Братья

Aere perennius

(с лат. – Прочнее меди)

Земля завибрировала. Даже находясь в водительском кресле многоковшового экскаватора, Ант почувствовал, как под гусеницами многотонной машины поверхность планеты содрогнулась.

«Метеорит, – пронеслось в голове Анта, – большой, упал где-то рядом с шахтой. Почему не предупредили?»

Планета Калипсо не обладала плотной атмосферой. Небесные тела регулярно достигали поверхности, оставляя на твёрдой оболочке неизгладимые следы в виде уничтоженной на многие километры растительности и глубоких кратеров, как язвы, усыпавших зелёно-голубое лицо Калипсо. О приближении опасности шахтёров предупреждал звуковой сигнал, подаваемый за тридцать минут до начала метеорной атаки. Люди немедленно бросали работу, экстренно покидали шахту, садились в вездеход и отправлялись на базу, где укрывались в защитном бункере, способным выдержать прямой удар болида. Так было всегда. Однако в этот раз раздражающего воя сирены, Ант не услышал, система оповещения безмолвствовала.

Он заглушил двигатель, ударом ноги выбил дверь и рывком покинул кабину экскаватора. За пару секунд пробежал по широким гусеницам горнодобывающей машины и спрыгнул позади неё на землю. В этот миг поверхность планеты вновь заходила ходуном.

«Ещё один, – понял Ант, – наверняка не последний, типичный метеоритный дождь, надо спешить в укрытие».

В свои тридцать шесть лет мужчина обладал отменной реакцией и крепким телосложением. Слабаки не выживали на Калипсо. Жизнь, а точнее выживание, на планете в условиях постоянной угрозы, несомненно, напоминало боевые действия: насущная необходимость постоянно быть начеку, дабы не стать жертвой очередной бомбардировки. Всё это понятно и знакомо Анту: он много лет провёл на войне. Уйдя безусым подростком в качестве добровольца, дослужился до звания сержанта, прошёл гражданскую междоусобицу. Лишь в самом конце вооружённого противостояния, внезапно превратившись из всеми почитаемого героя в презираемого народом изгоя, заключённого, весь остаток жизни приговорённого добывать ценные минералы на удалённой от обитаемых миров планете Калипсо, бок о бок с такими же «отбросами цивилизационного общества», профессиональными ворами и серийными убийцами, смертный приговор которых из «гуманных» соображений заменили на труд в шахтах на благо Империи.

Война оставила не только внешние следы в виде шрамов на лице и ранней проседи у висков Анта, но и серьёзно изменила характер, превратив мечтательного юнца, грезившего подвигами и славой, в умудрённого опытом мужчину, способного не терять надежды в самой безвыходной обстановке, быстро принимать жёсткие решения, выживать, несмотря ни на что. Он обладал стойкостью. Умел держать себя в руках в крайне сложных ситуациях, абстрагируясь от происходящего. Впрочем, один раз всё же вышел из себя, с чего началось падение героя войны.

В тот рядовой день, ставшим определяющим в дальнейшей судьбе сержанта, бойцов награждал лично полковник. Ант стоял перед безмолвным строем сводного батальона. Он единственный выжил из состава третьей штурмовой роты, отправленной первой на решающий приступ крепости Центральной. Все, кого близко знал Ант, с кем он несколько лет делил кров, скудные пайки и трудности, кто учил его выживать и кого муштровал сам, получив чин сержанта, остались навсегда под руинами укреплений врага, а ему полагалась медаль. Золотая медаль героя Империи.

Полковник остановился напротив Анта и взял у ординарца коробочку с наградой. Командир улыбался. Ещё бы! Он получил очередной чин за успешный штурм, и новоиспечённого полковника ожидали через три дня на столичной планете, где на помпезном приёме император лично хотел поздравить преданного офицера и поблагодарить за взятие неприступной крепости республиканцев – мятежников, посягнувших на целостность Империи. Полковник открыл коробочку, достал медаль и только начал торжественную речь, как получил кулаком в горло. Ант вложил в удар всю злость и ненависть к человеку, отправившему роту на верную смерть. Для сержанта полковник больше не был офицером, да и человеком тоже: негодяй заранее отрапортовал о падении Центральной, незаслуженно получив звание и награды, а когда главнокомандующий спланировал дальнейшее наступление с упором на крепость, полковник скоропалительно бросил первой на укрепления врага третью штурмовую роту, прекрасно понимая: потери среди личного состава будут колоссальные. Конечно, командир не мог вызвать артиллерийскую или авиационную поддержку, обеспечить предварительный обстрел позиций врага с подавлением огневых точек, так как тогда бы обман раскрылся, и горе-офицер прямиком попал бы под трибунал. Батальон выполнил задачу, а рота Анта полегла полностью, кроме сержанта. Солдат помнил это и не простил.

