу?.. Зря… Могу и длиннее ему сделать …ногу. Одну. А то и обе. Хи-хи-хи!

- Ты бы себе вначале хоть чуточку мозгов отрастила! Или заменила бы полностью, забрав у первой встречной овцы! – тут же нашлась подружка как ответить. – А то совсем отупела. Как бы Виктор тебе замену не стал искать.

И тоже жёлчно рассмеялась, видя как уголки губ у драчливой коллеги дрогнули в гневе и возмущении.

Вот такие диалоги, во время небольшого показа-дефиле перед подданными империи Иллюзий.

Вот такие родственные интересы, тайны и совместные планы.

Ну а дети? Двоюродные братья и сёстры? Так то - отдельный, и очень долгий разговор, ни к празднику, ни к предстоящему семейному обеду никак не относящийся.

Глава 6

РЫБАЛКА ИЛИЛОВЛЯ НА ЖИВЦА?

Дмитрий держался за бамбуковый ствол очень крепко. Но всё-таки сообразил его выпустить из рук, ещё до того, как его втянуло в чёрную дыру. Метра три, правда, пролетел в сторону опасности, но растянулся от неё на животе, метра за два. Тут же, не вставая на ноги, резко откатился в сторону и назад, а там и отпрыгнул на должное расстояние.

Метнувшийся на помощь Отелло, только и успел взмахнуть своими лапами да сделать два шага. Зато и возмутился громко, скрывая в первую очередь собственный страх:

- У-уд! И-из!

- Да никуда бы я не провалился! – отмахнулся Дим от приятеля. И бросаясь к рассыпавшейся связке. – Всё было под контролем. А вот то, что меня попытались нагло к себе втянуть – мне категорически не нравится! Поэтому… делай как я!

Подхватив пяток стволов, он подскочил к мрачной черноте поближе, и стал метать бамбуковые копья прямо в то место, куда кто-то неведомый утянул послание и самодельную удочку. Тут же к нему с этим развлечением присоединился и мохнатик.

С азартом метали импровизированные копья, со всей силы молодецкой. И за минуту от их недавно тяжкой ноши остались только обрывки лиан. Зато звуки, издаваемые воронкой, резко изменились. Там что-то затрещало, словно разорвалось небо, ухнуло, и чёрная дыра стала быстро сворачиваться.

- А нам?! – закричал в возмущении Дмитрий. – Нам почему никакой весточки не передал?! Вот же урод бесхвостый!

- Гы-ы! - своеобразно хохотнул друг, приставляя пальцы к своему широкому лбу.

- Ага! И безрогий! – сам-то он от рождения мог превращаться из демона в человека и обратно. А что сложного? Только и надо, чтобы хвост появился, да рожки небольшие в волосах приторчали. Массивный товарищ, так вообще родился с хвостом, хотя по заверениям Семёна, как бы в среде орангутангов, так и должно быть.

Причём оба дружка хвостами пользовались вовсю, особенно при лазании по здешней растительности. Удобно и практично. Поэтому порой запускали в диалогах такое ругательство, как «бесхвостый». Естественно, что не при отце! Тот без хвоста явно чувствовал себя ущербным и мог бы обидеться.

Сейчас же товарищи, пятясь от дыры, недовольно посматривали то на неё, то себе под ноги. Очень уж хотелось ещё чем-нибудь пульнуть на «ту сторону», но под ногами ничего, кроме крепко ссохшейся глины не наблюдалось. Да и пробой между пространствами уже завершал своё существование. Там опять что ухнуло, заскрежетало, и пятно черноты стало быстро сокращаться. А на его месте оказалась солидная воронка, со спёкшейся на стенках глиной. Ни самого болота, ни осоки с кузнечиками – словно не бывало.

Но в самый последний момент, некий гостинец невесть откуда всё-таки прилетел. С заметным содроганием почвы, словно предмет упал с громадной высоты, в центре уже исчезнувшей чёрной дыры, появился кусок искорежено, погнутого, раскалённого и слегка дымящегося железа. Размеры… Ну примерно как тумбочка, ростом с человека.

Наверное именно поэтому у мохнатика возникли определённые ассоциации:

- Ры-ы! – зарычал он с явным восторгом и сделал жест, словно кидает копьё.

- Да никакой это не рыцарь! – возразил лохматик, идя по кругу и пытаясь рассмотреть предмет со всех сторон. – Мяса-то внутри не видать… Да и вонь была бы совершенно иная…

Что такое рыцарь, как и чем он сражается, они знали прекрасно. Да и сами мечтали стать такими же сильными и знаменитыми, как Первый Рыцарь империи Жармарини. В этом плане родители рассказывали очень много детям и весьма подробно. Да и прекрасно рисующая Люссия, походя, запечатлевала на стенках Пещеры целые сценки жизни на Изнанке. Лишь бы краски для этого имелись в наличии. И рыцари в этих сценках наверняка преобладали.

- У-у! Чу-у! – последовала следующая догадка, сопровождаемая движениями лап, имитирующими работу поршней.

- И не паровоз! – последовало очередное заверение. – Хотя вполне возможно, что и какая-то его часть, он ведь жутко огромный.

Семён тоже любил рисовать, в том числе и на стенах. Он там не только паровозы, корабли и самолёты изображал, но и рядом с ними фигурки людей, дабы у детей формировалось правильное соотношение и верный масштаб.

- Пш! – посоветовал Отелло.

- Да, не помешало бы водой полить эту загадку. – рассуждал Дим. – Но не фляги же нам опустошать? Да и не хватит… Так что будем ждать, пока остынет. Вроде тут почва вполне стабильная, запеклась по кругу, следовательно и не размякнет так быстро для нового болота. Но пока я посторожу, сгоняй обратно к зарослям бамбука, и принеси четыре ствола покрепче. Иначе мы этот трофей до дома не дотащим, тяжёлая штучка.

Не успел он договорить, как пёс сорвался с места и помчался за так необходимыми жердями. В том, что можно было не все копья закидывать в чёрную дыру, он и не подумал упрекнуть товарища.

Дальше сложилось не столь интересно, как тяжко и нудотно. Штуковина весила как целых два Чернявого, поэтому приятели изрядно намучились только при выемке её из воронки. А уж сколько потов с них сошло на оставшейся к дому дороге, лучше не вспоминать.

