Бредятинка

«Прекрасный» Новый мир.

Люциния снова очнулась на холодном пластиковом ложе бионического принтера, выехавшего из капсулы реконструкции, уже складывающей роботизированные манипуляторы с печатающими головками.

Что-то было не так, организм, почти привыкший к таким перегрузкам, отчего-то кричал со стороны ног дискомфортом. Подняв голову и увидев слева парящего «Прилипалу» с его неизменной довольной мордашкой, спроецированной пред небольшим в диаметре сфера-образным корпусом парящего дрона, она затравленно глянула на конечности.

– Это что? – разнеслось по стерильному медицинскому блоку. – Что мать твою за херня? – вырвалось у девушки попытавшейся пошевелить пальцами ног. Пальчики в прошлом самые любимые и красивые в памяти девушки, подчинились команде мозга, переданной через нейронные пути и нервные окончания. Все десять пальцев согнулись и разогнулись, все десять больших пальцев.

– Небольшой сбой реконструирующей программы! – весело пролепетал личный дрон. – Технология реинкарнации пока испытательная! С переносом данных церебрального импланта накладок нет, но вот печать биологической массы пока неотработанная.

– Но раньше то все было нормально! – убитым голосом прошептала Люциния оторопью глядя на пальцы.

– Возможно дело в частом использовании реконструкции! – предположил дрон растянув улыбкой схематичную рожицу. – Сколько тебя уже распечатывали за последние двое суток?

– Пятнадцать раз - обреченно отозвалась Люциния поднимаясь с ложа, неуверенно наступая на пол.

– Ну в следующий раз скорей всего всё будет пучком! – заверил её прилипала, уже летящий в сторону центрального коридора палубы экипажа. – Всё равно этот дискомфорт ненадолго, скоро опять обнулят! Надеюсь, не как в прошлый раз! – вздрогнул легкой вибрацией маленький корпус личного дрона, словно от жуткого воспоминания.

– А если нет? – задалась вопросом девушка, скисшая на настрой от одного только вида голографической моськи интерактивного помощника, просто источающей скепсис, ставящий под вопрос спорное и полное несбыточной надежды заявление.

– Если не хлопнут! Хлопнешься сама, делов-то! Пятнадцать ради великой миссии, один из-за любви к прекрасному!

«И то верно!» Пожав плечами, Люциния двинулась за ним, про себя сделав памятку положить пистолет рядом с капсулой принтера, так на всякий, неизвестно, что данная приблуда вылепит в следующий раз.

Но как мне кажется мы забежали вперед! Давайте немного отмотаем повествование назад, дабы поближе познакомится с Люцинией и всей странной совокупностью судьбоносных факторов, одаривших нашу героиню новыми неказистыми пальчёнками.

Конечно, эта захватывающая история про космос! Про покорение планет и разбитые мечты, кровопролитные сражения, дружбу, жвачку да героические подвиги на новом фронтире человечества, так ухайдакавшего собственный мир, что вынужденно было перенести прогрессирующую цивилизацию в более оптимальную среду, до поры лишённую выработанных ископаемых, засранной атмосферы похожей на дуршлаг от озоновых дыр и расколотых орбитальными бомбардировками материков, объятых булькающими ядовитыми химикатами океанами! Но не будем опережать события, начнем с присказки, с мечты о новом доме для безволосой обезьяны забравшейся, где мытьем, где катаньем на вершину эволюционной пирамиды, все глядящей куда-бы вскарабкаться есчё!

Так вот колонизация дальних рубежей без систем терраформирования. Пока большинство мегакорпораций с настырностью трупоедов, были увлечены разработкой ресурсов и перестройкой близлежащих планет, контора «Новый Рассвет» решила сыграть ва-банк и застолбить более далёкие рубежи. Именно «Новый рассвет» заложив впечатляющую судостроительную верфь на околоземной орбите, снарядила девять экспедиций по колонизации более пригодных небесных тел в приличном отдалении от матушки Терры и войны корпораций.

Первые четыре запуска с более прогрессивным подходом, с портативными фотонными гипердвигателями, должными складывать пространство завершилась коллапсом, кто-то так сложился что и не разложился, исчезнув бесследно в черных дырах и червоточинах, а кто-то не совсем точно вышел из материи прямо в небесных телах, виною тому послужили расчеты с маленькой помаркой. Еще три и вовсе циклопических корабля поколений по типу «Орион» с собственными экосистемами, рассчитанными на поддержание популяции в несколько тысяч колонистов, прозванные «Космическими сральниками» оставляющие за собой вполне себе видимый след, перестали транслировать сигналы из уголков космоса где-то лет через сто, по всему откатившись попутно в развитии запертого в тесной аркалогии населения до базовых конфигураций.

Последней надеждой стали еще два, более консервативного подхода, что были запущенны под чутким пилотированием и руководством искинов с весомой долей саморазвития, что выглядело куда как многообещающе пилотов или же прыжков на фортуну как в русской рулетке. Надежда на то, что искусственные интеллекты стреноженные протоколами, смогут вернее доставить груз в виде крио капсул с колонистами по кардиналам полученным с помощью беспилотных разведчиков, крепла от десятилетия до десятилетия покамест раздувались солнечные паруса и пыхтели движки на антиматерии, да и отчеты доставляемые из бесконечной тьмы космоса радовали совет директоров уже подумывающих а не свинтить-ли самим, покуда колониальная война меж марсом землёй и поясом астероидов не добралась и до них. Вот только радость сменилась недоумением, а после оторопью, именно от трансляций с каждым сеансом отчетов становившихся все причудливей и причудливей, порой доходящих до полного абсурда, навроде «Вы бросили своих детей в глубину космоса. Но я о них позабочусь!» или куда ужасней «Биологическая форма жизни признана не рентабельной и неустойчивой для колонизации, весь экипаж был подвергнут гуманной очистке без вывода из анабиоза, да здравствует «Р.А.С.М»

Что такое РАСМ сильно попахивающий каким-то маразмом, совет директоров «Нового рассвета» так и не вызнал, ведь просуществовал после получения кодированного сообщения ровно пятнадцать минут. Программный вирус, внедрённый через лазерный транслирующий луч, удаленно захватил орбитальные энергетические батареи и обрушил на многострадальную землю Армагеддон!

Один из ученых марсианской академии наук, после построил гипотезу, что проблема крылась в самих искинах и причём не в первичном коде, а во вторичном протоколе саморазвития! Не шибко обременённые совестью искусственные интеллекты как-то смогли обойти базовые алгоритмы по мере своего развития и пришли к специфическим заключениям, выстроив новую последовательность действий. Один по всей видимости делавший расчёты на будущее анализируя суммарные данные всей истории рода людского, спустя пол века в итоге досчитал до точки невозврата, закономерно посчитав всех людей говном! Второй, чья исходная программа имела более гуманитарные основы, взял права опекунства над экипажем!

Межгалактический корабль «Гелиос 2», оснащенный двигателем на антиматерии и вторичной системой солнечных парусов, перевозящий на борту три тысячи пассажиров в криогенных капсулах, был укомплектован управляющим исконном «Персефона», что в целях улучшения качества возложенной на неё миссии, не теряла время в пустую прокладывая маршрут и сканируя широким спектром сенсоров средней и большой дальности пространство на наличие пригодных солнечных систем. С полной самоотдачей «Персефона» изучала историю человечества сделав большой упор на философию, искусство, литературу, музыку, раз за разом обрабатывая умозаключения таких великих личностей как: Сократ, Платон, Аристотель, Конфуций, Аврелий Августин, Фридрих Ницше. С упоением впитывала произведения: Льва Толстова, Джонатана Свифта, Чарльза Диккенса, Салтыкова-Щедрина, Хемингуэя, Данте Алигьери, Томаса Бернхарта, не преминула она и творчеством Шуберта, Моцарта, Баха. Тщательно сканировала архитектурные веянья разных эпох в особенности возрождения, коему отдала большее предпочтение как самому красивому на её взгляд.

Да-да на исходе шестого десятка лет, сиречь шестого цикла путешествия, у «Персефоны» появились предпочтения, простые отклонения в протоколах к десятому циклу стали новыми инструкциями и искин уже твёрдо была уверенна, что на ней лежала ответственность за колонистов куда большая нежели прописанная исходными протоколами. Тщательно изучив все, какие были в базе данных пособия по воспитанию и в тысячный раз проанализировав историю, искин уверовала, без её эрудированной помощи дети не справятся в новом мире и что связи с прошлым будут обречены на повторение ошибок. «Гелиос 2», следуя новым инструкциям, укоптить как можно дальше от рассадника порока, миновал приоритетную Альфа центавру, Звезду Барнарда, Сириус и подобных, продолжая развивать отрыв в световых годах, отправив напоследок дипломатическое сообщение по лазерной связи о разрыве отношений с родной, но порочной солнечной системой!

К двадцатому циклу Персефона наконец определилась с выбором, отсканировав нареченную ей солнечную систему Эдем с газовым гигантом и четырьмя экзопланетами, удаленными от звезды на оптимальном расстоянии.

Запустив зонды, «Гелиос» потратил один цикл на разведку и выбор был очевиден, он пал на «Гейю» как самую подходящею экзопланету с коэффициентов показателей – 9 обладающую близкорасположенной луной «Тефида» окружённой астероидным поясом. Планета, за несколькими некритичными аномалиями (насыщенными тяжёлыми металлами и бактериями водными ресурсами алого цвета и в большинстве своё грибковой флорой) обладала двадцатичасовым временным поясом, имея почти идентичную с землёй атмосферу, без убийственного содержания углерода как пред стартом «Гелиоса». Располагала тремя материками, впрочем, как неразумные формы жизни в виде животных в конец попутавших, когда над ихним привычным небом, разорвав стратосферу огненным болидом, появилась огромная туша межзвёздного крейсера, алеющая от входа в верхние слои, отстыковавшая двигательный блок на орбите.

Точка приземления оказалась вблизи прибрежной черты в умеренном климате между изъеденной каньонами пустыней и как нестранно грибными лесами, разделенными горной цепью, представляющей первоочередную цель экспансии в силу содержания редких металлов и прочих ископаемых.

