Братство идет на войну

Серый мрачный день. Дождь поливал землю с самого утра. Учения в крепости Бретоль были приостановлены. Каждый пытался спрятаться от лившейся с небес влаги и вместе с тем скрыть от посторонних свою тревогу. Хотя в Бретоле в основном находились боевые братья, все они все равно таили друг от друга то, что могли выразить их лица.

В одной из самых мощных крепостей Империи время буквально остановилось. Ворота были заперты, всех приезжих поворачивали обратно. Если в былое время со стражниками могли поспорить и чего-то потребовать, то с магистрами, стоявшими на страже у ворот, пререкаться не стоило. Эти люди, отдавшие себя на волю войны, были непоколебимы. Особенно в этот день. В день, когда Братство Стали должно было вступить в войну.

Бретоль представлял собой крепость, для захвата которой понадобилась бы армия невиданных размеров. Три рва, мощные стены с бойницами, ловушки, простреливаемые зоны для стрелков, подземные лазы и многое другое. Любому врагу, прошедшему за первую линию обороны и прорвавшемуся дальше, за каждый шаг пришлось бы платить кровью сотен, а то и тысяч своих солдат. Однако присутствие магистров на страже у ворот не означало скорую осаду, нет, дело было в важности. И уж если прекратили учения, которые не приостанавливались с момента основания братства, то вопрос был по-настоящему серьезным. Причина такого положения не скрывалась. В Братстве Стали все друг другу являлись братьями, а у братьев не должно быть секретов. Так было заложено с самого начала, и так будет до самого конца.

В сердце самой крепости, где верховный магистрат направлял железную длань братства, царила похожая атмосфера, отличие было только в том, что здесь, кроме стражников, коих набирали исключительно из числа ветеранов, никто больше не сновал. Да и те несли стражу, словно серые статуи, недвижимые и такие же грозные. Эти воины десятилетиями доказывали верность своему долгу, и в награду за службу им была дарована честь защищать сердце их братства. Каждый из этих ветеранов стоил десяти крепких воинов. Однако при любой опасности, грозившей крепости Бретоль, эти воины оставались нести службу около замка и вступали в бой только тогда, когда враг прорывался уже к самому сердцу. За всю историю основания братства такого еще не случалось, но стражи все равно никогда не теряли бдительности, их мечи были остры и готовы обрушиться на врага.

Зал, который мог вместить более сотни человек, в этот раз был не настолько полон. Сейчас требовалось принять решение лучшим из лучших, поэтому собралось здесь ровно девять магистров, возглавляемых верховным магистром Логаном, человеком, наделенным властью руководить военным братством, основной долг которого быть хранителем свеч на границе тьмы. В мире, где в столь нелегкие времена жизнь ничего не значила, сила тьмы была могущественна как никогда. Только воины Братства Стали выступили стеной против тирании и дали отпор хаосу. Лучшие воины, скованные клятвами и нерушимым братством. И именно над такими бойцами стоял верховный магистр Логан, наделенный наивысшей властью в братстве, однако являвшийся таким же братом, как и все друг другу.

Тишина, царившая в помещении, давила на плечи собравшихся здесь воинов. Именно воинов, так как каждый из магистров таким являлся, в любой момент он мог встать в строй и сражаться. Хоть и не все они вели ратную жизнь, но их служба братству была не менее важной. Тяжесть ответственности была очень велика, даже таким опытным магистрам было нелегко принять то решение, ради которого они здесь собрались, в ожидании которого затаила дыхание вся крепость. По праву своей власти Логан взял слово, его твердый взгляд устремлялся поочередно на всех, руки были вытянуты вперед, пальцы, все в мозолях от ратных дел, переплетены над развернутой картой с нанесёнными на ней условными знаками.

‒ Братья, – начал верховный магистр, и все взгляды обратились на него. – Каждый из нас отдал всю свою жизнь служению, и эта служба привела нас к тому, что сегодня мы должны решить: вступать Братству Стали в войну или нет?

Вопрос буквально повис в воздухе. Никого не страшила война, однако никому не хотелось посылать своих братьев на бессмысленную бойню, тем более что все понимали, с кем придется скрестить мечи.