Ну и заметили их, идущих с добычей, издалека. Потому что дежурил кто-нибудь на посту, при отлучке других, постоянно. И дома уже начали волноваться, почему парней нет так долго с очередной спаркой бамбуковых стволов.

Навстречу выскочил Булат и Кэрри. Алла видимо ринулась докладывать отцу с матерью об изменении обстановки.

Десятилетний Булат, ещё издалека деловито предложил:

- Помочь! – сделал ещё пару шагов, рассмотрел ношу лучше, как и опасно пригибающиеся от тяжести стволы, и добавил: - Или сами справитесь?

- Поможешь, если под ногами путаться не будешь! – просипел Дим с натугой.

А вот шестнадцатилетняя Кэрри действовала иначе. Размотала накинутый на плечо моток верёвки, проложила её поперёк тропы и крикнула младшему брату:

- Хватай как я! – пропустила верёвку себе по спине, потом через плечо и зажала плотно в руке. Малой сделал тоже самое, и когда ноша проплывала над лежащей на тропе верёвкой, оба помощника разогнулись, тем самым прикладывая свои общие усилия на поддержку тяжести снизу.

Тропа в том месте уже изрядно расширилась, позволяя идти по сторонам, так что помощь оказалась вполне ощутима. Измучившиеся парни даже вздохнули чуток и заулыбались:

- Гы-ы! Са-а! – промычал мохнатик, а его дружок тут же поддакнул:

- Конечно, они и сами бы донесли, но теперь уже мы им поможем.

Несмотря на шутки по таким поводам, и нежелание Дмитрия с Отелло возиться по хозяйству, взаимопомощь и жертвенность в семье всегда была на высоком уровне. Так что последние десятки метров пронесли быстро, с нарастающим настроением. Ну а как же, и трофей принесли, и все вроде как поучаствовали в этом.

Семён встретил детей возле самого входа и сразу же жестом дал знать, чтобы оставили ношу снаружи. Ещё и словами дал пояснения:

- Мало что на этой железяки есть заразного…

- Так она была вполне раскалённой, когда выпала. Мы ждали, пока остынет.

- Ну есть такая гадость, как радиация, которая огнём не уничтожается, - бормотал отец, уже внимательно осматривая и ощупывая покорёженное железо. – Да чтоб я так жил!.. Неужели это он?.. И откуда же это выпало? Рассказывайте!

Пока цокал языком, да выслушивал эмоциональный пересказ событий, видимо окончательно пришёл к определённым выводам. И когда на входе собралось всё семейство, дал пояснения в первую очередь Люсии:

- До сих пор не могу поверить в это, но перед нами громадный, высоковольтный трансформатор! Ну, ты помнишь?..

- Ещё бы! – откликнулась та, тоже ощупывая железо. – На нашем корабле такие стоят, да и барон Каменный подобные им клепал очень много. Только не пойму, как он попал к нам и почему именно в таком состоянии?

- Тут можно только гадать, хотя и основываться на словах наших любителей приключений, - при этом он задумчиво глянул на отдыхающих парней. – Послание Дмитрия оказалось ещё и между стальных пластинок зажато, и он его не просто забросил его в чёрную дыру, опасаясь, что оно потеряется в болотной гуще. Он им ещё и водил из стороны в сторону на конце своей импровизированной удочки. А теперь присмотрись вот сюда…

- Оголённые и сильно оплавленные клеммы, - констатировала Люссия. – Иначе говоря, наш старший сын нечаянно повредил чью-то силовую установку? Или отдельно стоящую часть?

- Именно! Замыкание. Взрыв. Сгоревшая проводка, кусочки которой мы видим вот здесь… Дальше можем опять-таки только предполагать. Либо трансформатор сам от взрыва сорвался с места и его затянуло «обраткой», либо некий экспериментатор вышвырнул испорченную вещь в пространство Эфира.

- Зачем швырнул? Всё-таки в таком случае надо разобраться в причинах аварии.

- Тоже вариантов достаточно, - Семён задумался всерьёз. – Самый банальный повод: от злости и досады. Далее: чтобы отомстить виновнику. Но это самое слабое допущение… Ну и ещё один повод: уже негодный трансформатор имеет некий маяк, и по нему можно отследить точку его местонахождения в Эфире. И экспериментатор, или шабен, или кто он там?.. Сбросил первое, что оказалось у него рядом под рукой.

Демонеса, в явном волнении, погладила ладошкой свой лоб:

- Неужели у нас появился шанс?

- Хм! Сложно вот так сразу называть это шансом… Боюсь заранее обнадёживать. Но что-то в этом определённое есть, - признал отец семейства. – Надо будет всё тщательно продумать, обезопаситься…

- В каком смысле? - удивилась Люссия. – Разве от этого нам грозит опасность?

- Предрекать не берусь, - он вновь стал ощупывать искорёженный кожух трансформатора. – Но уж больно странно он выглядит. Как бы чего не вышло…

- Иначе говоря, трансформатор не с Изнанки?

- И даже не с Земли! Слишком уж кардинальные отличия, иная компоновка, рёбра жесткости диковинно выглядят, да и сам сплав – мне незнаком совершенно. А ты бы хотела попасть в совершенно иной, новый мир?

Хороший вопрос получился. И видимо раньше трияса над подобным никогда не задумывалась. Верила, что они обязательно вернутся домой, а вот про иные миры как-то размышляла абстрактно. Ну, есть они, да и пусть. Нам то, что до них?

А сейчас какие перспективы приоткрываются? Вдруг в новом мире – ещё хуже чем в Пятом? Не получится ли, как в той поговорке: «Из огня, да в полымя!»? И если бы ещё утерянные при войне с Сапфирным Сиянием магические возможности за двадцать лет вернулись! Можно было бы в любом мире занять достойное место. Иначе, с таким минимумом как сейчас, можно и в рабство попасть.