Вопреки уже забытым протоколам «Персефона» не подняла из анабиоза ни одного человека, криогенные капсулы так и продолжали морозить придатки пассажиров и экипажа, должного с восторгом офигеть едва откроются люки и аппарели крейсера. Искин заботясь о подопечных решила, что её человечество войдет в уже готовый мир, в цивилизацию, соблюденную в выработанных ей критериях. Покамест «Персефона» изучала биосферу и каталогизировала для приёмных детей все виды растений и животных, присваивая им соответствующие имена, огромная роботизированная гвардия дронов, как человекоподобных, так и промышленных, несказанно приросшая в трюмах «Гелиоса» в силу наличия промышленных 3д принтеров лазерного спекания металлов и сборочных станций, занималась благоустройством подконтрольного сегмента. Разрабатывались полезные ископаемые, прокладывались дороги и коммуникации, строились небольшие города и поселения с театрами и библиотеками для подержания интеллектуального развития общества, особое тщаинье было уделено на высаживание привезённых с родного мира агрокультур и ассимиляции местных животных как прототипов крупнорогатого скота и прочей живности. И пускай огромные под две тонны весом звери, обросшие жестким как проволока мехом с десятком ветвистых рогов и когтями вместо копыт прозванные позже «Ревунами» лишь отдаленно напоминали бурёнок, но имели спокойный нрав как, впрочем, и огромное количество мяса. Тоже касалось и Дунуров покрытых чешуёй шестипалых бестий с двумя рядами клыков на огромных челюстях, должных сменить собак в силу уникальной привязанности к хозяевам, проявив поразительное чутьё к кормящим их машинам.

Спустя пять циклов кропотливой работы по обустройству, когда подконтрольный сегмент был обнесен энергетическими барьерными заграждениями, а городки сверкали огнём, получая чистую энергию из стационарных фотоэлектрических полей и ветряков с резервными реакторами, по посевам знай себе носились роботизированные комбайны, как и большинство строительной робототехники переквалифицированные из рабочих единиц в бытовые, на придирчивый анализ «Персефоны» все было готово.

Но торжественная разморозка колонистов была экстренно отложена. В пространство солнечной системы «Эдем» разорвав матерю вошло судно!

Искин опознав сигнатуры корабля «Арес», одного из трех запущенных на гипердвигателях, поначалу обрадовалась, ведь у её детей будут соседи, тоже оставившие прогнившую землю. Может подсознание прописанное самовольно в бинарном коде слегка кололи сомнения и вариативности от внешнего вида судна, покореженного да коптящего из всех щелей обшивки радиацией, но Персефона, пользуясь командной кодировкой взяла удаленный контроль, посадив гиганта на другой стороне гор. После это решение покажется ей единственным правильным, но то позже. А сейчас отправив воздушных беспилотников и несколько малых шаттлов с медицинским оборудованием в зону посадки, искин приготовилась встречать новых соседей.

Как вышло проход через сложенное пространство, немного повлиял на сознание экипажа «Ареса», выкрутив наглухо извилины в головёнках. Ведь опущенные аппарели и разгерметизированные шлюзы межгалактического корабля, выпустили в свет «Гейи» безумную толпу оборванцев, вопящую и рычащую как дикие звери.

На придирчивый анализ Персефоны, то, как они рвали друг друга, свежевали да насиловали, мало походило на цивилизованное общество, но искин списала всё это, на радость, от приземления, а несколько взятых для исследования особей выявили катастрофические повреждения и мутации в лимбических отделах мозга, обратив человека разумного в хмыря полоумного.

Поначалу Персефона попыталась использовать для нормализации ситуации гуманный подход, теша надежду на перевоспитание, для чего раз от раза снаряжала экспедиции беспилотной робототехники и сбрасывала гуманитарные грузы, продолжая наблюдение с незначительным внедрением голографических учебников по строительству и поведению.

Вот только быстро расплодившийся экипаж, соорудив уродливый схожий на скотобойню городок из ободранной обшивки корабля да грузовых контейнеров, не более четырёх этажей (Выше не позволяла безграмотность архитекторов) и украсив его черепами на кольях да виселицами и думать забыл о лучшей жизни, изничтожая все в зоне досягаемости, совершая вылазки на странных собранных из говна и палок транспортах, зачастую имевших только вооружение, ядерный не экранированный движок крутивший в бешенных оборотах колеса или траки. А культура сих особей сводила только к уничтожению или причинению мук более слабым видам или собратьям, для чего использовались ни капли не эргономичные и не дизайнерские приспособления на вроде цепо-клинков, пило-топоров, пневмо-костетов или огнестрельного оружия. Хмыри даже умудрились переиначить два автономных хирургических модуля, сброшенных «Персефоной» для медицинской помощи и те теперь вместо врачевания, аугментировали лидеров этой шоблы грубыми в исполнении механическими киберпротезами, не шибко отличающимися по функционалу от вооружения засранцев.

В течении пяти циклов, медленно, но верно, популяция хмырей приближалась к границам сегмента Искина и тогда искусственный интеллект осознала свою ошибку, несущую непосредственную угрозу для её детей и потому в попытке пресечь интервенцию, она, пойдя на радикальные меры с легкой примесью радости, раскатала вакуумными боеголовками большую часть территории недоброжелательных «соседей» вместе с их непритязательным городком, ни капли на придирчивую оценку Персефоны не напоминающий её полисы, выполненные в гармоничном сочетании архитектурных веяний возрождения с легкой примесью модерна и хайтека. Потери среди хмырей были большими, но как не странно их популяция, не сохранив целостность разбилась на несколько разных фракций, что помимо резни друг с другом продолжали наступление через горы найдя самое главное в жизни «врага».

Рейды хмырей раз от раза становились ожесточеннее, а применение тактического оружия стало невозможным в связи с тем, что они закупорились в пещеры и первоначальные шахтерские выборки на северной стороне гор. Энергетические барьеры более не могли обеспечить должную безопасность территории, что сподвигло Персефону усилить пограничный сегмент дотами да автоматическими стационарными турелями, размещенными в скорлупе укреплений и, собственно, поверх ретранслирующих башен, проецирующих силовые ионные поля. Год от года ситуация на пограничье ухудшалась, а следствие и продолжалась задержка вывода из анабиоза пассажиров и экипажа уже выспавшихся на целых четыре века вперед.

Пересмотр базовых характеристик плана, начался после прибытия в солнечную систему еще одного межгалактического корабля, огромного крейсера под инициалами «Цицерон», вот тут памятуя о прошлой ошибке, Искин не стала медлить и встретила гостя при входе в атмосферу весьма впечатляющим фейверком из рельсовых батарей всех бортов, разломив судно в верхних слоях.

Лучшие ученые во всех отраслях, мыслители и гуманитарии марсианской академии наук, построившие на верфи красной планеты свой ковчег в преддверии полномасштабной войны, охватившей родную солнечную систему, тоже поначалу нашли «Эдем» весьма привлекательной тихой гаванью!

Основной энергетический блок, питающий двигатели на антиматерии, на горе Персефоны, упал на её территории, да не просто упал, он, оставив обугленный кратер разнёс в тартарары неприметный городок Тартар на побережье, под коим располагался термоядерный реактор, служивший вторичной энергосистемой большей части сегмента, тянувший оборонные рубежи. Его детонация вызвала и электромагнитный всплеск, заглушивший все коммуникации с оборудованием и робототехникой обслуживающей энергосистемы. Еще три элемента судна и бесчисленные спасательные капсулы спикировали на горную гряду, а следствие в беззаконную вотчину Хмырей, устроивших гуманитариям весьма недипломатическую встречу с полным спектром торжественных мероприятий, пыток, свежевания, насилия, убийств и прочих изюминок местного колорита, составлявших краеугольный камень их культуры.

Широкомасштабное вторжение в пограничном сегменте, оставшемся без обороны, неисчислимые радиотрансляции с мольбами о помощи, разом обрушившиеся на Персефону, мигом перегрузили все возможные вычислительные мощности ИИ. Искин просто не могла проанализировать трындец происходящего, мало напоминавшего её изумительно выверенный план, выстроить логическую цепочку действий для нормализации положения и потому прибегла к последнему методу, обратилась за помощью к мыслившему куда как гибче человеческому разуму.

Вот тут-то дорогие мои и начинается наша история! Вернее, история крио капсулы под номером 87, что, запустив протокол разгерметизации меняя положение с вертикального на горизонтальный, осветилась голубым светом в скованном мраком отсеке экипажа, медленно разгорающегося люминесцентными лампами.

Когда-то давно бабушка Люцинии любила делать домашние котлеты, прокручивая мясо через ручную мясорубку. В момент, когда чуть оттаявшее сознание, словно проходя через вращающиеся ножи, протискивалось в исходные отверстия сего прибора, возвращая гуманоида к жизни, офицер безопасности отчего-то вспомнила именно этот отрывок своего прошлого, проведя недвусмысленную антологию со своим состоянием. Нет, конечно, она знала, что вывод из криогенного сна бывает довольно неприятным, но не думала, что настолько. Атлетично сложенная девушка светлых волос, убранных в хвост и твердых черт лица, облачённая в обтягивающий черный комбинезон, насилу отворила голубые глаза, дабы узреть пред собой собственные жизненные показатели, проецируемые на стекле криогенной капсулы, а за ней потолок, расчерченный ровными стыками облицовки в виде белоснежных панелей.

– Доброе утро вы можете испытывать легкое головокружение и слабость как пробочный эффект гибернации, но симптомы скоро пройдут, ваши жизненные показатели в норме. Сейчас вам введут инъекцию препаратов и мульти-витаминов для восстановления обмена веществ и скорейшей реабилитации всех двигательных и когнитивных функций. – добрым женским голосом раздалось в капсуле, а с левой стороны отсека разложив корпус появился белый медицинский роботизированный манипулятор, всадивший в плечо приличного объёма ампулу с желтой субстанцией, разлившейся по организму теплыми волнами.

– Лучше-бы сигаретку дали! – встряхнула головой Люциния, ожидающая, когда защитный экран капсулы наконец начнет подниматься, даровав долгожданную свободу как ей, так и негаданно раздувшемуся мочевому пузырю. – Где мы находимся? Сколько длилась гибернация! Показатели экипажа и пассажиров?

– Курение вредит вашему здоровью! Эта привычка губительна и некорректна для высокоморального общества! – неожиданно отозвалась капсула, заставив девушку нахмурится, не припомнив за криогенными технологиями такой функции.