Первым начал магистр Ормус. Человек средних лет, крепкий, как и все воины братства, он являлся командиром второго легиона. Возможно, именно поэтому он присутствовал здесь.

‒ В первую очередь мы должны понимать, необходима ли нам сейчас эта кампания.

От Ормуса многого и не ждали. Он был человек исполнительный, но в нем недоставало решимости. Многие задавались вопросом, почему он стоит во главе одного из легионов.

‒ Для войны нет подходящего времени. – Мудрость магистра Хедрика была известна всем. Он был старшим из присутствовавших здесь людей. К его словам прислушивался каждый магистр, так как вся его жизнь была посвящена Братству Стали. – Братству Стали необходимо испытание воли и духа. Все мы бывали в битвах и стычках, мелких кампаниях, но полномасштабных действий никогда не вели. Мы не знаем, какой силой они обладают, и теперь пришло время это узнать.

Наступила тишина. Все переглянулись друг с другом.

‒ Что нам еще известно с тех пор, как пропал магистр Аскона? – Магистр Варангас был полной противоположностью Ормусу. Молодой, решительный, дерзкий. Этот сын Свободного народа был умен и обладал прекрасными стратегическими качествами.

‒ Мы посылали еще два разведотряда, но уже с приказом не вступать в контакт. Однако ни один из них не продвинулся слишком далеко. Риск попасть в западню очень велик. Это их земля, и если ступать по ней, то уж точно не крадучись. – Верховный магистр дал ответ Варангасу, но толку от этих слов было мало.

‒ У нас имеются все необходимые средства для того, чтобы призвать виновных в смерти Асконы к ответу, – сказал магистр Бродгор. Совсем еще молодой, по меркам своего народа, гном был близким другом Асконы, пропавшего в землях орков. Под командованием Бродгора находился четвёртый легион ‒ три тысячи воинов его народа. Он первый высказался за то, чтобы показать мощь Братства Стали. – Всем вам это известно, так же, как и мне.

‒ Мы не должны идти на поводу у эмоций, магистр Бродгор. Всем известно, что вы были близкими друзьями, однако нам необходим холодный расчет и чистые мысли. Гнев будет возможно выплеснуть в бою. – Логан отлично знал своих магистров и потому мог спокойно указать им на их недостатки. – Помимо вопроса, необходима нам эта война или нет, есть еще вопрос, сможем ли мы вести эту кампанию в случае, если она затянется надолго?

Данный вопрос относился главным образом к двум находившимся на совете магистрам ‒ магистру кузни Ёргуну и магистру Мериору, на котором лежала обязанность обеспечивать всех братьев продовольствием. Первым ответил мастер кузни.

‒ В кузнях братства непрерывно звенят молоты, снаряжения хватит на армию, превосходящую нашу во много раз. Во время кампании не будет нужды ни в чем.

Если Ёргун так говорил, значит, так оно и было. Логан перевел взгляд на Мериора.

‒ Наши склады и амбары полны. Поставки продовольствия отлично налажены. Как только решение о выступлении будет принято, мною будут отправлены люди в Горрекон, дабы основать там продовольственную базу, откуда пойдут караваны к фронту. Заодно будут налажены связи с местными купцами и крестьянами, им выгодно будет менять свое продовольствие на наши товары, которые мы сможем им предложить. – Мериор спокойно выдержал взгляд верховного магистра и отрапортовал так, как от него требовалось. Магистр был умен не по годам и за все время его службы в Братстве Стали никто не знал проблем с обеспечением войска продовольствием.

Логан кивнул обоим магистрам. Он и так знал то, что они только что сказали. С каждым из них он до этого общался, но формальность требовала, чтобы эта информация прозвучала на совете.

Если со снаряжением и продовольствием все было понятно, то теперь требовался ответ человека, под началом которого воспитывались почти все здесь присутствующие. Командиры легионов сразу могли подтвердить, что их воины готовы выступить, но только мастер меча Мефистон мог сказать, справятся ли они с этой задачей, или бойцы Братства Стали еще не готовы.