А здесь, как-никак, уже всё привычно, быт обустроен, риск сведён к прожиточному минимуму. Пусть и опасностей – море. Пусть и обособленность от людей и демонов – приелась. Но…

- Ты знаешь, я бы рискнула, - вдруг призналась демонеса. – Но только чтобы всей семьёй, одновременно. И чтобы потом уже оттуда, всё-таки отыскать дорогу на Изнанку. И чтобы быстро отыскать…

- С тобой всё понятно! – оборвал Степан жену, пустившуюся в перечисление условий. – Когда появится такая возможность, тогда и будем думать. А пока стоит вынести благодарность Диму, за его сообразительность. Догадался написать послание и носить его с собой. Теперь подобное также будет постоянно при мне и у Отелло.

- Сразу идти писать? - вскочил на ноги поощрённый сын.

- Нет. Вначале мы эту вот штуковину разместим в безопасном месте…

- Разве ты её не в мастерской станешь разбирать?

- Ни в коем случае. Вдруг здесь и в самом деле метка, по которой шабен вновь создаст переходной тоннель в Пятый слой? И устроит нам в Пещере тридцатиметровую воронку? Ха! Нетушки! Волочём её вон туда, и подвешиваем между тех вон скал, на высоте трёх метров. Ну и мостки удобные соорудим, чтобы спрыгнуть всегда можно было… А уже потом спокойно продолжите носить бамбук и закладывать окна второго уровня.

- Тэ-э! А-а? – недоумевал Чернявый, напоминая о послании. Писать он тоже умел, хотя буквы у него получались огромные и страшные.

- Послания написать, как и грамотно их упаковать, мы девочек попросим. А правильный текст – мама составит. Ну а Булат отправится в кузню и распластает нужные пластинки железа.

Раздав всем задания, Семён в предвкушении потёр ладони и склонился над трофеем. Некоторые перспективы ближайшего будущего, ему виделись весьма оптимистическими.

Глава 7

СТАРАНЬЕ И ТРУД – МОЗОЛИ НАТРУТ

Вначале искорёженный трансформатор отнесли на выбранное Семёном место. Затем он, вооружившись подручными инструментами, взялся за разборку устройства, а парней отослал за верёвками и нужными жердями для помоста.

Ещё через час они подняли трофей на задуманную высоту. Пообедали, после чего продолжили прерванные работы. Отец копался в ценнейшей для него куче металла, а старшине сыновья таскали бамбук.

Уже после третьей спарки, изрядно измученный Дим, предложил другу:

- Давай предложим бате помощь? – дождавшись неуверенного кивка, устремился к торчащим из массива скалам. – Помощь профессионалов не нужна?

Семён оглянулся на них, скептически оглядел переминающуюся парочку, и вдруг согласился:

- Да можно сказать, что нужна, - после чего жестом указал на разобранные части устройства. – Всмотритесь в каждую деталь внимательно. Причём не основным зрением, а тем, которое вам помогает заметить опасность или что-то странное. Или когда вы в полной темноте видите пятна теплокровных животных. Надо отыскать метку, хотя её может и не быть

Подобные умения ребята осознали в себе и развивали от самого рождения. Причём человек превосходил по умениям в большинстве из них и в количестве троекратном, чем пёс. Но опять-таки, никакой чёткой градации у него по уровням шабена, составить не получалось. Всё вразнобой, шиворот-навыворот, а порой и вообще не поддавалось классификации. Например: для чего может служить умение потрогать ствол живого дерева и узнать, сколько ему лет. Или: зачем человеку уметь ускорять образование кристаллов соли в перенасыщенном соляном растворе? Именно, и только соли?

У дочерей и младшего сына, умения вообще не поддавались квалификации, скорей всего, будучи пригодны только для Эфира. Да они чаще всего и не проявлялись, что по мнению матери зависело от неизученных ещё и непонятых окружающих факторов. Но над изучением и опознанием тех самых умений работали скрупулёзно и ежедневно, пытаясь свести всё это в некие таблицы, графики и списки.

Так что ребята отнеслись к заданию отца с особым усердием и с тщательно скрываемым удовольствием. Всё лучше думать головой, чем наращивать мозоли на тяжёлой работе. Внимательно осмотрели все детали скопом, несколько раз и с разного расстояния. Потом стали это делать с закрытыми глазами, отрешившись от всех внешних раздражителей. Именно так удавалось на охоте выследить, обнаружить, подстеречь самую пугливую и самую лакомую дичь.

Не прошло и десяти минут, как оба вполне уверенно указали на плотный моток медной проволоки со стальным стержнем внутри.

- Хм! Проволока – вряд ли может нести на себе метку. А вот сердечник…, - бормотал Семён. – Вполне может стоять особая метка, хотя бы мастера-изготовителя. Но почему я ничего не вижу?..

Через некоторое время он позвал супругу для подобных же определений. И она ничего не отыскала. Прибывшие на помощь дочери, потратили на поиски четверть часа, но тоже указали правильно на часть с меткой. Хотя и делали это с некоторой неуверенностью. И только Булат, сразу ткнул пальцем в стальной сердечник, уверенно заявив:

- Там внутри инородный кусочек металла. Он и выглядит как особая метка.

Впервые на младшего в семье посмотрели не просто с любовью или восторгом, но и с явным уважением. Да и с надеждой. Коль он в десять лет в чём-то оказался на голову выше всех, то, что с него получится, когда вырастет?

Но пока малой явно не зазнавался, и просто спокойно ждал, какие вопросы последуют дальше. Вот отец и спросил:

- Какого цвета этот кусочек? Какого размера и какой формы?

- Цвет – серебристый. Форма цилиндрик. Размер вот такой…

И он пальцами показал толщину и длину цилиндра.

- Хм, чуть тоньше, чет гильза от пистолетного патрона… А присмотрись ка сынок, может эта метка являться сплавом металла, и того хрусталя, который я достаю из четвёртого слоя?

- Так и есть. И как раз на крапинках этого хрусталя и закреплена метка.

- А убрать ты смог бы эту метку?

- Не знаю, - засомневался ребёнок. – Вот если бы этот кусочек в руках подержать...

- Хорошо! Пока все – по своим делам, я сам продолжу разборку. Для меня эта проволока – невероятный подарок, так что всё равно сматывать буду. Да, ребята, помогите вот это всё отложенное в сторону отнести в мастерскую.