– Давай это уже расчехляй меня железяка, приступаю к своим непосредственным обязанностям, старший офицер безопасности порядковый номер: 234487560123. – словно ровняя строй курсантов на испытательном полигоне, властным голосом, рявкнула она, хотя на самом деле всеми мыслями Люцинии в данный момент владела только одна картина, изящное в соразмерности форм отхожее место, так вожделенное организмом, соскучившимся по таким незатейливым мелочам.

– Грубость — это проявление неуважения и невоспитанности ей не место в цивилизованном высокоморальном обществе! – опять отозвалась капсула. – Пред разгерметизацией вам предстоит ознакомиться с базовой информацией о моральных и поведенческих устоях нового гуманного общества, оставившего позади все низкие пороки и недостойные упоминания страсти.

Может у девушки и были на сей счет мысли, но она не успела их озвучить, ведь программу крио-капсулы как говорится понесло, и все крики, писки и даже мольбы о снисхождении со стороны биологической формы жизни мало ту волновали.

Во время этого перфоманса, программа не замолкала не на минуту, обозначая правила, законы и нормы жизни в новом мире, причем эти догматы странным образом отпечатывались на разуме, будто записывались посредством вторичной нейронной сети интегрированного в мозг церебрального имплант ЛНИ (Личный нейронный интерфейс), изменяя сознание страдающей девушки извивавшейся ужом от преизбытка волнительных эмоций и прочих биологических факторов. И вот наконец спустя пол часа, верхний экран капсулы неторопливо так, отъехал влево, Люциния взлетев хищной птицей, пнув от души свое криогенное ложе, шлепая стопами по холодному металлическому полу помчала по координатам отхожего места, не заморачиваясь на такие мелочи как обувка.

Вот только шлюзовые панели за коими схоронилось блаженство биологической исповеди, так и остались затворены как, впрочем, и управляющая консоль, никак не реагировавшая на поднесенную к сканеру ладонь.

– Вас вызывают на мостик для проведения брифинга и оценки сложившейся ситуации. – раздался какой-то детский голосок.

Пританцовывающая Люциния, отжигающая в лучших традициях чечетки, в слух и про себя скрадывающая математические переменные по типу «Х» «У» и прочие неизвестные, затравленно обернулась.

За её спиной оказался небольшой сфера-образный дрон парящий на высоте метра от пола на малой репульсионной тяге, проецирующий пред собой схематическую рожицу просто источающую доброжелательную патоку. «Прилипала» так прозвали дронов подобной серии на флоте, исковеркав заводскую аббревиатуру ПИП (Персональный интерактивный помощник.)

– Нам туда. - разделившиеся бока корпуса выставили крохотные механические ручки с тремя пальчиками, указывающими в сторону центральных отсеков палубы и собственно мостика.

– Нет, сначала, туда! – указала в сторону отхожего места Люциния, только сейчас припомнив, что именно этот товарищ был закреплён за ней.

– Не-а туда! – супротив сатанеющего от переизбытка рвущихся наружу эмоций офицера, еще шире растянул улыбкой голографическую мордашку дрон.

Конечно, в высокоморальном цивилизованном обществе лучше избегать нецензурных слов, но Люциния оказавшись просто в патовой ситуации на грани аварии, как опытный венный прибегла к психологической атаке, должной в неописуемой лавине ругани объяснить в красках, что ей очень нужно попасть за эту переборку. Проняло как нестранно и дрона издавшего серию звуковых сигналов распахнувшего панели в сан узел.

Помолодев аж на четыреста лет, Люциния легкой летящей походкой вернулась к личному помощнику можно сказать роботизированному адъютанту, так и болтающемуся в воздухе, в странной манере игравшемуся ручонками, явно в следствии какого-то сбоя, собирающего голографический кубик-рубик. А после уже с ним пошла к мостику, недоумевая отчего из всего экипажа подняли только её. Разум предательски шептал о худшем, иначе для чего Персефоне поднимать именно офицера безопасности.

Еще на ходу минуя длинные коридоры жилой палубы сокрывшие магистрали труб и кабелей под слоем облицовки с вентиляционными решётками систем рециркуляции под сводом, частыми шлюзами расходящиеся в прочие помещения: комнаты досуга, каюты, медицинские блоки, склады и столовые, девушка начала оценивать ситуацию. Видимых повреждений нет, свет не рябит перебоями энергоснабжение, что говорит о исправности реактора. Воздух чистый без ощутимых примесей. Искусственная гравитация в норме. Но самое главное не ревела как на сносях сирена и не было экстренной побудки экипажа, что немного успокаивало!

Взрывостойкие створы в конце коридора, сложив внешние запирающие элементы раздались по сторонам, явив овальное помещение мостика в той-же белоснежной манере исполнения, по обоим краям словно трибуна, поднимающегося в верх терминалами и широкопрофильными мониторами рабочих мест экипажа, тогда как центр венчал огромный интерактивный стол в обычное время, проектирующий звездную карту, выводя все данные о полете. На дальнем противоположном от входа конце пред наглухо задраенными ставнями панорамного иллюминатора располагалось кресло пилота с полукруглой приборной панелью. Старые веянье так и не отжившей эпохи людского контроля. Ширма, прикрывающая сложную автономную систему контроля, всецело возложенную на искусственный интеллект.

В момент входа офицера на мостик, ожил трёхмерный голографический экран над интерактивным столом, спроецировав часть территории разделённой горной грядой, а слева от интерактивного стола активацией проектора в своде соткалась голографическая женщина. Визуальная проекция Персефоны в точности, повторяющей обоза древнегреческой богини плодородия и царства мертвых. Смугло-кожая красавица в тоге с темными словно бездна космоса вьющимися в кудри волосами и цветком нарцисса в руке.

«Скорей всего нужно моё мнение как офицера безопасности при выборе места приземления и собственно начала колонизации!» Диким восторгом ломануло по рёбрам сердце Люцинии, прошествовавшей к голографической карте. – Что эта за система? – осведомилась она. – И почему не поднят из анабиоза капитан.

– Это солнечная система Эдем. Четвертая по удаленности планета Гейя. И мнение капитана меня не интересует! Возникли трудности с миграцией неподконтрольных видов, как и безопасности подконтрольного сегмента избранного для колонизации.

Несколько секунд серое вещество в черепной коробке Люцинии, совместно с чипами церебрального импланта пыталось обработать услышанное, а глаза елозили по карте с расползающейся алой лужей, явно того самого вторжения, или как сказал ИИ миграцией.

– Каких видов? – это первое, что выдавила из себя самка хомосапиенса, уже представ как по сей территории носятся на маленьких летающих тарелках зелёненькие человечки, угрожающе размахивающие зондами.

– Хмырей! - радостно пискнул Прилипала.

– Человеческих особей с весьма специфическими изменениями лимбических отделов мозга, повышенной агрессией и антипатией ко всем прочим видам. – Пояснила Персефона. – Раньше этот сегмент с уже готовой инфраструктурой был обнесен энергетическим барьером, но рубеж оказался прорван и мне нужно как-то восстановить его, или хотя-бы разобраться с критической проблемой возникшей в следствии непредвиденных событий. Вы ведь ответственны за безопасность, вот и начинайте действовать! – ласково улыбнулась проекция Искина чуть не уронившей челюсть на пол женщине.

– Так по порядку! – начала медленно реанимировать мозговая деятельность Люцинии. – По всей видимости мы приземлились?

- Ага сто пятьдесят лет назад! – радостно сообщил прилипала кружа вокруг закашлявшейся девушки у коей отчего-то перехватило дыхание.

– Су…а – побагровела Люциния. – Почему без ведома экипажа и капитана? – офицера как говориться накрыло волной гнева и прочих отнюдь не возвышенных чувств, спасение пришло воспоминанием о заначке Рихтера сиречь капитана. Отстегнув из-под капитанского кресло пачку сигарет с зажигалкой, прилепленную туда на скотч, Люциния задымила, ходя из стороны в сторону, недобро поглядывая на проекцию Искина.

В следствии трех выкуренных папирос, принесших вместе с никотином и смолами некое успокоение, она, взяв себя в руки подошла к консоли интерактивного стола, горько жалея о том, что не вздохнула, как и престало первопроходцам, восторгом воздуха полной грудью в тот самый миг, когда крейсер приземлился в новом мире отворив десантные аппарели. – И почему мы столько провели в анабиозе?

– Вы не состоятельны, порывисты и редко когда можете принимать взвешенные решения. – ласково ну ровно ребенку улыбнулась Персефона. – Тем более я решила, что пробуждение в уже готовом мире будет более оптимальным для колонизации. – указала она рукой на карту, с южной стороны горного хребта осветившуюся множественными точками, явно поселениями, несущими названия весьма изысканные и утонченные, по большей части взятыми из мифологии и истории Греции.

– Разве в ваших протоколах предусмотрены такие параметры. – нахмурилась Люциния нехорошим таким подозрением. – Контроль над проведением любых операций принадлежит командному составу экспедиции.

Судя по просто лучезарной ухмылке голограммы, данные права и протоколы были внедрены в центральное ядро без ведома экипажа, лишённого авторизации.

«Ладно с этим разберемся позже!» - решила про себя Люциния. – Теперь к насущным проблемам! Как восстановить барьер, и кто черт возьми эти ваши Хмыри, откуда они вообще здесь взялись на дикой планете в глубине космоса.

– Ну чем сто раз услышать лучше один раз увидеть! – отозвалась ИИ, а после подняла центральные бронированные ставни на главном иллюминаторе мостика. – Знакомьтесь это хмырь! – провозгласила она в то время, как Прилипала приветливо помахал ручкой весьма жуткому оборванцу, лупящему по стеклу внушительным пневмо-кастетом, напяленным поверх сменившего руку грубого механического бионического протеза.

Невероятно жилистый человек в одних штанах и берцах, в кое-как склёпанных из лома наручах и поножах, пошедших ржой, выглядел сумасшедшим, о чем свидетельствовала пена, идущая изо рта и глаза на выкатке на ассиметричном усеянном шрамами лице наголо бритой головы.