Ранение не позволило Анту нанести резкий и сильный удар полковнику, что спасло жизнь обоим. Офицер оправился через пару недель, хотя продолжал кашлять и принимать лекарства ещё несколько месяцев, а солдата, вместо военного трибунала, втихую списали, разжаловали, лишили наград, боевых выплат и пенсии, изгнали из армии.

***

Ант бежал по горизонтальной штольне, грузно перепрыгивая через каменные глыбы, устилавшие пол. Шахта стремительно разрушалась. От сильной вибрации, вызванной падением метеоритов, по потолку и стенам штольни пошли трещины, куски породы откалывались, перегораживая подземный коридор. Нормальная ситуация для Калипсо, если не брать во внимание: в шахте находились люди!

В скафандре бежать непросто даже для натренированного человека. Костюм весит немало, а гравитация на двадцать процентов выше земной. Увесистый камень угодил в голову Анта, шлем выдержал, однако сержант потерял равновесие, споткнулся и неуклюже растянулся на полу штольни. Его начало засыпать. Ант, отработанным до автоматизма движением, отжался, оттолкнувшись от пола, и вновь вскочил на ноги. Рефлексы опережали мысли, и бывший солдат действовал не задумываясь: в бою мгновенное промедление запросто может стоить жизни.

Он снова побежал. Тело действовало как бы само, предпринимая всё, чтобы спастись. Ант мысленно поблагодарил создателей столь надёжного снаряжения: шлема, защитившего голову, и костюма, не изорвавшегося об острые камни при падении. Содержание кислорода в атмосфере Калипсо составляло менее одного процента, и дышать на её поверхности человек не мог. Малейшее повреждение скафандра означало неминуемую смерть от удушья. И такие несчастья случались. Шахтёры умирали, пополняя кладбище возле базы. Им на смену присылали новых.

«Как в тоннелях у Центральной», – вспомнилось Анту.

Крепость республиканцев стояла на возвышении, посреди бесплодной равнины. Добраться до укреплений по открытой местности – неосуществимая задача. Сапёрные дроны Империи прорыли многочисленные ходы, но поскольку спешили, то тоннели излишне петляли и лежали недостаточно глубоко. Начавшийся миномётный обстрел с лёгкостью обрушал рукотворные коридоры, хороня под слоем земли солдат третьей штурмовой роты. Ант и тогда бежал по извилистым тоннелям изо всех сил, пользуясь больше инстинктами, чем разумом. Проходы разрушались, засыпая группы бойцов. Сержант видел это, но, как и все, не останавливался, так как следующий взрыв мог стать для него роковым, оставив умирать под завалами, вместе с теми, кого безуспешно попытался бы спасти. Жестоко, но необходимо. Тоннели резко закончились. Рота высыпала на поверхность. Погребённой оказалась треть личного состава подразделения. Дальше лежал ещё более трудный путь: сто метров по открытой, простреливаемой местности.

Ант выбежал из штольни в большой грот естественного происхождения. С потолка свешивались сталактиты. Пол скользкий из-за налёта минералов и капель воды. В карстовой пещере царил полумрак. Большая часть искусственного освещения погасла. Грот использовался шахтёрами в качестве перевалочного пункта: здесь складировали запчасти к технике, сюда автоматические тележки свозили добытую экскаваторами породу, а погрузчик укладывал на транспортную ленту. Из пещеры во все стороны, как лучи солнца, уходили штольни, где работали шахтёры, а два наклонных коридора вели на поверхность Калипсо: один, занятый транспортёром, и второй, по которому в шахту пешком спускались рабочие. Именно последний интересовал бывшего сержанта. Он, не тратя ни секунды драгоценного времени, устремился к спасительному выходу.