Но прежде чем все подхватили разобранные детали трансформатора, Люссия протянула мужу три послания, тщательно упакованные в непромокаемые пузыри и защищённые стальными пластинками:

- Я свои метки поставила. Ставь и ты! – пока тот колдовал с навеской издалека видимых знаков, мать и младшего сына поощрила к действию: - А ты сможешь свою особую метку поставить? Смотри, как мы это делаем…

Как только Булат стал возиться с одной из посылок, его сестры сразу взревновали:

- Мы тоже хотим!

- Пробуйте, - согласились родители. – Если получится…

- Гы-ы? – напомнил о себе Отелло.

- Правильно, и мы попробуем! – поддержал его Дим. – Тем более это наша задумка, отправлять послание. А тут смотри уже, сколько желающих подмазывается к нашей славе.

Сам-то лохматик не был жадным на подобные идеи. И всё что придумывал хорошего или удачного, про всё утверждал, что это общая задумка с мохнатиком.

В общем, отметились все. Даже девушки что-то общими усилиями наваяли, чему радовались и гордились от всей души. Причём – все радовались: родители за детей, старшие за младших, младшие – за себя и за всех.

А все три сообщения оказались в наиболее защищённых карманах Семёна, Дмитрия и Отелло. Ещё и договорились, при возможности не просто так забрасывать послание в зев чёрной дыры, делать доставку более предметной и значимой с помощью любой подходящей удочки. Ну и размер решили этой удочки не ограничивать, чем длинней – тем лучше. Коль будет такая, естественно, поблизости.

Банальную осторожность при передаче тоже следовало утроить. По мнению Семёна, бросание копий в воронку переноса – было крайне неправильным решением. С той стороны от таких действий мог кто-нибудь пострадать, не хватало только в ответ неуместной мстительности от неизвестного лица, или от группы неизвестных лиц.

А что в таком случае может прилететь в ответ? Да что угодно! Начиная от неких взрывчатых веществ с поражающими осколочными элементами, и заканчивая заброской в Пятый какого-нибудь нового, неизвестного семейству монстра.

- Мать мне не даст соврать, - делился Семён воспоминаниями с детьми, - Насколько страшные и громадные духи обслуживают императорский дворец Иллюзий и помогают управлять Фёдору всем государством. А ведь считается, что половина из них добыта древними именно в нашем слое. А мы за двадцать лет и сотой части их не увидели. Значит, где-то они прячутся? Либо в иных слоях Эфира, либо в иных мирах…

- Либо давно уже вымерли, - закончил за него Дим. – По крайней мере, в нашем тихом, всеми забытом закоулке.

- Сомневаюсь, что такие твари так просто вымрут. Коль они в подземельях Хаюкави тысячи лет живут без всякого доступа воздуха, воды и пищи.

Тут и Люссия вмешалась, попытавшись воспользоваться властью, данной ей матриархатом:

- Следует прекратить все дальние вылазки, охоту вне ближайших массивов и разведывательные рейды. По крайней мере, до того, как с этими чёрными дырами выяснится нечто конкретное.

Видимо забыла, что она вне Пещеры. А может и Семён порой забывал о внушаемых детям правилах. Потому что не спорил, а попросту констатировал сложившиеся обстоятельства:

- Ареал разведки придётся немного расширить. При этом ребята постараются отметить все точки возникновения чёрных дыр в нашей округе. Этот момент я почему-то упустил, а пространственная характеристика и статистика может чего и подскажет дельного. Особенно в определении следующего возможного пробоя.

- Ты всё-таки предлагаешь называть это явление «пробоем»?

- Да. И уж точно те случаи – когда после них остаётся нечто, не от мира сего. И с этого часа…, - Семён показательно огляделся по сторонам и отдал распоряжение для всех: - Даже вот к этому помосту выходить с полностью снаряженными арбалетами. А уходящим ещё дальше охотникам, брать по два устройства и по два комплекта хрустальных болтов.

Такому приказу обрадовался только самый младший:

- Здорово! Значит, не зря я тренировался в стрельбе.

- А нас итак, даже сюда не отпускают! – успели пожаловаться девушки.

Старшие «братья» лишь переглянулись многозначительно, стараясь не кривиться. Для них вес лишнего двойного снаряжения только мешаться будет. Даже относительно дальше пределов своей вотчины, за тем же бамбуком, они ходили без арбалетов. Привыкли к своему полному и неоспоримому преимуществу. Каждый кустик, каждую ямку и любую опасность изучили, да и бегали с невероятной скоростью.

Хотя сами арбалеты практически боготворили. Отличное оружие, модернизируемое отцом постоянно. А уж какие он болты сделал из горного хрусталя, вынутого из нижнего, четвёртого слоя! Сказка – а не болты. Четырьмя такими – убивался земерь. Десятком, уверенно умертвляли такую тушу как джонла. Вот только каждый болт стоил кропотливого труда, уйму затраченных на него времени и усилий.

Приходилось экономить, тренируясь идентичными по весу каменными стрелками. И на этих тренировках Семён никому не давал спуску. Даже его любимая трияса, с ворчанием отрывалась от срочных дел и поражала мишени, чуть ли не лучше всех. Дети от такой меткости долго недоумевали, пока отец по секрету не поведал страшную тайну:

- Когда я познакомился с вашей мамой, она уже была командиром отряда экипированных воинов. И уже тогда стреляла из арбалета лучше всех.

Дети загордились такой мамой, зауважали ещё больше. Разве что Алла попыталась заступиться:

- Зачем ты тогда её заставляешь тренироваться каждый день?

- Чтобы вам было на кого равняться. – Заметив, как старшенький самодовольно скривился (он в тот раз победил по очкам), добавил: - И учитывайте, что она пока стреляет «спустя рукава». Не хочет, чтобы вы веру в себя потеряли. А в момент опасности станет попадать в самое яблочко.

Но эти воспоминания не давали право на расслабление или невыполнение очередного напоминания:

- Давайте, давайте! Хватайте всё лишнее здесь, и в мастерские волоките. А оттуда и для меня арбалет захватите! А ты Кэрри, не забывай о своём дежурстве на посту.

Загрузились все. Даже девушки ухватили по массивной железяке.