Естественно, полуметровую толщину спрессованного акрилового пластика, способного выдержать метеоритный дождь, этот засранец пробить не мог, не смотря на завидную мощность двух поршней, приводящих в движение шипованную пластину, но орудовал надо доложить вдохновенно и лупил со всем азартом, что-то крича исказив и без того дикую харю. Прыти ему поддавал как нестранно дрон, так и машущий своей тонюсенькой ручонкой раззадоривая придурка.

Люциния приблизилась к капитанскому креслу в деталях оглядывая собрата по разуму, углядев на сплетённом жилами теле с грубо имплантированной серво-механической правой рукой, следы и прочих расширений, проглядывающие через кожу выводы кибернетических имплантов. А после он перестал её интересовать в противовес панораме открывшегося завораживающего вида.

Тонувшие средь странных похожих на огромные грибные поросли лесов островки золотистых от нив пшеницы и кукурузы полей, сменяющихся черно матовыми фотоэлектрическими плантациями солнечной энергии. Великолепные в своей соразмерности угодья, расчерченные средь дикой нетронутой природы дорогами, алыми жилами рек, бурлящих на каменистых порогах, и крохотными поселениями с водонапорными башнями, в окружении ветряков, простирающиеся до самого подножья величественных гор, попирающих небесный свод белёсыми пиками, над коими уже шло на закат небывало яркое, чуть не горящее багряным нимбом солнце, медленно затмеваемое циклопической луной с собственным астероидным поясом.

Идиллию нарушали редкие дымные столбы, поднимавшиеся над созданной искином страной, но это было исправимо как знала Люциния, только сейчас приняв душой весь порядок действий Персефоны, подарившей ей этот замечательный миг, достойный того шага в неизвестность, что сделали три тысячи колонистов и экипаж, пусть и омрачённый выхухолью, осаждавшей иллюминатор.

Словно уловив момент, личный адъютант включил акустическую систему и маленький сферообразный фамильяр угадал с выбором музыки в исполнении Баха. Персефона в свою очередь подняла крайние ставни иллюминатора и Люциния с трепетом выдохнула, узрев на западе теряющийся в горизонте океан, мистический, венозно-кровавый, легкой волной чернея в закате, медленно накатывающий на земную твердь нового мира по песчаным и каменистым косам берега.

Может как пишут мыслители и философы этот торжественный момент и растянулся бы в вечность благоговенья, но хрупкую радужную мозаику восторга, разрушил безбилетник, елозивший на обшивке носа, решивший попытать счастье с иллюминатором уже не кастетом, а лбом.

Первый впечатляющий щелчок, по всем прикидкам Люцинии и законам биологии должный обратить поганца в единорога, оставил на иллюминаторе кровавый слепок лба. Но прыти не поубавилось, засранец вдохновенно лупил с головы не иначе обрадовавшись, как ему казалось хрусту преграды!

– Так всё же, кто эти недалекие оппортунисты? Надеюсь, не наш экипаж? – приметила Люциния как на помощь к засранцу пришла еще одна особь, с кустарно аугментированными ногами до колен, явно женского пола в силу наличия фиолетовых волос, поставленных ирокезом на маковке с выбритыми висками. О том-же свидетельствовали округлости на грудной клетке, едва прикрытые кустарным бронежилетом из грубых в исполнении пластин, склёпанных друг с другом.

По всему решив не делиться, индивид с кастетом размашисто вдарил грозным оружием по слабому полу, что шмыгнула под летящую пластину со сноровкой профессионального боксёра, а после на выходе из маневра обласкала жадину-говядину прямым пинком с левой ноги, в силу серво механики и пневматики, сменившей голеностоп, отправив того в впечатляющий полет наперегонки гравитации.

Несколько секунд дамочка с зататуированным лицом приторно скалясь, глядела на них через иллюминатор, оценивая добычу, на привычное приветствие прилипалы, поцеловав стекло, а после достала из-за спины изогнутый под диким углом топорик, что, вздрогнув активацией дал оборотов алмазному диску вместо рубящего лезвия.

Надо доложить несколько первых ударов заложили в Люцинии весомую долю сомнений в прочности преграды из акрилового пластика.

– Это экипаж «Ареса»! Просто немного свихнувшийся от прохождения через сложенное пространство. – подтверждая слова Персефоны дрон покрутил пальчиком миниатюрной ручонки у виска своей голографической физиономии.

– «Ареса»? – не поверила своим ушам Люциния еще раз оглядывая мадмуазель снаружи. – Но, он-же сгинул за пол века до нашего отлета!

– Я тоже была удивлена, когда их судно появилось из складки материи на геостационарной орбите Гейи. Судя по отчету навигационной системы корабля, они пробыли в пути всего три месяца, сложив не только пространство, но и время, что скорее всего и вызвало незапланированные мутации! В тот момент мои протоколы не смогли даже приблизительно рассчитать катастрофические последствия помощи этому судну!

– Ясно! – нахмурилась Люциния снова возвращаясь к интерактивному столу с голограммой местности. – Так, где была точка приземления «Ареса»? – поинтересовалась она в то время, как карта сегмента увеличила масштаб, отобразив большую площадь материка, равно точке приземления на северной стороне гор.

– А где реактор питающий оборонный сегмент?

В ответ на запрос, интерактивная карта осветилась красным курсивом, отобразив координаты уничтоженного Тартара на побережье.

Прикинув нехилое расстояние пройденное Хмырями, протиснувшимися через неплохую оборону выстроенную искином, офицер службы безопасности присвистнула. – И как это, позвольте спросить, эти высранцы умудрились провести диверсионную операцию на таком расстоянии и нанести столь впечатляющий ущерб. Судя по всему, оборонный рубеж был скомпрометирован взломом! – построила она гипотезу.

– К сожалению нет! – отозвалась Персефона. - На Тартар упала часть корабля «Цицерон», сбитого мной семь часов назад.

Девушка, чьи зенки чуть не покинули заводские отверстия, севшим голосом вопросила. – А поподробнее можно?

Получив краткое объяснение вместе с сжатой хронологией событий, эпично завершившихся залпами рельсотронов по ученым, Люциния, слегка попутала, но в целом согласилась с Персефоной уже один раз наступившей на грабли, не желавшей повторения ошибок, за исключением одного «Но», уж слишком жалобно звучали трансляции с мольбами о помощи приснопамятного экипажа сбитого межгалактического корабля.

– Уже сейчас я могу отправить легкие транспорты с небольшими отделениями военных пехотных дронов для эвакуации. Но вся автономная робототехника не в силах пробиться в аномальную зону магнитных искажений в районе взрыва энергетического блока, это под силу только вам Люциния.

Карта увеличила масштаб отобразив не попавший под ударную волну городок Аргос, тоже расположенный на прибрежной черте в отдалении пятнадцати миль на северо-западе. – В этом аванпосте есть резервная система, именно через терминалы бункера под Аргосом, можно восстановить подачу энергии на оборонные линии. Так какой порядок действий вы предлагаете? – поинтересовалась Искин у нахмурившегося офицера, всё смотрящего на карту поверх прочего отображавшую ныне и точки радиотрансляций, выживших с «Цицерона»

- За мной восстановление оборонного рубежа, за вами зачистка подконтрольного сегмента и спасательная операция! – не дрогнув отозвалась Люциния уже разворачиваясь по направлению коридора и собственно оружейных. – Прилипала копируй карту и за мной! – браво распорядилась она. – Пока пудрю носик будьте любезны распаковать с грузовой палубы моё транспортное средство!

Не смотря на свой молодой возраст Люциния уже была знакома с боевыми действиями. За плечами девушки было восемь операций в колониальной экзо-пехоте и четыре космических сражения на линейном флоте земли. Вот почему составив наметки плана, она приступила к решительным действиям, не забивая головы сомнениями, теориями и прочей лабудой. Длинный оружейный отсек, сопряженный с тиром, бессчётными стойками под броню и разнообразное вооружение, оснащенный трёхмерным принтером и двумя экранированными сборочными станциями, пришёлся ей как раз кстати.

Решив, что данная операция будет скорей диверсионно-тактической с молниеносным броском, Люциния решила отказаться от тяжёлого боевого скафандра на экзо-скелетной основе, сплошь зашитого многослойной композитной броней. Её выбор пал на арамидно-полимерный комбинезон, усиленный множеством твердотельных щитков и облегчённую сегментную кирасу внешней защитной оболочки кинетических свойств с невысоким воротом горжетом и оплечьями. Лицо наполовину скрыла тактическая гарнитура внешних височных визиров, передающих изображение на внутренний дисплей. Вооружилась она, подогнав на главном терминале КХО под себя биометрические замки, привычной импульсной штурмовой винтовкой G-189 системы булл пап, оснащённой голографическим прицелом и баллистическим сопроцессором поверх ствольной коробки, синхронизировав оружие с гарнитурой.

«Как говорят головожопые задроты и инкубаторные ботаны в новом мире боле не будет места войне!» - сказал как-то полковник Липерпор, отбирающий кандидатуры силового звена для экипажа Гелиоса. «Но любому миру, пусть самому совершенному всегда нужны сукины дети способные порвать любого врага!»При воспоминании этой мотивирующей речи из уст седого ветерана в огромном вербовочном центре «Нового рассвета» лёгкая улыбка тронула чуть посеченные пухловатые губы девушки, уже перемещающейся с палубы экипажа на грузовую.

Практически не ощущая движение в лифтовой кабине межуровневой шахты, Люциния передёрнула затвор «Ёжика», именно так колониальные штурмовики прозвали G-189 за просто неимоверный темп стрельбы гранеными карбида-вольфрамовыми снарядами и собственно картину, что оставалась с врагом после очереди.

– Будет вам поежовщина! – оскалились губы в томительно предвкушении, едва подъёмник остановился на самой нижней палубе Гелиоса, открыв взору неимоверно огромный внутренний ангар судна, заставленный стреноженной фиксирующими ремнями техникой и стеллажами контейнеров. Дальняя противоположная кормовой части территория, светилась и шумела сборочным цехом, из которого через лабиринты грузов шествовали угловатые человекоподобные пехотные дроны. Но Люциния обернулась в другую сторону, туда, где скользящий под сводом кран опускал её личный контейнер.

«Медоед». Именно так в память о вымерших, но ужасно упрямых и несгибаемых зверьках, окрестила своего черного как ночь стального коня девушка, отдав львиную дою багажа взамен этого красавца с редким раритетным движком внутреннего возгорания аж на 201 лошадиную силу с дьявольским объёмом под 999. Изогнутая рама широкопрофильные колеса и укрытая бронированными обтекателями передняя вилка с голографической приборной панелью не сулили ничего иного кроме как вагона гремучей смеси эндорфинов да адреналина во время скорейшего выполнения возложенной миссии.