Завалы в пещере оказались значительными: куда выше, чем в штольне, где работал Ант. Через одно новоявленное препятствие он перелез, другие нагромождения глыб пришлось оббегать, удлиняя путь, теряя силы и минуты. Свод грозил обвалиться: метеориты падали с завидным постоянством и, судя по возрастающим колебаниям коры Калипсо, небесные гости были намного крупнее, чем обычно.

Ант увидел, как из тоннеля впереди справа выскочила тень, затем из соседнего ещё одна. Двое шахтёров опережали Анта, находясь заметно ближе к заветному коридору, ведущему на поверхность. Солдат оглянулся: ещё трое успешно покинули штольни и неслись за ним следом.

«Негусто, – мелькнуло в голове сержанта, – похоже, лишь шестерым, включая меня, удалось выбраться».

Всего шахтёров было девятнадцать. По всему получалось: тринадцать человек остались под завалами. Ант не спешил к ним на помощь. Как на войне: поставленная задача должна быть решена любой ценой, с потерями разберёмся потом. Бывший солдат принимал эту истину. Как и при штурме Центральной, он бежал вперёд, не задерживаясь ни на секунду. Умереть просто, а выжить и победить – совсем другое. Нет, Ант не был бесчувственным истуканом и обладал толикой сострадания. Однако в подобной ситуации сопереживание становилось слабостью, помехой, препятствием на пути к цели. Героическая смерть под завалами никак не способствовала победе, делая гибель товарищей бессмысленной. От него требовалось добежать и отомстить. Тогда и сейчас.

Двое шахтёров нырнула в подземный проход. Ант был готов немедленно последовать за ними, как очередное сотрясение обрушило казавшийся спасительным коридор. Солдат не добежал до входа в него буквально нескольких метров и остался жив.

Оставался последний шанс – тоннель, занятый транспортёром. Ант кинулся к ленте. Агрегат не работал. Лечь на обрезиненную ткань и с «комфортом» быстро доехать до поверхности заманчиво, несмотря на большой риск. Координация человека в скафандре оставляет желать лучшего. Особенно в условиях повышенной гравитации. Можно запросто лишиться руки или ноги, угодив конечностью между вращающимися роликами, или лентой и неподвижными частями транспортёра, или стукнуться шлемом о стену тоннеля, не успев уклониться от выступающих камней. Тем не менее Ант бы с готовностью рискнул «прокататься», существенно сэкономив драгоценное время, однако такая возможность у сержанта отсутствовала. Обвал повредил транспортёр.

Ант бросился на ленту и пополз, отталкиваясь ногами, разгребая руками куски породы. Хотя наклон был относительно невелик, движение наверх давалось с трудом. Тяжёлый скафандр быстро поглощал энергию человека. В узком тоннеле не развернуться: чтобы смахивать, мешающие движению камни, надо затратить уйму усилий. Руки сержанта затекли и не слушались. Вскоре Ант с удивлением заметил: он не разгребает завалы, а прокладывает путь головой, толкаясь ногами, а руками лишь немного помогает и корректирует движение тела вперёд. Окажись по воле судьбы на месте бывшего солдата физически слабый человек или больной клаустрофобией, несчастный неизбежно застрял бы, погубив не только себя, но и других, поскольку сдвинуть или обогнать человека в узком тоннеле нереально.

Тьма. Кромешная темнота. Техническое освещение отключилось вместе с лентой. Ант полз на ощупь и потерял счёт времени.

«Быстрей, быстрей, раз, два...» – подгонял себя Ант. Ему казалось, прошла целая вечность с момента, как он начал ползти по ленте транспортёра.

Память услужливо отвлекла сержанта, дав возможность проявиться инстинктам. Ант вновь мысленно перенёсся к Центральной. Потрёпанная рота высыпала из проклятых тоннелей на поверхность, с ходу занимая брошенную противником первую линию обороны. Дальше открытое пространство. За ним вторая нить траншей.

В Анта летели пули, снаряды, мины. Дрон-камикадзе спикировал прямо в голову. Сержант успел поднять овальный металлический щит. Летательный аппарат взорвался, не причинив Анту вреда. Многослойная пористая конструкция из титанового сплава успешно поглотила как вызывную волну, так и смертоносные осколки.

Бойцы штурмовой роты бросили дымовые гранаты и устремились ко второй линии траншей. Непроглядный туман окутал место боя. В отличие от устаревших республиканских летательных дронов, имперские гранаты были самыми что ни на есть современными, буквально превращавшими ограниченное пространство в территорию мглы.