Да и двинулись к дому. А вот отсутствие постового на самой высшей башенке массива, сыграло с семейством плохую шутку. Потому что некому оказалось заблаговременно предупредить о приближающейся опасности. Раздался жуткий скрип, затем громкий взрыв. Тут же последовало ещё два взрыва, уже довольно внушительно потрясшие весь массив. А на заднем плане возвышающейся пещеры во все стороны свободного пространства протянулись застывающие протуберанцы растительной живицы.

- Столкновение! - выкрикнул промчавшийся мимо семьи Семён. – Бросайте всё, и за мной!

Глава 8

ПРИЯТНОЕ СПОЛЕЗНЫМ ИЛИ С НЕОБХОДИМЫМ?

Императоры собрались не просто на янтарную свадьбу. И не просто увидеться лично, после нескольких месяцев разлуки. Всё-таки встречались они относительно часто, а уж с помощью тумблонов могли общаться хоть каждый день.

Но тут назрел один важный вопрос: что делать со станцией телепортаций, которая находилась в Святой долине Столбов Свияти?

Построенная некогда, то ли создателями этого мира, то ли его временными приживалами, станция, названная ещё отцом Бублградом, в последнее время стала чудить. Свойства у неё такие имелись, что каждое существо, входящее в зал главного телепорта, перебрасывалось на свою малую родину. То есть в то место, где оно родилось. Хоть в иной мир, хоть на иную планету, хоть в невесть какую Галактику. При этом ещё и некая таможня срабатывала, изымая из багажа путешественника все ценные вещи, принадлежащие миру Изнанка.

Иначе говоря, и сами земляне, реши они оказаться в оставленном двадцать семь лет назад отцовском доме, могли преспокойно телепортироваться на родную планету и в родное государство. Но что-то никто из них даже не заикался о таком. Мало того, имейся потом возможность обратной телепортации на Изнанку, всё равно никого ни капельки не интересовало, что там на Земле делается. Даже одним глазком заглянуть не хотелось. Как говорится, давно отрезанный и забытый ломоть, превратившийся в выцветший сухарик, своим затрапезным видом не вызывающий малейшего аппетита даже перед голодной смертью.

Разве что Виктор, будучи порой в несколько нетрезвом состоянии, громко грозился:

- Вот сделаю привязку на своё место рождения в виде какого-то амулета, и буду туда отправлять самые буйные, отрицающие дисциплину рыцарские тритии! И пусть они там наводят должный порядок, железной кованой пятой!

Ему обычно кто-нибудь возражал:

- Да там из пулемётов подырявят твоих рыцарей, что консервные банки.

- Моих?! Рыцарей?! Как консервные банки?! – заводился император Жармарини. – А фигушки! Достаточно будет послать в каждой тритии по парочке шабенов и они взорвут весь порох и все бомбы на планете с гигантского расстояния! А потом весь этот клоповник: мечами! Щи-их! Хрясь! Тресь!

При этом всегда пытался выхватить свой меч, и в порыве боевого задора порубить несколько обеденных столов.

Никто против этого не возражал. Первого Рыцаря всегда жалели и от всей души сочувствовали: круглый год из лат не вылезает, всё мечом машет… И когда только детей успел сделать?..

Но на том все упоминания о Земле и заканчивались. Зато сегодня братья и сестра удивились по другой причине: Алпейци был хоть и в парадных латах, но без своего легендарного меча. Виктория даже вслух на эту тему высказалась:

- Наверное в океане все адмиралы Асмы издохли, раз наш главный вояка без меча сегодня решил трапезничать. Неужели и спишь без него?

- Да надоело, - ворчливо, снимая с себя и часть рыцарского облачения, признался Виктор. – Двадцать лет по краю ходил, столы рубал и щёки надувал. Теперь могу расслабиться на заслуженной пенсии. И за собой трон почти закрепил пожизненно, и детей обеспечил. Осталось лишь формальности соблюсти.

И последним уселся за стол.

Накрыто было на четверых. Хоть роскошью поданных блюд могли поразиться самые именитые кулинары любого мира. На данном семейном обеде отсутствовали даже жёны императоров и консорт владычицы Зари. Женщин забрала посплетничать к себе многодетная Коку, а Зиновий Карралеро сам отыскал какое-то важное дело в здешней главной библиотеке.

Даже слуг отпустили, оставив на охране лишь нескольких духов да стальных роботов, всегда сопровождающих коронованных выходцев с Земли.

Ну разве что, Виктория поинтересовалась о должном пригляде за детьми:

- Ничего не натворят? – потому что видела, как гурьба кузенов и кузин умчалась с неподдельным интересом куда-то на верхние этажи гигантского императорского дворца.

- Не переживай, я распорядился, - отмахнулся Фёдор. - И ты ведь помнишь, что за каждый проступок или нарочитую неосторожность, мои духи наказывают провинившегося ребёнка ощутимой болью.

Да, было здесь такое. Духи лучше всяких нянек приглядывали как за младшими, так и за великовозрастными наследниками. И если те творили нечто уж совсем непотребное, или опасное для собственной жизни, то получали такие ощутимые и болезненные уколы, что полчаса почёсывали непроизвольно мягкие места. Потом и жаловались порой родителям по поводу неприемлемости телесных наказаний для принцев и принцесс. Но родители, словно сговорившись, ещё и сами добавляли наказаний, приговаривая:

- Раз ты требуешь к себе почтения как к принцу, то будь добр и вести себя как полагается! Будь примером для любого из своих подданных во всём и всегда.

Воспитание-с!

Хотя за мелкие провинности никто из духов детей не одёргивал и не наказывал. Ну упали. Ну оборвали несколько ковров, полотен, гобеленов, картин… Ну разбили чего-то там и перевернули парочку буфетов с чем-то…Мелочи. Есть кому убрать, и есть чем заменить испорченное. Всё равно в запасниках гниёт годами, пылится, покрывается плесенью, а так появляется замечательный повод обновить интерьер.

А если сам император или его супруга, заметив подмену, начинают сердиться:

- Что это за кувшин?! Куда делся мой привычный графинчик?! – то всегда в ответ прозвучит вежливое пояснение от главного домоправителя:

- Так ведь дети нечаянно разбили. Пришлось поменять на более ценное, древнее и прекрасное.