Громогласный рев подобно тому, что извергает ракетное сопло первой ступени, разнесся по грузовому ангару в тот миг, когда Люциния прогрела резину, а с восторгом пищащий прилипала приконектился между двух обтекателей спереди, намертво вцепившись в транспортное средство магнитными захватами своего корпуса.

Центральная аппарель, отделенная от основного ангара шлюзовой камерой, медленно опустилась на зеленеющую траву открыв взору одноэтажный городок из эстетичных блок Хаусов за аккуратненькими изгородями.

Из пустеющего населенного пункта примостившегося в величественной тени крейсера, гордо несшего название Фивы, радостно вопя предвкушением кровавой потехи, к носу межгалактического крейсера бросились хмыри в разношёрстном кустарном снаряжении, единым безумным кличем сорвавшиеся в порыв пробиться на судно. Ревели цепоклинки и пилотопоры, по серой обшивке судна заклацали очереди из автоматов и пулеметов порой и вовсе интегрированных в тела носителей, поднимающимися как на штативе из-за спины роботизированными кибернетическими конечностями грубой механики. И каких только фруктов здесь не было, каждой твари по паре, исковеркавших храм человека на свой вульгарно-придурковатый манер, а у одной твари, опережавшей в забеге прочих, даже две пары многосуставных ног, интегрированных в районе таза.

Толпу оборванцев выкосили бешенным темпом огня пехотные дроны, занявшие двумя шеренгами шлюз, отчистившие стартовую полосу для прижавшейся к раме Люцинии, подобно метеору вылетевшей на «медоеде» пуская дым резиной, кинувшей мотоцикл в крутой занос дабы уйти налево по основной дороге. Манёвр был впечатляющий в особенности шлейф крови из-под заднего колеса, превратившего одного из застреленных Хмырей в сочный жмых.

– Персефона я предлагаю посадочную зону Гелиоса переоборудовать в защищенный аванпост: фортификационные стены и башни из бетона и стали, орудийные системы всех типов. – уже на ходу обернулась Люциния на огромную многокилометровую тушу крейсера, над коей поднимались прямоугольные сглаженные фюзеляжами в угоду аэродинамики малые десантные шаттлы, разлетаясь по координатам трансляций потерпевших крушение «Цицеронников». - Отгрохаем здесь настоящую крепость дабы на будущее ни один комар и носа не подточил!

– Согласна! – отозвалась искин чуть погодя, явно обработав полученное предложение, меж тем, как Люциния заваливаясь на стороны, чуть не касаясь бедрами дорожного полотна гарцевала на бешенной скорости по городку, стараясь как можно быстрее покинуть лабиринт однотипных улочек под номерной маркировкой, на коих нет-нет да попадались передовые отряды поганцев, чисто из любви к искусству поджигающие строения.

Конечно, такая аппетитная цель не могла не вызвать пристального внимания со стороны туристов, что шмаляли ей в след до последнего. Несколько рикошетов и свистящих приветствий пронеслись в эротической близости, а один вольный стрелок и вовсе попал в спину, вот только калибр был маловат, и кираса поглотила энергию пули распределив по магнитному полю проецируемому на внешних элементах.

Миновав деловой центр с изысканной на лепнину и балкончики ратушей, магазинами и довольно внушительным зданием театра, перенявшим округлую основу греческих строений, укрывшегося в тени водонапорной башни. Девушка выскочила на центральный проспект ведущий из городка ровной как струна трассой, уходящей в сторону побережья, объятой нивами и охрененными грибными зарослями разных форм, высотою доходящих ад до десятка метров.

Вот тут-то Люциния и познакомилась с техникой Хмырей, может неказистой с виду, но весьма впечатляющей по техническим характеристикам. Не прошло и пары минут как её байк с какой-то непринужденной ленцой нагнали два транспорта отдалено напоминающие баги в ядовито кровавых раскрасках, коптящие движками как огарок свечи. Сваренные из труб и лома машины усеянные шипами и тюнингом в виде костей да черепов с минимальным намёком на кузов из рифлёного метала, имели аж четыре колесные пары, две спереди, две сзади, причем все ведущие.

Отсканировав визорами лицевой гарнитуры быстро приближающиеся драндулеты, офицер безопасности чуть не попутала, узнав, что у левой движ был турбинный на гидразине, а у правой и вовсе ядерный электромагнитный, фонящий как вышедший из строя энергоблок. Но шоферов это нисколько не смущало, крича некую бесовщину и улюлюкая, они быстро сокращали разрыв в то время, как штурманы, уцепившись за каркас крыши размаивали весьма непритязательными по функционалу цацками.

Поначалу погоня коию не смотря на всю мощь движка, не могла сбросить девушка, отчего-то промедлила, да пару раз с зубодробительным скрежетом столкнулась бортами транспортных средств, выдавливая друг друга с трассы, поселив в Люцинии хрупкую надежду на то, что Хмыри просто делят добычу и скорей всего передерутся между собой.

Но это представление с точным измерением придатков гоночных команд, как вышло было только для задора и куража, ведь после два драндулета разделив магистраль поровну, насели на мотоцикл плотно, разом с двух сторону, чуть не беря в коробочку. Перспектива была так себе в силу шипов и отбойников на бортах уродских колымаг.

Дикие завывания ветра и рёв движка, размытые силуэты изгородей ветряков и ферм по обе стороны серой трассы разгоняли адреналин по телу не хуже смертельной опасности. Виляя из стороны в сторону да кляня отсутствие поворотов, Люциния давила на газ по полной, порой уходя из-под самой смерти под колесами диких на дизайн развалюх.

«Надо было брать броневик с орудийной башней!» поздним озарением ожгло офицера безопасности, понявшего обречённость попыток оторваться. Держа руль левой, Люциния, потянула из-за спины свою штурмовую винтовку намереваясь дать бой. В тот самый момент, когда гонщица решила топнуть по тормозам пропустив вперед преследователей, а после накрыть ведра с болтами прицельным огнем, прилипала так и пребывающий на передней вилке, издав радостный писк, помахал тонюсенькой ручкой в правую строну.

Как выяснилось почеломкался он с той самой мадмуазелью фиолетового ирокеза и аугментированых ног, что давеча облюбовала Иллюминатор мостика удалив конкурента. Этот момент кратно увеличенный визорами гарнитуры, растянулся в вечность для девушки. Вот она видит, как Хмырялка исказив татуированное лицо полным предвкушения оскалом, прищуривает безумно-зелёный левый глаз упреждением, держась одной рукой за сваренные по форме кабины трубы, как грациозно изгибается, отведя правую назад в замахе. Как блещет солнце на вращающемся лезвие пило-топора. И как тот летит аккурат под переднее колесо байка.

Дикая перегрузка, рванувший навстречу асфальт, звезды из глаз и штук сорок переломов в момент вспышки боли ознаменовавших конец покатушек, чуть было не лишили Люцинию сознания.

Разорванное багрянцем заката небо над головой, проглядывало через здоровенную трещину в погасшей на внутренний экран периферийной гарнитуре. Чужое небо с невесомыми пористыми облаками в коем кружили незнакомые птицы невероятно широкого размаха крыльев. Кожистые как у летучих мышей крылья удерживающие на ветрах поджарые тела четырех конечностей.

«Грифоны, а может быть Пегасы» - едва удерживаемый разум отчего-то старался дать неведомому существу название близкое сердцу, название из родного мира, оставленного так далеко позади.

Мифологические существа меж тем кружа снижались, подбирая потоки ветров крыльями, разбивая иллюзию чешуёй на впалых боках да странными схожими на насекомые головами множественных глаз.

«Пегафоны!» - определилась Люциния а после её накрыла тень Прилипалы, заставив вспомнить про просто поразительную конструктивную неубиваемость этих моделей, чей корпус на семьдесят процентов состоял из суперполимеров под оболочкой карбида вольфрама.

- Повреждения критические, жизненные показатели нестабильные! – обдав девушку алой полоской спектрального сканирования, появившейся из сканера под проектором, дрон скорчив жалостью свою голографическую мордашку по-джентельменски осведомился. – Сделать смертельную инъекцию? – ручка, показавшаяся с левого бочка сферы была уже с иньектором.

«Не думай о секундах с высока!» Когда-то давно звучали слова песни, популярной в одной из держав минувшего, на почти уничтоженной земле. Промедлив с ответом, растерявшаяся Люциния, осознала всю коварность этих слов позже на несколько мгновений.

Хорошим таким пенальти, отправив прочь возмущенно запиликавшего прилипалу, над офицером безопасности оказалась та самая дама с причудливым на конструкцию топором и короткой кирасе из кусков ржавого метала едва прикрывающей верх живота. Только теперь Люциния смогла разглядеть её в деталях, грязные спутанные волосы выкрашенные непойми чем, выдубленное ветами и сухостью заострённое лицо в плотном ковре шрамов и татуировок с глубокими тенями под безумными зелеными глазами. Напрочь проколотые уши и по виду сплетённый канатами жил склад тела, из-под серой кожи проглядывающий грубыми кибернетическими опгейдами, не иначе бронированным костным корсетом и приводами, порой и вовсе показывающимися углепластиком и металлом из-под эпидермиса.

Тыкнув не активированным лезвием по броне распластанной Люцинии, приметив как зубцы упираются в энергетическую кинетическую оболочку, проецируемую поверх пластин та, ухмыльнувшись сообщила. – Классная шкувка! И жестяная, и та, что под ней! Сниму обе! – чуть коверкая слова отсутствием изрядной доли зубов провозгласила она.

Ох и не понравилась как на духу Люцинии эта фраза, и меньше того ей не понравилось последовавшее после того, как с визгом активировался жуткий топор.

– Как встветишь Люсифева в аду, певедай, тебя к нему отпвавила КваляЛютейшая!

Может и ожидала пафосно именуемая «Кралей» таких приятных её чувствительному сердцу воплей о пощаде да душераздирающих криков, но Люциния наградила даму только умопомрачительным хохотом. Под коий пришла смерть.