В густом тумане раздавались беспорядочные выстрелы. Однако основная схватка шла врукопашную. Ант разил наугад, то ножом, то прикладом автомата. Несколько раз его сбивали с ног, и он катался по земле с солдатом противника, нанося удары во все уязвимые точки: горло, пах, живот. Сержант весь измазался в крови и невероятно устал, но не останавливался, привычно сея вокруг себя смерть.

Внезапно Ант вынырнул из плотной завесы. Он преодолел вторую и последнюю линию траншей, очутившись у стены крепости. Выверенным молниеносным движением вытащил взрывное устройство из тактической разгрузки и с силой ударил им по укреплению. Щёлкнул предохранитель, адская машина активизировалась: выпустила клешни, вцепившись намертво в камень, и одновременно начала обратный отсчёт. Ант немного отошёл в сторону. Необходимость прятаться в укромное место отсутствовала. Взрывное устройство кумулятивного действия пробивало брешь строго в одном направлении, не оказывая практически никакого влияния в остальных. Пары шагов хватало, чтобы выйти из зоны поражения.

Часы тикали, отсчитывая время до взрыва. Анту казалось: он не только слышит, но и чувствует монотонные удары. Конечно, электронные часы не издавали ни звуков, ни вибрации, сержант ощущал биение собственного сердца. Пользуясь вынужденной передышкой, Ант оглянулся. Мгла от дымовых гранат, уносимая лёгким ветерком, постепенно рассеивалась, открывая взору жуткую картину поля боя. Тела противников лежали вперемежку. Сходная военная форма с трудом позволяла различить своих и чужих. Никто не шевелился и не стонал. Ант понял: он выжил один.

Раздался взрыв. Затем послышался постепенно нараставший гул, и вскоре из подземных тоннелей появились бойцы других рот сводного батальона. С восточного равелина Центральной открыли огонь. Практически бесполезный жест отчаяния республиканцев. Имперские солдаты быстро преодолевали расстояние до стены и ныряли в пробитый Антом проём, занимая крепость. Сам же сержант так и стоял неподвижно, глядя перед собой. Как опытный боец, Ант понимал: он рискует постоянно и воспринимал смерть, как естественную составляющую войны, а гибель сослуживцев пусть и печальной, но неизбежной – нет победы без жертв. Однако сейчас на поле брани лежали все бойцы третьей роты. Все до единого! Впервые сержант ощутил странную безысходность, отчаянную тоску и какое-то ранее незнакомое чувство вины за то, что именно он остался жив. То ли отработанные навыки и рефлексы, то ли банальное стечение обстоятельств было тому виной. Неважно! Главное факт: он стоит цел-целёхонек, а окровавленные тела сослуживцев устилают место битвы. Возможно, когда-нибудь Ант и смирился бы с произошедшим, если бы знал, что рота погибла не зря и жертв было не избежать. Но он знал обратное: штурм оказался столь кровавым исключительно по вине командира сводного батальона, бросившего людей на убой ради сохранения личного авторитета и ухода от ответственности за дезинформирование вышестоящего начальства.

На следующие сутки состоялось награждение. Ант не сдержался.

***

Руки провалились в пустоту. Ант инстинктивно замахал, но вновь не сохранил равновесие и упал с ленты транспортёра в гигантский контейнер. В металлический параллелепипед сваливали добытую шахтёрами породу для последующей отправки на переработку. Шаттл раз в полгода прилетал и отвозил груз на промышленную планету. Стены контейнера автоматически поднимались, становясь выше по мере заполнения ёмкости минералами, то есть получалось: в любой момент контейнер перманентно полон до краёв и перемахнуть через борт не составляло труда, даже для измученного человека. Ант не спешил: он ждал остальных. Покинув шахту, сержант оказался в относительной безопасности и мог позволить себе роскошь – выдохнуть и перевести дух.

«Один, опять один, – терзался Ант, – я видел в гроте по крайней мере шестерых. Допустим, первых двух совсем завалило, но остальные ползли же за мной. Или нет? Проход я расчистил. Понятно, тоннель непрерывно засыпало, но должен же хоть кто-то вырваться наружу?»

Ант практически не общался с другими шахтёрами, держась особняком. Все теперешние «коллеги» бывшего сержанта находились на Калипсо не по доброй воле: осуждённые, приговорённые судом к вечным исправительным работам вместо смертной казни. Закоренелые преступники не были для Анта друзьями, как сослуживцы по штурмовой роте, но сейчас он вновь испытывал необъяснимое внезапное чувство вины, что уцелел один.