И всегда у них находилось нечто более совершенное и воистину бесценное, взамен простенького, и давно уже устаревшего, но разбитого (испорченного, порванного, сгоревшего – нужное подчеркнуть) предмета. Разве с такими поспоришь?

Вот и сейчас Фёдор сразу забыл и о детях, и о духах, гостеприимно указывая на стол:

- Угощайтесь, мои дорогие! Ибо до официального ночного пиршества ещё далеко, а говорить на голодный желудок – это не наша славянская традиция.

Ну да, домой из них никто не рвался, зато часть славянских традиций лелеялась, поговорки и пословицы употреблялись, сотни просторечных выражений, сленговых и жаргонных словечек твёрдо укоренились в лексиконе Изнанки. Да и новые образцы одежд, давно стали законодателями мод во всём здешнем мире.

Но если мужчины налегли на угощение и выпивку основательно, то их очаровательная сестричка лишь ковырнула вилкой пару салатиков, да пригубила кубок с вишнёвой наливкой.

- Зиновий очень упрашивает меня ещё одного ребёнка родить, - пояснила она на недоумённое мычание братьев. Ещё и обвинила хохотнувшего хозяина застолья: - А что? Тебе можно футбольную команду с запасными игроками иметь, а мне нельзя?

Ответное мычание, поднятые вверх руки и кивки, доказали: можно! Всё что хочешь, то и делай. Любимую всеми Мармеладку никто ни словом плохим, ни взглядом кривым не осудит.

Так что довольная Виктория хмыкнула, и первой перешла непосредственно к делу:

- Тут некоторые горячие головы неосторожно предложили закрыть станцию для клиентов. Так вот, я категорически против. Моя столица у чёрта на куличках, за тридевять земель. И моим торговым представителям и личным курьерам добираться в Битенграль – не ближний свет. Порой и голому явиться вовремя – архиважно.

- Роднулька, так и наши главные города империй не возле долины Свияти расположены, - напомнил очевидное Алексей. – Если по прямой, то мой Зонт гораздо дальше ваших столиц находится. Но так ли уж важны эти торговые сделки или вовремя доставленные письма, чтобы из-за них терять наш авторитет? Престиж в нашем общем деле – превыше всего!

- Да плевала я на престиж, - сердилась императрица Зари, - коль мои эмиссары упускают самые выгодные торговые заказы и сделки! Это вам мужикам, наглым и беспринципным, легко обирать компаньонов! А что делать бедной, беззащитной женщине?..

Все три императора, на такой пассаж, чуть не удавились от смеха и возмущения. Каждый только и выдавил из себя:

- Ну ты и наглая морда!..

- Да твой Зиновий на ходу подмётки у конкурентов рвёт!..

- А твои спекулянты весь континент своими передвижными фургонами загадили!..

Их сестра самодовольно улыбнулась:

- Не загадили, а украсили, попутно неся в отсталые регионы светоч знаний и прогресса. И Зиновия мне не смейте обижать, он инвалид с детства. Был… А говорить даме, что у неё наглая морда – верх варварства и бескультурья!

Это вызвало только новые шутки и подначки за столом. Родня-с!

Но и обсуждение по ССС, пошли предметно. Пятнадцать лет императоры исследовали станцию, восстанавливали её, прокладывали сквозь грозовую тучу подъездные пути и тоннели. Всё что можно было исследовать – исследовали, что вывезти ценного – вывезли, что полагалось нужного – завезли и отреставрировали. За то же время был построен гигантский торговый город недалеко от долины, там, где грозовая туча своими молниями не доставала до жилых зданий. Ещё точнее, город с одноимённым названием Бублград, расположился вокруг, за периметром Святой долины Столбов Свияти.

Правда так и не смогли задействовать единственный, имеющийся в Закатной Империи Справедливости телепорт, ведущий внутрь станции. Имелись, оказывается и такие девайсы в древности. Приёмный зал отыскали, догадались о его назначении по многим признакам. Да и точку отправления нашли в Зонте, столице империи Справедливости. И ключ имелся, якобы для управления этой точкой, подаренный Зиновием Карралеро своему другу и свояку Алексею. Но как ни бились, как не пытались запустить малый телепорт, так ничего и не добились. Не отыскали поломку, и у второго подобного устройства в виде маленькой комнатки на вершине ажурной башенки. Не было больше таких башенок на Изнанке, оказались снесены временем, войнами и несознательными обитателями.

К слову сказать, поиск иных комнат телепортации всё равно продолжался и по сей день.

И вот пять лет назад, решили отдать главный портал совместному коммерческому предприятию. Благо желающих переместиться из центра континента на его окраину (да и в более близкие государства) оказалось невероятно много. И оплата, установленная довольно высокой, никого не пугала. Только и следовало телепортирующимся лицам быть уроженцами тех самых конкретных окраин.

Так почему бы не сшибать лёгкие деньги, особо не напрягаясь?

И четыре года денежка лилась полноводной рекой. Центральное на континенте Сапфирное королевство, стало этакой Меккой всемирной торговли, спорта, театрального искусства и сосредоточия всех выставок, продажи и презентаций предметов изобразительного искусства. Здесь проводились главные аукционы года, финальные забеги больевов и лошадей на ипподромах, да и раз в два года – спортивная олимпиада Изнанки. Благо, что коронованные земляне ввели в сферу отдыха и развлечений только за сотню различных спортивных дисциплин. Что создало серьёзную конкуренцию такому популярному здесь издревле развлечению, как рыцарские турниры и рыцарство вообще.

При этом якобы полная независимость Сапфирного и его нейтралитет, никого не вводили в заблуждение. В королевстве чётко и безоговорочно правили губернаторы и мэры, назначаемые лично императорами. А король… Да что король? Старенький Славентий может и давился ядом собственного бессилия, но вынужденно довольствовался номинальной, чисто мишурной властью. Да и то должен был радоваться, что его не казнили за разжигание всемирной войны, пленение ребёнка Виктории, и смерть в плену её первого мужа Теодоро. И не оправдывало его, что бестелесный демон Сапфирное Сияние, якобы заставил пойти на преступления под угрозой немедленной смерти. Всегда Славентий был себе на уме, выслеживал, крутил и выгадывал, не останавливаясь и перед кровопролитием, для достижения своих целей.