Магистр Мефистон был неординарной личностью. Примерно такого же возраста, как Хедрик, он выглядел намного лучше. Стянутые в хвост, черные как смоль волосы, гладко выбритое лицо, черные глаза и суровый взгляд. Этот человек носил все черное и никогда не расставался со своим клинком необычайной работы. Даже на заседании совета, где все находились без оружия, Мефистон держал свою левую руку на рукояти, правой же не спеша барабанил пальцами по столу. Ходила молва, что он когда-то обучался в ордене Судей, однако каким-то образом туда не попал. Возможно, это было единственным рациональным объяснением того, почему он так искусно владел оружием, в особенности мечом. Всем воинам братства в конце обучения магистр проводил строгий смотр, поэтому он дал ответ на вопрос, который не прозвучал.

‒ Неужели кто-то сомневается в том, что воины Братства Стали готовы вступить в войну? – Мефистон медленно обвел взглядом своих черных глаз всех присутствующих. Ормус слегка заерзал на стуле, остальные стойко выдержали взгляд мастера меча. – Воины, воспитанные мной, справятся с тем, что ждет их в землях врага.

Логан посмотрел на Мефистона. У них были странные отношения. Они не являлись друзьями, однако уважали и ценили друг друга. Верховный магистр был одним из тех, кого Мефистон ‒ первый клинок братства ‒ слушал, а это уже значило многое.

‒ Кто возглавит кампанию? – Неудивительно, что вопрос прозвучал именно от Варангаса. Он жаждал славы, и молодая кровь не могла удержать его от этого вопроса.

К удивлению многих, на его вопрос ответил магистр Лукас Кинор. Дворянин, младший сын своего дома, отправленный отцом чуть ли не в младенчестве в Братство Стали. Отец считал, что Лукас не доживёт и до десяти лет, а если и выживет, то будет слабым и неспособным. Юноша не просто вырос, он стал магистром, и его главным оружием стал мозг, которым он умел пользоваться, как никто другой. Его знания в области картографии и топографии были несравненными. Он выигрывал кампании с помощью ландшафта, причем делал это настолько умело, что им восхищались во всем братстве. Своих учеников он гонял не хуже Мефистона, но каждый воин, возвращаясь из своих первых походов, был благодарен магистру Лукасу за науку.

‒ Я изучил Шор-Морогол. Это гористая местность, с большим количеством узких ущелий. Кампания будет затяжной, причин тому ‒ множество. Придется очень медленно продвигаться, сразу двинуть всю мощь просто невозможно. Нам необходимы инженеры-строители, чтобы укреплять разрушенные крепости и делать из них наши базы. Необходимо будет обезопасить пути, по которым пойдет продовольствие. Это их земля, и орки в любом случае будут вести диверсионную деятельность. По всем моим прикидкам, они, как и мы, будут ждать крупного сражения.

После этих слов Лукас встал, оперся руками на стол и посмотрел на карту. Все последовали его примеру.

– На этой карте, ‒ продолжил он, ‒ я отметил ход кампании. Шур-Морол станет первой нашей крепостью. Мы обязаны ее укрепить, именно она будет отправной точкой нашего похода. Согласно тем картам, которые у нас имеются, от аванпоста орков идут два разветвления. На этом, скорее всего, Аскона попал в засаду, так как именно этот путь ведет в сердце их земель. По этой ветке, – магистр указал на синие флажки на карте, – думаю, ходили те, кто не хотел проходить через столицу, дорога идёт большим кольцом вокруг земель орков. На развилке дорог, вот здесь, – фигурка крепости легла на карту, – необходимо закрепиться и ставить вторую крепость. Нам нет нужды идти обходным путём, но разведать его необходимо. Карты очень старые, и что скрывает второй путь, неизвестно никому. Именно на развилке дорог ожидается первое серьезное столкновение. В связи с тем что ущелья очень узкие, я бы советовал башенные щиты для прикрытия ударов с верха каньонов, нападения, скорее всего, будут. Все это касается начала кампании, дальнейшие рекомендации я отметил на карте и более подробно остановлюсь на них позже.

Закончив доклад, Лукас Кинор посмотрел на собравшихся, и именно Варангас, смотревший прямо ему в глаза, напомнил, что магистр так и не ответил на вопрос.

‒ Было решено, что кампанию будут вести магистр Кейдон и магистр Бродгор. К ним будет приставлена артиллерия, это пятьсот воинов, и столько же инженеров-строителей. Всего в кампании будет участвовать десять тысяч воинов Братства Стали.