Юридически сержант ничем не отличался от остальных шахтёров: убийца с пожизненным сроком заключения. Увольнение из рядов вооружённых сил и чёрная метка бунтаря, не уважающего вышестоящих, привели к очевидному результату: устроиться на гражданке Ант не смог. Он перебивался случайными заработками, много пил, стараясь забыться. Однажды возле бара вступился за девушку: её молодой наглый хлыщ хотел использовать по собственному усмотрению. Бывший солдат и ударил-то заносчивого мажора всего один раз, но парнишка неудачно упал на спину, проломив затылок о бордюр. Государственный адвокат пытался доказать причинение смерти по неосторожности, отсутствие умысла и в целом ужасное стечение обстоятельств, но суд оказался неумолим, приговорив Анта к самому суровому наказанию и не найдя никаких смягчающих обстоятельств.

Сержант помнил, как в последний раз адвокат пришёл в камеру и, виновато склонив голову, бубнил про текущую конъюнктуру общественной жизни, тенденции правосудия, связанные с послевоенным периодом. С одной стороны, демобилизовано много солдат, которые, как и Ант, зачастую не могут перейти к реалиям мирной жизни, адаптироваться в обществе, проявляют чрезмерную агрессию. Их требовалось показательно приструнить. С другой стороны, повстанцы снова стали гражданами Империи и на них распространяются все права и свободы, преследования за участие в мятеже нет. Более того, многие из руководителей республики, громко кричавших о независимости, теперь нахваливают центральную власть. Они остались при своих портфелях, лишь формально сменив кресла министров-мятежников на аналогичные должности в колониальной администрации. Из числа детишек последних, как раз и оказался мажор, пристававший к девушке. Отпрыск благородного и богатого рода. Его преждевременная смерть могла быть превратно истолкована, например, как тайное устранение бывших политических оппонентов. Это недопустимо. Общество только начало объединяться, забывая разногласия, приведшие к гражданской войне. Имперским кабинетом прикладывались колоссальные усилия для возвращения взаимного доверия. Адвокат говорил ещё долго, порой произнося столь витиеватые фразы и сыпля такими терминами, что Ант не мог понять и половины. Во всём же внешнем виде и поведении представителя Фемиды читалось одно – деньги: родители восемнадцатилетнего негодяя купили всё и всех, добившись желанного вердикта присяжных. Это причина, остальное же просто формальные оправдания, натягивание совы на глобус.

С края транспортной ленты свесилась рука в перчатке. Ант отреагировал мгновенно: ухватившись за поперечную балку, он подтянулся и забрался обратно наверх. Шахтёр почти целиком выполз из тоннеля, но подъём отнял все силы, введя мужчину в полуобморочное состояние. Ант упёрся ногами и изо всех сил потащил шахтёра за руки. Вскоре два человека дружно грохнулись в контейнер, больно ударившись о камни. Поддерживая спутника, Ант помог тому перелезть через борт и доковылять до стоявшего в десяти метрах от контейнера вездехода. На нём шахтёры приехали сегодня утром с базы.

Земля заходила ходуном сильнее обычного. Оглянувшись, Ант увидел, как гора, в недрах которой велась добыча минералов, медленно проваливается под поверхность Калипсо, а на месте каменного возвышения формируется гигантская воронка, постепенно поглощающая окрестности. Дальнейшее промедление грозило смертью. Шахтёры забрались в вездеход, и Ант надавил на газ. Машина рванулась, унося выживших всё дальше от места природной катастрофы.

Через десять минут Ант со спутником достигли базы и укрылись в защитном бункере, расположенном в южной части шахтёрского поселения. Здание представляло собой отдельное полусферическое строение с собственным гермошлюзом.

Наконец, можно было снять ставшие непомерно тяжёлыми шлемы и вдохнуть полной грудью, чем шахтёры немедленно и воспользовались. Внутренняя связь между скафандрами не работала, а стёкла головных уборов настолько запылились: Ант не представлял, кто же второй выживший, пока тот не откинул уже ненужный шлем в сторону. Пайк! Заключённый из последней партии, прибывший на Калипсо только неделю назад. Ант ничего не знал о нём, да и, положа руку на сердце, не хотел знать.