Вот ему и сказали:

- Живи, радуйся и не отсвечивай.

Ещё Сапфирное королевство славилось гигантскими торговыми центрами. Подобного и в столицах империй хватало, но в сердце континента всё прямо кричало о неуместной роскоши, бросалось в глаза особой вычурностью, ослепительным богатством и чрезмерным изяществом. Ну и, так уж сложилось, что издревле в Сапфирном проживали лучшие ювелиры. Вот предметами роскоши, утыканными бриллиантами, рубинами, сапфирами и прочими драгоценностями, там и торговали. Да и полудрагоценный камень, используемый в королевстве для чаш, шкатулок, ваз и подсвечников, поражал тонкими узорами, мягкостью оттенков, глубиной текстуры и мастерством отделки.

Естественно, что все обеспеченные люди и демоны, а также торговцы, спортсмены и деятели искусств, мотались в центр континента рядами и колоннами. А обратно – желали ускориться по вполне понятным причинам. Кому захочется неделю трястись в скоростном дилижансе? Дороги и тракты в своих империях, земляне сделали изумительными, ещё и правителей нейтральных государств заставили подогнать качество дорог к минимальному стандарту. Но… Огромная часть путешественников предпочитала заплатить троекратно больше, зато переместиться домой моментально. И всё пёрлись с покупками, с медалями или с договорами в Бублград.

Четыре года всё шло изумительно. Даже дети землян пользовались телепортом без малейшего зазрения совести, бесплатно ведь! Для них… и только для них.

А вот год назад, телепорт забарахлил. Или в него вселился некий вирус, банально издевающийся над путешественниками. То без покупок оставит клиента, то вообще голого или голую перебросит в его родной дом или на место, где дом стоял когда-то. Нет, покупки и одежда не пропадали! Они так и оставались кучками на белоснежном полу телепортационного зала. Но каков урон престижа!

Вещи и покупки потом отправляли клиентам почтовыми посылками. Приходилось разбираться с жалобами, извиняться, и выплачивать дополнительные компенсации, потому что изначально они были прописаны в правилах пользования. Да и на международном уровне стали следовать скандал за скандалом. Потому что вирус особенно не жаловал персон знатных, венценосных и крайне спесивых. Статистика показала, что таких телепорт «раздевал и облегчал» в ста процентах.

Естественно, что именитые клиенты подозревали в издевательствах над собой конкретно императоров. Раз без их разрешения никто в этом мире толком и чихнуть не мог, то сразу прослеживался злой умысел с их стороны.

Престиж упал. Убытки чуть ли не перекрыли прибыли. А что сломалось и почему – учёным выяснить не удалось. Вот и следовало квартету землян решить извечно славянский вопрос: что делать?

- Следует также учитывать и политический аспект закрытия станции, - пустился в рассуждения Алексей, внимательно рассматривая со всех сторон диковинное пирожное. – Ещё неизвестно, что хуже окажется для нашего престижа, ибо все хотят пользоваться телепортом, и это чудо связано с нашими именами…

- Скорей, со священным именем Семёна Загребного, - напомнил Фёдор общеизвестную истину. В мире знали первопроходца в грозовую тучу и только ему приписывали заслуги покорения этого неприступного прежде места. – И не подумайте, что я как-то кощунствую по поводу памяти нашего отца, но мы как бы косвенно можем свалить вину на него. Мол, великий Загребной не все тонкости управления станцией передал в наши руки, вот и возникли сбои в работе.

Все глянули на императора Иллюзий настолько осудительно, что он жестами сразу дал понять: «забудьте о только что сказанном!» Но Мармеладка всё-таки высказалась:

- Совсем берега попутал? На святое покушаешься?

Тогда как Виктор махом допил крепкий ром из своего кубка, со стуком поставил его на стол, и заговорил резко, отрывисто:

- Почему вы боитесь глянуть правде в лицо? Думаете, если проблему не замечать, то она сама рассосётся? Или её вообще не станет? Уже полгода, как Лука Каменный сделал свои выводы и каждый из нас ознакомился с его версией причин «неисправности». Так почему не реагируете? Почему молчите? Мне лично, по барабану! Мои рыцари в любом случае из своих доспехов и оружия ничего не теряют, так что для них телепорт можно и не прикрывать. А древние аристократы и нувориши – мне не указ. Но если всё-таки закроем – тоже никакой трагедии не вижу.

- Ага, ты ещё скажи: «Я солдат, и мне неведомы такие понятия, как меркантильность!» - не упустил возможности сыронизировать старший брат Алексей. – А как раз именно твои ревизоры больше всех носом роют в отчётностях Бублграда и вопят, «…куда делась прибыль?! Держи вора!»

- Ой, ну было раз недоразумение, - скривился Первый Рыцарь. – Ладно, ладно – пару раз… Но мои бухгалтера изначально излишне честные, и потому не могли поверить, что такие огромные суммы ушли на почтовые пересылки и компенсации. Я сам как вчитался, мм…, расстроился.

Теперь ехидно улыбнулась Виктория:

- И потому отправил свою стервозную итальянку с комплексной проверкой всех приходов и расходов?

- Мармеладка, не трави душу! Жена просто собралась кое-что прикупить для себя в Сапфирном, ну и попутно заглянула в отчёты…, - и тут же, поняв, что оправдывается, перешёл в наступление: - И вы мне зубы не заговаривайте! Конкретно! Что скажете по предположениям Каменного?

Лука Каменный тоже являлся выходцем с Земли. Да не простым, а механиком и Кулибиным от бога. Он в своё время стал верным соратником Семёна Загребного, отреставрировал ему корабль «Лунный», и к данному моменту, достигши семьдесят второго уровня шабена, считался несомненным авторитетом во всех отраслях науки, магии и техники.