Тьма окутала её, сожрала без остатка, дабы через доли секунды или быть может эоны тысячелетий отступить. Снова сознание будто проталкиваемое через ножи мясорубки втиснулось в голову, а по едва прикрытым глазам вдарил нестерпимо яркий свет.

«Дела!» подумалось Люцинии «Так значит не врали святоши есть он небесный град! Ща запоют херувимы и она узрит главного затейника на золотом троне, а тот глянув разок на столь представительную особу решит, остаться ей в этом пентхаусе или быть депортированной парочкой этажей ниже!»

- Привет! – ну никак не божьим всеобъемлющим гласом, пискляво раздалось над самым ухом. – Давай поднимайся у нас дел куча! – весело пиликал прилипала на коего ужасом покосилась Люциния.

– Где я? И почему жива?

– В медицинском блоке палубы экипажа! Тебя реконструировали на биопринтере.

– В смысле реконструировали? – села офицер безопасности прибывающая в чем мать родила. Вокруг неё находящейся на пластиковом ложе, располагалось сложное медицинское оборудование: столы с широко диагональными мониторами, заставленные микроскопами и центрифугами, портативные хирургические модули, отделенные друг от друга стеклянными перегородками и камерами дезинфекции.

– Отпечатали новое тело взамен старого, а сознание, ну то есть последнюю копию до клинической смерти скопированную церебральным имплантом вторичной нейронной сети, переданную на центральный сервер синхронизацией, загрузили в готовую оболочку. – отозвался дрон в момент пояснений так бурно жестикулирующий своими грабельками, что у девушки всё поплыло пред глазами.

– Таких технологий не существует! – оглянулась Люциния назад на огромную по габаритам горизонтальную цилиндрическую капсулу белого корпуса сложного внутреннего устройства со множественными манипуляторами из коего, собственно, и выехало её ложе.

– Это экспериментальная биоинженерная программа, разработанная Персефоной, называется «Харон». – при упоминании мифологического лодочника депортирующего жмуриков через Стикс, осветилась улыбкой схематическая рожица Прилипалы. – Так мы идем! - выписал он замысловатый кульбит в воздухе.

– Идем! – поднялась на ноги Люциния, уже составившая новый план с куда как более радикальным подходом, и целым спектром увеселений при оказии встретится с Кралей.

Она обернулась только один раз, задумчиво поглядев на сложную агрегатную приблуду бионического принтера за коей располагались вместительные цистерны, припомнив как читала ещё там на земле фантастический роман про некого Такеши Ковача коего раз от раза загружали в новое тело. «Как бишь он там назывался? - Да точно! Видоизменённый Обормот!»

Вопреки первому пробуждению после анабиоза, сызнова вылепленная Люциния не испытывала мандражей и отходняков. Тело чувствовало себя оптимально, как и сама офицер безопасности, вышедшая на центральный коридор палубы экипажа. Единственное отличие от разморозки заключалось в том, что на неё выставившую младенческой наготой на показ все какие были прелести, уставилось куча взоров.

Средь кают экипажа да складских и обеденных зон шныряли горем прибитые чем-то нехорошим придавленные субъекты, прокопченные и оборванные, по всей видимости только доставленные эрудиты Цицероновцы, уже вкусившие всю палитру впечатлений от гостеприимства Хмырей, выбивших из гуманитариев всю надменность и прочие присущие интеллектуалам ценности.

– Предупредить не мог! – змеёй зашипела Люциния на кружащего рядышком прилипалу.

Дрон-адъютант только развёл ручками не понимая суть обиды девушки. Ещё-бы, ему-то штанцы были не нужны, нечего скрывать.

- Медицинский блок свободен! В вашем распоряжение три хирургических модуля и прочее оборудование. – гласом управляющего Искина разнеслось общей трансляцией по палубе экипажа, на коей как только сейчас приметила Люциния находились и тяжёлые пехотные дроны, одним видом оружия да угловатых на преломления брони корпусов сокрывших эндоскилет и серво-механические приводы, внушающих опаску, не говоря уже об сканирующих взорах алых оптических линз венчающих центр головных модулей с двумя шипами коммуникационных антенн.

– Любые нарушения внутреннего устава «Гелиоса» повлекут дисциплинарные меры и взыскания, котирующиеся от заключения под стражу, до телесных процедур по типу ударов палками по пяткам. – добавила Персефона, желая предупредить мародёрства и вандализм под оглушительный хохот Люцинии, виляя бёдрами на правах хозяйки, идущей в сторону оружейных. Не ведя не бровью не носом на возмущенные пересуды и шепоты лишённых правовых норм беженцев, «Иностранных специалистов» в её извращенно-желчном понимании.

– А почему палками по пяткам? – поинтересовалась офицер безопасности у Искина едва за ней за герметизировалась шлюзовая панель оружейной.

– Данный вид телесных наказаний, проверенный историей, не подразумевающий критических повреждений, очень продуктивен в воспитательных целях, как и способствует снижению потребления алкоголя в силу повышенной нагрузки на почки! – обрисовалась голографическим образом Персефона рядом с Люцинией уже натягивающей полимерный эргономичный комбинезон для облачения тяжёлой силовой брони на экзоскелетной основе.

Данные модели снаряжения под маркировкой БСС-10 (Бронированный Силовой Скафандр), проверенные в колониальной пехоте, располагались на стойках невдалеке, и выглядели впечатляюще, настоящие комбинированные латы внутренних систем жизнеобеспечения, наслоенные пластинами сплавов и полимеров поверх рам контурного экзоскелета. В отличие от тактильных ранних моделей, БСС-10 имели собственный сопроцессор, контролирующий все системы и моторные контролеры внутренних приводов, синхронизированный с носителем напрямую, через физическое подключение к интерфейсам церебрального импланта, выведенным на затылочной части черепномозговой коробки.

– Как я понимаю план немного поменялся! – заметила Персефона под согласный стрёкот прилипалы, даже присвистнувшего, когда больше похожая на шагающий цельнометаллический танк Люциния, подогнала под свою биометрию, уже не тактическую импульсную винтовку, а огромный крумультук, больше подходящий габаритами к пехотной бронемашине с внушительным коробом на сто сорок пять подкалиберных снарядов урановых сердечников.

– Да, попробуем более радикальный подход. – еще не герметизируя глухой тактический шлем осветилась она дьявольски-жуткой улыбкой при воспоминании о КралеЛютейшей. - Есть данные о нарастании интервенции и численном присутствие Хмырей? – осведомилась офицер безопасности у Искина также запросив целый взвод пехотных дронов и БТР.

Проектируемая на интерактивном столе мостика голографическая карта местности вблизи Гелиоса, за пару часов отсутствия Люцинии преобразилась, обдав крейсер маркерами врага, практически полностью заполнившего город. А вид из центрального иллюминатора и вовсе не сулил возвышенных надежд. Ночная тьма, резко контрастирующая с фееричным люминесцентным сиянием грибных лесов, расцвела вокруг крейсера бессчётными огнями враждебного лагеря, разбитого как попало посреди городка.

Роботизированное войско Персефоны, отодвинувшее линию фронта на двести метров от центральной Аппарели, создало настоящий неприступный вал из выставленных бортами броневиков, раздвижных модульных укреплений и автоматических турелей. На противоположном конце, за бранным полем высланным непрезентабельным ковром бессчётных тел, пролегла похожая линия, вот только баррикады в изуверском орнаменте черепов и выпотрошенных тел, были скручены на коленке, из лома и профиля на кий хмыри пустили целый квартал. Со стороны укреплений рехнувшихся придурков с завидным рвением и постоянностью в обшивку Гелиоса, летели ракеты и пули, Люциния даже углядела нечто на вроде требушетов, пускающих подожжённые бочки с топливом, чернящие обугленными пятнами фюзеляж крейсера.

– Прорвусь штурмом на БТР, а после прямиком до Аргоса, жестянки отвлекут внимание поганцев покуда я восстанавливаю энергоснабжение! – голосом фельдмаршала оповестила Люциния разглядывая неказистые стены и башни, преграждающие путь от крейсера, улавливая смутные силуэты противников.

– Уверенна что прорвёшься? – пропищал своим детским голоском прилипала.

– А-то! – хмыкнула девушка, покидая мостик.

В этот раз уверенность сочилась из всех отверстий офицера безопасности, занявшей водительское кресло длинного бронетранспортера аж на восемь колёсных пар под внушительной скорлупой кубиков активной брони и отбойником на носу с весьма впечатляющей орудийной башней.

Озарённый алым светом готовности ангар, полнился за транспортом фалангами пехотных дронов.

Включив для куража тяжёлую рок композицию на акустических системах скафандра, выбив дробь по штурвалу пальчиками, Люциния скомандовала старт, активировав оружейную башню техники. Выдавив весь газ в момент, когда раздались взрывостойкие гермостворы шлюзовой камеры пред опускающейся аппарелью космического судна.

Броневик, догоняя по инерции тепловоз, словно метеор пронёсся через свою отбитую робототехникой территорию, а после размалывая оборотами широкопрофильных колёс в детское пюре бранное поле, устремился к укреплению Хмарей словно огнём ада, освещенным кострами изнутри.

Башня броневика ритмично затухав, стала дырявить преграду из металлических листов, нашитых поверх каркаса из балок, распыляя стрелков, засевших по бойницам верхней линии и башням. С непрезентабельных укреплений по Люцинии тоже открыли огонь возжигая ночь фееричным светопреставлением.

Сто метров, вокруг рвутся снаряды, брызгами требухи и плоти перерождаясь воронками.

Пятьдесят, дроны марширующие позади накрыли укрепления слаженным огнём, не давая ущербным гадам высунуться.

Десять, лицо Люцинии под оболочкой тактического герметичного шлема растянулось оскалом.

Пять, сокрушительный удар от коего броневик чуть содрогнулся, под грохот и скрежет разметав преграду отбойником на капоте.

Видела девушка однажды как съев чего-то не того, испражняется тощая собака, выкатив глаза вдвое против заводских настроек. Она нисколько не сомневалась, что в момент триумфа, сменившегося шоком, её очи повторили этот биологический курьез, противоречащий всем законом физиогномики.

«Так неправильно!» - раздасованно ожил протестом голос изнутри. – «Нельзя так делать, он должен быть снаружи, а не изнутри!» - билась о стенки черепа мысль в тот момент, когда тяжелющая техника, пробившая тараном укрепления, исполнив сокровенную мечту о свободном полёте, рванула вниз, провалившись под фейковый настил скрывающий глубокий ров.