Бывший солдат немало удивился, увидев лицо новичка: как плохо ориентирующийся в штольнях человек, смог выбраться, опередив намного более опытных, в плане выживания на Калипсо людей? Преодолел завалы и выматывающий подъём по ленте транспортёра. Обычный уголовник на такое неспособен. Ант сам выжил-то благодаря годам тренировок в армии. Пайк, очевидно, обладал недюжинной силой и ловкостью, стальными нервами и безмерным желанием спастись, несмотря ни на что.

Строго говоря, «Пайк» не было именем заключённого. Как и у всех остальных это уголовная кличка. Шахтёры обращались друг к другу только так. Собственно, и «Ант» лишь прозвище, вернее, позывной солдата, данный ему когда-то в учебном подразделении.

– Надо связаться с координатором, сообщить, – произнёс Пайк, не столько спрашивая разрешение, сколько ставя напарника в известность о предпринимаемом действии.

Ант провёл рукой по короткостриженым волосам, смахивая пот на пол, и утвердительно кивнул. Задача по спасению была решена, и бывший сержант чувствовал полное опустошение.

Пайк подошёл к приборной панели межпланетной связи и, сбросив перчатки, стал быстро нажимать кнопки. Вскоре экран засветился. На нём появилось изображение тучного мужчины в цивильном костюме на фоне уютного кабинета. На заднем плане виднелся портрет императора в роскошной рамке.

– Простите, – мягко произнёс Пайк, не узнав чиновника, – я хотел связаться с координатором. Шахтёрская колония на Калипсо. Чрезвычайная ситуация.

– Всё верно, – без интонации и меланхолично ответил толстяк. – Сигнал перенаправили. Координатор не может говорить. Докладывайте!

– Слушаюсь! – мгновенно среагировал Пайк, – метеорная атака разрушила шахту. Погибли семнадцать человек. Выживших двое. База также пострадала.

– Принято. Отправьте файл диагностики систем.

– Делаю, – Пайк снова начал быстро нажимать клавиши. – Так. Готово. Выслал. Осмелюсь доложить: мы не получили предупреждения о метеорном потоке. Люди находились вне бункера, а точнее, в шахте, когда камни обрушились на поверхность.

– Знаю, – задумчиво протянул толстяк, – координатор накануне получил отказ в продвижении по службе, очень расстроился, и как бы это сказать... не рассчитал силы...

Чиновник на экране тщательно подбирал слова, но Ант живо понял, в чём дело:

– Он был пьян, Пайк.

– Координатор отстранён и будет оштрафован в размере месячного оклада, – продолжал монотонно бубнить тучный мужчина, – кроме того...

Связь вдруг пропала, экран погас.

– Не понимаю, антенна вроде работает, передатчик тоже, – удивился Пайк, продолжая стучать пальцами по клавиатуре. – Такое впечатление, будто межпланетную связь просто отключили с той стороны. Не понимаю.

– Выведи на экран файл диагностики, который ты отправил, – произнёс Ант, начавший подозревать самое худшее. Ему в голову пришла ужасная догадка. Он встал и подошёл к Пайку.

– Делаю.

Перед шахтёрами засветились столбцы цифр и схема базы. Все помещения, кроме бункера, мигали тревожным красным цветом.

– Ого! – воскликнул Пайк, – герметичность оболочки базы нарушена по всему периметру, отсеки потеряли кислород, дышать без скафандра можно только в бункере.

– И ещё, – Ант провёл по экрану рукой, сдвинув схему немного в сторону, – метеоритами уничтожена система регенерации воздуха и все резервные баки с кислородом. Ситуация намного хуже, чем нам казалась.

Пайк обречённо сел и принялся рассуждать вслух:

– Кислорода в бункере хватит на три часа. Мы работали половину дня, значит, баллоны скафандра сохранили запас на четыре часа. В сумме получается семь. Если я сейчас избавлюсь от второго потребителя воздуха, четырнадцать.

Он поразительно спокойно рассуждал об убийстве своего, если не спасителя в полной мере, то человека, оказавшего приличную помощь. Любой бы насторожился, но Ант уже составил мнение о спутнике и не опасался подвоха.

– До перевалочной станции лететь три дня, – подытожил расчёты Ант. – Если отправят спасательную миссию прямо сейчас, всё равно прибудут слишком поздно. Мы умрём от удушья. Говнюк понял это и отключил связь.