Как только начались неполадки, Лука отправился на станцию, где и провёл безвылазно целых полгода. А потом и сделал пространный доклад, краткая суть которого заключалась в следующем:

«…Энергию, необходимую для перемещения живых существ и багажа, устройства телепорта берут из грозовой тучи. А вот хранят какой-то из видов этой энергии, и концентрируют его, в виде зеленоватого тумана в гигантских резервуарах. Того самого тумана, который использовался станцией для уничтожения любого врага Загребного на территории континента. Все они сгорали мученически и довольно быстро в столбах того самого тумана, в ярком пламени сапфирного оттенка. Причём не факт, что бестелесный демон Сапфирное Сияние приписал себе эту заслугу (защиту Загребного) неправомочно. Вполне возможно, что он, будучи искусственным интеллектом с широкими полномочиями, попросту перенастроил телепорты, экстраполируя убийственный столб энергии на любого, кто подымет оружие на избранного. Для этого не сложно было и на самого Загребного поставить некую, особую отметку. А то и целиком его превратить в цельную метку.

Далее. Известно со слов Асмы, самого крупного телесного демона планеты, что побеждённый Сапфирное Сияние, уснул сном младенца на три тысячи лет. Чтобы добиться этой победы, Семён Загребной и трияса Люссия пожертвовали не только своими жизнями, но и жизнь своего только что зародившегося, но уже тогда бессмертного ребёнка. Ещё и копьё, называемое «Убийца богов» исчезло с места событий.

А почему, спрашивается, Сапфирное Сияние нельзя уничтожить окончательно? Навсегда и бесповоротно? А потому, что он наверняка и есть суть того самого зеленоватого тумана, эксистенция, концентрат накопленной в нём энергии.

Исходя из этого вывода, возникает закономерный вопрос: какие изменения произошли в Бублграде, при которых сон СС может стать неверным? А то и вообще прекратиться?

Ответ: при слишком интенсивном использовании телепорта. Потому что тогда Искусственный Интеллект просто обязан проснуться, дабы управлять энергопотоками станции, блюсти размеры грозовой тучи снаружи и вести охрану внутренних помещений от несанкционированного проникновения местных аборигенов. Ибо вряд ли строители этого чуда возвели сложнейшее устройство, для перемещения потоков всех желающих из центра на окраины. Скорей всего Бублград создали некие пришельцы именно для своих нужд, когда им хотелось перебраться в иные миры или в иные галактики.

Главный вывод: Сапфирное Сияние (или кто он там на самом деле?) просыпается всё чаще и чаще. Но находясь пока на уровне умственного развития младенца, только пробует свои силы, балуется, пытается себя осознать как разумную личность. Этим в данный момент обуславливается резко возросший уровень активности «таможни». Ребёнку нравится всё, что блестит, вот он и изымает драгоценности у богатеев. Ну а одежду с них снимает уже ради чистого баловства.

Также давались рекомендации: срочно отыскать способ отключения искусственного интеллекта окончательно. А то у него в «мозгах» явно превалирует тенденция уничтожения всех местных аборигенов, потому что они не входят в перечень приоритетных клиентов. Скорей всего ни людей, ни тем более демонов Изнанки вообще не допускали к подобному чуду.

Что ещё являлось весьма интересным, это сама личность очередного, являющегося раз в сто лет Загребного. Каждый раз им являлся человек, рождённый вне Изнанки. Порой это были отсталые варвары, порой технически подкованные представители высших цивилизаций, но в любом случае ИИ станции всегда выводил его в столицу Сапфирного, в момент тотального уничтожения там всех людей. А уже потом делал из него Загребного, иначе говоря, избранного.

То есть, ИИ станции умел чётко отслеживаться и присматривать за всеми иномирцами без исключения. И, скорей всего, как-то умудрялся перехватывать тоннели телепорта из иных миров, переводил стрелки на здешний мир, и понуждал «иных» как можно быстрей акклиматизироваться в новой обстановке. А как у него получался «перевод стрелок»? Да не иначе, что в Бублграде имелась возможность приёма высоких гостей из иных галактик. Где она? Где нужный зал? Как проверить эту версию?»

На этом доклад оканчивался.

Лука Каменный задал много вопросов, но ни один из них не смог дать ответа. Как ни изгалялся, как не искал, что только не творил в своих экспериментах, вынужден был расписаться в собственном бессилии.

Разве что в личной беседе грустно пожаловался на судьбу:

«Вот вернулся бы Семён, мы бы с ним вместе живо эти все тайны раскрыли!» - он являлся ярым сторонником версии, что Загребной не погиб, а его попросту куда-то забросило взбесившимся телепортом. И верил в эту версию больше родных детей Семёна. Хотя и они всегда надеялись, причём не только в душе, что отец когда-нибудь вернётся. Но шли годы… Десятилетия… И даже в ментальном плане никакого отблеска на духовное единение при мимолётном контакте…

Так что, помочь решить очередную проблему - было некому.

А решать её следовало и немедленно. Ибо если Лука Каменный оказался прав в своих выводах, могло случиться что угодно. Сапфирное Сияние мог резко выпасть из младенческого маразма, вспомнить всё или отыскать резервные копии собственного сознания, и натворить таких бед на Изнанке, что никаких совместных усилий может не хватить для гашения пожара.

Получалось что Виктор прав, обвиняя братьев и сестру в попытках занять выжидательную позицию, обойтись полумерами и свести все дебаты к потере императорского престижа.

Следовало немедленно откреститься от второстепенных проектов, и все силы бросить в Бублград. И не уходить оттуда, пока главная опасность не будет опознана, выявлена и устранена. Вот и стали императоры составлять списки команд из учёных, техников и высших шабенов, которые уже в следующем месяце отправятся в долину Свияти. И договорились составить списки довольно оригинальным способом

Вначале сами написали по двадцать имён. Потом стали править списки других, куда смело вписывали иных знаменитостей, не упомянутых прижимистыми владыками и владычицей. То есть тех, кто был упрятан или оставлен у трона по случаю его крайней необходимости, незаменимости, болезни беременности, инвалидности, чрезмерной занятости… и так далее и тому подобное. А так как все прекрасно знали о зажиленных специалистах в штате своих родственников, то семейный обед вскоре превратился в сущий бедлам.

Кричали и ругались все четверо. Истина в этом споре и во взаимных обвинениях, рожалась с огромным трудом. И оказалось очень кстати, что Виктор сегодня трапезничал без меча. Иначе в столовой императора Иллюзий вскоре появилась бы новая, музейная мебель.