Чтобы не играть с молодым Варангасом в гляделки, Кинор перевел взгляд на верховного магистра, который взял слово быстрее, чем командир третьего легиона успел возмутиться.

‒ Это решение было принято мной не просто так. Каждый из нас выполняет то, что необходимо. Сейчас наступают нелегкие времена для Братства Стали. Мы с вами творим историю и начинаем делать то, что до этого времени никто не осмеливался сделать. – Логан посмотрел каждому в глаза, задержав взгляд на Варангасе. – И не думайте, что у вас не будет, чем заняться. Каждый из вас нужен мне здесь, дабы служить целям братства. У каждого своя судьба, но мы будем вершить свою.

Логан был немногословен, однако сказанного было достаточно для того, чтобы понять, что грядут большие перемены, и те, кто жаждут славы, непременно ее получат. Верховный магистр отлично осознавал, какое бремя выпало на его долю, однако Логана это нисколько не пугало. Он был рожден для всего этого, и воины шли за ним, подчиняясь его титанической воле. Единственное, что всегда тревожило верховного магистра, ‒ это сможет ли простой человек, гном или кто-либо еще, когда придёт время и Братство Стали станет могущественным средством защиты нуждающихся от тьмы, удержать в своих руках такую власть и жесткую дисциплину? Сможет ли тот, кто придёт после него, осуществить все задуманное? Хватит ли у него воли держать железной хваткой лучших воинов Гардии? Все эти вопросы оставались без ответа, и только они тревожили душу верховного магистра.

Поскольку возражений по поводу кампании не последовало, прозвучали другие вопросы ‒ не менее масштабные и серьезные.

‒ Что насчет Империи и всех тех, кто спит и видит, чтобы прибрать к своим рукам жирный кусок власти? – Хедрик прекрасно знал рискованность намечающейся кампании не только с военной стороны, но и с политической.

‒ Какое нам дело до выскочек из имперского дворянства? – Ненависть Варангаса была буквально осязаема. Он винил имперцев в том, что произошло с его народом, и это было вполне обоснованно.

‒ Империя захочет либо участвовать в нашей кампании, либо как минимум приставить к нам своих людей, чтобы потом получить какую-нибудь выгоду. – Лукас отлично разбирался в политике. – Они потребуют свой кусок, это точно.

‒ Во время сражений солдаты погибают, с приставленными к нам соглядатаями проблем не возникнет. – Суровость Кейдона была известна всем сидевшим за столом. Логан посмотрел на него, однако командир первого легиона не ответил ему тем же.

‒ Пусть делают то, что считают нужным, мы же пойдем к своей цели. К тому моменту, когда кампания войдет в полную силу, никому не будет дела до земель орков и имеющейся там выгоды.

Все вопросительно посмотрели на верховного магистра. Логан никогда полностью не раскрывал своих замыслов, но сейчас слишком многое стояло на кону, и раз Братство Стали решило действовать, то это требовалось делать стремительно, как бросок змеи, одним ударом одерживать победу.

‒ Наше братство основано на принципе единства, мы продолжаем следовать по этому пути. Каждый верховный магистр передавал знания своему преемнику, а также и свои мысли о том, как объединить все народы под одним знаменем. – Логан смотрел каждому в глаза, буквально заглядывая в душу и проверяя ее на прочность. – Время, в котором нам с вами выпало жить, – суровое. Мы же стали под стать ему. Империя захочет получить выгоду в ходе нашей кампании и не даст нам занять земли орков, так как считает нас всего лишь орденом, а не государством. Имперцы очень глубоко вонзили свои когти в плоть Гардии, пытаясь урвать кусок побольше. Мы же с вами не дадим этому произойти. Настало время Братству Стали быть не просто орденом в глазах народа, а поистине тем светом свечи на границе тьмы.

Каждый понял прозвучавшие слова буквально. Кампания в землях орков была проверкой силы и поиском новых союзников, однако то, что сказал верховный магистр, звучало как открытие нового века. Империя давным-давно была костью в горле у всех. Простой народ мучился под гнетом суровых законов и гонений, а некоторые народы из-за Империи перешли в ту стадию своей истории, когда она дописывала за них последнюю страницу. Варангас был тому доказательством. И теперь, за столько лет, наконец-то прозвучали слова, которые все так хотели услышать.