– Уцелеть в мясорубке и задохнуться как лиса в норе. Вот уж ирония! – истерично рассмеялся Пайк.

Эта фраза развеяла последние сомнения. Ант поднялся, приготовившись атаковать. Он знал наверняка: Пайк бывший военный и более того...

– Подразделение и звание, солдат, – медленно произнёс Ант, прекрасно представляя, какой примерно получит ответ.

– Десятый батальон морской пехоты республиканской гвардии. Капрал.

Перед Антом стоял заклятый враг. Один из защитников Центральной, убивавший солдат третьей штурмовой роты.

Ант нанёс удар, стремясь попасть Пайку в шею. Капрал обладал отменной реакцией и перехватил руку Анта. Тут же оба, сцепившись в клубок, покатились по полу бункера. Они продолжали ту безжалостную схватку, произошедшую в тумане от дымовых гранат несколько лет назад под стенами крепости.

Внезапно Пайк сдался. Ант почувствовал: противник больше не сопротивляется и даже не пытается разжать сомкнутые на своём горле пальцы. Ант тоже остановился. Бывший сержант тяжело дышал, сидя на лежащем бывшем капрале.

– Может, слезешь уже? – миролюбиво спросил Пайк.

– Ты понял, что я догадался о твоём участии в мятеже и специально спровоцировал, назвав подразделение, – вместо ответа, рассудительно произнёс Ант, неохотно поднимаясь. – Хотел умереть? Прямо сейчас. Верно?

– А что? Достойная смерть. В бою. Уж всяко лучше, чем дожидаться конца кислорода и задыхаться в течение нескольких часов.

– Не поспоришь. И проигрывать вам не привыкать!

– Ну, конечно, а себя небось победителем мнишь, – издевательски заметил Пайк, продолжая лежать на спине.

– Безусловно. Вы подписали капитуляцию. Мы победили, – гордо ответил Ант.

– Победили? Капитуляция? – рассмеялся капрал, оперевшись на локоть и подняв голову. – Это тебе вдолбили в голову? Республика добровольно уступила, чтобы прекратить многолетнее кровопролитие...

– Может напомнить, с чего оно началось, – нетерпеливо перебил Ант собеседника, – вы возомнили себя отдельной расой, каким-то исключительным народом, хотя являетесь потомками земных колонистов. Обвинили Империю во всех смертных грехах, в многовековой эксплуатации ресурсов планеты, провозгласили Республику, начали истреблять верных Империи людей. Могу продолжать бесконечно.

– Ну да. Конечно, – саркастически усмехнулся Пайк, – с какой интересно стати мы с вами один народ? Современные приматы и люди имеют общего предка, но ты же не считаешь себя с мартышками одним народом? И неизвестно, кто от прекращения боевых действий выиграл больше.

– Что ты имеешь в виду, – насторожился Ант.

– Сам посуди. Координатора лишь оштрафуют за смерть почти двух десятков человек. Толстый на экране тоже неплохо устроился. Родители того мажора, как мне здесь рассказали, очень влиятельные люди. А ведь все, кого я сейчас перечислил мои соотечественники! То есть бывшие повстанцы, изменники, как вы, имперские нас называете. Они проиграли? По-моему, нет. А ты, солдат, разве победитель? Чего же тогда торчишь здесь вместе со мной?

Ант молчал, угрюмо глядя перед собой в пол. Он вполне мог дополнить список мерзавцев, названных Пайком. Например, полковником сводного батальона, который наверняка дослужился до генерала и теперь рассказывает о героическом прошлом и тактическом гении, позволявшем уверенно решать поставленные штабом задачи.

– Посмотри на нас внимательней. Солдаты всегда проигрывают, выигрывают генералы и политики. – Не дожидаясь ответа Анта, резюмировал Пайк неким подобием философского изречения.

Воцарилось молчание. В эти последние минуты обоим было о чём подумать.

– Вставай, брат, – нарушил тишину Ант, протянув Пайку руку, – изнутри гермошлюз можно открыть, только одновременно нажав кнопки слева и справа от ворот.

– На счёт «три»? – спросил капрал республиканской гвардии, воспользовавшись помощью сержанта имперской роты. – Мне было честью воевать против тебя.

– Мне было честью узнать тебя, брат. Раз, два, три...