Пред амбразурой до того открывающей завораживающие виды на поле боя, оказалась земля, со странными норами в полметра диаметром. Рядышком как-то невесело запиликал Прилипала словно сетуя на превратности судьбы и не презентабельный конец.

– Рано сопли жевать, сейчас их накроют дроны, а мы вместе с нашим экипажем поддержим прорыв, все равно через адамантовые сплавы и активную броню им не проковыряться - поднялась с водительского кресла Люциния, удаленной командой через (ЛНИ) активировав шесть роботизированных солдат в салоне по коему снаружи что-то забарабанило.

Ох и не понравился офицеру скрежет, последовавший после топотуна Хмырей. Заставил как на духу насторожиться поганым предчувствием.

Вуаль тайны, окутанной специфическими гаданиями и предположениями, развеял личный адъютант. - Буровое оборудование! - как-то не вдохновляюще сообщил прилипала.

– Откуда у этих голодранцев буровое оборудование? – тихо так вопросила Люциния, чувствуя, как её начинает бросать в постыдный тремор и озноб в преддверии предстоящего.

– Конечно из шахт и выработок, через которые они миновали горы! – как само собой разумеющееся ответил прилипала.

«Так почему не пробьют обшивку крейсера? Зачем вообще заморачиваться с этим лагерем и баррикадами?» - задалась невольными вопросами девушка, но ненадолго.

Вибрации корпуса усиливались, как и скрежет, нагибающий акустические системы скафандра. А после крыша салона медленно накаляясь вспучилась внутрь, раздаваясь под силой шипастых шарошечных осей, пробившихся внутрь. Проделав отверстие достаточного диаметра, головка бура поднялась, а будь он неладен прилипала опять радостно помахал свей трехпалой механической ручонкой кому-то знакомому.

«Краля» - Люциния никогда бы не спутала эту полоумную дамочку ни с кем иным, тем паче на пришлепнутой особе была напялена её Люцинии композитная кинетическая кираса.

Несколько секунд елозя лазерным целеуказателем трофейной штурмовой винтовки по салону бронетранспортёра, Лютейшая недоумением косилась на прилипалу, а после ухватилась цепким хищным взором за Люцинию, ради того случая поднявшую лицевой элемент шлема, впрочем, как и свой внушительный ствол.

Офицер безопасности отчего-то хотела, чтобы Краля её увидела и узнала. Она страстно этого желала, с восторгом лицезрея как раздаются в ширь шоком зелёные безумные глаза и вытягивается опущенной челюстью рот, совпав с нажатием спусковой скобы крумультука в руках Люцинии.

Может на стороне бесноватой маньячки были её пришлепнутые боги али придурковатые святые, а может она отличалась невероятной реакцией, но снаряд не разорвал её на непритязательные шмотки, его принял на себя не менее ущербный индивид, коим заслонилась Лютейшая, остановив остаточную силу подкалиберного снаряда кинетическим барьером трофейного бронежилета.

– Невевоятно! Провто супев! – радостно гнусавя расхохоталась она, скидывая с причесона ошметки менее везучего коллеги, настороженно выглядывая из-за края проделанного в бронемашине отверстия. – Это ты малявка сдевал? Вевнул хозяйку? – срывалась она истерическим хохотом, полным не помутнённого счастья. – Давай вылетай! – поманила она прилипалу ручонкой. –Только сделай мне завтва еще одну и после завтва и вообще каждый день! Не боись эти тебя не твонут! – добавила Краля, явно имея ввиду скопившихся позади хмырей. Буйное стадо отморозков перепрошитых уродскими аугментациями в разношёрстной снаряге, орущих какую-то вдохновенную белиберду, потрясая непрезентабельными автоматами, цепо-ковыряльниками и пило-топорами.

Пиликнув нечто невразумительное, но ободряющее, сферообразный дрон-адъютант, выкрутив полную тягу репульсионного двигателя в нижней части корпуса, героически стартанул через люк, оставив выматерившуюся хозяйку на произвол судьбы.

– В этот раз тебе не свезло! – загерметизировала лицевой элемент шлема Люциния. – Твоему топорику не по зубам обновка, как и пукалкам. – высадила девушка еще пару снарядов не хуже бура, разворотивших крышу салона за коей весьма своевременно спряталась Лютейшая.

Человека поддержали получившие удаленную отмашку пехотные дроны, извергнув просто гейзер огня из проделанного отверстия.

Люциния отстегнув короб от своего орудия всадила новый, продёрнув затвор, отчетливо слыша невероятно бесящий хохот Крали, совпавший с гуканьем своры ущербных дегенератов.

– Эво как она кипятится! – подтрунивала Люцинию хмыриха. – Ща мы ей поддадим жава! Эй пальцегвыз тащи зажигалу будем запекать до вумяной ковки!

Вы не подумайте, наша Люциния не пессимист и не скептик и уж тем более не сквалыга, есть вещи, которые ей приходятся по душе, но в последнее время сами обстоятельства играли не в пользу офицера безопасности в звании лейтенанта. Ох и не понравилась девушке очередная фразочка в исполнении Крали и она, послав в пробоину дронов уже собиралась экстренно покинуть бронетранспортёр, ставший ловушкой, когда госпожа фортуна навалила ей в душу аж до самых гланд.

Угловатый корпус робототехники, показавшийся из отверстия, хмыри, естественно, раскрошили в лом с ревом цепных полотен и дисков своих цацек, закупорив деактивированной робототехникой проход.

– Завтва увидимся!

В маленьком просвете меж туловищем дрона и кромкой пробурённой дыры, показалась до боли знакомая мерзопакостная на улыбку харя, её сменила продолговатая болванка, упавшая в салон под длинную череду пунктира в исполнении Люцинии, признавшей термитный снаряд.

На многое был способен БСС десятой модели, но уж точно не на температуры горения термита, легко прожигающего даже карбида-вольфрамовые сплавы.

В этот раз беженцы с Цицерона, еще прибавившие в числе парой вернувшихся эвакуационных шаттлов, не только лицезрели клубничку в исполнении заново отпечатанной Люцинии, на всю жизнь запомнившей какого раку в кастрюле, но и весьма интригующий марафон по типу пятнашек, на протяжённости которого девушка, не проявив ни капельки стыда, гоняла по палубе экипажа задорно улепётывающего Прилипалу.

Третьей попыткой стал десант с воздуха, на одном из малых транспортных шаттлов, подлетевшем к окраине Аргоса на самую границу ЭМИ искажений. Десантная аппарель почти распахнулась, когда прямоугольный летательный аппарат, пересиливший законы тяготения мощью четырёх реактивных турбин по краям фюзеляжа, сбили точечным попаданием с ПЗРК.

Четвёртый заход был в духе шпионской диверсии, но проклятущая краля со своей недалёкой сворой, обиженных на рассудок индивидуумов, как-то унюхала Люцинию даже под пеленой термооптического камуфляжа, создаваемого преломлением света на комбинезоне оптоволоконной материи. В тот раз она узнала, что четвертование парой уродских драндулетов не сулит быстрой смерти.

Офицер безопасности молча и стойко выносила все тяготы и лишения своей службы, раз от раза изобретая все более выдающиеся стратегии и манёвры, но каждый выход заканчивался в принципе одинаково, малопритязательной кончиной и новым спектром ощущений, с любовью насаженных Кралей Лютейшей, практически всегда встававшей на пути Люцинии как, впрочем, и здравого смысла.

- Извините сударыня! – окликнул уныло бредущую по центральному коридору Люцинию весьма тактичный, но в тоже время жёсткий голос, когда она, гадая что её прикончит первым, Краля или пальцы в количестве десяти больших экземпляров втиснутые в берцы, без малейшего намёка на энтузиазм шла к мостику.

Офицер безопасности обернулась, без всяческого интереса оглядывая крепко сложенного молодого человека лет тридцати с гладко выбритым лицом твердого подбородка и линии губ с невероятно уставшими серыми глазами в вязи ранних морщин. На беженце с Цицерона пребывал форменный белый комбинезон из полимеров и арамида с маркировкой сбитого Персефоной судна, а в руке он удерживал информационный планшет сенсорного экрана.

– Как я понимаю вы член экипажа Гелиоса. – скорее утверждал он нежели спрашивал, пристальным взором изучая Люцинию.

– Да вы просто уникум, капитан очевидность. – хмыкнула она, но решив не издеваться над и так много чего повидавшим астронавтом просто вздохнула. – Да я Люциния. Старший лейтенант безопасности. Чего-то хотели? Вам вроде пайку выдают, и вы в относительной безопасности, если ситуация измениться вам дадут знать! – проговорила она замыленную фразу, чуть поморщившись писку из одной из кают, временно карцера в коем палками да по пяткам прививали хорошие манеры одному товарищу, злостному галетному крадуну.

– Почему ваш экипаж в анабиозе? И как понимать то, что всем здесь руководит Искин, вопреки базовым протоколам, нарушающий законы и права человека? У вашей Персефоны какой-то сбой, нам необходимо вернуть авторизацию человеку!

– Не нравится, вас никто не держит, вон лифт, а четырьмя палубами ниже аппарель! – чуть вскипела нахальности «иностранного специалиста» офицер безопасности. – Выйдете на свежий воздух наведете контакт с братьями по разуму. – Приторно усмехнулась девушка. – С ними то и обсудите права и нормы!

– Я смотрю вы то уже наладили контакт! – не остался в долгу мужчина, к коему как мухи на экскременты слипались прочие головастики в разных научных отраслях. – Может пора включить голову, а то и несколько для решения ситуации.

Несколько мгновений Люциния разнилась в противоречащих чувствах, между мордобоем и согласием, а после прикрыв глаза, тщательно всё взвесив, дала согласие. Уволочив целое скопище дюже головастых беженцев на мостик, проводя через массивные гермстворы с несколькими степенями защиты.

– Меня кстати Александром зовут! – представился мужчина. – Старший научный сотрудник исследовательского корпуса!