‒ Война с Империей? – Магистр кузни Ёргун прищурил свои глаза под кустистыми бровями. Он был так же мудр, как и силен, поэтому понимал, чем это чревато для всех.

‒ Нет. Не война. По крайней мере, пока. Мы не готовы. Мы дождемся, пока Империя пожрет сама себя, мы этому поспособствуем.

‒ Каким образом? – задал вопрос Варангас.

‒ Всему свое время, магистр Варангас. Сейчас мы должны заботиться о предстоящей кампании. Братству Стали необходимо подготовить своих воинов к тяжелому противостоянию, обеспечить их всем необходимым и сделать так, чтобы они ни в чем не нуждались. Как только все это будет выполнено, мы приступим к новым задачам, которые либо вознесут нас, либо вычеркнут из анналов.

Все было ясно как день. Братство Стали запустило движение механизма, остановить который едва ли кому удастся. Для всех это была радостная весть, любой воин братства жаждал славы. Однако если воины думали только о предстоящих битвах, то магистры мыслили куда более масштабно, и потому над каждым из них нависала тень тревоги, которую они все так тщательно скрывали. Это было правильно. Никому не хотелось ставить жизни воинов братства под угрозу напрасно, и уж тем более никто не желал изведать поражение в самом начале пути. Тем более такого пути.

Здесь, за этим столом, восседали далеко не глупцы, и каждый из них отчетливо понимал, что верховный магистр уже все продумал наперед, а они будут исполнять то, что велено. Никто не противился этому. Сила была в единстве, и именно на это Братство Стали делало основную ставку. Сейчас же на кону стояло буквально все, и, как только будет принято решение, обратного пути не будет.

‒ Ну так что же, каково будет решение? – Узнав, что именно он отправится в земли орков, Кейдон задал вопрос, ответа на который так сильно жаждал.

Логан посмотрел поверх голов сидевших магистров, его взгляд был устремлен в пространство, будто там он мог получить ответы на свои вопросы. Через какие-то мгновения он ответил:

‒ Решено! Братство Стали идет на войну!

Половина магистров разом стукнула кулаками о стол в знак одобрения. Мефистон коротко кивнул, Кейдон сощурил глаза, всматриваясь в карту. Каждый воспринял услышанное по-своему. Механизм был запущен, и теперь оставалось его раскрутить.

‒ Магистр Кейдон, магистр Бродгор, начинайте подготовку войска. Вы оба знаете, что делать. В течение трех недель братство должно выступить на марш. – Логан последний раз посмотрел каждому в глаза, после чего добавил: – Мы с вами вершим историю, так сделаем же это достойно.

Ветер порывами трепал плащ на спине воина, облаченного в доспехи искусной работы. Всюду царил шум: раздавался звук молотов о камень, лязг брони, слышались команды сержантов. Шла работа, которая только начиналась. Этот шум был приятен слуху человека, который, оставив аванпост позади, ушел вперед на две сотни шагов. Его взгляд был устремлен вперед, на дорогу, которая уходила в незнакомые ему земли. Опасные земли. Там обитал враг, с которым придется считаться. Но в этом-то и была вся суть воина. Ему всегда требовался соперник, смертельно опасный, который заставит выложиться сверх своих сил, и теперь такой имелся у Братства Стали. Теперь такой имелся у магистра Кейдона. Это будет его личным испытанием, и он собирался пройти его от начала до конца, выйти победителем и вписать свое имя в анналы.

Кейдон знал, что в этот самый момент враг наблюдает за ним, наблюдает за всем происходящим. Но магистр понимал, что противник будет ждать, выгадывать момент, как хищник на охоте, чтобы одним рывком показать свою мощь и силу. Только не сейчас, время еще не настало.

Легкая усмешка легла на суровое лицо воина. Он кивнул, как бы соглашаясь с той стратегией, которую ему хотел навязать неприятель, и, развернувшись, не спеша двинулся в сторону аванпоста Шур-Морол, который теперь принадлежал Братству Стали. Это была первая победа братства, но далеко не последняя. Еще прольются реки крови, прежде чем победа станет осязаемой, прежде чем вся Гардия узнает о мощи Братства Стали.