Братья Гром и Шпилька, или Квантовый баг

Санкт-Петербург, проспект Науки. Квартира на 10-м этаже.

В квартире пахло старой электроникой, чипсами и предвкушением летних каникул. Две недели июня стояли на удивление теплыми, и даже белые ночи казались не такими уж призрачными, а просто очень затянувшимися сумерками.

В комнате, больше напоминающей лабораторию безумного ученого, царил привычный творческий хаос. На столе, заваленном микросхемами, паяльником и огрызками проводов, возвышалось Нечто. Сердцевиной Нечто был корпус старого телевизора «Электрон», к которому были прикручены на болты и примотаны изолентой платы от «Dendy», вентилятор от компьютера и, как венец творения, спутниковая тарелка, снятая накануне с балкона соседа дяди Коли (Шпилька клялся, что сосед ее все равно не использовал).

– Ну и как, профессор, наша межгалактическая связь заработает? – развалившись на кровати и листая комикс про космических рейнджеров, спросил Гром.

Его младший брат, Шпилька, щурясь через очки в толстой оправе, что-то тыкал отверткой в панель телевизора.
– Это не «межгалактическая связь», – поправил он, не отрываясь от работы. – Это квантовый ретранслятор. В теории, он может стабилизировать локальное пространство-время и перенаправлять фоновые частицы...

– ...то есть, можно будет смотреть десять мультиков одновременно? – перебил Гром, не в силах слушать этот поток умных слов.

– Можно будет доказать теорему о неполноте... в реальном времени! – воскликнул Шпилька, но, увидев абсолютно пустой взгляд брата, вздохнул. – Да, Гром. Можно будет и мультики.

В этот момент что-то внутри «Электрона» треснуло, зашипело и ярко вспыхнуло синим светом. Телевизор завибрировал, загудел, как взлетающий «кукурузник», и с его экрана вырвался тонкий луч света. Он уперся в противоположную стену, где висел постер с картой звездного неба, и на секунду комната наполнилась странным, неземным гудением. Воздух заколебался, как над асфальтом в зной.

– Опа! – крикнул Гром, подпрыгивая с кровати. – Получилось!

– Получилось не то! – завопил Шпилька, с ужасом глядя на показания своего самодельного осциллографа. – Уровень энтропии зашкаливает! Термоядерная реакция в сахарной пудре более стабильна!

Он рванул шнур из розетки. Гудение прекратилось, свет погас. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием братьев и доносящимся с улицы урчанием трамвая.

– И... что это было? – спросил Гром, озираясь.

– Не знаю, – честно признался Шпилька, вытирая очки. – Похоже на кратковременный квантовый скачок. Нестабильный. В теории, он мог вызвать микроскопические нарушения в структуре реальности.

Братья переглянулись. Снаружи, вдалеке, с Петропавловской крепости пробили куранты, отмеряя время этого странного мира. Никто из них еще не знал, что ровно в этот момент Медный всадник на Сенатской площади тихо пробормотал: «И живу, и путешествую, за порог моих странствий...», а потом добавил шепотом: «До чего же задолбали эти голуби».

Приключение началось. И счет пошел на часы.