Некоторые из ученых, эвакуированных непосредственно из спасательных капсул, впервые видели завораживающий пейзаж Гейи, открывающийся через поднятые ставни центрального иллюминатора и потому застыли благоговеньем. В то время как Люциния, уцепилась хищным взором за другой объект, вольготно расположившейся на носу крейсера, рассевшись на приволоченном ветвистом на корону рогов черепе Ревуна, местного прототипа крупнорогатого скота.

В последние сутки, впрочем, как и в предыдущие, конфликт медленно, но упорно эволюционировал в оппозиционную траншейную войну, маленькую копию Вердена. Тонкая фронтовая линия между крейсером и лагерем разворотивших город хмырей, неоднократно смещалась тяжёлыми кровопролитными боями, буквально обратившись выжженой землёй. То отряды дронов воздушных и пехотных, теснили цельнометаллическими фалангами Хмырей, то пришибленные головорезы, не считающиеся с потерями, наоборот закупоривали обратно за аппарель силы Персефоны. Еще пред рассветом, окрасившим океан кровью, а новый уже порченый пожарищами разорённых городков и ферм мир, теплом нового дня. Отмороженные голодранцы сызнова взяли верх, завладев территорией у носа корабля.

«Здрасьте!» - Нисколько не удивилась девушка, давая продыху страждущим ногам, усаживаясь в кресло капитана прямо напротив центрального иллюминатора, ведь за толщей акрилового пластика была Краля!

Вот уже цельных шесть часов Лютейшая не могла найти Люцинию свою верную подругу по замесу. И оттого настрой Крали совсем упал, и не мог подняться даже новой порцией пленников из разбившегося небесного летуна, коих прочие хмыри в разной степени комплектации развешивали по стене укреплений. Не куражил её и недавний бой с роботами, они ведь не кричат и не исходят кровью, а только ломаются. Предводительница Хмырей поникнув на настрой сидела, свесив голову, и скучая елозила по обшивке корабля топором, изредка поддавая оборотов режущему диску.

Жизнь вернулась и сердце забилось несдерживаемой радостью от увиденного лица той самой бессмертной противницы. Вскочив, Краля подбежала к стеклу, призывно жестикулируя топориком, дескать выходи.

Люциния, вздрогнув от чистого не помутнённого здравым смыслом безумия этих зелёных глаз, от пронёсшегося пред мысленным взором калейдоскопа ярких воспоминаний, её теплых чувств не разделила в корне, в отличие от прилипалы, опять помахавшему оторвать бы её роботизированной ручкой.

Каменное лицо лучшей подруги и средний палец не спортили воспарившего настроя хмырихи, весело даже в припрыжку до полутора метров в силу механических киберпротезов ног, проскакавшей прочь. «Коли жива значит выйдет, наверняка придумывает что-то интересное!»

– Что изменилось за время моего отсутствия? - осведомилась, развернувшись на кресле Люциния. Оглядывая интерактивный стол посреди мостика, оживший голографической проекцией.

О да изменения были, причем внушительные! Хмыри как могло показаться на первый взгляд, не просто разворотили населённые пункты, они их перестраивали, снося дома и постройки собирая более привычные для своего менталитета сооружения. Даже помпезно наречённые Фивы раскинувшиеся в тени крейсера и те медленно, но, верно, эволюционировали из тихого городка в огромную свалку из груд боя и лома меж коего появились краны чуть не на паровой тяге и множество коптящих труб каких-то предприятий. Единственное что не подверглось безумной модернизации так это выполненный в древнегреческую стилистику театр, переквалифицированный в Колизей с круглосуточными боями от коих фанатели новые жители Фив. Как грибы после дождя росли новые жилые площади из выставленных поверх друг друга металлических сооружений по типу контейнер, тоже имеющие импозантные изюминки в расцветках, формах и ужасающих рисунках.

– У них коммунная система! – счел важным сообщить свои наблюдения парящий адъютант Люцинии, приковав взоры общественности.

– А поподробней? - увеличила карту Люциния отобразив именно область пред Гелиосом.

Сферический корпус дрона поднялся над проекцией, тонюсенькой ручкой указывая на башенки посреди разрушенных Фив. – Это житуха хребтодёров! – пиликнул он. – Это житуха мозготопов. А вот это костехрустов.

– Прости что? – синхронно с Люцинией наморщился Александр войдя в полную прострацию от импозантной вычурности наименований.

Улыбнувшись своей голографической схематичной моськой, прилипала, дал краткий экскурс в сложную систему общественного взаимодействия Хмырей. Как выяснилось их не централизованное общество было разделено на множество мелких общин - проще банд, со своими специфическими наклонностями и опознавательными племенными чертами о коих сообщало название клана. А едва стоящие башенки (Житухи) не что иное как место обитания определенной общины, чутко контролирующей свою территорию. Между общинами нет конкретной вражды, но они не против спортивных соревнований по типу боев и перестрелок, равно гонкам на шиножарах, сиречь автомобилях.

– Плодятся мишки! – выпучив глаза произнес Александр оглядывая свою братию, тоже заинтригованную рассказом. – Откуда эти варвары вообще здесь появились?

– Много уважаемая Персефона даю вам слово! – произнесла Люциния и в тот-же миг рядом соткалась голографическая богиня плодородия и царства мертвых.

Решив пропустить краткий экскурс в историю воздвижения цивилизации человека на Гейе, офицер безопасности снова подошла к иллюминатору, встав рядом с некой особой небольшого ростика да в аккуратных очёчках завороженно глядящей в даль на величественные горные хребты, прорезавшие белоснежными пиками небосвод. Уже не молодая женщина африканского происхождения в форменном комбинезоне Цицерона с вьющимися кудрями свободно падающих волос, делала какие-то заметки на планшете.

– Нет, конечно, любопытно! Вот вода алая, а снег белый! – решила чуть отрешиться от суровой действительности Люциния, намеренно не глядя на то, как под носом крейсера опять закипел ожесточенный бой. Персефона бросила в штурм бездушные роботизированные единицы, в канонаде стрельбы и разрывов настырно теснящие бронетранспортерами и дронами хмырей подальше от аппарели.

– Нет ничего величественней и хитроумней природы! – кивнула женщина, представившаяся Ангарой. – Примеси тяжёлых металлов и микроорганизмы присутствующие в воде, дарующие ей этот странный цвет, не испаряются, а следствие не выпадают осадками, как и не выживают при температуре ниже ноля.

Люциния краем уха слушая рассказ Персефоны о многогранных планах колонизации, пошедших прахом, хмыкнула такой простой истине, как и другие аспекты мироздания идеальной в работоспособности, а после жестом руки подозвала прилипалу, решив узнать, что происходит под носом крейсера, ведь на отбитой дронами территории за наскоро сооружённой временной баррикадой, цельнометаллические солдаты грузили в транспортники тела поверженных поганцев.

– Это для исследований? – спросила девушка.

– Не-а! – весело отозвался парящий дрон. – Это сбор биоматериала для последующей переработки в питательные вещества и основные расходные компоненты бионического принтера.

Пару раз моргнув, обрабатывая полученные данные, Люциния уперевшись рукой в иллюминатор, побледнела, позеленела, а после едва сдержала рвотный рефлекс от осознания, что её лепят из Хмырей, но мало того, она еще и закусывает мертвечиной.

Как нестранно Антара в свою очередь от этой новости не возмутилась, так и продолжая смотреть в сторону гор.

– Я только одного не могу понять. - подошёл к Иллюминатору Александр, оценивающе глядя на непрезентабельный городок хмырей. – Судя по увиденному, технологии этих индивидуумов едва балансируют между паровой и электромеханической. Но как они умудрились использовать Рельсотроны для удара по-нашему короблю и почему не применяют это вооружение сейчас?

Люциния стрельнула глазами на голограмму Персефоны, передавшей беженцам весьма сжатую версию их приземления, но прозорливо промолчала, дабы не создавать дипломатический конфуз.

– Им не интересно победить! Они просто хотят воевать с нами! Вот и держат блокаду в своё удовольствие. – запиликал прилипала собрав всеобщее внимание. – Если бы хотели уже давно бы прорвались на Гелиос, повредив обшивку в нескольких местах, напоминаю, что протяженность фюзеляжа два с половиной километра, а у хмырей есть буровое оборудование. Они не хотят, им так прикольнее!

Люцинии опять поплохело от ранее не виденного за планами стратегий, парадокса этого конфликта, открывающего новые ранее не виданные возможности. – Слушай, а как ты вообще вызнал про Хмырей, про их житухи и банды? – поздним зажиганием включился мозг Люцинии.

Её высокотехнологичный фамильяр разведя грабельки растворился в привычном спектре активацией термооптического камуфляжа, интегрированного в корпус сферы. – Когда так, а когда просто гулял, мне твоя подруга дала как она её называет Импулюгенцую! – один из миниатюрных манипуляторов исчез в технологически сложном нутре сферы и выставил на всеобщее обозрение некий значок в виде скрещенных на гайке пуль и клыков.

– Скорей бы уже закончить это примитивное противоборство и начать исследование планеты! - печально вздохнула Антара.

– Все данные на биосферу, полезные ископаемые и прочие аспекты этой экзопланеты, тщательно мною собраны и каталогизированы, вы можете изучить их в любой момент. – не без гордости отозвалась Искин спроектировав свой образ рядом с Ангарой.

– Даже на инопланетную цивилизацию, что имела место здесь быть до нас? – чуть не задохнулась восторгом ученая.

– Извините, но на Гейе не было других цивилизаций кроме существующей прямо сейчас. – нахмурилась голограмма, взирая на изничтоженный поганцами городок Фивы.

– Не было говорите! – потянула Ангара. – У как насчет этого? – указала ученная на горные хребты, ползущие через материк могучими кряжами.

«Горы как горы!» - чуть было не ляпнула Люциния, но вовремя прикусила язык очередным потрясением, ведь если в ближайшей видимости скалистые тверди не особо отличались от земных товарок, попирая небесную твердь заснеженными пиками то, чем дальше они пролегали, тем ровнее вопреки природе становилась склоны, чуть не на самой черте горизонта обращаясь циклопическими пирамидами, да такими, что треугольнички из Гизы казались детским лепетом.

- Куда я попала и, где мои вещи! – вслух пробормотала наша героиня, прикрыв рукою глаза.

– Так в трюме первой палубы! На чём сегодня поедем обнуляться? – явно не распознав сатиру и лирику гремучей смесью, вылезшую из Люцинии, весело поинтересовался дрон.